Falling in love

Юнги думает, что ему нужно быть более благосклонным к прогнозам погоды. Несколько лет назад он послушал прогноз про то, что будет ясно и без осадков, а потом на летней резине съехал в кювет, потому что пошел дождь, стукнул морозец и все дороги превратились в ледовый каток. И теперь, когда обещали бурю с порывами до 30 м/с и осадками до 50 мм, он не особенно и поверил. Не послушал он и увещевания ведущего новостей о том, что стоит остаться дома и отменить все дела. В любой другой ситуации он бы с радостью так и сделал, но — эй! — у него бизнес, он не может просто не открыть свой бар, потому что пошел дождик. А стоило бы. На работу Юнги добирается без происшествий, хотя дождь хлещет по стёклам как сумасшедший, и на всякий случай ставит машину на крытую парковку, а не за баром, как всегда делал. Доверие доверием, но побить крышу и лобовое стекло градом (или упаси боже упавшим деревом) не хотелось бы. Он мог бы, в принципе, и не открываться. Его повара и бармен отказались выходить на работу (он не настаивал), и он наивно надеялся, что сможет выехать на одних заготовках. Снаружи под дождевыми потоками людей практически нет, а те, кто есть, прикрывают головы сумками и пакетами и бегут изо всех сил, чтобы оказаться в сухости и тепле. Юнги открывается в четыре, но уже в пять, когда начинает темнеть, он осознает всю бесперспективность своего положения и хочет закрыться, но ливень не только усиливается, он превращается в полноценный ураган. Лучше уж переждать и разложить диван в кабинете, если понадобится, благо, от голода и жажды он не помрет. Ближе к шести, когда он уже думает закрыть витрину, чтобы ее не снесло упавшим деревом или столбом (страховка стекольные работы точно не покроет), в бар вдруг кто-то заходит. Юнги слышит, как открывается дверь, потом рев дождя, щелчок закрывающейся двери и звонкое: — Здравствуйте! Вы открыты? Юнги быстро выходит из-за стойки (он выбирал для себя виски, чтобы составило ему компанию на ночь): — Как бы да, но как бы и нет. Хотите переждать ливень? Это какой-то парень: он вымок до нитки, с него все ещё ручьями течет вода прямо на паркетный пол, но он все равно почему-то улыбается. — Было бы неплохо посидеть за чашечкой кофе. Кофемашине ещё потребуется время на то, чтобы вскипятить воду и нагреть молоко, а поэтому Юнги готовит кофе по старинке, с молотыми зёрнами и фильтром — так обычно он варил кофе для себя по утрам. Пока он варит кофе, его первый за весь день (и, вероятно, и последний) посетитель удаляется в уборную — наверняка, чтобы хоть как-то просушить одежду. Юнги думает, насколько уместно будет предложить ему какие-нибудь сухие вещи, которые на всякий случай хранятся у него в кабинете, но в итоге решает помолчать. Его радушия хватает на плед и обогреватель, который он притащил из кабинета поближе к столикам. — Я уже думал, что все, — говорит посетитель, кутаясь в плед, и улыбается ему ярко-ярко. — Умру, снесенный дождевыми потоками. Я даже не шучу, вы знаете, сколько людей умирает из-за ливней? Двенадцать тысяч человек по всему миру ежегодно! Я специально погуглил. — Я думаю, — говорит Юнги осторожно, кладя чашку на стол. — Основной подсчет идёт где-нибудь в Амазонии или Африке, точно не в Сеуле. — Конечно. — Пальцы у парня, когда он оборачивает их вокруг кружки, бледные и трясутся. — Но тем не менее, знать о том, что тебя может убить дождь, довольно пугающе… Юнги хмыкает. — Хотите чего-нибудь к кофе? У нас есть шоколадные кексы. И хороший виски, могу сделать ирландский кофе. Тот задумчиво прищуривается. — Кексы звучат хорошо. — За счет заведения, — подталкивает его Юнги. — Почему? Какая-то акция? Типа, приди в ураган и получишь кексик бесплатно? — Нет, — отмахивается Юнги. — Они вчерашние. Но вкусовых качеств от этого никак не растеряли, поверьте мне. Тот смеется. — Похоже, меня и правда смыло водой и я попал в рай… Вы не присядете? Юнги с сомнением оглядывается на барную стойку, но понимает, что за ней ему делать нечего — вряд ли кто-нибудь еще зайдет, чтобы он создавал впечатление занятого человека. И, может быть, он поведет себя неподобающе, но в этой ситуации они не посетитель и владелец бара, они — выживающие в природном катаклизме. Поэтому Юнги подтаскивает поближе обогреватель, достает на всякий случай второй плед и садится напротив. — Почему вы открыты сейчас? — любопытствует посетитель. — На всей улице ни одного работающего магазинчика нет, прямо ни души. Юнги вздыхает. — Не поверил прогнозу погоды. — То же самое! — восклицает тот. — Передавали, что будет дождь, а я подумал, что мне дождь, я разве сахарный… А теперь даже понятия не имею, как мне домой добираться. Метро не ходит, да и вообще транспорт тоже… а пешком в такую погоду идти — чистое самоубийство. Юнги тоскливо подпирает голову кулаком. У него дома рыбки не кормлены, а еще он, кажется, забыл прикрыть окно на балконе… Если дождь попадет внутрь, плакал его дорогой паркет. — Оставайтесь тут, пока ураган не кончится. Потом посмотрим, я могу отвезти вас, куда будет нужно. — Правда? — Улыбка яркая-яркая, словно Юнги ему что-то сверхъестественное предложил. — Спасибо вам! Я как будто в последний момент в Ноев ковчег запрыгнул, честное слово… И они, как по команде, смотрят за витрину — дождь бешено бьется в стекла, словно они смотрят в барабан гигантской стиральной машины. За шумом ливня едва слышен треск, а потом — бах! — и на тротуар прямо перед баром, оглушительно скрипнув ветками по стеклу, грохается огромная сломанная ветка. — Твою ж, — ругается Юнги, немедленно вскакивая, и бросается к витрине. Нет ли царапин? Не снесло ли вывеску? Как же хорошо, что он оставил машину на крытой парковке, вот прямо как чувствовал… Как оказывается, этого посетителя зовут Чимин. Он студент и направлялся домой с пересдачи (Юнги говорит, что стоило остаться в универе, на что Чимин отвечает, что ни за что не останется там добровольно вне занятий), а еще он очень болтливый. За какие-то десять минут Юнги узнает про его аллергию на корицу, любовь к кошкам и хорошую переносимость алкоголя. Он вообще не спрашивал ни о чем из этого, но и не протестовал. Было бы страшновато остаться в баре одному, когда снаружи такая вот погода, так что любая компания сейчас ценна. Юнги успевает до блеска оттереть стойку, поправить коробки с салфетками на всех столах и стереть пыль с каждой бутылки — все это под стук дождя и звонкое щебетание Чимина. А потом вдруг гаснет свет. Юнги тут же поворачивается к выключателю, словно кто-то мог вырубить свет, оставшись незамеченным, но лампочка на обогревателе тоже погасла. — Похоже, пробки выбило, — вздыхает Юнги. Отлично. В баре и так холодно, а когда радиатор остынет, станет вообще нехорошо. Придется либо вытаскивать все имеющиеся пледы, либо спасаться чем-нибудь горячительным. — Теперь это немного жутковато, — хихикает Чимин. — Похоже на начало какого-нибудь фильма про апокалипсис. У вас тут достаточно консервов? Юнги хмыкает. — У меня есть виски. Будем торговаться с другими выжившими, на крайняк можно влезть в продуктовый на углу… Это и правда выглядит немного жутковато. Если при теплом рассеянном освещении бар выглядел уютно — ни дать ни взять, последний огонек посреди холодного сырого мира, то теперь он был погружен в сизо-серые сумерки. Единственный источник света — окна, да и то этот свет совсем неверный, темнеет ведь. А что будет, когда стемнеет полностью? Нужно до этого времени обязательно отыскать свечи, которые валялись где-то у него в кабинете… Он окидывает взглядом Чимина — тот сидит нахохлившейся черной фигуркой на фоне бушующих дождем окон, и почему-то вдруг молчит. Юнги подходит к нему, чтобы взять свой телефон со стола (слава богу, он успел его зарядить), как вдруг бар озаряет белая вспышка — одно мгновение, но его хватает, чтобы он заметил то, как изменилось лицо Чимина. — О, — говорит Юнги. — Говорят, сколько секунд длится пауза между молнией и громом, столько километров до эпицентра грозы. Один, два… Чимин зажимает ладонями уши. Три. Грохот грома такой оглушительный, что Юнги даже пугается сначала — в нем поднимается какой-то первобытный и безосновательный страх: умом-то он понимает, что это все из-за быстрого нагревания воздуха и ничего опасного нет, но все равно страшно. Звук похож на то, как рушатся огромные скалы, будто вот-вот земля затрясется… С улицы слышен синхронный вой сигнализации машин, и Юнги только тогда отмирает. Чимина за столом нет, а на сиденье лежит только краешек пледа. — Чимин-ши? — Юнги заглядывает под стол. — Чимин-ши, у вас все в порядке? Тот прямо-таки задыхается — его шумное дыхание слышно даже через шум дождя, — забившись под стол куда-то к стенке, и насколько Юнги может рассмотреть, все еще зажимает уши руками. Ох. Так он грома боится. Юнги никогда не имел дела с фобиями, а тут, кажется, еще и паническая атака, так что на секунду он просто замирает в нерешительности. Что ему делать — попытаться успокоить его, залезть под стол, или отвести его в подсобку, где слышимость максимально низкая?.. Темнота снова разрезается ослепительной вспышкой молнии на какое-то мгновение. Один, два… Чимин кричит, и его крик тонет в грохоте рушащихся многотонных скал. Плевать на всякие условности: сейчас Чимин не его посетитель, он такой же выживающий, и ему нужна помощь. Юнги бросается в свой кабинет и ищет в брошенном на пол рюкзаке большие наушники, а потом, чуть не врезавшись в стену в темном коридоре, несется обратно. Он заползает под стол — Чимин тут же хватает его за локоть холодными цепкими пальцами, но Юнги не возражает. Он осторожно, на ощупь надевает на него наушники и включает первую попавшуюся в плейлисте песню погромче. Это Дрейк, поэтому биты ого-го какие, плюс у его наушников отличное шумоподавление, так что он надеется, что это хоть как-то поможет. С очередной вспышкой он видит перед собой широко распахнутые глаза Чимина, и когда спустя две секунды гремит гром, тот только вздрагивает, крепче цепляется за его руку, но ничего больше. Дыхание у него медленно, но верно успокаивается. Юнги думает, что совершенно точно ожидал не этого, направляясь на работу. Было бы само по себе необычно заночевать в кабинете под звуки грозы, но эта ситуация какая-то из ряда вон. Он сидит со случайным посетителем под столом, электричество вырубилось, на улице черт разбери что творится… А еще они с Чимином почему-то держатся за руки. Но они выжившие (или выживающие), пока нисходит еще один всемирный потоп, так что какая разница? На самом деле, гроза прекращается довольно скоро. Утихает и ветер, оставляя только стабильный ливень, и за исключением шума дождя становится как-то слишком уж тихо. — Все, — говорит Юнги, нажав на паузу. — Гром кончился. Чимин в свете экрана от его телефона стягивает наушники и отдает их ему, а потом робко улыбается. — Спасибо вам. Я… глупо, конечно, но я очень боюсь грома. Фобия такая. Еще с раннего детства, ничего не могу с этим поделать. Извините, что вам пришлось со мной возиться. — Ничего, — улыбается Юнги. — Может, уже вылезем из-под стола? Уборщик у меня добросовестный, но все же… Юнги выбирается первым и протягивает руку Чимину, чтобы помочь ему встать. Какое-то время они смотрят в темные окна и ничего не говорят. Дождь стихает — наверняка через полчаса совсем прекратится, но выходить лучше через час или два, чтобы все натекшие осадки успели сойти в ливневки, а то придется добираться до дома вплавь. Перспектива оставаться в обесточенном баре наедине с каким-то случайным посетителем его совсем не удручала. — Слушайте, — говорит Юнги. — Как насчет ужина? За счет заведения. — Дайте угадаю: вчерашнее? — поддевает его Чимин. — Нет, сегодняшнее. Его только нужно приготовить. Благо, у нас все плиты на кухне на газу. — Разве не темно для готовки? — У меня есть с дюжину свеч, а еще где-то лежит фонарик. Вы за? — С радостью. Ситуация и правда из ряда вон: разве он мог ожидать, отправляясь на работу, что в конце концов будет готовить ужин при свечах в своем баре с парнем, которого он встретил час назад? Тем не менее, как же хорошо, что он не послушал прогноз погоды.