Любопытство

Очень странно видеть своего бывшего в роли своего врача. Кажется, что это ещё одна ролевая игра, которую они часто проводили друг с другом. Нет, ну серьезно?! После их весьма тяжёлого расставания Эррор решил: будет ставить свой великолепный зад на первое место, чтобы не попасть в костлявые пальцы учёного. Почему же он не перестанет ходить и не найдёт другого учёного, что может залатать его раны? Хах. Да кому он нужен? Если он пойдёт к кому-то другому, то его скорее добьют, чем помогут. С чего же всё началось? А началось всё с банального договора. Он даёт процветать его вселенной и не рушит мечты и надежды, а тот после ранений приходит к нему. Почему же Саенс его не убил? Столько вопросов. Ему было просто жалко разрушителя. Ведь действительно. Эррор никому не нужен. Одиночество всегда его пожирало с головой. Всегда один. Только глупые голоса в голове и надоедливый пёс из Оутертэйла не давали в конец сойти с ума и не разорваться душе в клочья. Саенс это видел. Видел страдания этого чёрного скелета и в конечном итоге привязался к вечно грубому глюку. А Эррор, что Эррор? Ему хотелось не чувствовать себя одиноким. И вот, в один знаменательный день, они переспали. Просто так, спонтанно и не думая о последствиях. Именно тогда разрушатель лишился девственности. Боже, это было и больно, и восхитительно прекрасно. Разве он не любил боль? Вы правильно поняли, чёртов мазохист с пачкой фетишей за спиной, но любил когда боль мешалась с удовольствием. Когда коробка того и этого смешиваются, то он просто сгорает от наслаждения. Поэтому ему понравился секс с хранителем, который любезно пометил ему все рёбра и шейные позвонки. Начали встречаться. Бурные ночи были просто незабываемые и время, проведённое вместе, останутся ввыжены в памяти этих двух одиноких монстров. Даже ролевых игр с парочкой секс игрушек оказались использованы. А расстались по тупой причине. Перегорели друг к другу. Эррор стал приходить к учёному намного реже и только в крайних случаях. Тогда уже поняли, что это всего лишь привязанность, которая прошла со временем. — Куда ты опять ввязался? — Саенс осматривал глазницу бывшего уже в третий раз за день и только сейчас осмелился спросить. Уже как второй день делал вид, что ему давно плевать на разрушителя. Это выходило трудно. — Не твоего ума дело. — Эррор, пожалуйста, — учёный сел на колени перед недоумевающим разрушителем. — Я волнуюсь за тебя. — Найди себе парня и с ним сюсюкайся, в твоём волнении не нуждаюсь. — Пожалуйста. — Нет. Учёный сжал зубы. Схватил за плечи и повалил на кровать. — Почему не перестанешь вести себя как ребёнок?! — Почему бы тебе не перестать докапываться до меня?! — Какая разница?! — Даже если ты узнаешь, ничего не изменится, — злобный взгляд слегка смягчился, — ты ничего не исправишь и не сделаешь. Хватка учёного ослабла. Они около минуты лежали и смотрели друг на друга. Потом, слегка поднявшись на локтях, коснулся зубами лба учёного имитируя поцелуй. — Смирись. Сколько раз приходил в плачевном состоянии к Саенсу, такого никогда не было. Когда разрушитель кричал, желал всей душой забрать его боль себе, но не подавал виду. Художнику было всё равно, почему учёный нежно обрабатывал раны и брал за запястье, как фарфоровую куклу. Абсолютно не до этого было. — Неплохо выглядишь, — Дрим улыбнулся и посмотрел далеко за горизонт только созданного мира. — Нашёл того, кого искал? — Да, — быстро ответил художник и сорвал один из белых цветов на поляне, от них исходило слабое белое свечение. «Да» — слабо повторил цветок и погас. — Как только срываешь эти цветы, они перестают быть такими красивыми, — грустно произнёс художник. — Тебе они нравятся? — присев недалеко на траву, спросил друг. — Наподобие. Они кажутся такими красивыми, но как только перестают получать энергию из земли, чахнут. — Прямо как ты, — тихо прошептал Дрим. Но его услышали. — Прямо как я, — нервно усмехнулся. — Как твои дела? Мы давно не проводили время вместе. Белое свечение освещало лицо, казалось, что он даже немного побледнел из-за стыда. Растерянно помотал зрачками, понял, что Инк не обижается на сказанные слова. — Вроде не плохо. Хранитель присел на траву рядом с белым цветком в руках. Взялся пальцами за один лепесток и, оторвав, дунул, отпуская. Лепесток поиграл на лёгком ветру, упал на воду, уже катаясь по волнам. Сердце Дрима ёкнуло. Он смотрел на то, как хранитель по очереди срывал лепестки. Давно привык к странностям Инка. Художник всё-таки красивый. Небрежная уже давно засохшая акриловая краска на щеке. Подрагивающие, меняющиеся зрачки. Невысокий рост, который только придавал шарму его значительной персоне. Иногда выглядывающие из-под шарфа тёмные линии татуировок, как ядовитый плющ с шипами, покрывающими кости. Бледный окрас скелета так и заставлял нервно взять за запястье и нащупать пульс. Хоть у скелетов его нет. Он давно перестал слушать хранителя. — Дрим? Дрим? — пощёлкал пальцами перед лицом мечтателя. — Ты в порядке? — Да, прости, задумался, — виновато улыбнулся. — Оно и видно. Я спросил тебя. — О чём? — Что, слух пропал? — Возможно. Закатывая глаза, скрестил ноги бабочкой. Дрим заметил, что цветок давно уже без листьев и стебель с серединой лежат в паре сантиметров от него. — Как ты думаешь, какой лучше цвет взять для ленты? — Смотря для чего лента. — Хочу попробовать сделать кое-что своими руками, не знаю получится ли. — Пробуешь новое? — Ага, — слабо кивнул. — Может тогда и цвет сам выберешь? Тяжело вздохнул, перевёл взгляд на мечтателя. — Ты же знаешь, что у меня с этим проблемы. — Ну хоть попытайся. Тихо зевнув, глюк упал на сплетённый несколько месяцев назад гамак из нитей. В последнее время он совсем измученный. Постоянные процедуры и глотание таблеток хоть улучшали зрение и восстанавливали утерянные силы, но сильно выматывали. Всё время хотелось спать. Не хотелось разрушать вселенные, куклы шить тоже, даже есть шоколад. Просто хотелось спать. Положил блистер таблеток в тумбочку около гамака, снял очки, включив лампу, чтобы в тёмной пустоте не было так жутко. Толкнулся ногой об пол, слабо покачнулся. Как всегда. Как только приготовился ко сну, его как рукой снимает, но всё равно потушил зрачки. Начал обдумывать всё, что произошло за этот день. Саенс дал блистер таблеток, указал, ко скольки приходить на лечение, тридцать раз это повторил. Разрушитель два раза это повторил, пискляво копируя голос Саенса. Тот нахмурился, сказал, что это не шутки. Эррор буркнул себе под нос что-то нецензурного характера. Направился ко входу из лаборатории больницы. Учёному до одури задолбало пугаться звуков открывающихся порталов за спиной, особенно когда разрушитель пугал его таким образом специально. Поставил что-то похожее на блокатор порталов, который образовывал небольшой щит, заканчивающийся при выходе. Только «избранным» можно было получить от него щит и телепортироваться прямо из лаборатории. Как убедился неделю назад, Инк был в их числе. Саенс потратил очень много времени на его создание, но это того стоило. Около железных дверей, опираясь на косяк, стоял давно надоевший скелет. Инк. Он старательно собирал в руках разноцветный кубик рубика. После нескольких движений тот был полностью собран и спрятан в карман. Увидев глюка, хранитель широко улыбнулся. Эррор давно думал, как он ещё не пересчитал ему всё косточки. В лаборатории очень скучно, а компания бездушного оказалась приятной. Он проторчал целую неделю в этой обители сладких таблеток, к нему каждый день приходил этот улыбающийся чудик. Сначала Эррор томно молчал, хоть и принимал небольшие подарки от врага. Почему бы душу не потешить? Тем более было скучно. Сыграл несколько партий в карты, недолго читал книги, играл в слова с художником. Если честно это было весело, но разрушатель смекнул, что это уловки. Уловки для того, чтобы стать друзьями и он перестал разрушать вселенные. Нет. Так просто ему от него не избавиться. Художник думает только о себе. Эррор не должен поддаваться на его ложь. Хотя нити давно пропали, бластеры тоже, магия позволяла лишь кости с синими атаками, создание порталов. Как только он поправится, так всё придёт в обычное русло. Он этого желал. Медленными шагам подошёл к художнику. Засунул руки в карманы, раздражённо фыркнул. — Чего пришёл? — Узнал, что тебя отпускают, пришёл поздравить. — Больно надо. Вытащил из кармана пропуск и, обойдя, приложил его к панели. — "Досвидания, Эррор" — проговорил компьютер. Саенс сделал ему личный пропуск. Мило с его стороны, но код от щита не дал. Разрушитель вышел из лаборатории. — Подожди! — художник вышел за ним. — Есть на то причины? — начиная открывать глючный портал, спросил разрушатель. — Я хочу кое-что спросить. — А я не хочу отвечать. — Даже ничего не спросил, а ты уже пытаешься уйти от ответа. Уверяю, тебе не придётся отвечать. Тут его заинтересовали. Встал спиной к открытому порталу, скрестил руки на груди. — Говори. — Ты можешь прийти в АндерФелл завтра? Непонимающе осмотрел художника. — В чём подвох? — Не в чём. Просто прийди, если захочешь. — Я не прийду. — Не жду ответа, говорил же, просто подумай, буду ждать там в любое время, завтра. Пока. — помахал рукой перед лицом врага. «Странно это всё» — пронеслось в голове перед тем, как провалился сквозь грёзы.