Цветы на обочине дороги

– Шевелите булками, дамочки! Живей! Живей! — орал вышагивающий по центру поля инструктор. — Кто не сдаст минимум, на бумажную работу вылетит, это я вам гарантирую. Бегом, а не шагом, Фулер! Моя парализованная бабушка быстрей тебя проходит эту дистанцию! Живо! Живо! А ну, прибавили, бегемоты беременные! Меньше надо жрать гамбургеров!.. Мелкая кирпичная крошка хрустела под ногами. Уши закладывало от собственного тяжелого дыхания и гула крови в голове. Легкие с усилием качали расплавленный воздух, в боку уже начало покалывать. Мышцы ног и спины гудели от напряжения. Нет, кросс в полторы мили, в рамках планового теста на соответствие физической формы служебным требованиям, был плевой задачей для Артура. Если при этом, конечно, не пытаться угнаться за напарником. Мерлин бежал впереди. Буквально в паре ярдов перед ним. Форменная толстовка с эмблемой полиции Хьюстона на спине насквозь пропиталось потом, но это было единственным свидетельством того, что Мерлину несладко, в той же мере, что Артуру. В остальном Эмрис напоминал заведенный механизм: бежал быстро, без усилий, не меняя темпа и не сбиваясь с дыхания. Ноги несли Мерлина по дорожке, локти ходили взад-вперед вдоль худых боков, а под тонкой тканью спортивных штанов мерно работали ягодичные мышцы. Взгляд Артура был прикован к ним, к этим поочерёдно напрягающимся и расслабляющим половинкам. У Мерлина были худые бедра, длинные ноги и узкий, ладный зад. Он весь был таким — аккуратным: худощавым, узким в кости, с гладкими мышцами, плавно перекатывающимися под кожей. При этом он был чудовищно выносливым. Тело бегуна, а не атлета. Неудивительно, что в беге Эмрис был хорош — лучше Артура и всех, кто помимо него застрял на этом стадионе. К тому же, каждые выходные Мерлин совершал долгие пробежки в одном из парков пригорода и вообще был в отличной форме. Артур знал, что вскоре начнет отставать. Он был сильнее, обладал большей мышечной массой, был крупным и тяжелым, а потому не мог долго держать тот же темп, что и его легконогий напарник. Артур предполагал, что дотянет до третьего круга, прежде чем замедлится, станет беречь дыхание и экономнее расходовать остатки сил, а Мерлин… Мерлин начнет постепенно отдаляться, продолжая бежать вперед с той же запредельной скоростью. Артур несколько раз открыл и закрыл глаза, смаргивая пот, и вновь уставился в спину напарника. Взгляд без участия головы вновь спустился ниже поясницы, туда, где так завораживающе сокращались под тонким хлопком поджарые ягодицы. Артур не отрываясь смотрел на них без единой мысли в мозгу. Казалось, его собственное дыхание подчиняется ритму, в котором работают бедра Мерлина. Четыре счета: два поочередных движения левой и правой ягодицы — вдох. Еще четыре счета — выдох. На самом деле, Артур просто бежал в ногу с Мерлином, в такт шагам дышал. Но казалось… Казалось… Артур сглотнул горькую густую слюну, на миг сбиваясь с дыхания. Аккуратные, отчетливо проступающие сквозь ткань половинки мерно ходили перед глазами — гипнотическое зрелище. В такие моменты, когда голова уже начинала кружиться от палящего солнца и усталости, Артуру казалось, что Мерлин специально все время бежит впереди, чтобы Артур смотрел на его задницу. Пендрагон не мог отвести взгляд, и даже злился на Мерлина за то, что тот заставляет его смотреть. Но потом приходил в чувство и понимал, что бредит от жары: Мерлин постоянно оказывается впереди, просто потому что хорошо бегает. Вот и сейчас между ним и Артуром уже не два ярда, а три. А через полминуты станет десять. Мерлин заходил на третий круг, и Артур чувствовал, что пора притормозить. Надо сбавить обороты, если он вообще хочет добраться до конца дистанции бегом, а не ползком, дыша при этом как загнанная лошадь. Полторы мили — в целом, не много. Полторы мили в одном темпе с Мерлином — выше его сил. Артур знал, что мог бы вообще не пытаться поспеть за напарником, мог бежать в своем ритме, и все равно прошел бы тест. Не так уж высока была планка — раз даже разжиревшие недоноски вроде поминаемого инструктором через слово Фулера ухитрялись раз за разом возвращаться в патрульную службу. Артур затевал эту вовсе не обязательную гонку лишь за тем, чтобы разрыв между ним и Мерлином на финише был не больше минуты. Зато отставание остальных получалось достаточным, чтобы не толкаться локтями в общей душевой. Пендрагон вошел в просторную, облицованную белым кафелем комнату, наполненную полупрозрачным паром. Мерлин стоял возле дальней стены, спиной к нему и смывал с волос остатки шампуня. Артур замедлил шаг, невольно окидывая глазами его тело, по которому струились пенистые потоки воды. Шесть футов белой, скроенной из продолговатых мышц, костей и сухожилий мужской плоти, влажно блестящей в свете ламп. Перебирающие черные волосы худые, жилистые руки до середины плеча были покрыты загаром. На шее также виднелась полоска более темной кожи. В остальном, тело Мерлина было нежного сливочного оттенка — словно он не в Техасе родился, а прибыл из какой-нибудь Миннесоты. Артур задержался взглядом на крошечной родинке, темневшей под левой лопаткой, и тоже шагнул под душ. Остановился на соседней с Мерлином площадке, водружая на полочку свой банный набор. Фотоэлементы отреагировали на его приближение плотной струей горячей воды, хлынувшей из нависшей над ним уродливой лейки. Услышав шум рядом, Мерлин вытер ладонью мокрое лицо, повернул голову, моргая склеившимися в острые стрелочки ресницами. При виде Артура в его глазах мелькнула улыбка. Эмрис коротко кивнул ему, и потянулся к своему гелю для душа. Артур уменьшил температуру, подставил лицо жестким струям, слыша, как по воздуху плывут терпкие ароматы мускуса, сандала, пачули и бергамота… Да, он, черт возьми, читал на флаконе состав геля, которым пользуется Мерлин. Хотел знать, что же так сумасшедше приятно пахнет. Сам он не мог позволить себе ничего кроме средств с морскими минералами. Наверное, Мерлин прав — Артур слишком фиксируется на своей ненависти ко всему, что отдает педерастией — раз даже шампунь и гель выбирает по принципу «чем примитивнее, тем лучше». Мерлин вообще часто оказывается прав. – Поставил новый рекорд сегодня? — поинтересовался Артур, используя разговор, чтобы получить право повернуться и посмотреть на Мерлина — не искоса, словно вор, а имея основания. Эмрис рассмеялся, обнажив ровные белые зубы. Вот у кого в управлении была поистине ослепительная улыбка. – Я не стремился к этому. Просто хотел поскорее расквитаться с этим дерьмом. Он сделал шаг назад, и вода тотчас перестала течь, а Мерлин принялся небрежно растирать по животу жемчужно-белые потеки геля. Артур сглотнул и отвел взгляд, усилием воли блокируя хлынувшие в мозг ассоциации. На миг его обожгло вспышкой бессильной злости. Раздраженно встряхнувшись, он сорвал с полки шампунь и принялся резкими движениями намыливать голову. Он старался не думать о длинных, чуть узловатых пальцах Мерлина, которые в этот момент оглаживали грудь, задевая темные, окруженные короткими волосками соски, скользили по бокам, спускались вниз, растирая душистую скользкую массу по плоскому, уязвимо-мягкому животу. Рядом вновь зашумел душ. Вытерев сползающую на глаза пену, Артур не удержался и покосился на напарника. Запрокинув голову и закрыв глаза, Эмрис стоял, подставив лицо струям воды, а его локоть мерно поднимался и опускался, посылая движение к паху. Метнувшись взглядом вдоль руки, Артур успеть заметить, как Мерлин, смывая потеки пены, перекатывает в ладони мягкий член. Оттягивает большим пальцем крайнюю плоть, обнажая гладкую, темную головку, приподнимает и мнет яички. Эта картинка будто обожгла сетчатку глаз. В низу живота зажглось томительное зарево похоти. Артур быстро отвернулся и с остервенением принялся смывать шампунь с волос. Жалящие струи забарабанили по плечам и макушке, вторя тому горячечному хаосу, что царил в голове Артура. У Мерлина был красивый член, некрупный в покое, с блестящей бордовой головкой. Возле основания его охватывали жесткие завитки темных волос. Артур уперся в стену раскрытой ладонью и накрыл другой рукой пах, сжал, ощущая, как, пульсируя, наливается под рукой ноющая от возбуждения плоть. Мерлин выплюнул изо рта воду, тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба, мимолетно скользнул глазами по силуэту напарника, и тут же ошарашенно уставился вниз — на быстро двигающуюся вдоль напряженного члена ладонь. – Ты что, дрочишь, что ли? — Мерлин вскинул на Артура взгляд, полный веселья, ужаса и восхищения одновременно. — Здесь? – А где еще, если не в душе, это делать? — обнажив зубы в подрагивающей усмешке, Артур прикрыл глаза, резкими движениями кулака подстегивая нарастающее возбуждение. – Помнишь, вчера? — хрипловато продолжил он, вкладывая в интонации оттенок насмешки, — Шлюху брали. Сиськи четвертого размера. Ух, не был бы я копом… Мерлин ухмыльнулся и покачал головой. – Ты озабоченный, — добродушно констатировал он и, собрав в чехол свое барахло, вышел из-под душа, направляясь к противоположной стене, где на полке лежали чистые белые полотенца. – Заканчивай. Скоро остальные подтянутся. – Уже почти… Артур обернулся, шаря мутным взглядом по фигуре Мерлина. Тот стоял спиной к нему, ероша полотенцем мокрые волосы. Артур лапал в своих мыслях его тело, стыдясь самого себя, но не пытаясь остановиться. Стиснув веки, он беззвучно рычал, сгорая от разрастающегося наслаждения паху. Еще пара движений рукой — и он кончил, забрызгав спермой кафельную стенку. Привалился к ней, пытаясь устоять на ослабевших ногах. Оргазм, яркий и острый как бритвенное лезвие, полоснул по нервам, вырвав из глотки стонущий хрип. Движения рук Мерлина за его спиной замедлились, затем он опомнился и принялся быстро обматывать бедра полотенцем, жестко фиксируя пах. Артур крепко стиснул веки, с трудом переводя дыхание. Ему казалось, земля качается под ногами, как корабельная палуба при шторме. Едва послеоргазменная дымка рассеялась, разум вновь запульсировал готовой взорваться сверхновой. Артур держал его в кулаке, душа и затаптывая прорывающиеся сквозь пальцы протуберанцы: боль, отчаяние, страх, безысходность… Он давил и кромсал любые мысли о том, что делал, твердо зная: он не хочет думать о том, что с ним происходит. Он болен, инфицирован уже давно. Пусть же день, когда ему поставят диагноз, никогда не настанет. В конце концов, его отпустило. Артур очнулся, обессиленный своей борьбой. Голова была горячей и тяжелой, как после похмелья, зато ненужных мыслей не осталось. Отдышавшись, Артур плеснул водой на стену, смывая потеки семени, повернулся и уперся взглядом прямо в лицо МакЭвоя, который только успел войти в душевую и непринужденно двигался в его сторону. Артуру показалось, что ноздри Мака дрогнули, как у гиены, едва он ощутил запах спермы. Он бросил на Артура короткий взгляд — неправильный, липкий — и у того мгновенно сорвало тормоза. Все тщательно возводимые плотины рухнули, выпуская на волю незамутненную ненависть. – Еще раз так посмотришь, зубы выбью! — рявкнул Артур, едва сдерживаясь, чтобы сразу не перейти от слов к делу. Хотелось избить Мака до полусмерти — месить кулаками, пока его тело не превратится в кровавый фарш. И одновременно от Уилла хотелось бежать, словно одно прикосновение к нему могло заразить Артура распространяемой МакЭвоем мерзостной гнилью. Уилл шарахнулся от Артура так, что едва не растянулся на кафельном полу. – Совсем ебанутый?! — заорал он, пятясь спиной к стенке. — Что я тебе сделал?! – Еще бы ты что-то сделал, пидор! — задыхаясь от бешенства, прохрипел Артур. Забрав свои вещи, он сдернул с полки полотенце и, миновав напряженно застывшего напарника, стремительно вышел в раздевалку. Открыв рот, Уилл перевел ошеломлённый взгляд на Мерлина и поднял руку, указывая в сторону двери, за которой скрылся Артур. – Как ты с ним работаешь?! Он же опасен! Дикий, озлобленный псих! – Заткнись, Мак! — мгновенно вскинул голову Мерлин. — Ты его не знаешь. – А ты сам знаешь его? – Более чем достаточно. Уилл уронил руку и покачал головой. – Поберег бы ты задницу, Эмрис. Твоя вера в людей однажды выйдет тебе боком. Мерлин в ответ лишь гневно сверкнул глазами, схватил свою сумку и ушел следом за Артуром.