Цветы на обочине дороги

– Почему ты стал полицейским? Пендрагон задал этот вопрос, пока они валялись на разложенном диване в гостиной Мерлина, тянули пиво и смотрели записи спортивных передач. Неделя, на которую их обоих отстранили, еще не истекла. Лицо Артура постепенно приходило в норму — отеки спали, рассеченные губы и бровь срослись, а устрашающие кровоподтёки побурели и стали напоминать обширные родимые пятна. Нос Мерлина также оказался в порядке — просто сильный ушиб, но не перелом. В конечном итоге, больше всего пострадало самолюбие Артура. Помимо прочего его обязали посещать штатного психолога, поскольку в ходе проверки детективы из IAD заподозрили, что у офицера Пендрагона проблемы с управлением гневом. Это было унизительно. – Что? — спросил Мерлин, отвлекаясь от экрана, на котором Нью-Йорк Янкиз в полуфинале дивизионов всухую делали миннесотских Твинс. – Я спросил, почему ты стал копом? — Артур глотнул пива и, повернув голову, очертил взглядом тонкий профиль напарника. — Я многое о тебе знаю, а об этом ни разу не спрашивал. Мерлин усмехнулся. – Должно быть, потому, что это самый банальный вопрос из всех, что можно задать. – Наверное, — улыбнулся ему Артур. — Мне не хотелось выглядеть банальным. Он перекатился на бок и, приподнявшись на локте, подпер голову рукой, чтобы лучше видеть Мерлина. – Так почему? – Это семейное, — непринуждённо пожал плечами Эмрис. — Я родился в семье полицейских. Мой отец был копом, и дед… – И прадед? — усмехнувшись, продолжил Артур. – Мой прадед был помощником шерифа, — с широкой улыбкой ответил Мерлин. — Суровый был мужик. Ездил на злющей кляче, носил винтовку и частенько пускал её в ход. В те времена западный Техас был довольно неспокойным местечком. – Твой отец еще служит? — продолжил расспрашивать его Артур, осознав, что, оказывается, не всё знает о семье напарника. Тот часто рассказывал о родителях, но всегда что-то такое… забавное, личное. Артур даже и не подозревал, что его отец тоже был полицейским. – Нет, он на пенсии по состоянию здоровья. Был ранен во время перестрелки. Пуля раздробила колено, так что одно время он передвигался в инвалидной коляске, а сейчас ходит с палочкой. Мать радовалась, что он живой. – И они все равно поддержали твой выбор? – Ну, отец поддержал. А мать просто не пыталась остановить. Я был слишком очарован всей этой полицейской романтикой. Считал отца героем. Мерлин прервался, погрузившись в воспоминания. По губам блуждала задумчивая, светлая улыбка. В этот момент он казался Артуру самым красивым человеком в мире. – Хотя, наверное, мама жалела, что я не стал флористом или ландшафтным дизайнером. – Кем? – Я обожаю цветы, — с подкупающей доверчивостью признался Мерлин. — Ты, наверное, заметил, как много растений в моем доме. У нас был сад на заднем дворе. Мама выращивала там чудесные чайные розы, а еще хризантемы, ирисы, пионы, гортензии… Я любил помогать ей. Лицо Мерлина приобрело мечтательное выражение, глаза заблестели. Он продолжал говорить — неспешно, тягуче, явно получая удовольствие от своего рассказа. – Это было хорошее время. Наш сад казался мне волшебным местом. А когда отец ушел со службы, мама всю заботу отдавала ему, а сад отошел мне. Помню, как торчал там часами после школы: составлял композиции из растений, проращивал семена, сажал ростки, поливал, подрезал, прореживал. Это занятие делало меня счастливым. Но потом, после выпуска, я все-таки выбрал полицейскую академию. И, знаешь, я не жалею. Люди — совсем как цветы, такие же хрупкие и уязвимые. Им так же нужна забота. Иногда, отправляя за решетку очередного подонка, мне кажется, я пропалываю наш общий сад. Помнишь, у Экзюпери? «Проснулся утром — приведи в порядок свою планету». Меня всегда завораживала эта фраза. Он умолк и, повернув голову, взглянул на Артура. Пендрагон молча смотрел на него с нечитаемым выражением во взгляде, будто прожигая глазами, и Мерлин вдруг смутился и пожалел о своей откровенности. Он резко сел на диване и, запустив пальцы в волосы на затылке, принялся с досадой растирать ладонью шею. – Это, наверное, звучит нелепо? — сказал он с кривой усмешкой. — Не мужское дело — ковыряться в клумбах. Я тебя разочаровал? Артур вздрогнул, очнувшись. Моргнул, растерянно облизнул губы. – Нет. Совсем нет, — отрывисто произнёс он. — Скорее… удивил. Но это другое. – То есть… Считаешь, это нормально? — Мерлин испытующе глянул на него. – Само собой. Почему бы и?.. — Артур растер лоб ладонью, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. – Цветы — это красиво! — наконец, нашелся он, и продолжил свою мысль, спотыкаясь на каждом слове, — Все люди ценят красоту. Мужчины — в особенности. Я знаю, что многие… делают это своей профессией. Создают что-то красивое. Картины. Одежду. Мебель. Скульптуры. Ювелирные украшения. В этом нет ничего странного. Мерлин наблюдал за героическими попытками Артура оправдать его и широко улыбался. – Знаешь, это ты меня порой удивляешь. Артур умолк, совершенно беспомощный перед этой улыбкой. Он все еще не мог отойти от впечатления, оставленного рассказом Мерлина: прежде он ни разу не видел напарника таким — умиротворенным, открытым, мягким. Пока тот говорил, в чертах лица проступало что-то неземное, завораживающе прекрасное. Артур был так зачарован этим, что совершено выпал из реальности. – Ну, а ты сам? — с любопытством спросил Мерлин, устраиваясь на прежнем месте. – Что? – Как ты попал в полицию? Ты же… Мерлин осекся, посерьезнел и виновато покосился на Артура. – Сын сенатора штата, — кисло улыбаясь, подсказал Пендрагон. — Ничего страшного. Я не удивлен, что ты знаешь. – Я не выяснял специально, — будто извиняясь, произнес Мерлин, — Но твоя фамилия, она редкая и очень известна. Все, так или иначе, оказываются в курсе, кто ты. – Да, с фамилией не повезло, — саркастично подтвердил Артур и, свесившись с дивана, потянулся к ведерку со льдом, чтобы достать оттуда новую бутылку пива, — Я раньше часто жалел, что отец не был каким-нибудь Джонсоном или Брауном, или Смитом. Мне бы гораздо легче жилось. – Все непросто с этим, так? — наблюдая за ним, осторожно спросил Мерлин. – Вроде того, — Артур распрямился, вскрыл бутылку и, сделав пару шумных глотков, откинулся обратно на диван, — Точнее, раньше было непросто. Лет пять-шесть назад. А сейчас это утратило значение. – Расскажешь, как это было? — поколебавшись, спросил Мерлин, словно не знал, в праве ли он вообще задавать такие вопросы. Пендрагон ухмыльнулся. Его смешило и трогало то, как Мерлин заботится о его чувствах. Думал ли о них хоть кто-нибудь на протяжении всей жизни Артура? Совсем нет. Чего только он не наслушался о себе в первые годы службы — а особенно в Академии. «Папочкин сынок» и «богатенький ублюдок» было еще, пожалуй, нежно. Мерлин был единственным, кто ни разу не прохаживался на этот счет. Вообще не подавал виду, что знает, кто такой Артур. Может, оттого, что догадывался, насколько болезненны для напарника любые упоминания об этом? Впрочем, Мерлин мог и не стараться. К моменту их знакомства Артур успел приобрести иммунитет против подобных нападок. Все связанные с отцом чувствительные места ему давно отбили намертво. Так что он вполне мог об этом говорить. Тем более, раз у них сегодня вечер откровений. Артур вздохнул и насмешливо произнес: – Ты, наверное, можешь себе представить, как я рос и в какой школе учился — элитной платной школе. И мог бы быть таким же, как все избалованные, самодовольные говнюки, которых готовило к поступлению в колледж то почтенное заведение, но… – Что пошло не так? — с улыбкой спросил Мерлин. Похоже, та ироничная манера, в которой начал свой рассказ Пендрагон, заставила его расслабиться. Теперь он с искренним интересом ждал продолжения. Артур вновь отхлебнул из бутылки и как на духу признался: – Я с детства был помешан на полицейских сериалах. – Ты шутишь, — вскинул брови Мерлин. – Ни черта не шучу, — блестя глазами, подтвердил Артур, — «Блюз Хилл стрит», «Жара в Лос-Анджелесе», «Улицы Правосудия», «Полиция Майами», «Джамп стрит, 21». Я смотрел все сезоны. До дыр стер кассеты. Обожал эту тему. Этих парней. Санни Крокетт и Том Хэнсон были моими героями. Конечно, я понимал, что кино имеет мало общего с реальностью, но был уверен, что только те, кто служат в полиции, делают что-то стоящее в жизни. Не политики, не бизнесмены, не юристы — а эти простые парни, которые каждый день выходят на улицу, чтобы защищать хороших людей от плохих. И я хотел быть одним из этих простых парней. – А что об этом думали в твоей семье? – Отца я даже спрашивать не стал. Просто знал, что не поеду в Гарвард. Так что сразу после выпускного бала собрал вещи и махнул в Хьюстон поступать в Академию, — ухмыльнувшись, Артур отсалютовал бутылкой в потолок. — Не думаю, что у кого-то был шанс меня остановить. Мерлин с удивлением покачал головой, и спросил: – Твой отец, должно быть, не обрадовался. – Он был в ярости. Сначала вел со мной воспитательные беседы по телефону, а потом, когда это не сработало, заблокировал доступ ко всем счетам и аннулировал кредитки, ожидая, что без его денег я не протяну и недели и в конце концов приползу назад. – Очевидно, не помогло. – Полный провал. Артур вздохнул, поставил бутылку на пол и подложил руки под голову, вытягиваясь на диване во весь рост. – Знаешь, если бы он поддержал меня тогда, между нами все было бы по-другому. Но он не поддержал, а мне ведь и так было не сладко. Я ничего не умел. О моих нуждах всегда заботился кто-то другой, так что я был абсолютно не приспособлен к жизни, — Артур невесело усмехнулся и покачал головой. — Я был готов к тому, что придется попотеть. Но не думал, что все прежние знания окажутся бесполезными, и мне будет не хватать обычных бытовых навыков. Способность разбираться в сводках Токийской Биржи не значит ничего, когда ты не имеешь представления о том, как стирать свои носки. Их частенько приходилось стирать самому, потому что инструкторы гоняли нас и в жару, и в дождь… Ты в курсе, что это такое. Так было со всеми, кто носит значок. И я делал все, чтобы быть не хуже других. Чтобы во мне не видели изнеженного щенка. Но ты бы знал, каким идиотом я порой выглядел. – Это не твоя вина, — тихо произнес сидящий рядом Эмрис. – Знаю. Но это не отменяет того, что для всех прочих я был идиотом. Мерлин закусил губу и свел брови к переносице, не зная, как реагировать на этот приступ не типичного для напарника самобичевания. – Ты справился, — в конце концов сказал он. – Конечно, справился, — Артур криво усмехнулся и добавил: — Неплохо для наивного теленка, да? – Для кого?! — изумился Мерлин. – Ну, я тогда был немного толстенький, — Артур скосил глаза вниз и шутливо похлопал себя по животу. — Такой упитанный крепыш. Совсем не слабак. Наоборот – готовясь к Академии, я тренировался как проклятый, так что имел хорошие физические показатели, но при этом меня дома кормили как свинью на убой: первое, второе, третье, десерт, а я всегда любил пожрать… Мерлин захлопнул рот и залился тихим смехом. Повалившись вперед, он уткнулся лбом Артуру в грудь и растекся по дивану вздрагивающей от веселья массой. Артур обнял его одной рукой за плечи и привычно запустил ладонь в волосы, ухмыляясь от души. В конце концов, если вспомнить те времена, и впрямь найдется над чем поржать. За шесть месяцев в Академии он скинул двадцать фунтов на казенных харчах. Окреп, заматерел, обзавёлся видимой мускулатурой, и перестал походить на восторженного телка, которого напоминал, когда прибыл в учебку. Реальность сильно поумерила его восторги. – Я ведь никому там не был нужен, на самом деле, — улыбаясь с застарелой болью, продолжил он. — Когда я притащился в пункт записи, там подумали, что это розыгрыш. Три часа меня допрашивали, даже таскали на собеседование к коменданту, пока я, наконец, не заставил их поверить, что не шучу. Но даже тогда они говорили: «Ехал бы ты домой, парень. Тебе здесь не место». – Они ошибались. Из тебя вышел отличный полицейский, — негромко сказал Мерлин, который к этому моменту уже перестал веселиться, и теперь просто лежал, повернув голову, на груди Артура, пока Пендрагон задумчиво перебирал пальцами его волосы. – Да. Я был уверен, что стану хорошим копом. Не собирался сдаваться. Хотя прессинг был большой. Помнишь, как орут сержанты, Мерлин? – О да, — усмехнулся Эмрис. – Конечно, неприятно, когда тебя заставляют падать мордой в грязь и отжиматься сотню раз, а в это время стоят над тобой и орут, какое ты ничтожество. Но если другим курсантам они при этом говорили, что имеют по ночам их подружек, то мне — что моя мать каждый день переворачивается в гробу из-за того, что родила такого слабака. – Артур… – Моя мать умерла во время родов. Этого не могло быть в моем личном деле. А вот то, что мой отец — вдовец, это общеизвестный факт. Ты бы знал, как мне хотелось встать тогда и начистить тому ублюдку рожу. – Артур, они бьют в самое уязвимое место. Тренируют психологическую устойчивость. Готовят к улице… – Думаешь, я не знал этого? Знал. И старался не реагировать. Хуже было, когда ту же манеру переняли мои собственные сокурсники. – Тебя травили? — негромко спросил Мерлин. Артур криво усмехнулся. – Попытались, когда поняли, что денег у меня нет, а значит, от дружбы со мной не будет никакой ощутимой выгоды. Это был совсем другой мир, где реальные наличные ценились больше связей. Во мне поначалу видели что-то вроде банкомата, а когда поняли, что я пуст, стали ненавидеть еще больше. Но, конечно, никто из тех, с кем приходилось иметь дело, не мог усложнить мне жизнь сильнее, чем мой собственный отец. – Что он сделал? – Явился. Через три месяца — после того, как осознал, что я не передумаю. Представь, возвращаемся мы с тренировки, все мокрые и грязные, а в этот момент на площадь перед главным зданием Академии вкатывает правительственный кортеж. Лимузин, полосатые флажки на капоте, позади — бронированный автомобиль охраны, а вокруг эскорт на мотоциклах, при параде, в мундирах и белах перчатках. Обосраться можно. В тот день все, кто был не в курсе, чей я сын, об этом узнали. – Он приехал поговорить с тобой? – С комендантом. Хотел, чтобы тот нашел предлог вышвырнуть меня из Академии. Мерлин шумно втянул носом воздух. – Это же незаконно, Артур. – Ну, он не действовал открыто. Есть много способов дать понять человеку, что тот должен сделать. Мой отец — крупный политик. Он любому мог испортить жизнь. Комендант наш был нормальным мужиком, но и ему не нужны были проблемы. Он вызвал меня к себе после того разговора, и сказал, что не хочет противоречить моему отцу, но и намеренно подставлять своего курсанта не станет. Так что у меня есть всего один путь, как удержаться в Академии — учиться так, чтобы не к чему было придраться. – И как ты поступил? – Последовал совету. Я был лучшим курсантом, Мерлин, и закончил Академию с отличием. – Черт возьми, — пробормотал Эмрис и вдруг прижался к Артуру всем телом, крепко обхватив поперек груди рукой. Его дыхание подрагивало, словно Мерлину было больно от нарисованной Артуром картины. – Ничего, это было давно, — тихо сказал Артур, поглаживая его напряженные плечи и спину. — В конце концов, отец отступился. Свалил обратно в Вашингтон и забыл обо мне. Я больше пяти лет его не видел. – Мне жаль. – Это было давно, — повторил Артур и глубоко вздохнул, приказывая себе успокоиться. — Не так уж он был виноват в моих проблемах. Наверное, что-то во мне есть такое, раз даже после Академии я не смог влиться в команду, так и не завел друзей в управлении. Может, все потому, что я унаследовал скотский характер отца. Такой же невыносимый ублюдок, как он. – Это неправда, — тут же вскинулся Мерлин. Привстав на локте, он подтянулся выше, навис над Артуром, и заглянул ему в лицо. — Не смей так говорить о себе. Ты хороший человек, я знаю. Горячность, с которой это было сказано, заставила Артура улыбнуться, наполнила его грудь теплом. В конце концов, какая разница, что было раньше, если сейчас рядом с ним человек, который думает о нем так. Высвободив из-под головы вторую руку, он коснулся щеки Мерлина, повел вниз ладонью, погладил большим пальцем уголок рта. – Знаешь, я эгоистично рад, что ты не стал флористом. Тогда мы бы не встретились. Возможно, он опять перегнул палку, но после этих слов и прикосновения взгляд Мерлина изменился: потяжелел, налился бархатной темнотой и одновременно вспыхнул чувством. В глазах зажглось что-то такое, от чего у Артура быстрей забилось сердце. Его вдруг бросило в пот, так что ладони стали горячими и влажными. Дрожащая, жаркая волна прокатилась по всему телу, собираясь в паху сладким узлом напряжения. Артур размяк, разомлел от этих ощущений, вдруг разом пьянея от тяжести тела Мерлина, от близости его лица, которое, казалось, склоняется все ниже и ниже… Удивительные, яркие глаза напротив мерцали и переливались всполохами жидкого огня, а сердце билось в том же неистовом ритме, что и его собственное. Мерлин был так близко. Склонившись над Артуром, он всматривался в его лицо, словно пытаясь найти там ответ на какой-то незаданный вопрос. Казалось, те секунды, что они смотрели друг на друга, растянулись в бесконечность. Но затем все вдруг закончилось. Мерлин коротко вздохнул, через силу улыбнулся, обхватил ладонью замершие на щеке пальцы Артура и крепко пожал. – Не за что. Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать. И я всегда буду на твоей стороне. Сказав это, Мерлин отстранился, почти скатился с Артура, сел и потянулся за своей бутылкой. Артур остался лежать, вытаращившись в потолок. До него внезапно дошло, как все это смотрелось со стороны, в какой позе они только что были и как незаметно и просто к ней пришли: словно на свете не могло быть ничего естественней, чем лежать, обнимая друг друга. Это шокировало его. В голове все смешалось, взорвалось фейерверком электрических вспышек. Артур отрывисто задышал, пытаясь выплыть из бурлящего потока эмоций и ощущений, в который его затягивало с неумолимой силой: возбуждение, замешательство, стыд, страх!.. – Черт, игра закончилась, — напряженно произнес Мерлин, глядя в черный экран плазмы. – Можно посмотреть еще раз, — пробормотал Артур, тщетно пытаясь справиться с собственными взбесившимися эмоциями. – Лучше какой-нибудь фильм. Я на днях заглядывал в видеосалон. Взял пару новинок. Вроде, должны быть ничего. Ровный голос Мерлина помог ему прийти в чувство. Артур с трудом взял себя в руки. Вытер ладонью мокрый лоб и тяжело выдохнул. Ничего не произошло. Это ведь Мерлин. Его лучший друг и напарник. Практически часть его самого. Мерлин может его обнимать. И Артуру тоже можно обнимать Мерлина, и даже испытывать возбуждение рядом с ним. Такое уже было — в конце концов, губам, скулам и глазам Мерлина позавидует любая женщина. Это ничего не значит. Совершено ничего не значит. Ничего страшного. – Артур, с тобой все в порядке? Артур вскинул взгляд, осознавая, что Мерлин уже довольно давно, нахмурившись, смотрит на него и ждет ответа. – Да. Фильм. Я согласен, — отрывисто кивнул Артур. Мерлин чуть поджал губы и встал. Подойдя к стойке с дисками возле плазмы, он взял несколько штук и принялся перебирать, просматривая обложки. – Есть несколько вариантов. – Выбери сам, — отмахнулся Артур, которого меньше всего волновало, что они будут смотреть сейчас. – Хорошо. Мерлин присел на корточки, вставил диск в DVD-плеер и, поднявшись, направился обратно. Артур наблюдал за тем, как он идет, и испытывал тоскливое чувство обреченности. Сколько раз он ловил себя на том, что любуется Мерлином? Его осторожной и плавной поступью, силуэтом плеч, движениями рук? В какой момент он начал думать, что Мерлин красив? Когда это стало объективной реальностью? Мерлин как ни в чем не бывало устроился на прежнем месте и щелкнул пультом. На экране появилась заставка фильма. – Должен быть какой-то мистический триллер. Идея, вроде, неплохая. Я спрашивал у продавца — он сказал, что фильм собрал большую кассу в прокате. Не знаю, может ли это быть показателем качества, но, если что, хоть посмеемся. На экране появились первые кадры с титрами, замелькали какие-то ландшафты, лица… Артур таращился на экран, но не воспринимал, что на нем происходит. Картинка отскакивала от сознания, как шарик пинг-понга от игрового стола. Вместо этого в голову лезли совсем другие мысли. Что было бы, если б он воспользовался той нелепой ситуацией, просто притянул вниз голову Мерлина и… Артур вздрогнул, отбрасывая это видение, и яростно заморгал, поводя вокруг бессмысленным взглядом. Да что же это, ради всех святых… Он же не педик! И Мерлин — тоже! Какого черта?!.. – Можно задать тебе вопрос? — пробормотал Артур, смутно понимая, что должен сказать какую-нибудь вещь, спросить что угодно — только бы отвлечься от этих мыслей. Мерлин покосился на него и осторожно поинтересовался: – О чем? Артур сжал пальцами переносицу, сообразив, что вопрос он еще не придумал. Ну не о планах же на завтра ему спрашивать?! Он попытался собраться с мыслями, торопливо перебирая в памяти события последних дней. Не было ли чего-то такого, что они еще не успели обсудить? И вдруг Артур вспомнил! Об этом они действительно пока не разговаривали. – Ты сказал тогда, что уже имел дело с парнями из IAD. Как это вышло? На тебя подали жалобу, или что?.. Мерлин поставил фильм на паузу и повернулся к Артуру. – Хочешь знать? – Ну… да. Мерлин едва слышно вздохнул, заворочался, сел, обхватив сцепленным в замок рукам колени. – Я подстрелил подозреваемого при задержании, — после долгой паузы ответил он. Артур невольно нахмурился. – В смысле – ранил? – Нет. Убил. В упор. Вновь повисло молчание. Мерлин безучастно разглядывал стену над плазменным экраном, и Артур тотчас позабыл о собственных проблемах. – Как это получилось? Мерлин снова вздохнул. Потянулся к столику, на котором лежала принадлежавшая Артуру пачка Мальборо, щелкнул зажигалкой, отрывисто раскуривая сигарету. Артур наблюдал за ним, хмуря брови. Он знал, что Мерлин давно бросил, и брал его сигареты только когда случалось какое-то в высшей степени неприятное дерьмо на дежурстве. Похоже, он затронул тему, на которую Мерлину и впрямь было непросто говорить. – Это было сразу после Академии, на исходе первого месяца моей работы, — негромким, надтреснутым тоном начал Мерлин. — Мы брали одну уличную банду. То ли эти парни пересмотрели вестернов, то ли решили, что им все можно. Они грабили магазины. Просто заходили, доставали пушки и забирали все, что им нравилось. Вытряхивали кассу. Тачку держали в гараже, так что ориентировку мы получили только после пятого или шестого такого ограбления. Спецназ ради обнаглевшей шпаны вызывать никто не стал – просто послали несколько групп. Я был в группе поддержки, прикрывал один из подходов к дому. Эти ублюдки никого не ждали, жарили себе барбекю на заднем дворе, накачивались ворованным бухлом. Наши их окружили. Все должно было пройти гладко. Но… что-то у них не заладилось. Я услышал выстрелы, а потом один тех парней выскочил из кустов и помчался мне навстречу. Я преградил ему дорогу, вытащил оружие и потребовал, чтобы он остановился и лег на землю. Но он не слушал, несся прямо на меня, и вдруг как-то дернулся на бок, потянулся за спину… будто у него за поясом была пушка. Я просто нажал на курок. Нервы не выдержали. Он дернулся, и я выстрелил. Вот и все. Мерлин умолк, судорожно затянулся, сминая в пальцах фильтр сигареты. Артур глядел на его застывший профиль, и словно воочию видел, как все было. Видел бледного от осознания содеянного новичка с пистолетом в руке и труп у его ног. И это было ни черта не смешно. – Что было дальше? На тебя завели дело? – Само собой, — невесело усмехнулся Мерлин. — Но мне повезло, пистолет действительно был. Он вылетел из-за пояса того парня, когда он упал. Все выглядело так, будто он собирался выстрелить в меня, а я его опередил. Скользкая ситуация, меня допрашивали несколько раз, выясняя, можно ли было обойтись без применения оружия. Чуть значка не лишили. А если бы пушка осталась на месте, то получилось бы, что я убил подозреваемого без видимой причины. Тогда у меня и правда были бы крупные проблемы. – Значит, парням из отдела внутренних расследований ты все-таки солгал. Мерлин повернул голову и напряженно взглянул на напарника. – Солгал, да. Как видишь, не такой уж я хороший человек. И не такой бравый коп, как ты думаешь. Артур коротко выдохнул и упрямо качнул головой: – Ты просто был не готов тогда. Не сумел сориентироваться, облажался. Но ты заслуживал шанса. С тех пор прошло восемь лет. Тогда ты был совсем зеленым, но сейчас не совершил бы такой ошибки. Мерлин криво усмехнулся. – По-твоему, все так просто? У того парня тоже была возможность исправиться в тюрьме, задуматься о своей жизни. Конечно, такой шанс всегда ничтожен, но он есть, а я лишил его даже этого, осудил по высшей мере, и не заплатил. – Ты платишь каждый день, — убежденно произнес Артур. — Тем, что отлично делаешь свою работу. Этого достаточно. Мерлин промолчал, но на его лице Артур заметил знакомое упрямое выражение, свидетельствующее о том, что его напарник не согласен, но не желает дальше спорить. – Так ты… по-прежнему переживаешь из-за того происшествия? До сих пор? Мерлин вскинул глаза, и его взгляд прояснился, словно вопрос Артура вернул его к действительности. – Нет. Давно нет, — он задумчиво покачал головой. — Хотя в первые годы службы мне не раз начинало казаться, что я не подхожу для этой работы. – Ты говорил об этом с кем-нибудь? С напарником? С отцом? Мерлин едва заметно нахмурился и вновь покачал головой. – Нет. Артур вполне мог его понять. Он знал, что это такое, когда ты не можешь ни с кем обсудить свои проблемы. Ему тотчас захотелось сказать, что теперь, когда у Мерлина есть он, Артур, тот может поделиться чем угодно. Пендрагон понятия не имел, какими словами можно выразить эту мысль, поэтому просто положил ладонь ему на плечо и сжал пальцы. Мерлин тотчас накрыл его руку своей, безмолвно благодаря за поддержку. В этом прикосновении не было ничего кроме дружеского доверия, и Артур улыбнулся, с облегчением понимая, что предшествующий этому разговору неловкий момент ничего не испортил. Это был все тот же Мерлин, и между ними все осталось по-прежнему.

DO NOT CROSS THE LINE

Бульвар в этот вечер был как всегда оживлен, и шлюхи привычно прохаживались вдоль неоновых витрин в ожидании клиентов. Беннит среди них не было. Она осуществила свой план, и, как выяснил Артур, её уже пару месяцев никто не видел. Пендрагон жалел, что в их последнюю встречу поддался минутному настроению и уничтожил листок с её номером. Без сдерживавшего лекарства его болезнь начала прогрессировать резкими скачками. Артур чувствовал себя так, словно земля вот-вот рассыплется под ногами, и его затянет в бездонную черную дыру. Будет ли конец его падению? Артур устало растер лицо ладонями и вновь обвёл глазами силуэты прогуливающихся по бульвару проституток. Ни одна не вызывала у него и тени желания. Артур был уверен, что даже если снимет кого-нибудь, у него ничего не выйдет. Это будет провал, который заставит его погрузиться еще глубже в бездну унижения, неуверенности и отвращения к себе. Приходилось признать, что шлюхи не вариант. Может, стоило навестить кого-то из тех, с кем у него уже получалось? Обдумав эту мысль, Артур достал свой телефон и принялся пролистывать вверх длинный список своих эпизодических подружек. Задержал взгляд на одном имени и, не давая себе возможности передумать, нажал на кнопку вызова. Ждать пришлось не долго. – Привет, Гвен, — непринужденным тоном начал Артур, готовясь обрабатывать защебетавшую в трубку девушку по отлаженной схеме. – Согласен, давно не виделись. Ты ведь знаешь, как много времени отнимает работа. Но я часто вспоминаю о тебе… Он автоматически изобразил на лице улыбку, слушая сбивчивый лепет Гвен. Она была настолько не похожа на его напарника, и внешне и по характеру, что рядом с ней у Артура не возникало никаких лишних мыслей и ассоциаций. Иногда это тоже работало. – Ты занята сейчас? У меня нечасто бывают выходные, но сегодня как раз один из тех редких дней, когда я свободен. Как насчет того, чтобы встретиться? Похоже, для всех своих бывших Артур по-прежнему был «номером один», потому что Гвен сразу согласилась. – Отлично, — растянув губы в довольной усмешке, резюмировал Пендрагон. — Тогда я заеду за тобой через час.