Любопытство

Инк еле как откачал чёрного скелета. Лаги вновь дали о себе знать. Они быстро окутывали место прикосновения и приносили боль обладателю, а Эррор будто очнулся из забвения. Когда увидел голого врага рядом с собой, начал сильней задыхаться, когда Инк попытался прикоснуться к нему, чуть не прибил. Сейчас же художник сидел на кухне и осмысливал всю ситуацию. Чайник раздражающе гудел, а часы на столе напоминали о том, что сейчас только четыре часа утра. Склонив голову над столом и пустой чашкой с пакетиком чая, он сонно думал о том, что делать дальше. Ему пришлось выпить небольшое количество успокоительных. Никогда не использовал их. Они слегка горчили и растворились на языке почти сразу. Тяжело вздохнув, открыл стеклянную вазу с овсяным печеньем. Было бы у него, что покрепче, но здравый рассудок сохранять нужно. Откусив небольшой кусочек, сложил руки на груди и качнулся на стуле. На утро надо отвести глюка к Саенсу. Может это последствия побоев или у разрушителя астма? Ни одно, ни другое не подходит. Саенс уверял: у Эррора проблемы со зрением и всё, а астмы у скелетов не бывает. Это что-то другое. Тревожило то, что происходило с душой в момент приступа. Её как будто сжали. Белое сердце с небольшими надписями ошибки будто сжимали в большой руке. Душу так и не отпустило, а разрушитель хоть перестал задыхаться, дышал очень слабо. Художник решил закрыть свою часть антипустоты. Утром к нему должен наведаться Дрим, будет плохо, если он застанет глюка. Поэтому надо было поменять код. Достал небольшую бумажку из кармана домашних бридж и записал только что изменившийся код. Да, это было так просто. Вот если бы он постоянно менялся, то тогда были бы проблемы. Чайник выключился и дал знать хозяину дома, что вода вскипела. Инк поднялся, взял чашку со стола, выложил оттуда пакетик с чаем, положил две чайные ложки сахара и кофе, не выдержал и сверху долил немного коньяка. На трезвый разум он это всё не переварит. Перемешал напиток для отравления печени, которой нет у хранителя, и залпом выпил половину кружки. Поморщился, открыл белый батончик, закусил. Таз немного ныл, хранитель даже подумать не мог, что с Эррором что-то не так. Поэтому во время их жаркой ночи не думая оставлял укусы и царапины по всему телу. Быстро схватил книгу со стола, засунул её под мышку и направился в комнату. Переступив порог, замер. Тихое редкое дыхание разносилось по комнате, а его обладатель был накрыт тонкой простынёй. Она закрывала лишь позвоночник с ногами. Кровавые рёбра вместе с остальной верхней частью тела были оголены. Его душа слабо билась меж костей и светилась болезненным, малым свечением. Как он вообще смог его усыпить? К Саенсу сейчас он не хотел вести разрушителя. Больше наверное из-за своего эгоизма. Если он и так один раз спас глюка, то приведя во второй раз, увеличит подозрения. Да, художник благодетель, за мир и радугу, но беспокоиться за врага, который не раз пытался тебя убить - слишком. Сел на кресло в углу около мольберта и, прислушиваясь к дыханию чёрного скелета, принялся читать, запивая атмосферу напитком. А что, если он не проснётся и умрёт? Или Саенс не сможет ему помочь? От таких мыслей художника передёрнуло. — Нет, нет, нет, — прошептал он и помотал головой в разные стороны, пытаясь отогнать ужасные мысли. Тогда он непременно побежит к Саенсу с разрушителем или его самого притащит сюда. Пусть даже если глюк будет голым. Дышать было очень тяжело. Медленно Эррор активировал зрачки. Осознание того, что он не в своей пустоте пришло со временем. Он лежит голый в чужом доме. Добил его обеспокоенный, выскочивший художник. Это всё не могло быть правдой! Это должен быть ещё один приступ! Не мог он переспать с НИМ! — Тихо, тихо, — художник сел на край кровати и успокаивающе улыбнулся. — Всё в порядке. — Ничего не в порядке! — глюка пробила волна лагов и он начал перезагружаться. — Вот же… — выругался. Угораздило его влюбиться в гаптофоба. Угораздило влюбиться в своего врага. Как только его перезагрузка окончилась, он потянулся к глазнице и попытался вытащить оттуда нити. Вместо нитей он получил боль и лаги. Что ж, художнику повезло. — Что за херня?! — выругался уже теперь разрушитель, он натянул простынь повыше и продолжил. — Как, блять, я этому позволил случиться?! — Не выражайся, пожалуйста. — А тебя это волнует?! Молодец, Инк, ты переспал с разрушителем миров и своим заклятым врагом! И как тебе? Совесть не мучает?! — разгневано кричал глюк. — Я… — Ах да, совсем забыл, у тебя же её нет! — разрушитель вытащил из-под себя подушку и со всего маха зарядил в лицо хранителю. — Будто это я тебя отымел, —приглушённо проговорил враг. Чёрный скелет смутился и уставился на грустно качавшего головой. — Почему ты так бурно реагируешь? Вчера ты был не против. Он посмотрел ему в глазницы. Не может так просто взять и рассказывать обо всём хранителю. Тем более, он его враг. Ещё повернёт эту информацию против него. Даже Саенс этого не знал! Душа пробила несколько ударов. Дышать стало ещё тяжелее. Эррор судорожно вздохнул и схватился за горло руками. Жалобно посмотрел на вскочившего с края кровати врага. — Эррор! Быстро к Саенсу! — Инк подбежал к одежде на кресле и переложил её на кровать. — Одевайся быстрее! Но разрушитель продолжал сидеть и задыхаться, жалобно переводя взгляд то на одежду, то на хозяина дома. — Эррор! Ну же! Ты же не хочешь чтобы, я тебя одевал? Он дрожащими руками дотянулся до футболки, плавными движениями надел её, те же действия проделал с шортами и тапочками. За это время Инк раздобыл из гардероба свой запасной шарф, несколько после битвы с Эррором нарисовал, и белый свитер. В отличие от глюка быстро нарядил себя, забывая, что находится в домашних тёмно-синих бриджах, обмазанных в краске. На поясе зацепил ремень с баночками. Спираль непрерывно крутилась в глазнице художника. Обул свои коричневые кроссовки, которые всегда стояли наготове около кровати. Глюк смотрел на суматошно бегающего по комнате хранителя, пытался как-то восстановить своё дыхание. На удивление у него это получалось. Когда художник стоял перед глюком во всей своей небольшой красе, тот отвернул голову в сторону. — Мне…нельзя к Саенсу, — заключил с паузами чёрный скелет. — Что?! Почему?! — услышанное немного ошеломило Инка. — Нельзя…и всё, думаю даже будешь рад, что… я отброшу коньки. — Звёзды! Эррор, не буду я этому рад! И хватит нести чушь! — раздражённо скрестил руки на груди. — Ну да… конечно. — Если хотел, чтобы ты умер, сам бы тебя прибил! — он сел на колени перед уже недоумевающим врагом — Я не хочу твоей смерти. Знай, ты мне дорог. Эррора мгновенно перезагрузило. Пришлось минуту сидеть на коленях и всматриваться в красные глазницы. В них летали, передёргивались яркие надписи, сообщающие об ошибке. Его даже передёрнуло несколько раз. Он настолько ненавидит хранителя? Когда зрачки перестали мигать в ошибках, он уставился на побледневшего художника. — Мне послышалось? Инк слегка приподнялся и, подойдя на коленях к нему, нежно обхватил ладонями лицо чёрного скелета. Глюк давно заметил, что прикосновения художника не были столь обжигающие, как другие. Аккуратно провёл большим пальцем по тёмно-синей полосе. — Тебе не послышалось. — прошептал он и, поддаваясь вперёд, коснулся зубами зубов разрушителя. Глюк не оттолкнул. Ошеломленно смотрел в глазницы бездушного. В них ярко горели сердца. Отпрянул и нежно улыбнулся. — Я хочу быть с тобой рядом. Дрим рыскал в окрестностях антипустоты уже около трёх часов. Его код не соответствует. Может с хранителем что-то случилось? Поэтому он пытался взломать барьер, но в этом хорош только всеми ненавистный разрушитель. Поэтому попытки были тщетны. Тогда направился к Блу, может он сможет пройти. Не получилось. Его код пустота тоже отвергала и выплёвывала из себя. Радовало одно - Инк не был обижен на друга, раз заблокировал и Блу. Дрим покачнулся в разные стороны. Его помутило. — Ты как? — Кажется Найт напал на положительную вселенную. Голубика положил руку на плечо друга. — Иди, я тут буду. — Точно? — Да, — улыбнулся он. — зайди за кем-то, а то может они уже оклемались после прошлого раза. — Обязательно. — крикнул Дрим и на прощание помахал рукой. Он исчез, перешагивая края портала. Как только это произошло, прямо перед носом Блубэрри открылся новый. Оттуда доносилось слабое, явно не трезвое, пение. — Светло-голубой рассвет снова укладывает спать, ложиться смысла уже нет! Он вынуждает закрывать… глаза… По голосу узнал старого, доброго не трезвого художника. — Блу, представь, он меня послал! Перешагнул границу портала и оказался прямо в гостиной разноцветного дома. Его хозяин в полу-сидячем положении развалился на диване. Около него стоял небольшой столик, на котором была полу-пустая бутылка коньяка. Блу передёрнуло. Нет, не из-за вида состояния художника, а из-за дорогого напитка, стоящего на столе. В его вселенной этот убивающий печень напиток стоил чёрти сколько. Причину такого разгулявшегося настроения он понял сразу. — Это не причина спиваться. — взял бутылку и убрал её куда подальше от цепких рук хранителя. — А вот и причина! — Смотря, что ты ему сказал, — стряхнул ноги художника с дивана и сел рядом. — Всего-то сказал, что он мне дорог и я хочу быть с ним! — разводя руки в стороны, кричал друг. — Ну, кто тут не убежит. Особенно, когда тебе признаётся твой враг, — усмехнулся, качая головой в разные стороны. — и когда знаешь, что он бездушный. — Да уже сам без понятия, бездушный я или нет?! — он громко прокричал и кинул в потолок лежащую рядом подушку. Подушка упала обратно. На лицо хранителя. — Возможно, физически у тебя нет души, а если она на самом деле есть? — Нет! Нет! Нет! Не хочу сейчас об этом думать! Хочу упиться вусмерть! Слегка шатаясь, подскочил с дивана, держа подушку с розовыми фламинго. — К чёрту! Зачем вообще мне это всё? Идиотские обязанности перед создателями, которые мне всю жизнь спороли, а я ещё за них делаю всю грязную работу! «Сорвался» — пронеслось в голове у Блубэрри. Художник размахивал руками и громко выражал свои недовольства. — "Мы тебе краски будем давать, чтобы ты мог что-то чувствовать, а потом окажется, что у на самом деле душа есть! Ещё подставим тебе убийцу вселенных, чтобы ты в него влюбился!" Вот это история, Блу, да про меня можно целую книгу написать, мать твою! — метался в разные стороны. — Не то слово… Внезапно он остановился вместе со своими размышлениями. Зрачки перескакивали с места на место и быстро меняли свой знак. — Дрим идёт. — Так быстро, уверен, что это он? — Да, чистой энергии, как у него, нет ни у кого. Если он заметит, что тебя нет, будут проблемы. — Тогда открой дверь и впусти. — Он не любит когда я пью. Да и мы не договорили. — Позже закончишь свою исповедь.