Крысы

Помещение было светлым, но это ничуть не помогало. От напряженной атмосферы, буквально разлитой по небольшой, в общем-то, комнате дознаний, казалось, вот-вот заискрят кончики волос. Стол на небольшом возвышении, несколько рядов довольно удобных кресел, видеокамеры на треногах. Все просто, функционально. Никаких решеток, клеток или прочего. Цзинь Гуанъяо, бледный, но все равно мягко улыбающийся, сидел прямо перед Сяо Синчэнем, глядя на него внимательным, настороженным взглядом. В нем не чувствовалось страха, только готовность, и Лань Сичэнь немного расслабился. Может, все-таки не так все и плохо? По крайней мере, А-Яо не морили голодом и явно содержали в достойных условиях. Но все происходящее все равно казалось сном. Даже вступительная речь Сяо Синчэня прошла как-то мимо сознания. Только несильный толчок в бок от сидящего рядом брата помог ему встряхнуться. Лань Сичэнь сморгнул и тут же ухнул в происходящее. -… что известно. Мы провели расследование, проверили подлинность доказательств, представленных нам ранее. Сун Цзычэнь, — Сяо Синчэнь обратился к следователю, сидящему сбоку за вторым столом, — что вы выяснили? Начни с обстоятельств смерти Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли. Сун Цзычэнь, оказавшийся высоким мужчиной с жестким, но красивыми волевым лицом, коротко кивнул, а Лань Сичэнь едва подавил желание обернуться туда, откуда донесся судорожный вдох. Цзян Ваньинь и Вэй Ин. Они вместе с Цзинь Лином сидели позади и где-то в стороне, и явно не ожидали того, что разговор затронет погибшую чету Цзинь. Впрочем, как и все остальные. — Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли. Согласно отчету патрульной службы, имело место лобовое столкновение машины с последующим взрывом. Это произошло на пустынной дороге, поэтому иных свидетелей, кроме водителя второй машины следователи не нашли. Позже эксперт исследовал все, что осталось после взрыва, и пришел к выводу, что возможной причиной могло стать то, что Цзинь Цзысюань не справился с управлением при повороте, и машину занесло на встречную полосу. — Эксперт был прав? — на удивление мягко спросил Сяо Синчэнь, глядя только на Сун Цзычэня. — Отчасти, — тот обозначил улыбку уголками губ. — Трудно справиться с управлением машины, тормоза которой неисправны. Мы опросили друзей и знакомых Цзинь Цзысюаня, по их словам, он не относился к приверженцам правильной езды. Его штрафы за опасное вождение и превышение скорости довольно внушительны. — Каким бы лихачом он ни был, когда не один, он всегда ездил осторожно! Цзян Чэн. Не узнать его вибрирующий от эмоций голос было невозможно. Лань Сичэнь невольно напрягся, ожидая, что Сяо Синчэнь одернет Цзян Чэна, но, видимо, его манера вести разбирательство предусматривала подобные замечания. Вместо того, чтобы осадить помешавшего Цзян Чэна, он вопросительно посмотрел на Сун Цзычэня. Тот кивнул. — Господин Цзян прав, судя по записям дорожных видеокамер, во всех случаях превышения или опасного вождения он был либо один, либо с кем-то из друзей. В тот день он был с женой, но за полчаса до этого прошел дождь. Цзинь Цзысюань был хоть и лихим, но достаточно опытным водителем, при всей своей неаккуратной езде, он ни разу не попадал в аварии. И я уверен, что ему удалось бы избежать и этой, но тормозной шланг был испорчен. — Вряд ли эксперт пропустил бы испорченные тормоза, к тому же вы сказали, что от машины мало что осталось. Как же тогда удалось это установить? — задал вопрос Сяо Синчэнь, и Лань Сичэнь изумленно выдохнул. Имперский наместник с каждым своим вопросом удивлял его все больше. Ставить под сомнение результат расследования собственного следователя… — Эксперт делал только визуальный осмотр, мы же полностью исследовали всю тормозную систему и нашли частицы металла там, где края тормозного шланга показались мне слишком ровными. Металл, машинное масло, ворсинки ткани. Тормоза надрезали обычной ножовкой, испачканной маслом, а степень пореза после проверили рабочей перчаткой. Тормозная жидкость вытекала по капле, и рано или поздно, тормоза бы отказали. Сун Цзычэнь замолчал, и Сяо Синчэнь откинулся на спинку кресла. В повисшей тишине было слышно, как где-то сзади всхлипывает Цзинь Лин, и успокаивающее бормотание Цзян Чэна. Лань Сичэнь хотел и не мог повернуться, чтобы убедиться, что с тем все в порядке. А еще он почему-то не мог посмотреть на Цзинь Гуанъяо, хотя и чувствовал его взгляд. — Итак, это был не несчастный случай? — Сяо Синчэнь поправил очки и подался вперед, перебирая бумаги. — Нет, это было преднамеренное убийство. — Имя непосредственного убийцы было названо в тех материалах, которые были получены мной вместе с заявлением о преступлениях, — Сяо Синчэнь впервые с самого начала повернулся к Цзинь Гуанъяо, и Лань Сичэнь повернулся вслед за ним. — Так это кто-то настучал? — слишком звонкий голос Цзинь Лина прозвучал резко. — Официальное заключение было однозначным: несчастный случай. Повода заинтересоваться этими смертями у меня не было. Он появился, когда мне пришло анонимное письмо с материалами, — Сяо Синчэнь повернулся, улыбнулся взъерошенному и заплаканному Цзинь Лину, а Цзинь Гуанъяо немного побледнел. — Итак, продолжим. В тех материалах непосредственным убийцей был назван Ким Ен Су, гражданин Кореи. Сун Цзычэнь, это правда? Убийца — Ким Ен Су? — Да. Он работал техником в резиденции Ланьлин Цзинь, занимался обслуживанием автомобилей клана и имел к ним полный доступ. Машина Цзинь Цзясюаня также была под его присмотром. Мы изъяли записи со всех камер резиденции Ланьлин Цзинь, но запись того дня, когда погиб Цзинь Цзысюань, с видеокамеры, которая была установлена в гараже, была стерта. Однако тот, кто это сделал, не учел другую видеокамеру. Ту, которая была установлена на улице, напротив гаража. Ким Ен Су был единственным работником, само здание гаража стоит обособленно, посторонних людей почти нет. По-видимому, Ким Ен Су не посчитал нужным прятаться. Он выгнал машину Цзинь Цзысюаня из ее бокса и с ножовкой полез под нее. — Я хочу посмотреть. Почему он не поставил машину над ямой, хотя это было бы удобнее? — Сяо Синчэнь побарабанил пальцами по столу, и Сун Цзычэнь потянулся к проектору, а спустя минуту они все смотрели на то, как невысокий, но плотный мужчина, неудобно сгибаясь, лезет под днище сияющего чистотой автомобиля, а чуть дальше, там, где в бетоне пола чернел провал ремонтной ямы, стояла еще одна машина. — Место было занято, — Сун Цзычэнь дождался разрешающего кивка Сяо Синчэня и отключил запись. Какое-то время проектор показывал черноту, а потом ее сменило изображение мужчины, в котором можно было узнать Ким Ен Су. Он сидел в темной комнате и смотрел прямо в камеру. Осунувшееся лицо, потухший взгляд. Никакого страха, но и жизнь в его глазах тоже не горела. — Это видео было представлено мне вместе с остальными документами, — коротко поведал Сяо Синчэнь. — И, прежде чем мы его посмотрим, Сун Цзычэнь, вы проверяли его на подлинность и наличие монтажной склейки записи? — Да, — следователь коротко кивнул. — Запись была сделана на мобильный телефон и с ней никто не работал, никаких склеек эксперт не обнаружил. Сяо Синчэнь кивнул, а Лань Сичэнь перевел взгляд на Гуанъяо. Тот сидел спокойно, даже расслабленно, но Лань Сичэнь видел испарину, выступившую на его шее. И то, как на миг сорвалось его дыхание, когда Ким Ен Су на видео заговорил. — Меня зовут Ким Ен Су. Я работал автомехаником в резиденции Ланьлин Цзинь, — Ким Ен Су говорил без выражения, тускло, как уставший от жизни человек. — Моя жена и дочь жили там же, жена работала на кухне, дочь помогала садовнику. Когда-то у меня было собственное дело, но из-за пожара мы потеряли все и были вынуждены бежать от долгов. Клан Цзинь принял нас, за работу мы практически ничего не получали, но клан обеспечивал нас всем необходимым. Нам было где жить, что есть и что одеть. Если кто-то болел, нами занимался врач клана, дочь училась с остальными детьми прислуги. Если бы нас вышвырнули на улицу, мы бы лишились всего. Поэтому, когда ко мне подошли и попросили немного повредить машину молодого господина Цзинь, я… В первый раз за весь свой монолог Ким Ен Су отвел взгляд в сторону от камеры. Облизнул губы, тяжело сглотнул, но все же продолжил, уже гораздо более эмоциональнее. — Я недолго сомневался. Только не стал перерезать тормозной шланг полностью, надеялся, что, когда тормоза откажут, молодой господин Цзинь справится с управлением, он был умелым водителем. Только не ожидал, что вместе с ним поедет кто-то еще. Когда я узнал, что он погиб, как и молодая госпожа… Все вдруг изменилось. Я убил. Я убийца. Пусть ради семьи, ради того, чтобы они не оказались на улице, но я убийца. Я начал сходить с ума. Мне все время казалось, что я слышу голос молодой госпожи, она была так добра к нам, всегда помогала. А я убил ее. Ким Ен Су повернулся к камере, и его лицо из бледного стало черным, а в глазах застыла странная решимость. — Я больше не могу так жить. Я все решил. О моей жене и дочери позаботятся. А я только надеюсь, что мое преступление не коснется их. Я знаю, что мог бы отказаться, мог предупредить молодого господина Цзинь. Но все, что сделал — это покорно выполнил то, что попросил у меня господин Мэн Яо, который был тем, кто помог нам оказаться в Ланьлин Цзинь. И теперь… — не договорив, Ким Ен Су резким движением вскинул вдруг руку, и Сун Цзычэнь остановил запись, почти сразу же отключив проектор, но изображение дула пистолета, приставленного к подбородку, успели заметить все. Тишина, показалось, заполнила комнату до краев. — Это клевета, — тихо произнес Гуанъяо. Вскинул взгляд на Сяо Синчэня, а потом перевел его на Лань Сичэня. — Это клевета, Сичэнь. Его могли заставить, все это может быть инсценировкой. Я помню его и его семью. Я попросил отца дать им работу, это правда. Но и его жена, и дочь до сих пор живут в Ланьлин Цзине. — Это не инсценировка. Мы нашли тело Ким Ен Су, он покончил жизнь самоубийством, — спокойно ответил ему Сун Цзычэнь вместо застывшего на месте Лань Сичэня. — Тем не менее, Цзинь Гуанъяо прав. Без возможности поговорить с Ким Ен Су, удостовериться в том, что свое признание он сделал не под давлением, это может быть только косвенным доказательством. — Однако, господин Цзинь ошибается. Ни жены Ким Ен Су, ни его дочери в резиденции Ланьлин Цзинь нет. Мы обыскали их комнаты, проверили записи камеры видеонаблюдения. Они ушли накануне даты записи признания Ким Ен Су. — Это может быть как доказательством слов Ким Ен Су о том, что о них позаботятся, так и того, что свое признание он сделал под давлением, — возразил ему Сяо Синчэнь. — Самоубийство тоже могло входить в условие безопасности семьи Ким Ен Су. Сун Цзычэнь шумно выдохнул, опуская взгляд и словно признавая свое поражение, но почти сразу же снова вскинул его на Сяо Синчэня. — Однако, я попросил бы вас не упускать из внимания мотив господина Цзинь Гуанъяо. Ведь именно после смерти Цзинь Цзысюаня он получил свою фамилию, официальное признание Цзинь Гуаншаня и право наследования. — Это немало, — согласно кивнул Сяо Синчэнь, соглашаясь. — Но Ким Ен Су сбежал от своих кредиторов! — выпалил Лань Сичэнь. — Что, если они нашли его и убили? — Но это не объясняет признания Ким Ен Су и того факта, что это именно он испортил машину Цзинь Цзысюаня, — возразил ему Лань Цижэнь, и Лань Сичэнь поджал губы от досады на самого себя. Выставить себя таким идиотом… Поймав внимательный взгляд Сяо Синчэня, он неловко повел плечами и виновато улыбнулся, но вслух говорить ничего не стал. — Итак… У нас есть факт убийства, мы знаем имя непосредственного убийцы, — Сяо Синчэнь выдохнул и откинулся на спинку. — Однако это только начало. Сун Цзычэнь, смерть Цзян Фэнмяня и его жены. В полученном мной письме этот момент был без доказательств. У тебя есть что сказать по этому поводу? — Дядя? — напряженный голос Вэй Ина не дал ответить Сун Цзычэню. — Его что, тоже убил Гуанъяо? — Я никого не убивал! — дернулся Цзинь Гуанъяо. — Я ни разу никого не тронул! — Самолично — разумеется, нет, — Сун Цзычэнь повернулся к Сяо Синчэню. — Наместник, я прошу о свободе слова. Эта история гораздо более запутанная и смертью четы Цзян не ограничивается. Сяо Синчэнь побарабанил пальцами по столу, посмотрел на Цзинь Гуанъяо тяжелым взглядом. Поймал ответный взгляд и, не отпуская, веско произнес, при этом обращаясь к следователю. — Что вы нашли в резиденции Ланьлин Цзинь? Цзинь Гуанъяо втянул воздух сквозь стиснутые зубы, бледнея, не смея отвести глаза, и Сун Цзычэнь ответил, кажется, даже не заметив этой странной дуэли. — Старую тетрадь с записями, принадлежавшую, судя по обложке, Сюэ Яну. Артефакт, идентичный тому, что был изображен в этой тетради с пометкой «печать для Вэнь Жоханя». Дневники. Кроме того, мы нашли на территории резиденции оборудованную лабораторию. В ней также велась съемка видеокамерой, мы просмотрели записи, в основном это фиксация проведения опытов. Отчеты, рабочие журналы… — Достаточно, — глухо оборвал его Цзинь Гуанъяо, отводя взгляд от Сяо Синчэня и словно выцветая на глазах. — Я все расскажу сам. Сяо Синчэнь едва заметно кивнул. — Вам понадобится время, чтобы собраться с мыслями? Цзинь Гуанъяо согласно мотнул головой, не отрывая глаз от своих судорожно сжатых рук. Спокойствие и доброжелательность стекли с него, как акварельная краска под дождем. — Хорошо, — Сяо Синчэнь поднялся. — В таком случае, объявляю перерыв на полчаса. Прошу никого не покидать пределы здания. — А-Яо, что ты собираешься делать? — как только отзвучал голос Сяо Синчэня, Лань Сичэнь вскочил, кидаясь к Цзинь Гуанъяо. — А-Яо! — Эй, вам нельзя… — Сун Цзычэнь попытался его перехватить, но был остановлен вскинутой рукой Сяо Синчэня. — Всего лишь сказать правду, — Цзинь Гуанъяо поднялся со своего места, шагнул навстречу, улыбаясь подрагивающими губами. — Я тоже устал, Сичэнь. Устал держать все это в себе. Я скажу всю правду, а другие пусть судят, есть ли во всем этом моя вина. Не волнуйся за меня, я уверен, что все разрешится. — А-Яо… — Лань Сичэнь подался к нему, улыбнулся, когда Гуанъяо коснулся кончиками пальцев его скулы. — Не волнуйся, — повторил тот и отступил. Отвернулся и, больше ни на кого не глядя, вышел вслед за Сун Цзычэнем. Лань Сичэнь медленно выдохнул, повел плечами, развернулся в сторону другой двери и замер, поймав взгляд Цзян Чэна. Тяжелый, прямой, болезненный. Несколько секунд Лань Сичэнь смотрел в его стремительно темнеющие глаза, а потом коротко кивнул, сделал шаг вперед, но Цзян Чэн встал со своего места рядом с Вэй Ином, повернулся к двери, явно собираясь удрать, и Лань Сичэнь рванулся за ним. — Ваньинь! Цзян Чэн замер, словно споткнулся. Кинул короткий взгляд из-за плеча, поджал губы и молча направился дальше. Вернее, направился бы, если бы не Вэй Ин, который удержал его за руку и, коротко шепнув что-то, увлек за собой расстроенного и растерянного Цзинь Лина, явно нуждающегося в поддержке. А потом и Лань Ванцзи оттеснил его плечом в сторону, загораживая выход, так что, когда Лань Сичэнь добрался до Цзян Чэна, тому только и осталось, что развернуться навстречу и, сделав шаг в сторону, почти демонстративно опуститься на одно из кресел. — Слушаю. — Даже не хочешь поздороваться? — Лань Сичэнь проводил взглядом последнего вышедшего из комнаты и опустил плечи, сломав идеальную осанку. И сел в соседнее кресло, задев ногой бедро Цзян Чэна. Тот вздрогнул, немного сдвинулся, и Лань Сичэнь вздохнул. — Прости? Цзян Чэн хмыкнул, устремляя взгляд за окно. — За что? — Не знаю, — прошелестел Лань Сичэнь. — Я все время делаю тебе больно. — Ты ничего не обещал. Помог мне, когда была в этом необходимость, и требовать чего-то большего… — Я повел себя неправильно с самого начала, и этому нет оправдания. Я подверг тебя смертельному риску. Цзян Чэн склонил голову к плечу. И прикрыл глаза. — Все было бы проще, если бы ты… — Не велся на тебя? — Лань Сичэнь коротко усмехнулся. — Определенно. Я не могу объяснить свои… порывы? Не могу объяснить, почему меня начало тянуть к тебе. — Ты был моим якорем. Возможно, все закончится очень скоро, как только я полностью обрету контроль над Лисом. — Возможно, — Лань Сичэнь сдвинул брови, чувствуя себя отвратительно. — На самом деле я надеюсь на это. И не потому, что ты мне не нравишься, просто… я так запутался. И перестал понимать что-либо. — Прости, но помочь тебе в этом я не смогу, — невесело хмыкнул Цзян Чэн. — Ты… — начал Лань Сичэнь и замолчал, не зная, как сформулировать вопрос, не задев при этом Цзян Чэна, чье тепло он вдруг начал чувствовать очень остро. — Ты и Не Хуайсан… — Было бы проще, если бы и я не велся на тебя, — Цзян Чэн обжег его взглядом и отвернулся. — Но я обрел третью форму, а ничего не изменилось. — Звучит почти как признание, — Лань Сичэнь слабо улыбнулся, и Цзян Чэн вскинулся. — Это не признание! — Как скажешь, — Лань Сичэнь качнул головой, скользнул взглядом по рядам кресел, столу наместника, и вдруг произнес: — Я не хочу выбирать. — Ты не должен, — почти прошелестел в ответ Цзян Чэн после долгой минуты тяжелого молчания. — Гуанъяо явно понадобится твоя поддержка. Но что, если он виновен? Лань Сичэнь напрягся. — Он невиновен. — Настолько хороший любовник? — едко произнес Цзян Чэн, сам же зашипел и резко отвернулся. — Прости. — Хороший, — напряженно ответил Лань Сичэнь. — Но дело не в этом. Он просто не мог. Это ошибка. Или его подставили. — Тогда в чем он собрался признаваться? — Я… не знаю, — из Лань Сичэня словно весь воздух выпустили. — А-Яо ничего не скрывал от меня, я помогал ему или успокаивал. Я бы заметил. Все это просто ошибка. — Твоя вера в него безгранична, — Цзян Чэн повел плечами и поднялся, глядя на Лань Сичэня сверху вниз. — На самом деле нет никакого выбора. Тебя притянуло ко мне связью, потом тебе захотелось новых ощущений, но на самом деле я тебе неинтересен и не нужен. Так что не было никакого выбора и нет. Лань Сичэнь медленно выдохнул, отводя взгляд. — Я бы не был в этом так уверен. Но я сказал правду: я запутался. Я больше не знаю, что чувствую, не понимаю себя. Я хочу тебя. Я хочу его. Я не буду лгать, что люблю тебя. Но и ему в любви я никогда не признавался. Его я знаю давно, тебя — нет. — Предлагаешь составить нам график? — хмыкнул Цзян Чэн. — Прости, но я предпочитаю быть единственным. К тому же… во всем этом нет никакого смысла. И твое «хочу» быстро пройдет. — Мой ревнивый лисенок, — Лань Сичэнь гибко поднялся с места, вытягиваясь перед Цзян Чэном и заглядывая ему в лицо. Сейчас тот казался старше, серьезнее, острее. Жарче. Искренней. Удержаться и не коснуться его плеча, скулы, уголка приоткрытых губ, было невозможно. Цзян Чэн притягивал, как магнит. — Я хотел бы, чтобы этот разговор был другим и произошел в другом месте. Но сейчас из вас двоих именно А-Яо нуждается в поддержке. — Я уже сказал, что график — плохая идея, — Цзян Чэн аккуратно отстранился, уходя от прикосновения. — Другого места и времени не будет. Поэтому… — Я не хочу ставить точку вот так. — Нам не в чем ставить точку, Сичэнь. Все, что ты чувствовал ко мне — всего лишь феромоны, да ты и сам это знаешь. Когда их действие окончательно рассеется, все закончится. Это не твои настоящие чувства и не твои желания. Поэтому давай просто оставим, как есть. Я благодарен тебе за помощь, и на этом все. Перерыв почти закончился. — Я не хочу ставить точку, я прошу лишь немного времени для себя, — словно и не услышав его, произнес Сичэнь. — Я должен разобраться. — И что будет потом?! — вскинулся Цзян Чэн. — Ты решишь, что я все-таки прав и помашешь мне ручкой, а я останусь с разбитым сердцем?! Лань Сичэнь осекся. Открыл рот и закрыл. Он не знал, что сказать, как ответить на это. Он не мог ничего обещать Цзян Чэну. — Прости… — Лань Сичэнь опустил глаза. Цзян Чэн немного помолчал и развернулся к нему спиной. — Перерыв скоро закончится. Мне нужно к Цзинь Лину.