Американский кореец

      В больнице я сижу в коридоре некоторое время, как дружной гурьбой залетают хёны. Волнение читается на их лицах. Они часто дышат. — Врач ещё не выходил? — спрашивает запыхавшийся Джин-хён. На что я отрицательно мотаю головой. Тогда все синхронно упираются руками в колени и пытаются восстановить дыхание.       Выходит доктор. Все тут же выпрямляются и пытаются дышать ровно. — Ким Тэхён пришёл в себя. Но у него очень низкое давление и низкий уровень сахара. Остальные анализы мы получим только завтра утром. Поэтому эту ночь он проведёт в больнице. — А мы можем к нему пройти? — спрашивает Чимин-хён. — Можете, — отвечает врач. — Только не утомляйте его своими переживаниями.       Мы аккуратно заходим внутрь палаты. Медсестра регулирует капельницу. Тэхён-хён, уставший, но расплывается в тёплой улыбке. — Я тебе говорил поесть нормально! — возмущается Пак. — Да, ты слишком тощий, — подхватывает Юнги-хён.       Все что-то говорят и справляются о самочувствии больного, только я стою в стороне и молчу, выступая только в роли наблюдателя. И, тем не менее, мне больно видеть хёна таким уставшим, больным, в этой больничной пижаме, с этой капельницей в руке, в этой беспомощной позе. Я отвожу взгляд в сторону, смотрю в окно и вижу, как ко входу здания движется знакомая фигура. Меня это удивляет и задевает.       Как быстро он узнал и приехал… — Ладно, — говорит Джун-хён, — дадим Тэ отдохнуть. Пойдёмте.       Все желают здоровья и быстрой поправки и выходят из палаты. Я выхожу последним без каких-либо слов и аккуратно закрываю за собой дверь в палату, напоследок посмотрев на хёна, который откинулся назад и закрыл глаза.       Мы стоим у лифта и что-то обсуждаем, но мои мысли находятся далеко отсюда, пока двери лифта не открываются и оттуда не выходит Кайл в своём безупречном прикиде.       Именно такого красавчика я и вижу рядом с хёном, одетый с иголочки. Кайл под стать Тэхён-хёну, конечно, тут и сказать нечего.       Кайл всех приветствует, особенно тепло он жмёт руку мне. Чимин не скрывает своих мыслей и делает комплимент его внешности. Кайл благодарит и улыбается, спрашивая про состояние Кима. Джун-хён кратко ему отвечает и заталкивает всех в лифт, который уже собрался вниз. Мы машем рукой блондину, и двери лифта закрываются. Кайл остаётся там и уже идёт в палату хёна. Я бы много отдал, чтобы узнать, как у них пройдёт встреча.       Уже на улице мы садимся в машину Кима, который нас развозит по домам. Мы с Чимин-хёном некоторое время стоим на улице, чувствуя неловкость перед Кимами за то, что мы здесь, а их сын в больнице. — Что-то нигде свет не горит, — произносит Пак.       Я бросаю взгляд на дом, и действительно нигде не было света. — Может, они поехали к хёну в больницу? — предполагаю я. — Видимо, — соглашается хён, и мы медленно идём к дому. — А ты ключи брал с собой? — спрашивает старший, когда мы стоим у двери. — Нет. — Придётся ждать возвращения хозяев, я тоже не взял.       Мы садимся на крыльцо дома со вздохом. На улице уже темно и холодно. — Может, посидим в кафе хёна? — предлагаю я, чувствуя, что так сидя, мы замёрзнем и, скорее всего, простынем. — А у тебя голова варит.       В кафе было не густо народу, но все, кто приходит, так сказать, свои. Здесь царит атмосфера уюта и непринуждённости. Столик Кима, что у окна, свободен, мы направляемся к нему. Не успеваем сесть, как Джейн приносит меню. Мы делаем заказ, не глядя. — Вам на троих? Или Тэ не придёт? — спрашивает она, когда мы отдаём ей меню. — Он в больнице, — без задней мысли отвечает Чимин-хён, чем тревожит официантку. Она начинает задавать кучу уточняющих вопросов вместо того, чтобы передать наш заказ, а я так хотел согреться о чашечку горячего какао. Джейн обеспокоена не на шутку, но хён пытается её успокоить. Когда она уходит, Пак хлопает меня по плечу и указывает кивком головы на окно. Я смотрю через стеклянную поверхность и вижу, как из автобуса выходит Кайл, запахивая пальто и поднимая его ворот. Выглядит он озадаченным. — У меня есть подозрения, — произносит старший, — что Тэ и этого красавчика связывают не только дружеские отношения. Может, это его бывший парень, а? Что думаешь, Чонгук?       Как в воду глядишь! — проносится у меня в голове. — Да, есть такое подозрение и у меня, — отвечаю я. Хён, прищурив глаза, всматривается мне в лицо и недоверчиво хмыкает. — Что? — спрашиваю я, насупив брови. — Ты что-то знаешь, но не говоришь, прямо читаю это в твоих бессовестных глазах!       Я стыдливо отвожу взгляд в сторону. Мне и хочется поделиться, но и не могу, мне кажется, неправильным раскрывать историю других людей. — Рассказывай уже! — Чимин-хён давит на меня. — Я не могу, хён. Прости! — Почему? — почти возмущаясь, спрашивает он. — Потому что это не моя история, мне её рассказал Кайл. Я даже Тэхён-хёну не сказал, что мне рассказал его школьный друг, это слишком личное и трагичное. — Давай я буду задавать уточняющие вопросы, чтобы просто понимать суть, а ты отвечай односложно: да или нет. Так ты мне ничего не расскажешь, но я буду в теме. — Я довольно киваю головой, идя на эту сделку с совестью. — Кайл и Тэ были влюблёнными? — задаёт первый вопрос Пак. Я снова утвердительно качаю головой. — Они расстались не по собственной воле? — Я киваю и одновременно с этим удивляюсь, как правильно хён догадывается. — Тэ испытывает чувство вины перед Кайлом? — Чимин-хён очень точно угадывает, я могу только поражаться этому. — Они до сих пор любят друг друга? — Мне на этом вопросе стало не по себе, но я кивнул «да». — А ты так расстроен, потому что успел влюбиться в Тэ? — Я машинально киваю, восприняв вопрос продолжением игры или приняв голос хёна за свой внутренний голос, но потом резко понимаю, кому и о чём сознался. — Нет-нет, хён, ты не так меня понял, — я пытаюсь взять слова обратно, но тщетно. Мой собеседник встаёт со своего стула и обнимает меня за плечи. Моё смущение растёт до пиковых высот, и я прошу старшего прекратить и вернуться на свое место. — Не надо бояться своих чувств, это нормально быть растроенным, когда твоё чувство не взаимно, хотя мне казалось, что оно вполне себе взаимно. — Тут хён хмурится и что-то думает в своей голове. — То есть ты хочешь сказать, что Тэ бессовестно влюбил тебя в себя, хотя на самом деле любит Кайла?! — Эмм… Ну… Я… Это… Так пока не думал, точнее думал, но... Это… — Не похоже на Тэ. Я его знаю, как облупленного, хоть он и бывает странноват, но на такую подлость не способен: руку даю на отсечение. Тут что-то другое. Надо разбираться. — Что ты хочешь сказать, хён? — Я спрошу у Тэ. — Не надо, хён, прошу тебя, не надо. — Но почему?! — Чимин-хён не понимает моей робости и покорности перед сложившейся ситуацией. — Получается, что я тебе наябедничал и рассказал их историю, которую услышал от Кайла. — Во-первых, про Кайла я догадался сам. Во-вторых, я не буду спрашивать о прошлом, а спрошу про настоящее, то есть про тебя и Тэ. В-третьих, я не выдам твоих чувств, я лишь спрошу у него про его чувства. Так что можешь не париться. Твой хён во всем разберётся сам. — Спасибо тебе большое! — никак иначе выразить свою признательность я не мог.       Дальше мы болтаем о всякой всячине, но никаких серьёзных разговоров больше не было. Когда мы заканчиваем нашу трапезу, хёну пишет Чон Гю: Кимы действительно были в больнице, но уже вернулись — они ждут нашего возвращения.

***

      Уже лёжа в своей комнате, я прокручиваю раз за разом теории возможного разговора между Кайлом и Тэхён-хёном. Мне больно представлять, что они помирились, но я буду рад за хёна. Ведь он очень страдает.       Чтобы отвлечься и уже заснуть, я включаю музыку на смартфоне и надеваю наушники, и наконец песни уносят меня в царство Морфея.

***

      Выходной день я решаю начать с уборки комнаты и домашних заданий, после позову с собой хёнов, чтобы навестить Тэхён-хёна. Первые два пункта сделаны успешно. Чтобы реализовать последний пункт, я пишу в нашу общую беседу и иду завтракать.       На первом этаже бурлит жизнь: женщины хлопочут на кухне, мужчины смотрят американский футбол по телевизору — картина маслом. Я не успеваю зайти на кухню, как Чон Гю и миссис Ким усаживают меня за стол и ставят передо мной тарелки с едой, при этом они беседуют о чём-то своём. Я молчу, чтобы не прерывать их диалога, и листаю ленту в социальной сети. — Кайл поможет ему добраться до дома: он будет на машине мистера Смита, — говорит Чон Гю, и я не могу не отвлечься на их разговор. — Я Смитов сегодня на ужин пригласила, — проговаривает аджумма. — Поэтому сегодня после обеда ты мне нужна будешь, чтобы помочь с готовкой. — Кевин тоже будет? — спрашивает юная Ким.       Мне тоже это интересно, — думаю я и вместе с Чон Гю смотрю на хозяйку дома. — Ну, я же не могу пригласить их всех, кроме Кевина. Это невежливо. — Он в последнее время ведёт себя как кретин. Он явно не взлюбил Чонгука, или ты предлагаешь, чтобы он сидел в своей комнате во время ужина? — мисс Ким говорит так, будто меня здесь нет. — Вряд ли Кевин при нас будет задирать Чонгука. — Я не против уйти на время ужина из дома, — вставляю я свою фразу. Но я больше не хочу присутствовать не из-за Кевина, хотя не горю желанием его видеть, сколько из-за Кайла и хёна. У меня возникает вполне естестественная защитная реакция: не видеть их вместе — несмотря на то, что они, наверняка счастливы. — Прости, Чонгук, — аджумма обращается ко мне, — что мы тебя не замечаем. А про «уйти из дома» забудь. Конечно же, никто на это не согласился. И вполне возможно, что он сам не придёт. Миссис Смит говорила, что у него сегодня репетиция допоздна. — О, боже! Он серьёзно думает выиграть этот танцевальный конкурс, когда туда заявлены почти все топовые танцоры? — Чон Гю закатывает глаза и продолжает раскладывать посуду из посудомоечной машины. — Он так плохо танцует? — интересуется миссис Ким, а у меня совсем другой вопрос: «Он танцует???».       Танцующий Кевин? Я бы на это посмотрел. — Ну... Как любитель пойдёт, но если смотреть на топов, то нелепо.       После слов Чон Гю я расхотел участвовать в конкурсе. Я тоже буду выглядеть нелепо: куда мне до хёнов?!       На мой смартфон тем временем приходит уведомление в общей группе от самого Тэхён-хёна (я забыл, что и он в этой группе...): «Меня сегодня выписывают, буду дома к обеду». Самый старший в группе немедленно реагирует: «Я приеду и отвезу тебя домой». Ким отвечает: «Меня отвезёт мой школьный друг, он уже тут, но спасибо за предложение». Переписка в чате на этом заканчивается, но столько волнений она приносит только мне.       Я заканчиваю завтракать и предлагаю свою помощь аджумме, и она меня и Чимин-хёна отправляет в магазин за продуктами со списком, а глава семьи Ким снабжает нас средствами для этих покупок.       В магазине мы ходим вдоль рядов и ищем на полках необходимое. Хён активно начинает пихать меня локтем, когда я тянусь за пачкой спагетти на верхней полке, моя рука идёт в сторону и сносит половину пачек на голову Паку. Я не сдерживаю смеха до тех самых пор, пока не понимаю, зачем меня толкал хён. У касс в очереди стоит Джин-хён с очень симпатичной белокурой девушкой, которая смотрит на него мягко, нежно и с любовью. Сам хён, кажется, млеет в её обществе. — Это что? Девушка Джина? — спрашивает меня Чимин-хён так, как будто я наверняка это знаю, но если это так, для меня это открытие такое же, как для него. — А у него неплохой вкус, да? — улыбается Пак, не отрывая глаз от сладкой парочки. — Пошли подойдём. — Нет, я не хочу их смущать, — отказываюсь я и качу тележку с продуктами дальше. — А кто будет убирать эти спагетти? — спрашивает хён, раскидывая руки в стороны? — Я их уронил, потому что ты меня пихал, поэтому убирай ты, — я ехидно хихикаю и еду себе дальше, понимая, что рост ему не позволит сложить пачки на верхнюю полку, откуда они упали. В предвкушении просьбы со стороны старшего я даже не оборачиваюсь в его сторону, но я всё еду и еду, а хён не зовёт меня на помощь. Я с любопытством поворачиваюсь и вижу, как он подаёт попадавшие пачки с пола откуда-то взявшемуся Кайлу, который аккуратно возвращает товар на место. Я решаю не подходить к ним, а продолжить покупки самостоятельно. С каких-то пор Кайл вызывает во мне волну агрессии, природу которой постичь мне сейчас не в силах. Мне не хочется с ним ни разговаривать, ни видеть, ни слышать его. Его становится слишком много в моей жизни, особенно в мыслях, что я уже набил оскомину.       В отделе овощей и фруктов Чимин-хён нагоняет меня со словами «Ты не поверишь», и он красочно рассказывает его встречу с Кайлом. Я слушаю, но от произнесения одного имени, меня уже передёргивает. Это так странно, ведь когда-то он меня очень выручил, был ко мне добр, внимателен, а я испытываю только негатив в его сторону. Теперь мне стало противно от самого себя. С этими чувствами мы возвращаемся в дом Кимов, где все готовятся к приходу гостей. Я тоже включаюсь в приготовления, но с неохотой.

***

      В назначенное время семейство Смитов звонит во входную дверь. Кимы их встречают с улыбками и объятиями. Мы с Чимин-хёном сидим в столовой. Когда гости заходят к нам, с ними входит бледный и апатичный Тэхён-хён. Пак сразу протягивает руку для рукопожатия и притягивает друга к себе, когда тот жмёт руку в ответ. Менее горячо он приветствует Кайла, стоящего рядом, но вполне дружелюбно. Я это делаю сухо, что с первым, что со вторым и возвращаюсь на свой стул. Комната полностью заполняется людьми, становится шумно. Мне не по себе, но я не могу не радоваться отсутствию Кевина с нами, и никто из присутствующих не говорит о нём, как будто его вовсе нет ни в чьей памяти. Я впервые вижу главу семейства Смитов — в прошлый раз его не было. Это высокий и худой блондин с ярко-голубыми глазами в очках с прямоугольной тонкой оправой. Он вежлив, внимателен и дружелюбен — прямо Кайл во взрослой версии.       Неужели Кевин в маму?       Я перевожу свой взгляд на миссис Смит — это эффектная блондинка с тонкой талией и пышными формами. Могу себе представить, как она выглядела в молодости: не было проблем с мужским вниманием. Она живая, весёлая и открытая. У неё звонкий и заразительный смех и поразительно тонкое чувство юмора. Неудивительно, что она — душа компании. Все её слушают и с большим интересом, но кто-то, кроме законного супруга, смотрит на неё с вожделением... Мне стыдно это замечать, я даже несколько раз за вечер пытаюсь разубедить себя в этом, но мистер Ким как будто и не скрывает своего интереса к подруге жены. Мне кажется, что миссис Ким тоже это видит, поэтому ей словно неловко в моменты, когда мама Кайла начинает блистать своими искромётными шутками. Но мистер Смит упорно не замечает оскорбительного внимания своего гостеприёмца в сторону своей супруги, что странно. Будучи мужем такой яркой особы, можно стать тем ещё ревнивцем-параноиком.

***

      Уже поздно вечером, когда мы расходимся по комнатам, меня нагоняет Чимин-хён: — Попридержи коней, малыш, — говорит он мне. — Мистер Смит не так прост, как кажется. — Ты о чём? — не понимаю я хёна. — Ты весь вечер глаз не спускал с мамы Кайла. Понравилась? Да, такая красотка сражает наповал с первого раза. — Это было слишком открыто? — начинаю волноваться я. — Грубо? — Больше, чем ты, на неё пялился отец Тэ...       Пак нервно хихикает и заходит в свою комнату. Я иду в свою, закрываю дверь, но носок тапка Кима не даёт этого сделать до конца. Я поднимаю глаза, когда дверь обратно открывается, и на меня смотрят уставшие карие глаза Тэхён-хёна. — Привет, — сухо произносит он и переступает порог комнаты. — Как ты себя чувствуешь, хён? — спрашиваю я, слегка растерявшись. — Сойдёт, — отвечает он, садясь в кресло перед столом. — Что тебе сказал Кайл, когда ты у него ночевал? — Старший вперил в меня свой взгляд, сменившийся твёрдостью и ясностью. — Ээ... — я не готов к такому вопросу, меня это застаёт врасплох. — Я не уверен, что могу этим делиться. — Очень неуверенно и запинаясь, говорю я. — Он тебе рассказал про наши отношения? — он явно игнорирует мой ответ. — Ну... да... — И как тебе было это слышать?       Хён решает меня окончательно огорошить своими распросами, но я не понимаю, зачем он задаёт такие странные вопросы, что он хочет выведать у меня: про Кайла, про то, как он ко всему относится? Но последний вопрос не подходящий для этого, конечно. — Мне было очень грустно, — выдавливаю я из себя и смотрю на Кима. Он продолжает сверлить меня взглядом. — От чего? — Ну... что ваши отношения так закончились, это несправедливо. — А что бы ты сделал на нашем месте? — Мне сложно представить, хён. Это слишком тяжело примерить на себя. — Я опускаю свои глаза книзу, не выдерживая больше такого напора от старшего. — Давай представим, что я признаюсь тебе в чувствах, ты ко мне тоже не равнодушен, ты бы смог быть со мной, если все окружающие осуждают нас? —... — Я снова поднимаю свои глаза на собеседника, пытаясь уловить в нём хоть какой-то смысл. — Отвечай. — Твёрдо произносит хён и поднимает правую бровь. — Это... Слишком сложно... хё-ён, — Я настолько смущён и ошарашен, что начинаю переминаться с ноги на ногу. — Тут ответ однозначный: либо да, либо нет — либо ты можешь быть со мной против общественного мнения, либо не можешь из-за этого самого общественного мнения. Третьего не дано.       Почему мне так сложно ответить на всего лишь смоделированную ситуацию? Ведь нет ничего серьёзного в этом вопросе. Он хочет узнать моё отношение к их ситуации? Или это его признание в чувствах? Ко мне???? Я так боюсь ошибиться в любом случае!!! Потому что он оценит любой мой ответ. С каких пор для меня это так важно?       Так сложно, как сейчас мне никогда не было. Это хуже любого экзамена и собеседования.       Но что мне мешает ответить честно? — Видимо, ты склоняешься ко второму ответу и не можешь мне ответить, чтобы не ранить меня, это я понимаю. Но тебе не стоит бояться, это всего лишь моя фантазия, которая ни к чему тебя не обязывает.       С этими словами он выходит из комнаты и оставляет меня один на один с ворохом мыслей в голове, что я не замечаю, сколько стою здесь посреди комнаты перед тем, как лечь спать.