Любопытство

Тихий лязг цепей разносился по тёмному подвалу. Недолго осмысливая, что такое это может быть, заскулил от страха. Опять попал в этот ад. Слёзы покатились по скулам. Душа билась безумно быстро, ударяясь о рёбра. Зрачки метались из стороны в сторону, но вокруг лишь тьма. Беспощадная и непроглядная тьма. Кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Дыхание стало затруднённым, а кляп во рту ещё сильнее сгущал его. Казалось, вот-вот и он задохнётся. Тело пробила паника, он заметался в разные стороны, пытаясь убрать, снять, оторвать вместе со ступнёй цепь на ноге. Руки были связаны толстой верёвкой. Раздался скрип железной двери, Эррор замер. Только не этот псих. Просил умереть быстро и безболезненно то, что может прийти в черепушку этого урода может ужаснуть даже самого извращённого маньяка во вселенной. Он и был этим маньяком. Киллер сам себя порой удивлял. Ему нравилось смотреть на то, как мучается жертва, бьётся в агонии. Любил и любит ставить эксперименты над психикой подопытного. Разрушитель заинтересовал его. Его ни разу не видела команда неудачников за делом. Сам лорд кошмаров просил его о небольших услугах. Найтмер просил кого-то о чём-то - интерес к нему вырос в мгновение ока. Особенно когда они пошли отчитывать Хоррора за непослушание. Он не видел, что делал разрушитель, как убивал, как взламывал код. Это видел только Найтмер, отправил всех своих послушников на другой конец вселенной и только пришёл художник, они все исчезли из поля зрения, но разрушитель остался. Как этот скелет с гаптофобией может стирать в порошок вселенные? Произошла небольшая стычка и Киллер на ней присутствовал. Нити обвивали тело нападавшего и, обхватив душу, сжали, заставляя кричать. Резко он перестал сопротивляться. Глюк взял его под контроль. Тот мог сделать для разрушителя всё, что он только пожелает, пока душу обвивали синие нити. Киллер восхищается им. Маньяк похитил глюка. Заставил перезагрузиться и ударил по черепушке со всего маха. Отключил. Притащил его в свой обитель с коллекцией ножей и разных орудий пыток. Но кричать Эррор не стал на его удивление. Молчал, пока его не начали избивать. Пару дней прошло и не совсем смертельные пытки закончились. Тогда в череп маньяка пробралась мысль о том, чтобы начать отмечать, сколько находится разрушитель в его подвале, но подошёл творчески. Не раз глюк пытался сбежать, выгодно перекрыть его «каналы» с магией. Каждый чёртов день месяца брал один острый шип и небольшим молоточком вбивал его в кости. Маньяк чуть не оглох от залаганных криков боли. Немного лечил магией, чтобы глюк не умер раньше времени, но шипы оставлял. Разрушитель впадал в болевую кому на два или три дня, после приходилось отчитываться и навёрстывать упущенное. Пытал, а потом оставлял в полном одиночестве на несколько часов. Это никак не сказывалась на его психологическом состоянии. Будто он каждый день жизни находится в этой тьме. Развлечение подошло к концу. Стало слишком скучно. Вновь безумная идея. Он притащил Хоррора в свой обитель. Босс простил его и когда вселенная была восстановлена вернулся в команду. Хоть и стал более взвинченным, чем обычно. Даже людоед ужаснулся при виде разрушителя. — Можешь делать всё, что захочешь, только не убей, — и, закрыв дверь, но отправился на задание, которое он получил от босса. И он сделал. Нашёл биту в углу комнаты, а дальше просто и понятно. Отомстил за всё. Повалившись со стула, Эррор из последних сил, еле передвигая конечностями, пытался отползти. Осталась последняя надежда. Наплевательски отнёсся к словам Киллера и начал выбирать то, чем можно снести голову. Повернулся лицом к месту, где оставался разрушитель, но его и след простыл. Во время удара битой слетел датчик на позвоночнике, сдерживающий магию. Перебарывая всю боль, что приносила магия, глюк пытался открыть портал. Каннибал отомстит ему за всё, поэтому был большой стимул. Если маньяк мог контролировать себя и процесс пыток, то дырявоголовый не станет сдерживаться. Маленький портал, который еле-еле открылся, отправил его в Оутертэйл. Теперь всё кончилось. Он не хотел умереть от рук каннибала. А дальше вы всё знаете. — Знаешь, Эррор, ты заставил меня попотеть, — раздался неприятный, тихий, с хрипотцой голос. — Вижу, тебя подлатали. Жёлтый свет озарил помещение. Эррор помотал головой. В проходе стоял невысокий белый скелет. Пустые глазницы, из которых бесконечно льётся густая чёрная жидкость. Куртка и майка покрыты белым прахом. Поистине жуткий парень, его вид хорошо соответствует своему имиджу и репутации. Сделав несколько больших шагов, оказался перед ошеломлённым глюком. Как он смог попасть в тёмную часть антипустоты? Так ещё, не разбудив разрушителя, притащить сюда. Маньяк вытащил из кармана тёмную рукоятку пистолета и вскоре холодный металл прикоснулся ко лбу чёрного скелета. — Я мог бы опять начать тебя пытать, но знаешь, — нажал на курок, он издал щелчок. — Ты мне надоел. Секунды казались тягуче медленными. Маньяк положил палец на спусковой крючок. — Никто от меня не уходит живым. Оглушительный выстрел. В ушах звон, перед глазами резко потемнело. Снова эта тьма, безумно глубокая и непроглядная. Конечности немели, рассыпались в прах. Ему очень хочется увидеть того, кто, думал, заберёт его жизнь, но почему именно он? Инк встревожено болтал ногами, сидя на дереве в АндерФелле. Эррор должен прийти. Обязательно должен придти. Щёлкал костяшками пальцев. Почему он стал испытывать и другие эмоции? Его друг Блу, который стал для художника наподобие гида в мир эмоций, говорил, что любовь может приносить не только положительные чувства. Если, например, что-то происходит со второй половинкой, обуревает страх, гнев, грусть. Этого художник не понимал: как такое прекрасное чувство, описанное невероятным в книжках, может приносить боль? Сейчас он испытывал ужасное волнение. А теперь надо подумать над тем, как хранитель вообще стал чувствовать. Блу предполагал, что душа, которая раньше существовала, оставила след, поэтому художник до сих пор жив. Раньше мелькали только блики эмоций. Что же чувствовал бы хранитель, если бы у него была душа? Стал бы одержим разрушителем? Да он и сейчас им одержим. Размышления белого скелета остановил резкий звук открывшегося портала и буря ощущений в грудине. Где-то неподалёку открылся портал. Хранитель подпрыгнул на месте и быстро спрыгнул с дерева. Оглядевшись по сторонам, направился в глубь леса. Ещё осталась небольшая энергия другого мира, он шёл на её источник. Она ему совсем не нравилась, какой-то неприятный привкус появился на языке. Обогнул несколько деревьев. Теперь Инк стоял на месте открывшегося портала. Никого нет. Только слабый шелест листьев и судорожные вздохи покрывали гробовую тишину. Художник насторожился и, поменяв зрачки, прислушался. Сделал два шага к источнику. Положив руку на тёмное дерево, прищурился. Тёмный силуэт чёрного скелета в паре метров облокотился на ель и томно пытался восстановить дыхание. Он стоял спиной к Инку, но было понятно, что тот держится за майку в области груди. — Эррор, это ты? Силуэт вздрогнул и повернул голову в сторону художника. Это был Эррор. Что-то с ним определённо не так. Он не видел его таким. По скелетным щекам текли прозрачные слёзы, тело дрожало, а зрачки отдавали оттенком страха. — Ты чего это… Инк сделал большой шаг к разрушителю. Тот никак не отреагировал на него. Второй. Немного сжался. Третий и вот он стоит примером напротив спины глюка. Положил руку на плечо поверх куртки, рукав которой немного сполз. — Что не так? Глюк встревожено поднял взгляд и посмотрел прямо в глазницы врага. Последняя слеза упала с края челюсти. Мокрые дорожки покрыли синие полосы на лице. Эррор быстро повернулся к художнику. Не смея отводить взгляд от глюка, художник сделал заключительный шаг, не отрывая руку от плеча. Лица друг друга оставались лишь на расстояние двадцати сантиметров. Разрушитель нерешительно так же положил кисть на плечо врага. Они стояли как два истукана и смотрели в глазницы, не смея поддаться и слиться в поцелуе. — Вижу тебе лучше. — Не то слово. Глюк обхватил плечи художника. Инк же уже приготовился и впустил в обитель. Издавая полусмешок-полустон, углубил поцелуй, отвечая полной взаимностью скелету. Языки сплелись, руки не оставались в стороне и гуляли по всему телу. Художник не мог позволить себе прикоснуться к костям чёрного скелета, но когда тот содрал с него шарф и провёл пальцами по изогнутой шеи, обвитой татуировками, расставил точки. Глюк прижал к себе врага, хватая другой рукой талию. Инк тихо постанывал, когда острые пальцы проглаживали узоры. Ему туманило сознание от ощущений. — Подожди, — прошептал Инк, отстраняясь от глюка и убирая руки со своей талии и шеи.