Falling in love

Юнги не верил в соулмейтов. Не-а. Вот вообще ни чуточки. Вся эта тема агрессивно продвигалась в масс-медиа и также агрессивно подхватывалась теми, кто был достаточно глуп, чтобы в нее поверить. Давайте взглянем правде в глаза: ученые подтверждение этой теории не нашли, да и вообще, что значит — разделять кусочек души? Что такое душа? Существует ли она вообще? И все эти «доказательства» в пользу — мол, внеземное понимание друг друга, эмпатия, то, что чувства друг друга перекликаются, — вообще ни капли не убедительные. Люди они на то и люди, чтобы влюбляться друг в друга и друг друга понимать. — Очень интересно было узнать твою точку зрения, — говорит Сокджин спокойно. — Но другого объяснения у меня нет. Юнги скрещивает руки на груди. — Ты хотел сказать, нет логичного объяснения? Сокджин щелкает его по торчащей из-под одеяла лодыжке. — Не вредничай. Давай-ка подытожим. Тебе начали сниться чужие сны… — Если они снятся мне, то они уже мои, — бормочет Юнги. — И ты беспричинно чувствуешь странные вещи, да? Я клянусь тебе чем угодно, у Хосока было то же самое, и посмотри, где он сейчас. В счастливых отношениях, если ты не понял. — Он в счастливых отношениях, потому что люди иногда влюбляются друг в друга. Такое случается. Сокджин вздыхает. Все это началось ровно после того, как Юнги попал в аварию. Травма совсем небольшая — глубокий порез на плече, теперь красующийся ровными швами, — зато грозившаяся серьезной кровопотерей. Операция прошла ровно и без осложнений. Ну, с одним: ночью он внезапно просыпается от такой сильной радости, что сначала даже пугается, не понимая, откуда она взялась. А под утро ему и вовсе начали сниться сны — странно, если учесть, что свои он никогда не запоминает. С утра его пришел навестить Сокджин — единственный доступный вариант, которому можно было нажаловаться. Юнги, наверное, зря это начал — знает ведь, как его друзья любят всю эту чушь с соулмейтами. Правда, шло время, а ситуация становилась слишком странной, чтобы можно было списать ее на сотрясение, которое врачи не заметили. Вспышки странных эмоций происходили все чаще (обычно это был восторг или умиление) и все сильнее действовали ему на нервы. Гораздо более того его выводили из себя друзья, посещающие его каждый день и обнадеживающие его фразами вроде «ваши пути сойдутся велением судьбы». Чаще всего это говорил Хосок (да, тот самый, у которого счастливые отношения вроде как с соулмейтом). Потом, когда его выписывают, странные дела продолжаются. В основном тогда, когда Сокджин устраивает в честь его выписки вечеринку. Он волнуется непонятно из-за чего — собрался весь круг его знакомых, а он даже не выпил — еще нельзя из-за лекарств, но в животе все равно селится непонятное волнение. Может, он просто очень рад снова оказаться среди людей? Тогда почему у него нервно подрагивают руки? Люди подходят к нему, поздравляют с выпиской, спрашивают об аварии, некоторые даже просят показать швы — Юнги показывает их только избранным. Волнение растет настолько, что это становится заметно окружающим: он ловит Хосока за рукав, оттягивая его в сторону от остальных. — Хё-ён, — тянет тот и смотрит на него с удивлением. — Что такое? Юнги заламывает пальцы за спиной. Несколько людей в комнате смеются над чем-то, и Юнги прошивает вспышкой восторга — хочется рассмеяться вместе с ними, но он упрямо давит улыбку и смотрит на Хосока с растерянностью. — Ты… что ты чувствовал перед тем, как встретить Чонгука? Как ты это понял? Хосок расплывается в широкой-широкой улыбке. — Я нервничал так, словно собирался делать кому-то предложение. А что? Ты думаешь, что он может быть тут? Юнги закусывает губу. — Я не знаю, просто очень странно себя чувствую. — Я же говорил, что вы скоро встретитесь! — говорит Хосок так громко, что на них оглядываются рядом стоящие люди. — Ты сразу поймешь, если увидишь его… — А если я не хочу? — ощетинивается Юнги. — Я не хочу, чтобы за меня что-то решало, в кого мне влюбляться, и… Хосок кладет руку ему на плечо и легонько сжимает. — Никто и не говорит тебе, что ты обязан в кого-то влюбляться. Соулмейты — это не только отношения, обычно все кончается дружбой. Юнги даже не успевает над этим задуматься, прежде чем кто-то касается его здорового плеча, обращая на себя внимание. — Хён, привет! — щебечет Чимин, ослепительно ему улыбаясь, и Юнги буквально чувствует, как внутри отдается эта самая улыбка. — Извини, что не навещал, пока ты был в больнице, меня загрузили по самую макушку… Хосок смотрит на обоих с медленно вытягивающимся лицом, Юнги только давит из себя «да ничего» и, не придумав ничего умного, сбегает. Это не может быть Чимин. Они знакомы уже два года — он один из донсэнов Сокджина, а Сокджин приглашает каждого своего донсэна на свои вечеринки. Они виделись часто, недостаточно для того, чтобы хорошо узнать друг друга, но достаточно, чтобы Юнги успел опознать в нем своего соулмейта. Нет, правда, Чимин хороший — постоянно волонтерит в каких-то организациях, весь такой активист, спортсмен и умница. Но у них с Юнги нет совершенно ничего общего, даже если они и не будут встречаться. Как они могут оказаться соулмейтами? Чимин находит его на балконе, где он за отсутствием других свободных мест спрятался. — Эй, хён, — говорит он. — Хосок-хён мне все рассказал. Значит, это из-за тебя мне вечерами было так грустно? — Я смотрел дораму, — бормочет Юнги. Больше сказать, вроде как, нечего. Чимин садится рядом с ним на пол, подтягивая колени к груди. И вот какие из них соулмейты, если им даже поговорить не о чем? — Ты замечал это раньше? — спрашивает Чимин. — Могу поклясться, что раньше между нами такого не было. — Это началось после того, как я попал в аварию. Я думаю, что я ударился головой, у меня что-то там переклинило, мозги переключились на другую станцию, вот и… — То есть, ты хочешь сказать, что повредился головой, и только поэтому мы теперь родственные души? — фыркает Чимин. — Да нет, я не это имел в виду! Я не… я не знаю. Что мы будем с этим делать? — А что мы можем с этим сделать? — Чимин улыбается. Пугающе, что Юнги может это почувствовать, даже не глядя на него. — Не думаю, что есть какой-то выбор или вроде того. Юнги оборачивается, смотрит на него. Думает: мог ли бы с ним встречаться? Чимин определенно милый — у него мягкие черты лица и разоружающая улыбка, а еще он, кажется, действительно хороший человек. Смог бы? Глаза цепляются за ворох силиконовых браслетов на его запястьях — каждый из какой-то организации, в которой он работал волонтером: из приюта для животных, с организации музыкального фестиваля, с акции по посадке деревьев… Юнги внезапно даже для себя вдруг хватает его за руку и выцепляет из браслетов один единственный: — Ты… ты занимаешься донорством крови? Чимин склоняет голову набок, глядя на него с недоумением. — Ага, у меня относительно редкая группа крови, вот и… — Какая? — Первая отрицательная. — Глаза Чимина становятся все шире, пока он смотрит на Юнги и понимает, к чему он клонит. — У тебя тоже? Быть не может! Юнги прикрывает голову руками в неверии, пока Чимин аж вскакивает на ноги. Юнги заполняет его восторг — яркий и легкий, как тысячи воздушных шариков. — Вот это да! — чуть ли не кричит Чимин. — Я, конечно, знал, что кровь пойдет на пользу, но чтобы ее перелили тебе!.. Юнги с пола снова ловит его за запястье и тянет вниз, на себя, заставляя склониться к себе. Он все еще старается не улыбаться в ответ на чужое восхищение. — Ты же не один раз кровь сдавал? Чимин смотрит на него блестящими глазами. — Нет. Раз десять уже, наверное. — Тогда… тогда почему с другими так не происходило? — Не знаю, а какая разница? — улыбается Чимин и внезапно обнимает его. — Хён, я так рад, серьезно. Очень рад, что мне попался именно ты. Юнги поднимает руки, неловко обнимая его в ответ; так они и обнимаются, сидя на балконном полу. В конце концов, раз уж так получилось, то Чимин — действительно не худший вариант. Юнги, наверное, мог бы в него и влюбиться.