Танцующая со змеями

В любом деле решение — лишь начало. Когда человек на что-нибудь решается, сделав выбор, он словно ныряет в стремительный поток, который унесет его туда, где он и не думал оказаться. Алхимик

      Англия казалась Лили еще более чужой и враждебной, чем тем маем, когда она впервые ступила на Британские острова. Усталость стала ее вечным спутником — маячила призраком за левым плечом, оставляя под глазами свои не сходящие синие метки. Такие, что не спасали и косметические чары. Лили тяжело вздохнула, потерла руки друг об друга в тщетной попытке согреться и вытащила из кармана мантии пачку сигарет — стена пятой теплицы заботливо скрывала ее от посторонних глаз, позволяя бессовестно закурить.       Весна и не думала вступать в свои права, несмотря на то, что март почти достиг экватора. Стояла отвратительная промозглая погода, с ночными заморозками и даже метелями, которые по утру превращались в лужи, вынуждая обитателей замка использовать водоотталкивающие чары по надцать раз на дню. Тем привлекательнее для Лили становились теплицы — никто в здравом уме не будет тащиться сюда пятничным утром, когда до пары по Травологии еще целых полчаса. Она криво усмехнулась глядя на свои грубые сапоги из драконьей кожи, приводящие в ужас всех чистокровок с ее факультета. Плевать, зато сухо и тепло.       Ей теперь вообще на многое стало плевать — на косые взгляды и шепотки за спиной, которые все никак не утихали, хоть со смерти отца прошел почти месяц; на тяжелые взгляды Поттера и постоянное присутствие Блэка в поле зрения; на близящийся (черт бы его побрал) восемнадцатый День рождения тоже плевать… Лили хотелось забиться в нору и сидеть там, чтобы никто не смотрел и не трогал. Чтобы не было этого вездесущего участия Даяны, не было неуклюжей заботы Себастьяна. Вот бы мир просто замер…       Лили зло скомкала письмо с гербом Лестрейнджей, которое ей принес за завтраком незнакомый филин. Рабастан впервые дал о себе знать после последней встречи в их особняке. Его «до скорого», брошенное тогда на прощание, оказалось не фигурой речи — он информировал Лили, что сегодня вечером ждет ее в Лондоне. Младший Лестрейндж не спрашивал и не приглашал — он констатировал, давая понять, что на ее согласие ему наплевать.       Лили уже не впервые жалела, что не родилась мужчиной. Не было ничего хуже, чем быть чистокровной ведьмой в магической Британии. Чего хотя бы стоил тот неуклюжий разговор с Поттером.       Дело было пару недель назад, Джеймс перехватил ее после пары по Трансфигурации, вежливо оттеснив от группы слизиринских семикурсниц и назойливой опеки кузена. Они долго сидели на широком подоконнике, избегая смотреть друг другу в глаза — Поттеру было слишком неловко, казалось, он впервые не знал, что ему делать, а Лили было слишком… никак. Джеймс был замечательным — талантливый волшебник, квидичист, наследник рода. Была только одна проблема — ему была нужна Лили Эванс. Воздушная, вечно улыбающаяся американка, которая заканчивала предпоследний курс Ильверморни, но никак не странная слизеринская девочка Лили Забини, у которой скелетов в шкафу больше чем веснушек на лбу.       Они расстались с ноткой недосказанности, не успев как следует ничего начать. Лили еще долго не узнает, как на самом деле страдал Поттер — потерял сон и аппетит, пребывая в постоянной рефлексии и самокопании. Он пялился на рыжие патлы Забини всегда, когда выпадала удача сидеть с ней на паре в одной аудитории. Джим даже тайком прокрадывался на тренировки слизеринской сборной, но вовсе не за тем, что бы подсмотреть их технику — его интересовала только рыжеволосая охотница в изумрудно-зеленой спортивной форме. Он наизусть знал все ее жесты и движения, мог с точностью предугадывать каждое решение на поле и даже знал как много времени она проводит в душе после тренировки.       Чувствуя себя последним извращенцем, Джеймс под мантией невидимкой пробирался в маленькую и неуютную женскую раздевалку, в которой безраздельно властвовала Лили — она так и оставалась единственной девушкой в команде после загадочного исчезновения Доркас Медоуз. Последний раз он позволял себе такую дурость когда ему было тринадцать — гормоны бурлили, заставляя их с Сириусом интересоваться гриффиндорскими старшекурсницами, принимающими душ. Но Поттеру давно не тринадцать, и он готов поклясться, что Забини бы заавадила его, узнав, что тот пялится на ее тонкий стан в потоках воды каждую среду и воскресенье. Джеймс пытался переключиться, заведя вереницу коротких, ни к чему не обязывающих интрижек. Тщетно. Ни одна не могла сравниться с зеленоглазой зазнобой, не смотря на все ее недостатки. Он ругал себя последними словами, но не мог ничего сделать — Поттер влюбился в девушку, которая ему решительно не принадлежала.

***

      Себастьян заметил Лили издалека и аккуратно подкрался к ней сзади, что есть силы гаркнув ей на ухо «Бу!». Лили дернулась от неожиданности, мгновенно вскинув волшебную палочку.       — Воу, полегче, Лилс, — примирительно вскинул руки Басти.       — Себастьян! — она возмущенно уставилась на кузена, выронив из рук скомканное письмо. — Ты в своем уме?       — Я просто пошутил, — примирительно сказал он, поднимая с земли выроненный кузиной конверт. — Ничего не хочешь мне объяснить?       Он сунул в руки Лили конверт, вызывающе сверкающий монограммой Лестрейнджей и пытливо уставился на нее, склонив голову так, что отросшие волосы упали ему на лицо, превращая в ожившую обложку журнала для совершеннолетних ведьм. Вот только Забини была почти что его сестрой, и на нее магия его очарования не действовала.       — Я видел филина Лестрейнджей за завтраком, — констатировал Нотт, так и не дождавшись ответа. — Ну, и который из братьев тебе пишет?       — Рабастан, — помедлив ответила Лили, с видимым удовольствием плюхнув ногой по луже так, чтобы грязные капли попали на брюки кузена, заставляя его поморщиться.       — Что за дела могут быть у тебя с младшим Лестрейнджем?       — Отстань, Басти, — устало отмахнулась Лили, разворачиваясь чтобы уйти.       — Он опасен, Лили, — поймал ее за руку Нотт.       Она посмотрела в его насыщенно голубые глаза, замерев на секунду, и Басти отметил, что выглядит она как бесконечно усталый человек, которого все достало до рвоты.       — Я не знаю, что от меня нужно Лестрейнджу, — наконец ответила Забини. — По-моему, он долбанутый на всю голову, но у нас с ним… есть общие секреты, так что чего бы он не хотел — мне придется быть милой.       — Рабастан ненавидит Регулуса, — протянул Себастьян. — Но напрямую сделать ничего не может — Блэки неприкасаемы, а ты отличная возможность ударить исподтишка. Тебе лучше держаться подальше от грязных игр Лестрейнджа, пока не стало очень больно.       Сердце Лили колотилось так, что чуть не выпрыгивало из груди, но она кашлянула, стараясь говорить нормальным, уверенным голосом:       — Больно будет в любом случае, — она все-таки не сдержалась, и ее голос стал таким высоким, что будь они в совятне, Лили наверняка бы устроила там переполох.       Нотт задумчиво проводил взглядом удаляющуюся фигурку кузины, закутанную в ее любимый объемный шарф слизеринских цветов.

***

      — Ты с ума сошла? — едва не прокричала Даяна, громко захлопывая за собой дверь.       Лили перевела на подругу затравленный взгляд. У нее зашумело в ушах. Хотелось лечь на кровать и завернуться в свой любимый мягкий плед с золотистыми кисточками, а не собираться на ужин с Лестрейнджем. Времени оставалось все меньше, а Забини все также бестолково слонялась по спальне, и не думая приводить себя в божеский вид.       Даяна сложила руки на груди, прислонившись спиной к двери и явно жаждала объяснений. Лили лениво натянула объемный свитер и узкие черные брюки — наряжаться к Лестрейнджу она не собиралась, не дождется.       — О чем ты? — Лили с шумом вывалила на пол содержимое обувного шкафа, опускаясь перед ним на корточки.       — Я о Лестрейндже.       — Басти слишком много болтает, — проводя ладонями по лицу, меланхолично ответила Лили.       — Ты меня пугаешь, — нахмурилась Даяна. — Сначала ты бросаешь Поттера…       — Его отец убил моего, — взвилась Лили, переведя взгляд на Даяну. — Тебя это не смущает?       — Ты не знаешь наверняка. И никто не знает, — холодно обронила Хилл. — И даже если так, дети не отвечают за грехи родителей.       — Поттер сказал, что я такая же, как Гринграсс — «обычная слизеринская шлюха», — процитировала Лили, прикрывая глаза. Эти воспоминания, как бы она не хорохорилась, все еще причиняли боль.       — Его тоже можно понять…       — Что ты сказала? — от удивления Лили выронила из рук сапог, который держала в тщетной попытке найти пару.       — Блэк, Поттер… Теперь вот бежишь к Лестрейнжу. Может стоит признать, что ты просто ищешь местечко поуютнее? Мы говорили с Джеймсом о тебе — ты мечешься, не понимая где твое место, и мучаешь всех вокруг. Он хороший человек, Лили, и не заслуживает такого.       — Хватит, — сбросив с себя оцепенение, наконец прочеканила Лили. — Ты сама не понимаешь, о чем болтаешь.       — Да уж куда мне.       — Вот именно, куда уж тебе, — голос у Лили становится резким, почти металлическим. — Ты — полукровка, от тебя никто ничего не ждет — делай что вздумается.       Это был первый раз, когда Лили упомянула статус крови Хилл. И не просто упомянула — болезненно уколола, зная как та страдает из-за этого.       — Ты стала совсем другим человеком, — глотая злые слезы и смотря куда-то в сторону бросает Даяна и спешно выскакивает прочь из спальни Лили.       — Вот же совиное дерьмо, — пробормотала Забини, садясь на кровать и обхватывая колени руками.

***

      Лили аппарирует на нужную улицу точно к сроку — Лестрейндж уже обретается у входа, выпуская изо рта клубы сигаретного дыма. Она стоит на приличном расстоянии, сокрытая полумраком глубокого вечера, и позволяет себе не стесняясь рассматривать его. Рабастан нарочито расслаблено и вальяжно смотрит по сторонам, но Лили готова поклясться — это напускное. Она видела, на что он способен — по-своему обаятельный мужчина с глазами серийного убийцы.       «Какого дракла ему от меня нужно» — пронеслось у Лили в голове, и она двинулась на встречу Лестрейнджу, медленно выходя на тусклый свет фонаря.       — Мисс Забини, — растягивает губы в улыбке Рабастан. — Рад, что вы все же ко мне присоединились, я уж думал так и будем стоять весь вечер в этом переулке.       — Мистер Лестрейндж, — приветствует в ответ Лили, радуясь, что ее лицо скрывает глубокий капюшон мантии, и он не может видеть, как порозовели ее щеки.       — Не снимай капюшон и пойдем внутрь, — Рабастан щелчком пальцев испепеляет окурок и распахивает перед Лили тяжелую резную дверь,       Он делает приглашающий жест рукой, первой пропуская ее в тускло освещенное помещение. Чувствуя мандраж и сжимая в кармане палочку, Лили переступает порог, позволяя Рабастану оказаться у себя за спиной, оставаясь практически беззащитной.       Чтобы описать это место, как нельзя лучше подходило слово декаданс — здесь все пропахло увядающей, нарочитой роскошью. Она во всем: в огромной люстре, вероятно из эльфийского хрусталя, свисающей в холе, в позолоте на гобеленах и ручках и даже в появившемся из неоткуда официанте в щегольском костюме как из прошлого века.       — Пойдем, — Лестрейндж кивнул официанту и нахально положил руку Лили на талию, подталкивая ее вперед.       — Уберите руки, — возмущенно потребовала Лили, потянувшись к капюшону, чтобы снять его.       Лестрейндж резко ударил ее по руке — не больно, скорее обидно.       — Я же сказал — не снимай капюшон, — раздраженно прошипел ей на ухо Рабастан. На них заинтересованно уставился сидящий за ближайшим столиком мужчина. — Шевелись.       Они быстро зашагали мимо почти пустого зала ресторана, в котором сидели лишь редкие посетители. У стены находился ряд одинаковых темных дверей, лишенных каких-либо опознавательных знаков. Лестрейндж уверенно распахнул вторую справа и буквально впихнул Лили внутрь.       — Что происходит? — гневно бросила Лили, на ходу стянув-таки чертов капюшон.       — Тебе не стоит светить лицом в таком месте — приличные мисс из чистокровных семейств сюда не заглядывают, — невозмутимо ответил Рабастан, плюхнувшись на диван оббитый блестящей драконьей кожей.       — И именно поэтому вы позвали меня сюда, — фыркнула Забини. — Что это за место кстати?       — Дом терпимости, мужской клуб — называй как хочешь, — ухмыльнулся он. — А еще тут прилично готовят.       — Я правильно понимаю — вы привели меня в бордель, мистер Лестрейндж? — лицо Забини все еще сохраняло остатки спокойствия, но Лестрейндж понимал — она в бешенстве. И это, надо сказать, чертовски забавляло его.       — Тебя должно интересовать другое, Лилиэт. Мы сегодня пьем тут с твоим братом, — Рабастан бегло глянул на наручные часы. — Лестер будет с минуты на минуту, — Лестрейндж резко встал и подошел к шкафу, стоящему у противоположной стены, распахнул дверцу и оценивающе окинул взглядом Лили. — Полезай в шкаф.       — Вы в себе? — с холодной яростью процедила Лили. — Отвечайте, что вам от меня нужно или я немедленно ухожу.       Лестрейндж шумно вздохнул.       — А с тобой будет непросто, да? — озвучил он в пустоту риторический вопрос и приблизился к Лили. — Это не мне от тебя что-то нужно, а тебе от меня. Твой братец собирается выдать тебя за Яксли, — он вдоволь насладился вытянувшимся лицом Забини и ее широко распахнутыми глазами, сделав драматическую паузу. — Но я могу помочь тебе…       — Я вам не верю, — перебила его Лили. — Вы лжец и манипулятор.       — Я бы в тебе разочаровался, если бы ты просто так мне поверила, — фыркнул Рабастан. — Поэтому и говорю — полезай в шкаф, пока твой братец не пришел, узнаешь много нового.       Лили прищурившись вглядывалась в его лицо, словно пытаясь понять — врет или нет.       — Долго ждать то? — закатил глаза Лестрейндж, все еще держа распахнутой дверцу шкафа.       Лили сверкнула глазами, словно обещая Рабастану большие неприятности, если это все окажется глупой шуткой, и забралась в шкаф, проклиная свою доверчивость и готовность впутываться в разного рода авантюры.       — Прекрасно, — констатировал Лестрейндж, наложив на шкаф заглушку — Лестер не должен был услышать возню сестрицы.       Забини-старший долго ждать себя не заставил — не успел Рабастан вновь развалиться на диване и пригубить огневиски, который услужливо принес домовой эльф, как дверь в кабинет распахнулась.       Лили припадает глазом к узкой щели между дверцами и в тусклом свете факелов видит уставшее лицо братца. Лестер небрит и порядком помят, заказывает гарсону чистый огневиски и обменивается с Рабастаном ничего не значащими для Лили новостями.       — Марион превратилась в мантикору, после того как забеременела, — раздраженно сказал Лестер, опустошая свой стакан.       Лили встрепенулась и едва не вывались из шкафа — невеста братца, оказывается, в интересном положении. Вот так новость.       — Еще бы она не бесилась, — хрипло засмеялся Лестрейндж. — Тебе стоит поторопиться со свадьбой, пока она не располнела как гиппогриф.       — Сам знаю, — тяжело вздохнул Забини, щелчком пальцев вызывая эльфа и жестом требуя повторить огневиски. — Дела с семейным бизнесом идут не шибко хорошо — денег и на одну свадьбу хватит впритык, а как отыграть две вообще не представляю.       — Две? Хочешь выдать-таки сестрицу замуж? — с напускной ленцой спросил Рабастан.       — Яксли попросил ее руки вчера.       — Яксли? Да он же извращенец и не слишком-то богат, — иронично протянул Лестрейндж.       — Зато из священных двадцати восьми, в отличии от меня и сестрицы. Ты ведь знаешь, что болтают о ней — мало того, что американка и сомнительного происхождения, так еще и замаралась в темных ритуалах с Блэковским сопляком. Удача, что кто-то вообще готов на ней жениться после этого.       — А как же крошка-Реджи? У него были большие планы на твою сестренку.       Лестер закатал глаза и тяжело вздохнул.       — У меня нет времени ждать пока Блэк закончит Хогвартс — это еще почти полтора года. Лили вот-вот стукнет восемнадцать и я не хочу ее содержать — все эти девчачьи штучки обходятся слишком дорого. Регулус не в состоянии удержать ее в узде, зато Яксли сможет.       — Логично, — согласился Лестрейндж, подводя черту этой темы.       Они еще какое-то время говорили о чем-то, не имевшем для Лили никакого смысла — она успела потерять счет времени. Ноги нещадно затекли, а щеки были мокрыми от непрошеных слез. Лили поняла, что плачет только когда соленая влага пропитала ткань платья и стала неприятно холодить ногу. Она была безмерно одинока в чужой Англии, стоящей на пороге войны.       Лили упустила момент, когда Лестер покинул кабинет. Очнулась она только тогда, когда на нее упала полоска света из открытой дверцы шкафа. Рабастан нахмурившись молча смотрел на нее.       — Вылезай, — наконец нарушил он повисшую тишину и протянул Лили руку.       Лестрейндж толкнул Забини на диван и наполовину наполнил стакан, стоящий на столе, огневиски из пузатой бутылки.       — Пей, — приказным тоном сказал он, пододвигая стакан к Лили.       Младшая Забини смотрела на Рабастана тупым, расфокусированным взглядом. Таким, что он почти усомнился в ее вменяемости. Но после покорно взяла в руки стакан и осушила его одним махом, немало удивив Лестрейнджа.       — Итак, — Рабастан сложил руки в замок, оперевшись локтями на стол, — есть две новости. Плохую ты уже слышала, а хорошая — я могу тебе помочь.       — Каким образом? — хрипло спросила Лили, смотря на него чуть осмысленнее.       — Ты все еще хочешь сбежать из Англии? — вопросом на вопрос ответил Лестрейндж.       — Это невозможно. Я в курсе ситуации в стране.       — Для тебя — возможно, но я могу помочь, — с хитрой полуулыбкой сказал он.       — Допустим, — рассеяно согласилась Лили. — В чем ваша выгода?       — Я уже говорил — нам лучше дружить, Забини. Может, я просто хочу быть твоим другом?       Лили подалась вперед, опираясь локтями на стол и невольно подражая позе Рабастана.       — Какова цена вашей дружбы, мистер Лестрейндж? — с нажимом повторила она.       — Ты определенно мне нравишься, — растянул губы в улыбке Рабастан. — Мне понадобится ответная услуга.       — Я само внимание, — напряженно произнесла Лили.       — Выходи за меня.       Забини ожидала от него чего угодно, но не этого. Она открыла рот, чтобы ответить какой-то колкостью, но так и не смогла подобрать слов.       — Мне нужен фиктивный брак. Поживем пару месяцев для отвода глаз — и я организую твой побег. Тебе придется все сделать самой — я только помогу, семейная магия не позволит иначе, — медленно и спокойно, словно идиотке, начал втолковывать он. — Видишь ли, по завещанию отца я получу свою часть состояния только после женитьбы — старик был мастером придумывать идиотские условия, а в мои планы не входит связывать себя узами Гименея по-настоящему. А поскольку Лестрейнджи не разводятся, выхода у меня всего два — убить новоприобретенную супругу, или жениться на долбанутой, которая не побоится сбежать. И этот вариант предпочтительнее — с точки зрения магии и закона я все еще буду в браке, а значит не смогу жениться снова. Смекаешь? Насколько мне известно, такая идиотка с чистой кровью на всю Британию одна — это ты, Забини.       — Слишком сложный план, не находите? — задумчиво побарабанила пальцами по столу Лили, отрешенно смотря куда-то мимо Рабастана.       — Я не ищу легких путей. Жизнь — это приключение, — оскалился Лестрейндж. — В любом случае, у тебя есть время подумать. Или, скорее, дойти до нужной точки отчаяния, — он бросил на стол перед ней одну из своих запонок, которую стянул с рукава рубашки за секунду до этого. — Это порт-ключ в Лестрейндж холл. Приходи, когда поймешь, что тебе нужен друг.       Рабастан встал, накинул на себя пальто и направился к двери, обернувшись лишь когда почти коснулся ручки:       — Ты, конечно, можешь прийти с этим к Блэку и он даже, вероятно, что-нибудь придумает… Но советую хорошо подумать, готова ли ты навсегда угодить в этот капкан — обратно тебя он уже не отпустит, — Рабастан улыбнулся ей, почти искренней улыбкой, и тихо закрыл дверь, оставляя одну в приватном кабинете дома терпимости.

***

      Лили остановилась посреди галереи, продуваемой всеми ветрами, и устало вздохнула. Чувствовала она себя отвратительно — руки были покрыты волдырями почти до самых локтей, а суставы нещадно ломило от поднимающейся температуры. Но даже это было мелочью по сравнению с тем, что творилось у Забини в голове.       Страницы ее заколдованного календаря неуловимо шуршали по утрам, сбрасывая очередной лист и приближая весенние каникулы. За эти мордредовы полторы недели должно было случиться слишком много всего — свадьба братца и Марион, чертов День рождения Лили и… барабанная дробь — ее официальное знакомство с Корбаном Яксли.       Мышеловка почти захлопнулась.       Лили то ли хихикнула, то ли всхлипнула, истерично дернув плечами. Нет, новостью для нее это не было — несколько недель назад она все уже слышала своими ушами, спасибо Лестрейнджу. Но теперь все становилось слишком реальным — Лестер, явившийся в Хогвартс по делам попечительского совета, перехватил ее в перерыве между парами по Трансфигурации и Зельеварению и безбожно вывалил на нее это все. А потом… потом у Лили просто взорвался котел на паре, пачкая едким варевом все вокруг. Наверно ей повезло, что пострадали только руки. С другой стороны, может, если бы ее лицо перестало быть красивым, Яксли не захотел бы на ней жениться?       Самого Яксли Лили видела всего пару раз — у него были светлые волосы и такие же бесцветные глаза. Яксли — это не Блэк. И даже не Лестрейндж. Вспомнив, что нашептала ей на ухо Фрея Гринграсс о нем, Лили поежилась — слава о нем ходила дурная.       — Ну, рассказывай, — на плечи Лили легли крепкие руки кузена, который в своей обычной манере незаметно подкрался со спины.       — Что именно тебя интересует? — бесцветно поинтересовалась Лили, пока он озабоченно осматривал ее руки и что-то бормотал себе под нос, водя над ними палочкой.       — Кончай валять дурака. К тебе приходит братец, а потом ты взрываешь котел на Зельях. Ты, офигительно талантливый зельевар, взрываешь какое-то пустяковое школьное зелье! Что случилось?       — Донесли уже значит… Не такое оно и пустяковое было, — еще более тихо отмахнулась Лили, вспоминая отвратительные усмешки на лицах гриффиндорцев, когда она, вся обожженная и перепачканная, спешно покидала аудиторию под причитания Слизнорта.       — Не донесли, а проинформировали. Вообще-то я твой кузен. Ну и префект заодно, — недовольно сказал Нотт, разворачивая ее к себе лицом властным движением. — Рассказывай, Лили!       — Лестер хочет, чтобы я вышла за Яксли.       Глаза Себастьяна расширяются, как будто она шутит с ним глупые шутки. Но одна секунда сменяет другую, и смысл сказанного начинает доходить до него.       — Совиное дерьмо, вот ублюдок, — не выбирая выражения, смачно ругается Басти, ослабляя форменный галстук — дышать враз стало тяжело.       Кузина иногда бывала несносной капризной девчонкой и порядком бесила его, но это… Лестер что, мать его, совсем не в своем уме? Корбан Яксли был таким ублюдком, что шлюхи из Лютного отказывались встречаться с ним дважды. Он делал с женщинами такое, о чем приличный колдун и говорить-то вслух не должен.       — У твоего братца поехала крыша. Яксли — отброс…       — Зато из священных двадцати восьми. Так он мне ответил, — перебила его Лили, сжимая пальцы до хруста.       Эмоции мешают думать и заставляют ошибаться. Она должна успокоиться и найти выход — он есть всегда, просто не может не быть. Но пока страх лишь гнал адреналин по венам, а предложение Лестрейнджа казалось куда более заманчивым и разумным, чем неделю назад.       — Надо сообщить Регулусу… Я думаю с этим еще можно что-то сделать, как-то переиграть. Ваша помолвка, конечно, была расторгнута, но думаю его папаша сможет повлиять на Лестера.       — Я не хочу замуж за Блэка, — упрямо сложила на груди руки Лили.       — А за Яксли значит хочешь? Вот дура, — окончательно сатанея, повысил голос Нотт. — Ты хоть представляешь своей тупой рыжей башкой, что он с тобой сделает? Никто не сможет тебя защитить, если ты станешь его женой — ни я, ни Регулус, ни сам Мерлин. Он будет в своем праве — бить, насиловать и мучить тебя. Очнись!       Себастьян наблюдал за бледным лицом кузины, видя не ее, а тень своих ошибок — он так часто бросал ее один на один с проблемами, а она была всего лишь бесконечно одинокой испуганной девчонкой, и уж точно не заслуживала того чтобы стать женой Яксли.       — Я все это понимаю, — ее губы, накрашенные этой бешено популярной в Хогвартсе мерзкой красной помадой, дрогнули. — Есть другой выход.       — О чем ты? — нахмурился Басти.       Буря за окном сгущалась, погружая пустынную и холодную галерею в полумрак, рассеиваемый лишь слабым светом редких факелов. Волосы Лили горели костром — так ярко, что хотелось отвести глаза.       — Я выйду замуж за Лестрейнджа, — нервно закусывая губу, сообщила она.       Нотт открыл рот и закрыл, а затем повторил этот цикл снова — как рыба, покинувшая среду обитания. Забини дернулась, чтобы уйти, но он удержал, впившись пальцами ей в плечо (хотя, скорее, ему отчаянно хотелось ей врезать и как следует припечатать об стену — чтобы пришла в себя).       — Объяснись, — только и смог выговорить он.       Лили шумно выдохнула. Это все было нелепо, мерзко и ненормально, но перспектива покинуть Англию навсегда и вернуться в Америку маячила ближе чем когда-либо, и плевать что для этого ей придется поступиться принципами и побыть женой Лестрейнджа какое-то время. У всего есть предел, и своего она достигла — теперь Лили готова была выгрызать свою свободу зубами.       — Лестрейндж сделал мне предложение. Неделю назад. Я планирую согласиться, а дальше Яксли и мой братец станут его проблемой. Уверенна, он что-нибудь придумает, — отрывисто, словно боясь передумать, сказала Лили, отводя глаза.       — Несомненно, — с едкой желчью в голосе, бросил Себастьян. — Фамилия Лестрейндж вообще открывает многие двери. Только вот не думал, что ты из тех, кто на это ведется. Я предупреждал тебя — Лестрейндж опасный человек, и все что он делает — он делает не просто так.       — Я в курсе кто он, — с тяжелым сердцем, отчеканила Лили, наблюдая как лицо кузена приобретает выражение легкого презрения. — Но и я уже не та девочка, что приехала в Англию прошлым летом — я смогу за себя постоять.       — Ты не понимаешь во что ввязываешься, — обреченно фыркнул Нотт. Он выглядел бесконечно разочарованным.       По галерее разнесся глухой стук каблуков — Гринграсс, Булстроуд и Фоули разномастной девичьей стайкой приближались к ним, о чем-то переговариваясь.       — Что у нас тут происходит? — с едкой улыбочкой спросила Гринграсс, останавливаясь в паре шагов от Себастьяна и Лили.       — Я бы на твоем месте так не лыбился, Грасс, — возвращая на лицо привычное скучающее выражение, с прохладцей ответил Нотт. — Кажется, слизеринский трон пошатнулся — у тебя появилась достойная соперница.       Оставляя их в недоумении, Нотт резко развернулся и быстро пошел прочь по коридору.

***

      Пока Лили тяготилась экзистенциальной грустью, размышляя о месте женщины в Британском магическом сообществе, Даяна это самое место кажется нашла.       — Зачем тебе это? — Поттер сидел в кресле, услужливо предоставленном вместе с остальным инвентарем Выручай-комнатой, и задумчиво барабанил пальцами по быльцу.       — У каждого должно быть свое место, Джеймс, — натянуто улыбнулась ему Даяна. — Это — мое.       Поттер устало посмотрел на нее, прокручивая в руках волшебную палочку. Казалось, он знает ее всю жизнь — они выросли в одной деревушке. Джеймс помнит ее совсем девчонкой, в платьицах и с косичками. Они любили в детстве лазить по деревьям, есть булочки из кондитерской и попадать в истории. Казалось, они исследовали всю Годрикову впадину вдоль и поперек, и не было ничего прекраснее их дружбы.       А потом случился Хогвартс и чертов подростковый максимализм — между ними встал Слизерин, на который неожиданно попала Даяна, дружба с Блэком и мальчишеские заморочки. Их жизни столкнулись вновь лишь летом, после пятого курса — между ними вспыхнул яркий, но быстротечный роман. Она была давно и безответно влюблена в слизеринского принца Себастьяна Нотта, а Джим просто открыл глаза и понял, что Хилл выросла в красивую девушку. Им было весело вместе — без надрыва и драмы. Она потеряла свою девственность у него спальне в конце каникул, а потом просто сказала, что не хочет продолжать. Тем же сентябрем школу всколыхнула новость — новоназначенный префект Слизерина Себастьян Нотт и полукровка Даяна Хилл встречаются.       А теперь она сидит с ним в выручай комнате, после их обычного внеклассного занятия по ЗОТИ (обычного для Мародеров, парочки когтевранцев, но уж точно не для нее), и просит помочь ей попасть в Орден Феникса.       — Это не шутки, Ди, — с губ невольно срывает ее старое прозвище. — Это — война, там умирают люди.       С губ Хилл срывается смешок. Черт, она даже смеется теперь не так — остро, надрывно. Словно в последний раз — смерть матери что-то непоправимо сломала в ней.       — Да что ты, Поттер. А я и не знала.       — А как же твой обожаемый Нотт? — заходит с другой стороны Джеймс. — Сможешь убить его, если понадобится?       — А ты? — устало потерла виски Даяна, возвращая ему вопрос. — Заавадишь Забини?       — Туше, Хилл, — тихо отвечает Джеймс, рывком вскакивая с кресла — сама мысль о потенциальной необходимости сражения с Лили вышибала из легких весь воздух.       Даяна молча наблюдала, как его спина удаляется к двери. Она не жалела о сказанном — это чистая правда. Это — их слабое место. Ее и Поттера.       — На каникулах я познакомлю тебя с Аластором, — глухо сказал он у самой двери. — Будь готова.       Хлопнула дверь, погружая Выручай-комнату в тишину. Хилл глубоко вдохнула стараясь подавить дрожь в руках. Воздух словно наэлектризовался, давая понять — приближается буря.