Любопытство

Эррор сделал тяжёлый вздох облегчения, когда залпом выпил стакан воды, совершенно забывая, что он готовил его для таблеток. В последнее время ему всё чаще снятся кошмары. Найтмер пытается выследить его по ним, но хвала Дриму, осадок которого остался в снах разрушителя, но это временный эффект. Если он сможет найти его раньше положенного срока восстановления, худо придётся каждой косточке тела. Нити были совсем слабые, если физически он мог за себя постоять, то без нитей, которые восстанавливаются после открытия портала два часа, без главного оружия он бессилен. Вскоре после двух дней кошмаров, он сделал не слишком благоприятный вывод. Надо как можно меньше спать. Голова болела круглые сутки от недосыпа. Когда сильно хотелось спать, он бил себя по щекам и выливал холодную воду на голову. Свой любимый какао он заменил на кофе. Временами помогало. Один раз он уснул прямо во время того, как лил на себя воду и вскоре опять проснулся от кошмара с порцией матов в адрес осьминога. Иногда засыпал, просто ходя по кругу, он так пытался отвлечь себя. Шаг, просто ненадолго тушит зрачки и бац, лежит, распластавшись на полу пустоты. А теперь к последствиям всей этой херни, Эррор стал гипер эмоциональным. Да, раньше он был тоже не шибко спокойным, но удвойте всю эту эмоциональность, тогда получите состояние Эррора. Его всё бесило… В первые дни. Дальше пошло хуже. Ему было просто по фигу на всё. Он как овощ сидел на гамаке и смотрел в пустоту, разглядывая смутные силуэты потерянных душ. В такие моменты он задумывался. Для чего он всё это делает? Всю свою сознательную жизнь страдал из-за создателей. И зачем же ему помогать им? Они сами виноваты в содеянном. Неужели не понимают, что всё? Места нет, пора убрать ненужные, скучные, там, где все страдают, вселенные. Ну конечно, нет! Мы будем творить дальше, чтобы заставить глюка работать и изнемогать от ранений. Ёбанные садисты. Но ведь в этом и был его смысл существования. Страдать, чтобы другие жили спокойно. Никто не должен испытать то, что испытал он. День осмотра. Выпил таблетки, надел первые попавшиеся шмотки и начал вытягивать нити из глазниц для того чтобы открыть портал. Нити скользнули с удивительной лёгкостью, Эррору даже не было больно! Наконец на его лице появилась улыбка облегчения, первая улыбка за месяц. Открыл портал и появился на пороге лаборатории. — Звёзды! Эррор! Что с тобой? — Саенс выронил из рук поднос с лекарствами. Разрушитель мультивёрса хмыкнул и лишь сильнее закутался в свою куртку, тихо зевнул. — Ничего. Ты будешь меня обследовать или я пошёл? — фыркнул разрушитель, когда учёный поднял свой взгляд на него вновь. — Конечно, но какого чёрта, Эррор? Ты вообще спишь? — обеспокоенно рассматривал состояние глюка. — Бывает. — Ты же понимаешь, что это всё может сказаться на твоём здоровье, и срок восстановления будет больше положенного? — наклонил голову в сторону, внимательно рассматривая глюка. Эррор кивнул. — Был бы у меня выбор, — спорить с Саенсом совершенно не хотелось, да и не желательно вообще это делать. Учёный тяжело вздохнул и отправил Эррора в смотровую. Сам же направился в палату к Дриму и ввёл пару препаратов, поддерживающих жизнь хранителя снов. Разрушитель миров сел на стул и, положив ногу на ногу, пристально смотрел на дверь. Ему никак нельзя засыпать, особенно сейчас. В углу комнаты стояла раковина, но подойти к ней не решился. Какая-то странная у него была паранойя, не нравилось ему… Вообще всё. В комнату ввалился учёный, уже на готове, в перчатках. Отставил поднос на стол и успокаивающе улыбнулся. От него веяло странным смешанным ароматом сигарет с лекарствами. — Начал курить? — спросил разрушитель, устало потирая глазницу. Сегодня он должен обязательно выспаться. — Хах, от тебя ничего не скроешь, — пару раз постучал по столу, пытаясь вспомнить, куда он дел пакетик с обезболивающими. — Нервы сдали, слишком много обязанностей навалилось на плечи. Быть главным лекарем весьма проблематично. Эррор лишь слабо кивнул, делая вид, что слушает бубнёж Саенса, а на самом деле он еле сдерживал себя, чтобы не заснуть на этом самом стуле. Упираясь лбом об стенку, потушил зрачки, чтобы погрузиться в мир кошмаров. Слово кошмар сразу заставило глючного подскочить, слабо ударить себя по щеке и ответить на обеспокоенный взгляд Саенса бубнежом по типу: «Занимайся своим делом и не лезь ко мне». Саенс элегантными движениями рук достал новые перчатки из тумбочки. Глюка било небольшое желание спросить, кто лежит в соседний палате, ведь не зря туда заходил учёный. — Ну что, приступим, — тяжело вздохнул учёный. Инк долго временил с походом к Блубэрри. Мечтатель намного чаще, чем художник, заходил к этому «малышу». Скорее всего маленький звёздный волнуется, надо рассказать ему всё. — Блу, — открывая портал, тихо произнёс художник, перед этим он хорошенько налакался голубой краски, чтобы выглядеть как можно больше огорчённым. Как же интересно работают его эмоции, не понятно. Два дня назад ему было невероятно грустно, он даже успел заклеймить себя «истеричкой», но вот на следующий день он просыпается и… Ему абсолютно на всё всё равно, большой круглый ноль, ничего. Всё та же бездушная тварь. Лучший друг валяется бревном в палате лаборатории, а ему хоть бы хны. — Инк! — подпрыгнул от удивления очаровательный Санс. Молниеносно запульнул тако в духовку, и широкая улыбка окрасила его лицо. — Вауви! Ты меня напугал, что-то случилось? — заметив, в каком состоянии находится его друг, спросил Блу. — Да, кое-что случилось. Он смог рассказать лишь часть того, что произошло, про долбаный разлом решил умолчать. — О звёзды, — тихо пробормотал голубоглазый. — Неужели ничего нельзя сделать? Почему ты сидишь на одном месте?! — он подскочил и перешёл на высокий тон. — Инк, нельзя просто тупо сидеть на одном месте и оплакивать его! Надо найти того, кто сделал всё это! — Зачем? Смысл? — вздохнул, слегка нагибаясь вниз и сложив руки на собственные колени. — Тебя совсем любовь подкосила? Ты здравый рассудок потерял? — чуть нахмурившись, Блу сжал конец пледа, на котором он сидел. — Это и есть здравый рассудок, Блу. Я не вижу смысла в том, чтобы возвращать Дрима. — Он живой! Надо просто найти того, кто забрал часть его души и вернуть её! Дрим жив, надо… Надо просто найти… — глазницы паренька были на мокром месте. — Он мёртв! — крикнул хранитель мультивселенных, сжавшись и опуская голову в пол. — И давно уже был. Ещё с того момента, как Дримтэйл погиб от рук собственного брата, как он проиграл и оставил сотни сердец без надежд, когда Найтмер обратил его в камень на тысячи лет, оказался заточён в собственном теле, не имея возможности даже пошевелиться, — мелкие крупицы слёз покатились по щекам, но Инк будто не замечал их. — Хранитель всех мечтаний давно мёртв внутри, его давно нет. — Хватит! Я не хочу этого ничего слышать! — закрыл ладонями ушные отверстия. — Ла-ла-ла-ла, я тебя не слы-ы-ы-ышу! Мы всё исправим! Дрим будет жить! — кажется, он уже тоже плачет. — Блу, да послушай же ты! — хранитель быстро поднялся и отдёрнул руки младшего звёздного. — Дрим много страдал! Много мучился от громадной дозы вины, изнемогал от безответной любви… — Инк дрожал. — Ты не видел его, когда мы заходили во вселенные, пострадавшие от Найтмера. Он не винит брата, а винит себя за то, что не пришёл вовремя, что не смог спасти брата! Дрим даже ранить его нормально не может! Я не стану его возвращать, не смогу, — поднял свой взор на глазницы, наполненные слезами. — Может тогда обретёт покой и выберется из этого ада. Отпусти его, не заслуживает стольких страданий Дрим. Блу тихо всхлипнул. Сделал последний шаг к другу, он стал выше ростом, много времени прошло. Обвил руками грудь и уткнувшись в плечо, излил всю свою боль. Совсем вроде бы недавно так они стояли с мечтателем и тот выплакивал ему своё сердце. Голубика давно знал о всём, что рассказал хранитель мультивёрса, но это так больно. Больно осознавать, что это всё правда, пора проститься.