Любопытство

Кросс призвал душу монстра, чьё дыхание было еле различимо с собственным, хотя в комнате была полная тишина. Сегодня он вновь его увидит. Ожидание вечера томило сознание. Сосредоточиться на прочитанном совершенно не возможно, взгляд постоянно убегал на золотую диадему в собственной руке. Не первый день он осторожно её протирал, не давал пылиться на полке. На лицо нарвалась улыбка, открывая тумбочку, осторожно сложил тряпочку вдвое, а поверх диадему. Было невозможно как-то устоять перед соблазном закинуть в рот виноградинку. Палату, пропитанную запахом лекарств, превратил в уютный уголок. Конечно, у него была своя комната, но сюда будто что-то тянуло. Ночами не мог уснуть в собственной кровати, засыпал только в кресле, сжимая в руках край одеяла. На утро очень болело тело, зато высыпался. — Спокойной ночи, — прошептал монохромный то ли самому себе, то ли уже давно спящему. Пристроился поближе, зарываясь носом в одеяло мечтателя. Накинул на плечи теплый плед, прикрыл глазницы. Не удержался, нащупал руку звёздного, лишь кончиками пальцев касаясь тыльной стороны ладони. Что-то его несомненно манило, та встреча словно стала решающей, и, услышав приятный голос, душа начала выпрыгивать из груди. Чара давно перестал ворчать, просто исчезая и оставляя проводить времена за чашкой горячего чая, книгой и компанией желтоглазого скелета. Сопротивляться Морфею не хотелось, особенно когда его принцем являлся такой, как Дрим. И снова он тут, нежно-жёлтая трава приятно щекотала кости, и, расползаясь в улыбке, Кросс огляделся. Тут так спокойно. На душе осело приятное томление. Цвета ярких красок заката, словно большими мазками, скрепили нежный переход. Кисточка оставила длинный след на полотне красноречивыми, бушующими в душе красками. — Привет, — мелодичный шёпот раздался около парня, и взгляд встретился с бледными жёлтыми зрачками. — Ты сегодня рано. — огонёк расплылся в нежной улыбке, а пару маленьких лучиков окрасили одежду мечника. Наклоня голову вбок, мечтатель продолжил. — Саенс так сильно нагружает тебя? С каждым днём огонёк становился всё мутнее, но, тратя последние силы, он создавал роспись заката, чтобы порадовать гостя. Или же безделье тоже утомляло? Дрим говорил, что это аура. Именно она заставляет каждый раз ждать вечера. Сложив голову на колени, наблюдал за тем, как, осторожно сплетая узелки на стеблях растений, скелет плёл венок. Повторял, что это бесполезно, и цветочная цепь распадётся, как только Кросс проснётся. Лишь пожал плечами. Тихий голос раздавался таким же тихим эхом в голове. — Эррор приходил, — скелет перевёл взгляд с венка на небо. — Просил Инку передать кое-что. — Ты сказал ему, что он не приходит? — тон мечтателя напрягся, а в роспись заката добавился лазурно-синий. — Да, но он настоял, — Кросс сплёл вместе два конца и надел венок на голову, поворачиваясь к мечтателю, — просил передать клубок. — усмехнулся, а зрачки немного дрогнули. — Скоро проснёшься. Он сказал ещё что-то? — Нет, ничего, — огорчённо вздохнул, поворачиваюсь к огоньку. — Почему я так мало времени тут провожу? — Потому что это сон, и много времени ты не сможешь тут провести, если не заснёшь вечным сном… — Дрим тыльной стороной ладони прикоснулся к щеке скелета, приятный жар окутал косточки, и на щеках оказался румянец. — Спасибо. Кросс приоткрыл сонные глазницы, взирая личико спящего скелета. Громко вдохнул, ненадолго сжимая чужие пальцы. Поднялся, потянулся. Гремя ручкой, будто не мог открыть с первого раза, в комнату влетел художник. Он тяжело дышал, а зрачки в глазницах без устали менялись. Выглядел растрёпанно, шарф или где-то потерял по дороге, или не надевал. На руке была только одна перчатка, видны темноватые фаланги пальцев. Оглядел Кросса, боязливо посмотрел на Дрима и громко вдохнул, ударяясь головой об косяк, скатываясь по нему же. — Звёзды, я так испугался, — прикрыл ладошками лицо.