Цветы на обочине дороги

Дождь молотил по ветровому стеклу его машины, так что едва справлялись щетки. Артур гнал по шоссе на запад по направлению к Джордж Буш парку. Насколько Артур знал Мерлина, тот должен был находиться там. В свои выходные Эмрис всегда с утра выезжал на пробежку в этот парк, предпочитая лесную прохладу и уединение асфальтовым дорожкам городских кварталов. Он соблюдал свой режим и в жару, и в холод. Артур одно время пытался бегать вместе с ним, но двух-трех опытов хватило, чтобы отказаться от этой идеи. Это Мерлин был жаворонком и не испытывал проблем с тем, чтобы подниматься засветло, а вот Артур в свой выходной предпочитал поспать подольше. В этот раз Артур проснулся почти на рассвете, в постели какой-то силиконовой блондинки. Очевидно, она вытащила его из бара, рассчитывая на кое-что, чего в итоге так и не получила. Артур без церемоний воспользовался чужой ванной и сразу ушел, не слушая комментариев раздосадованной девицы. Ему было плевать, что она подумала. Он должен был найти Мерлина и поговорить с ним. Мучимый похмельем и злой как дьявол, Артур добрался до дома Мерлина, но не обнаружил его там. Синего Бьюика на подъездной дорожке также не было, и тогда Артур, вспомнив о привычках напарника, погнал в сторону Уэстсайда. Конечно, он мог бы дождаться Мерлина возле дома, но был не в состоянии оставаться на одном месте. Злое возбуждение подстегивало его. Не обращая внимания на разгулявшуюся непогоду, Артур гнал сквозь дождь, выжимая допустимый на шоссе максимум, и жаждал только одного — добраться до Мерлина как можно скорее. Он обнаружил знакомую машину в привычном месте, на окруженной деревьями полянке у восточной окраины парка. От этого места начиналась, исчезая в лесном сумраке, беговая дорожка протяженностью в пять миль. Кроме Бьюика на этой импровизированной стоянке других машин не оказалось — вообще не было ни души вокруг. Похоже, Мерлин был единственным, у кого хватило пороху в такую погоду выйти на пробежку. Артур остановил Мустанг, вылез наружу, под безжалостные струи дождя, и, натянув на голову капюшон куртки, двинулся к Бьюику. Протер рукавом боковое стекло, пытаясь сквозь запотевшее окно разглядеть салон. Мерлина внутри не было, он еще не вернулся. Артур привалился спиной к дверце машины и запрокинул голову, подставляя дождю пылающее лицо. Ему было плохо. В груди все болело, жгло, как если бы в вены вместо крови закачали кислоту, которая язвила и разъедала сердце. Голову окутывал горячечный туман. Он не знал, что скажет Мерлину. Ждать пришлось недолго, всего четверть часа, но и это время показалось Артуру нескончаемым. Наконец, сквозь рокот дождя он услышал звук приближающихся шагов и шумное дыхание. Мерлин вынырнул из-под плотного лесного полога и замедлился, оканчивая пробежку. Увидев Артура, он в удивлении остановился, а потом не спеша направился к стоянке. Его грудь тяжело вздымалась под непромокаемой курткой. Низ спортивных брюк и кроссовки, едва выдерживавшие натиск непогоды, были покрыты грязью. Дождь барабанил по накинутому на голову капюшону, бежал вниз по лицу, срываясь тонкими струйками с кончика носа и подбородка. Мерлин тяжело дышал раскрытым ртом и, часто смаргивая с ресниц капли, неотрывно смотрел на Артура – тот успел разглядеть все это в мельчайших подробностях, пока Мерлин шел к нему, снимая с головы наушники плеера и убирая в карман. – Артур? Что ты тут делаешь? – Почему ты не сказал мне? — прохрипел Пендрагон, впившись взглядом в его закаменевшее лицо — казалось, Мерлин понял все в один момент. – Не сказал о чем? — тем не менее ровно переспросил он. – О том, что ты педик! — выплюнул Артур, чувствуя, как что-то в душе рвется с диким треском, едва он произнес это вслух. Кадык на шее Мерлина дернулся, он плотно сжал губы, а взгляд стал напряженным, темным — он не собирался ничего отрицать. – Артур… Рвано выдохнув, Пендрагон шагнул вперед и, схватив напарника за отвороты куртки, приложил спиной о крыло машины, так что его голова мотнулась назад, теряя капюшон. Дождевая вода заструилась по волосам, потекла за ворот куртки. Мерлин распахнул глаза и стиснул зубы, шаря помутившимся взглядом по искаженному болью и яростью лицу Артура. – Ты — сраный педик! — исступленно повторил Пендрагон, и в его голосе послышалось рычание раненого зверя. Ему и впрямь хотелось выть. — Чертов пидорас! Почему ты не сказал мне?! Почему, Мерлин?! – Может, поэтому? — с трудом выдавил Эмрис. У него сжималось горло от вида Артура. Лицо напарника исказилось до неузнаваемости, превратилось в маску гнева и страдания, и Мерлин ничем не мог ему помочь. – Так ты боялся меня? — сверкая глазами, хрипло прошептал Артур. – Нет, — Мерлин отрицательно качнул головой. — Нет. Не хотел потерять. Он закрыл глаза, когда тяжелая ладонь легла сзади на шею, сдавила, то усиливая, то ослабляя хватку — превращая привычную ласку в её чудовищное подобие. Губы Артура дрожали, грудь вздымалась и опадала, в горле бились странные рыдающие звуки. Казалось, он и впрямь плачет: злые, почти безумные глаза были мокрыми. Дождевые капли бежали по лицу, превращаясь в слезы. – Как ты можешь быть педиком? — с болью и непониманием спросил Артур. — Как Ты… можешь быть сраным говномесом? – Ради бога, Артур, не сходи с ума! — выдохнул Мерлин, которого уже начало колотить от яркости и силы чужих эмоций. Артур стиснул зубы, отчаянно вглядываясь в его глаза. Ладонь на шее сжималась и разжималась. Яростно втягивая носом воздух, так что, раздувшись, затрепетали ноздри, он склонился к лицу Мерлина и обхватил другой рукой его горло. Провел большим пальцем вдоль линии челюсти до подбородка, погладил дергающийся кадык. Затем его ладони сместилась выше, обхватили лицо, размазывая по скулам дождевую воду. Мерлин едва не застонал от той безысходности, что сквозила в этих движениях. Распахнул глаза, взглядом умоляя перестать мучить его. Их обоих. Пальцы Артура растирали влажную кожу на его лице, гладили виски. Взгляд пылал и плыл, желваки перекатывались над челюстью — так сильно он сжимал зубы. Артур обхватил ладонью его затылок, сгреб в горсть мокрые пряди волос и тяжело качнулся вперед, прижимаясь ко лбу своим. Рваное хриплое дыхание обожгло кожу на лице. Он дрожал, трясся весь, потираясь носом о его щеку и вдруг слепо ткнулся горячим ртом в губы. Мерлин вздрогнул, впился пальцами в плечи Артура, притягивая его ближе, и тот поддался, навалился всем телом, вжимая в дверь машины, вновь, не помня себя, зашарил губами по его губам, трогая жадно, неуклюже, словно жаждал и страшился поцеловать. Мерлин не выдержал: обхватил его рукой за шею и поцеловал сам, теряя разум, терпение, чувство реальности — все. Дождь молотил по голове и плечам, шумел в ушах. Деревья бились под ледяными струями воды в дикой пляске. Жаркий язык ворочался у него во рту, терся о его собственный, жесткие губы сминали рот, заставляя его гореть. Мерлин плавился в этом поцелуе — столь же безумный и неистовый в своем слепом желании, что и Артур. Пендрагон бешено терся об него, оглушая вспышками возбуждения, потом резко развернул спиной к себе и бросил на дверь машины. Бедра обдало холодом. Мерлин сдавленно застонал, едва почувствовал, как с него сдергивают штаны вместе с трусами. Артур прижался к нему всем телом, обхватил рукой поперек живота, судорожно дергая молнию на джинсах, высвободил член и, вцепившись другой рукой в бедро, толкнулся головкой между ягодицами, вдавливаясь в сухую, жаркую тесноту. Мерлин вскрикнул, сжал зубы, пытаясь расслабиться, не сопротивляться этому грубому проникновению. Артур придавил его всем телом к двери машины, нетерпеливыми рывками вгоняя член до конца, и тут же задвигал бедрами, вдалбливаясь в него, охая и постанывая от острого, мучительного кайфа. Задыхаясь, Мерлин откинул голову ему на плечо, стиснул веки, ощущая, как твердый ствол ходит в заднице, вызывая мучительное жжение, и одновременно заставляя тащиться от этой алчной, животной ебли. От одной мысли, что это Артур трахает его, каждое движение внутри отдавалось в паху острым возбуждением. Мерлин нашарил рукой собственный член, и принялся дрочить себе в жестком, рваном ритме, коротко вскрикивая от дикой смеси боли и удовольствия. Нескольких таких рывков хватило, чтобы кончить. Его стонущий вскрик потонул во взрыве терпкого, пьяного экстаза, подстегиваемого непрекращающимися мощными толчками. Артур с низким, вибрирующим рычанием вогнал ствол в его сжимающуюся задницу и кончил сам, содрогаясь всем телом. Тяжело повалился на Мерлина, придавив его собой. Мерлин ухватился за крышу машины, не давая им обоим сползти на землю, и уронил голову на руки, пытаясь прийти в себя. Реальность медленно возвращалась к нему: болезненным жжением в заднем проходе; ознобом от прилипшей к телу мокрой толстовки; холодными струями воды, бегущими по волосам, лицу и шее. Горячее тело, придавившее его к крылу машины, вдруг закаменело, бешено напряглось, затылок обжег судорожный вздох, и тяжесть исчезла, так, словно Артур шарахнулся прочь от него, едва только начал соображать. Неловко подтянув вверх штаны, Мерлин медленно обернулся, взглянул на застывшего позади напарника, и похолодел. Лицо Артура напоминало белую маску, стеклянный взгляд в шоке распахнутых глаз был устремлен куда-то мимо него. Губы разошлись и подрагивали в жутком оскале. — Артур… — не на шутку испугавшись, Мерлин шагнул к нему, и Пендрагон вдруг очнулся, побагровел как от инфаркта и попятился, оскальзываясь и нелепо дергаясь при каждом шаге, а потом бросился бежать к своей машине. Приоткрыв рот, Мерлин смотрел, как он, рухнув на сидение, лихорадочно заводит мотор и рвет рычаг переключения скоростей, сразу переходя на реверс. Мустанг взбрыкнул, рванулся назад, с визгом взбивая шинами жидкую грязь. Затем Артур круто развернулся и погнал прочь из парка. Рев мотора растворился в шуме ливня, и Мерлин остался один. Повернувшись, он тяжело привалился спиной к двери машины, на которой его только что во всех смыслах поимели. Мерлин невесело усмехнулся при этой мысли, покачал головой и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. Он совсем промок и почти закоченел под ледяным дождем, но этот холод был ничем по сравнению с вьюжной пустотой, в которой замерзала его душа. Растерев лицо ладонями, он рассеянно оглядел площадку и приказал себе успокоиться. В конце концов, проблема была не в нем. – Не разбейся на дороге, идиот, — пробормотал он вслед напарнику. Сел в свой Бьюик и поехал домой.

DO NOT CROSS THE LINE

К ночи гроза пошла на спад, и рокот ливня за окном стих до мерного тоскливого шепота. Мерлин курил на террасе перед домом, прислонившись плечом к поддерживающей балкон широкой опоре, и наблюдал за знакомой фигурой, одиноко мокнувшей под раскидистым платаном на другой стороне улицы. Спрятав руки в карманы куртки, сгорбившись и опустив голову, Артур смотрел на него из-под надвинутого на лоб капюшона, но не пытался приблизиться. Мерлин не знал, сколько времени Пендрагон провел под тем деревом, глядя на его окна. Когда он вышел на крыльцо покурить, Артур уже был там, и теперь они оба стояли, разделенные дорогой и лужайкой дома, и смотрели друг на друга. Мерлин размеренно подносил к губам сигарету и размышлял о том, что, даже при явной склонности Артура к жизненной мелодраме, подобный марш скорби и отчаяния — это уже перебор. Достав из кармана кофты телефон, он послал напарнику смс, с предложением перестать валять дурака. Силуэт под деревом дернулся. Артур достал сотовый, прочел сообщение и, помедлив, двинулся к дому. Замер в паре шагов от ведущих на крыльцо ступенек. – Ну и что это за спектакль? — после долгой паузы спросил Мерлин, сообразив, что если не начнет разговор сам, Артур так и будет стоять под дождем, глядеть на него и молчать. Пендрагон очнулся, свел брови к переносице, разомкнул губы. – Я заезжал днем, но тебя не было дома, — глухо произнес он. Мерлин сделал очередную затяжку, наблюдая за ним. Вид у Артура был… убитый. Он бессознательно поводил озябшими плечами и сжимал и разжимал руки, словно не знал, куда их деть. Мерлин мог бы пожалеть его. Если бы от жалости могла быть хоть какая-то польза. – Днем я был у врача. Артур вскинул голову, сверкнул глазами и нахмурился, сразу став похожим на себя прежнего. – У того самого? — с тенью угрозы в голосе уточнил он. – Нет, у другого, — саркастично ответил Мерлин. — И не думаю, что тебе захочется знать подробности. После этих слов Артур смертельно побледнел, стиснул зубы и до скрипа сжал кулаки. – Я порвал тебя? — спросил хрипло. Выглядел он при этом так, словно готов был взорваться от напряжения или упасть в обморок. Мерлин вздохнул, вдруг ощутив, как сильно устал. Может, все это выглядело комично, вот только было совершенно не смешно. – Нет, — терпеливо ответил он, — все в порядке, но я должен был проверить. Артур вздохнул с облегчением, медленно кивнул, виновато потупился и опустил глаза. Это безмолвное самобичевание вызывало в Мерлине смутную досаду. Покачав головой, он затушил окурок в пепельнице и направился к дому. – Ты идешь? — спросил через плечо, открывая дверь. Артур тут же встрепенулся, вскинул голову и пружинисто взбежал по ступенькам. Вошел в дом следом за Мерлином и вновь затормозил на пороге, не сходя с дверного коврика. – Ну, в чем дело? — резко спросил Мерлин, которого такое поведение уже начинало раздражать. Артур с шумом втянул в грудь воздух, распрямил плечи, вскинул подбородок, будто решившись на некий трудный шаг. – На самом деле я пришел извиниться, — твердо произнес он. – Неужели? — прищурился Мерлин, уже зная, что продолжение ему не понравится. – Да, — подтвердил Артур, невольно опустил взгляд, но тут же вновь поднял его на Мерлина, словно считал своим долгом говорить глядя ему в глаза. – Я вел себя недопустимо. Я не пидор. — Он убеждённо покачал головой. — Не знаю, что на меня нашло. Это было какое-то помутнение рассудка. То, что я сделал… мне очень жаль. Прости, если сможешь. Обещаю, это больше не повторится. Ты так дорог мне, и я не хочу терять нашу дружбу, — Артур прервался, облизнул пересохшие губы и со всей серьёзностью продолжил: – Я знаю, ты не виноват, что стал педиком. Ты таким родился, я понимаю. И я не буду тебя доставать из-за этого, и никому не скажу. Только давай все забудем. Я хочу, чтобы между нами все стало как прежде, Мерлин. Мерлин слушал его, прикрыв глаза рукой. Когда Артур умолк, с надеждой глядя на него, Мерлин отнял ладонь от лица, моргнул пару раз и шумно выдохнул. – Знал бы ты… с каким удовольствием… я бы тебе сейчас врезал, — прочувствованно сказал Эмрис. – Ч-то? — растерялся Пендрагон, который совсем не этого ждал в ответ на свой покаянный монолог. Мерлин лишь устало махнул рукой и двинулся в сторону кухни. – Раздевайся. Ты голоден? Артур тут же повеселел. – Я? Да, — ответил он, неловко разуваясь и одновременно стягивая с плеч мокрую куртку. – Есть тушеные овощи и курица в сметанном соусе. – Отлично! — прокричал Артур вслед, и припустил в ванную мыть руки. Позже, когда он уснул на своем любимом диване, Мерлин присел рядом на край. Артур спал на животе, обнимая подушку. Сползшая на бедра простыня обнажала рельефные плечи и широкую, мощную спину. Мерлин оглядел все это великолепие и осторожно погладил Артура по влажным после душа волосам. – Вот как мне быть с тобой? — с грустью спросил Мерлин. — Ты такой дурак, но я люблю тебя, несмотря ни на что. Вздохнув, он поднялся, поправил одеяло, погасил ночник над диваном и тихо ушел к себе наверх.