Любопытство

Художник дрожащими руками вытащил пачку белых бинтов из тумбочки и подал её белому скелету в халате. Саенс быстро разорвал упаковку. Легко нашёл начало. — Почему нельзя его исцелить?! —  встревоженно спросил Инк. — Ты видишь, что с ним? — злобно перевёл взгляд на художника, не останавливаясь перематывать кровоточащую громадную трещину в черепе чёрного скелета, – надо привести его в стабильное состояние, пока он не отбросил коньки, сейчас лечение только усугубит ситуацию. Хранитель смотрел на истерзаное тело своего врага. На черепе, который старательно обматывал учёный, от глазницы по всей длине лобной кости красовалась трещина, из которой обильно шла бордовая кровь. Ноги и руки переломаны сразу в нескольких местах. Из трещин торчали небольшие медные шипы. Радовало одно – он живой. Слабо дышащий, искалеченный, но живой, чёрт возьми! Хотелось и радоваться, и плакать. Саенс протянул руку и взял со стола медицинские щипцы. — Ну что ж, приступим. Он аккуратно взялся за край длинного шипа и слегка потянул. Разрушитель громко болезненно простонал. — Чёрт. — Что-то не так? — художник нервно возил в пальцах ткань перчатки. — Застряла, придётся дёргать, но есть вероятность задеть сосуд с магией. Сейчас нужна твоя помощь, — учёный привстал со стула, — у тебя ведь есть исцеляющие краски? — Но ведь нельзя его сейчас лечить… —встревоженно перевёл взгляд на врага. — Да, нельзя, но нужно вытащить эти шипы, иначе кости срастутся вместе с ними, так ещё может получить заражение, последствия будут ужасными. Художник тяжело вздохнул. — Что мне делать? — Бери свои краски и приготовься. Как только я тебе скажу – замазывай трещину, но знай: он будет выворачиваться и точно кричать. Сначала посмотри, ноги внизу целы? Инк сглотнул. — В-вроде. — Под кроватью лежат кожаные ремни для особо буйных пациентов. Надень их ему на ступни. Хранитель нагнулся и вытащил из тёмного угла ящик с ремнями. Закрепил на прутьях белой кровати. Туго закрепил на ногах. Разрушителю было трудно пошевелить руками, поэтому их связывать не стали. — Покрепче затягивай. Саенс в это время взял тряпку и смочил обеззараживающим лекарством. Провёл, убирая кровь с небольших ран на руках. — Надо посмотреть, что у него с рёбрами, – прошептал врач. Взял ножницы и разрезал синюю футболку. К счастью, те оказались целы. — Во имя звёзд. — Что не так? — Смотри, — он указал на позвоночник. Инк вздрогнул, из него торчал самый большой и толстый шип. — И как мы его достанем, ничего не повредив? — Тут надо постараться. Доставай свои краски. Достал из сумки на тазе небольшую баночку с чёрной краской. Открыл, взял кисточку, которая постоянно лежала в кармане штанов. Обмакнул в краску и, подставив стул, сел рядом с Саенсом. Руки дрожали. — Успокойся. — Легко сказать. — Постарайся, от тебя сейчас зависит его жизнь. Почувствуй себя врачом, – усмехнулся. Легче не стало. — Дубль два. Снова взялся щипцами за шип и потянул на себя. Художник уже был готов замазать рану, как Эррор громко заорал от боли, слёзы полились из его глазниц. — О, звёзды. — Не отвлекайся. Брыкался ногами, крики становились ещё сильнее. — Готово, замазывай! Художник быстро капнул краску в рану и провёл вдоль кости. Рана быстро затянулась. Следующий час был кромешным адом. Крики разрушителя разносились по всей лаборатории. Кажется, у обоих белых скелетов будут проблемы со слухом, но в конце глюк просто сорвал голос, лишь тихо выдавливал из себя что-то похожее на шипение. Даже кости пришлось вправлять. Тут Инк просто не выдержал и, замазав последнию кость, вышел из палаты. Сел на стул около кофе машины, взялся за черепушку. Как же ему было хреново. Саенс вышел через пол часа. Криков больше не было. — Как он? — Я смог стабилизировать его состояние, но ему придётся полежать тут недельку, может две. — Почему? Краски должны были помочь. — Они помогли, но надо убедиться, что с ним всё в порядке. Так ещё и эта трещина, её нужно осмотреть как следует, если она не такая глубокая и краска не попадёт внутрь черепа, то она тоже излечима, а пока нужно остановить кровотечение из неё. Художник совсем поник. Опустил взгляд в пол. Учёный сел на стул рядом и облегчённо вздохнул. В то время как Инк рассматривал замысловатые узоры на полу, Саенс смотрел в белоснежный потолок. — Можно вопрос? — Валяй. — Зачем ты помог? — художник перевёл взгляд на учёного. — А ты думаешь, я это по доброте душевной сделал? Выгодно иметь в должниках разрушителя миров, так ещё и для их хранителя. — Пристроился ты тут конечно. — И не говори. Разрушитель попытался активировать зрачки, но резкая боль в области лба и левой глазницы не позволила это сделать. Зрачок поколебался в глазнице и оставил после себя лишь слабое свечение. Теперь у него не просто плохое зрение, а плохое зрение и слепота на один глаз. Глюк поморщился. Слегка приподнялся на локтях. Терпкий запах лекарств кружил голову. Он помнил, что сбежал. Чувствовал, как умирал, и напоследок переместился в место, которое всегда нравилось. Он был готов умереть. Тихое гнетущее пищание раздавалось со стороны аппарата, измеряющего пульс пациента. Эррор сорвал провода со своих рук и сел на край кушетки. Аппарат протяжно завизжал, автоматически вызывая врача. Осмотрел свои ноги, а потом руки. Всё было цело. Ни одного шипа, которые разрывали его кости, даже ни одного пореза. Только трещина, которая осторожно перемотана белыми бинтами. Разрушитель ощупывал свои руки, когда в палату ворвался скелет в белом халате и небрежно разлитым кофе на рубашке. Пол минуты разрушитель и Саенс непонимающе смотрели друг на друга. Глюк прервал тишину. — Какого хрена я тут делаю? — Ты не меняешься. — Саенс глубоко вздохнул и быстро подошёл к визжащему аппарату. — Тебя сюда принесли полуживого. — Кто? — Он попросил не говорить, — вытащил шнур из розетки. — Но ты скажешь? — Нет. Эррор удивлённо посмотрел на учёного и прищурил зрачок, чтобы окончательно убедиться, что это старое шило в тазе – Саенс. — Ты серьезно? — А я умею шутить? — С этого момента начинаю думать, что да. — Эррор попытался встать на ноги, но слабость одержала верх. Саенс успел подхватить пациента. Аккуратно держал руками за плечи, старался не задевать руками чёрные кости. — Кажется, это была плохая идея, – проговорил разрушитель. — Не сомневайся. Учёный помог подняться на ноги и сесть на кровать. — Саенс… — Эррор вцепился в плечи учёного. — Что такое? — Это нормально, что я ничего не вижу левой глазницей? Саенс удивлённо посмотрел на друга. Достал из кармана белого халата ручку с фонариком на конце. Поднёс её напротив глазницы и включил фонарик. — Видишь что-нибудь? — Немного. Свет, но его мало. — Посмотри вниз, — учёный повернул фонарик вверх, — вот оно, — выключил и положил обратно в карман, — у тебя повреждена черепная доля, отвечающая за зрение, — сурово посмотрел и скрестил руки на груди, — это довольно серьезно, через год, может два, смогу восстановить, но пока тебе придётся видеть только одним глазом. — Замечательно! — Эррор тяжело вздохнул. — Можем постараться улучшить на другом, чтобы не было всё настолько плачевно. — Было бы неплохо. Так кто меня сюда притащил? — Не притащил, а спас твою шкуру. — У меня нет шкуры, я скелет. — А я и не знал. Саенс молчал. Разрушателя одолело желание узнать, кто же смог помочь учёному залатать все его раны. Ночами чувствовал, как кто-то тихо прокрадывался в палату, а на утро около тумбочки обнаруживал большие плитки шоколада. Через три дня, на время, ему наконец выдали очки, которые учёный сделал специально для разрушителя. Один глаз наконец начал видеть и смутный силуэт, который проходил в коридоре, стал более чётким, но кроме того, что его спас белый скелет невысокого роста, умеющий перемещаться по вселенным, он не понял. Список сузился на шестьдесят имён из ста, ну хоть что-то. Но то, что они сделали, достигло предела любопытства Эррора. Пришёл день исцеления трещины на лбу. После ряда проверок, ему завязали глаза. Как только разрушатель не пытался разговорить спасителя, тот только монотонно молчал. Значит, разрушитель знает его и, видимо, их общение не было приятным. Рану залатали. Сегодня вечером он обязательно узнает, кто это. Дверь тихо скрипнула и по комнате начали разноситься тихие звуки шагов. Эррор не спал больше пол ночи, и чтобы не заснуть, пришлось постараться. Ведь когда тебя заставляют выпить большую горсть таблеток, обязательно после них клонит в сон. Рука пришедшего легла на плечо разрушителя и, взявшись за кусочек одеяла, подоткнула. Быстро включил правый зрачок. Схватился, несмотря на лаги, рукой за запястье белого скелета и дёрнул с силой на кровать, нависая сверху. Глюк замер, смотря на того, кто всё это время приходил к нему ночью. Он никак не ожидал увидеть Инка. Просто пялился на художника, прижимая его запястья к кровати. Сначала не был уверен, что это был точно он, но резкий поменявшийся значок вопроса на сердечко вогнал в дрожь. Почему именно он? — Какого ху-? — громко начал говорить глюк, но его рот прикрыли рукой, которая легко вырвалась из хватки. — Тшшш, — прошипел Инк. По коридору раздались тихие шаги и негромкое бормотание учёного скелета. Он явно на взводе. Враги переглянулись ещё раз. Вспоминая то, насколько страшен Саенс в гневе, здраво оценивая обстановку, замолчали, прислушиваясь к тихим шагам, которые уходили дальше вдоль стен коридора. Эррор понял, художник явно с благими намерениями. Окончательно услышали тихие шаги и стук захлопнутой двери в лабораторию. — Какого хуя ты тут делаешь? — Тебя навещаю, — неуверенно проговорил хранитель. — Днём ты не очень захочешь меня видеть. — Да и ночью не захочу тебя видеть! — Не ори! — Я не ору, а говорю! — разрушитель пытался сказать шёпотом, но злость сыграла роль, поэтому произнёс это вполголоса. — Нет, как раз орёшь! — Ты тоже не очень-то и тихий! Они оба заткнулись. Видимо, ему удалось довести художника до ума. Неожиданно, он смущённо отвёл взгляд и отвернул голову. Бездушный хранитель смущается! Эррор удивлённо рассматривал новое выражение лица художника. — Может, ты слезешь? Разрушитель секунду тупо пялился на врага и понял, насколько смущающей была поза. Быстро перевернулся на бок к стенке и свалил врага на пол. — Ай! Можно было и полегче! — вполголоса проговорил художник. — Издеваешься?! Вообще-то ты меня изнасиловал, нет?! Инк замялся и, медленно поднявшись с пола, отвёл взгляд. — Сам виноват. Любопытство тебя одолело, а на меня взъелся.  — Не всем нравится, когда их трахают против воли! — Не делай вид, будто тебе не понравилось! — уже переходя на нормальный тон, сказал художник. — Я и не делал! — Хватит врать! — Заткнись! Эррор просто не хотел признавать то, что секс с художником был не таким уж плохим. Он злобно пялился на врага и скрестил руки. Художник тяжело вздохнул. — Пошли, — протянул руку. — Никуда я не пойду, тем более с тобой! Силой взялся за локти чёрного скелета. Дёрнул на себя. Эррор был всё ещё слаб, после стольких ранений. Даже нити не мог вытащить, а как только пытался, так его будто молотком по черепушке били. В общем, глюк сейчас до безумия уставший и слабый. Художник притянул его к себе. Взял за руку и крепко сжал. Лаги дали о себе знать, разрушитель попытался отдёрнуть руку, но хранитель был против. Когда лаги прошли и Инк уже мог спокойно взять за руку врага. Аккуратно переплёл пальцы, хоть разрушитель был категорически против. Одной рукой открыл портал и уже двумя проталкнул туда Эррора. Несмотря на то, что мат с угрозами не прекращались, закрыл портал в антипустоте. В своей части антипустоты. Отпустил руку и разрушитель отскочил на пару метров от него. — И зачем ты меня сюда притащил? Понравился прошлый раз и решил повторить? Скажу честно, я не в лучшей форме, поэтому стонов от меня не дождёшься. — Да, мне понравилось, но притащил тебя я сюда не за этим. Хранитель развернулся в сторону кирпичного дома и, махнув рукой, указал в его сторону. — По тебе кое-кто скучает. Непонимающим взглядом оглядел с верху до низу белого скелета. Скрестил руки на груди. — По мне? Ты совсем сбрендил? — Может быть, а может и нет. Хочешь проверить? Пытался определить по лицу художника, врёт тот или нет, но это оказалось бесполезно из-за плохого зрения и невозмутимости врага. — Хорошо, пошли. Инк мило улыбнулся и протянул руку. Недовольно посмотрев на костяные пальцы врага, фыркнул. Поняв намёк, тот грустно улыбнулся. Головой указывая в сторону дома, медленно направился такими же полуусталыми шагами, как разрушитель. Инк все три дня метался по вселенным и искал на этот раз не врага, а того, кто мог сотворить такое с ним. После того, как он потратил большую часть исцеляющих красок, пришлось менять на другие. Руки дрожали от всё ещё неотходящего испуга и стресса, но он был рад им. Ведь впервые за всю жизнь он чувствовал. Чувствовал себя живым. Он заметил, что только по отношению к разрушителю он может проявить эмоции. Печаль, счастье, смущение, а произошло это всё после их бурного времяпрепровождения. Инк не хотел знать, как и почему, просто был рад, наконец получив то, что желал всю свою жизнь. Но теперь хотелось большего. Хотелось заполучить того, кто заполнил пустоту внутри. Дверь открылась и, опустив ногу, половица скрипнула. Давно надо её заменить, как и старый чайник. Услышав уже не такие пугающие звуки, как раньше, пёс навострил белоснежные уши. Почуял запахи двух скелетов и быстро выбежал из-под кресла гостиной. Чёрный скелет явно не ожидал увидеть это маленькое пушистое недоразумение, но, ярко улыбнувшись, опустился на корточки, давая пушистому положить две лапы на колени разрушителя. Белый скелет тоже улыбнулся такой милой картине. Эррор потрепал пса по шерсти и поднял на руки. Пёс почему-то не вызывал лаги. Дёргая хвостом в разные стороны, тихо тяфкал и тёрся макушкой о чёрные кости рук скелета. Разрушитель посмотрел в сторону Инка, который улыбнулся. Немного смутившись, отвернулся, но не отпустил пса, так как уж сильно к нему привязался и рад был видеть мелкого. — Спасибо, — еле слышно прошептал он. Но его довольно легко услышали. Ещё шире улыбнувшись, произнесли: — Не за что.