Любопытство

Он никогда не перестанет удивлять. Всё новые и новые фокусы вытворял этот чёртов художник. Что только не делает, чтобы подцепить на крючок разрушителя. Как так можно? Говорить, будто он ему дорог, хотя прекрасно знает, что глюк давно проверил его бездушность. Испытал на себе любую реакцию художника. Испытал его нервы. Один раз даже без перерыва нападал на АУ, только лишь бы заколебать его. Эррор знал хорошо хранителя, даже слишком, ничто его не сломает, никогда не сможет почувствовать. Он излишне разочаровал разрушителя. Столько лет в пустую! Никакой реакции! Абсолютно ничего! Это всё лишь его уловки! Да и ещё раз, чертово да,— уловки и больше ничего. Тяжело дыша и из последних сил, он плюхнулся на пол тёмной пустоты, нельзя поверить, что где-то там она переходит в белую. — Прекратите! Я знаю, что вы не можете меня убить и не тратьте его силы в пустую! От меня вы так просто не избавитесь, так что закройте свою жалобную тумбу! Но душа не разжалась. — Нет.. Не буду я с ним! Мы враги! Перемирие? Какое на хер? Серьёзно? Ничего лучше не придумали?— ууф, так и распирает от гнева.— Заткнитесь! Если вы не скажете ему это, то он сожмет мою душу, как фантик, и тогда все мы потеряем связь! Мне ещё нужно вернуть нити! Душа стала медленно разжиматься, а длинные пальцы тени аккуратно сползнули с белого сердца. Эррор наконец облегчённо вздохнул и больше его не сильно тревожило это. — Я знаю, что вам скучно, но не смейте тратить его силы. *** Дрим распахнул дверь дома и уж думал, что мелькнет кучка праха с вещами его лучшего друга, но нет, тот в свою очередь здоровый стоял в полный небольшой рост, слабо покачиваясь в разные стороны. Да, мечтатель выглядел не очень, с парой царапин и в глубоких порезах. Дрим зловеще приглядывался в комнату. — Оправдания? — Я заебался,— художник развёл руками в разные стороны и опустил взгляд. — Серьёзно? МНЕ ЧУТЬ ГОЛОВУ НЕ ОТКРУТИЛ СОБСТВЕННЫЙ БРАТ! — "Второй сорвался", — опять пронеслось в голове у Блубэрри, последовал тяжелый вздох. — Но не открутил ведь... — Как можно так пренебрегать своими обязанностями?! — А я выбирал себя хранителем?! — Инк с громкой нервозностью рухнул на синеватое кресло. — А я проходил отборы нянек?! — взорвался и мечтатель. — Никто не заставляет тебя быть моей нянькой, Дрим. — в руках его оказался фантик от съеденной конфеты, он здорово мял его, видимо от нервов. — Не нужна мне твоя забота! — Инк, — голубика вздрогнул. — Это всё слишком. — Вот значит как... Простите меня за то, что дорожу своими друзьями и не хочу, чтобы они погибли! — Дрим сделал шаг вперёд к художнику. — Люблю тебя я, простое выражение чувств! Эти сплошные бабочки говорят, чтоб ты жил! И ты знаешь, что создатели могут в любой удобный им момент заменить тебя! — Заменят! Заменят! Как же ты меня уже с этим задолбал! Пусть заменят! Пусть это всё наконец закончится! — Сильный удар кулаком по столу, красные прицелы в глазах, а он даже не подносил краску близко к своему рту. — Ведёшь себя так, будто озабоченная малолетка! — И вот снова подошёл на ещё один шаг вперёд. — Не твой, вот и бесишься. Дрима уже затрясло от гнева. Он сжал кулаки и зубы. Блу и Инк видели таким его первый раз, но видимо художника это не сильно беспокоило. Дрим, делая заключительный шаг, схватился за шиворот белого свитера Инка и посмотрел в его глазницы. Кажется, Дрима уже не заботило, что в комнате находится ещё и Блу. — Ты ещё и издеваешься! — сильнее сжимая костяшками свитер. — Друзья, прошу… — протянул руку Голубика и его печальный голос слегка тронулся, как будто решался разбиться, как стеклянная ваза об пол. — Знаешь сколько я потерял? Скольким пожертвовал?! Теперь ты хочешь, чтобы просто взял и дал тебе сдохнуть?! — Ухмылка. — Нет..Лучше сдохни в бою! Но не от своей глупости! — Инк обхватил запястья друга и пристально посмотрел ему в глаза. — Это не тебе решать!—отдёрнул резко Художник от себя конфликтчика . Все давно ушли из дома Инка, но, а если с подробностями и по правде, то он вышвырнул Дрима, а Блу последовал за ним. Инстинкты подсказывали, что художник черпнул лишнего, но упрямый характер говорил другое. Дрим не оставит в беде и не предаст. И порой, как же бесила его чрезмерная забота о ком-то. Хранитель пил жидкие успокоительные, всё из-за того, что он разозлился. Без краски, —если у него б только у него была душа, то обязательно бы изменился взгляд на мир, но всё останется не тронутым, прежним. Абсолютно нет чувства юмора и предпочтений тоже. Только он стал более… Эмоциональным? Возможно, это всё временно, но есть мысль, что всё пошло после секса. Ведь когда он был девственником, то не чувствовал вообще ничего. Нет... бред. Как она могла действовать на него? Тогда именно то, что он был с разрушителем так повлияло на него? Во всём наверняка виноват Эррор. Заключение пришло в черепушку Художника. Тихо прошептав имя своего врага, он открыл шкаф с посудой, а также Инк помнил, что кинул в самый конец, — краски, чтоб в глаза не попадалась голубая баночка. Он потянулся за жёлтой, и достал, слизнув край горлышка. Весёлая улыбка озарило его лицо. Что Эррор сделал с ним? Хотя одно изменение появилось,— простая мечта, слишком обычная и ничем не примечательная. Хочется свалить, закрыть этот спектакль, уйти с роли хранителя и даже сбежать в какую-то тихую АУ без перезапусков, задержаться там в тёмном глубоком лесу, в котором нет людей, монстров. Инк остановился в Антипустоте только из-за того, что так создатели посчитали нужным, ибо находить художника было легче, а также он мог закрыть её на ключ. Слышать тихий шелест листьев, дыхание любимого монстра под боком, пение птиц. По вечерам вырисовывать очередной пейзаж или портрет, чувствуя на себе руки и тихонькое, —"Краска плохо пахнет, время для сна."— Это все его мечтания, лишь мир, который никогда не будет существовать. Время час ночи, но сна не наблюдалось до сих пор. Голову не отпускали мысли о разрушителе. Сначала думалось о том, как было бы здорово, если они были б вместе, но постепенно все мысли перерастали в не невинном направлении. По спине разбежались мурашки в разные стороны, а когда осознание осенило, что возбуждение появилось без краски, это стало третьем проявлением эмоции возбуждение. Что же Эррор делает с ним? Пришлось доводить себя до оргазма длинными пальцами худых рук. Он никогда не прибегал к такому. Разрушитель в главной роли сводил с ума, а когда он кончил, протяжно томный стон вырвался на волю. Его глаза пробежались по телу, и остановились на руке,— белая магия. "Ублюдок, отвяжись от меня ёбаный извращенец!", — проносились в голове взбесившейся голос врага.— "Ещё скажи, что любишь меня! Ты специально, да?! Прекрасно знаешь, что я подыхаю в одиночестве в этой чёртовой пустоте. И хочешь, чтобы я тебе поверил, а потом бросить меня?! Не дождёшься!"— всё не унимался этот чертов голос. Ему надо принять душ, а лучше ванну с участием пены и лаванды. Из-за не собранности, легкая растерянность охватила Художника и тот не один раз проверил полотенце со сменной одеждой, а когда уже был на входе в ванную больно ударился о проём мизинцем. Лицо скривилось от боли и рефлекторно поджал ногу, потёр палец ноги. — Я извинюсь, и с Эррором поговорю! Только Фортуна, не надо отворачиваться! *** Чтобы не грустить слишком сильно, Дрим привёл себя в одну из самых счастливых вселенных. Позитивная энергия хлестала краями, но печальный взгляд не исчезал. Блу несколько раз обнимал друга, когда у того по его щекам начинали бежать слезы,—помогало, но слегка. Прижимая к себе маленького скелета, он более менее приходил в себя. Немного, но и этого хватало. И даже хватало представить, что его маленький друг,— это скелет с пятном на щеке и с меняющимися зрачками. Вцепился руками в шарф, крепко прижимал к себе. — Я так устал. — тихо прошептал и уткнулся носом в плечо Голубики, немного вдыхая запах свежих ягод. — Всё наладиться, ему просто надо перегореть, — успокаивающе поглаживал по спине мечтателя его друг. — И когда же это будет? Когда он мне всё расскажет? — хрупкие хрусталики катились по щекам и падали на голубой шарф впитываясь они оставляя мокрые следы. — Может он ещё не готов? Может он просто не хочет тебя ещё сильней расстроить? — Куда ещё?! — отстраняясь и выставляя на вытянутые руки друга, мечтатель обеспокоенно проник взглядом в глазницы Блубэрри. — Лучше сейчас всё рассказать, чем молча смотреть на то, как происходит с ним, ты сам знаешь что..Прошу расскажи. Я ничего не скажу ему. — Не могу..Я обещал. — печальный вздох. — Пожалуйста..— всё сжимал сильнее его плечи, смотря с надеждой. Голубика хотел рассказать ему всё.. всё до единой детали. Решил это сделать и пусть Инк потом будет злиться. Сейчас ему было важно состояние скелета перед ним.