Pack Wars

Стайлз ещё недостаточно себе доверяет, чтобы делать следующий ход. Его рассудок нестабилен, активность и апатия сменяют друг друга буквально по щелчку. Он знает — у него будет только один единственный шанс, чтобы сбежать. Барьер из рябины, поддерживаемый силой веры, активируется благодаря ясному, чётко выстроенному ходу мыслей, и он не уверен, что способен сосредоточиться сейчас. Он до сих пор не знает, как именно всё это работает. Дитону нравилось вворачивать красивое словцо и толкать пышные речи, которые совершенно ни о чём не говорили — Искра, Вера, Магия. По большому счёту, объяснения Дитона вовсе не помогали, а Стайлзу до сих пор не удавалось откопать что-либо стоящее. Единственное упоминание, на которое он наткнулся в интернете, касалось рябины — о ней говорилось, как о защитном элементе против злобных тварей, а так как описание «злобных тварей» в последнюю очередь касалось Скотта, Стайлз просто не стал брать это в расчёт. Поэтому он не уверен, играет ли значение прочность самого барьера, или же всё зависит от расстояния — может ли случиться такое, что он отдалится на несколько миль, и барьер рухнет, позволив оборотням немедля отправиться за ним в погоню? Стайлз знает, что необходимо провернуть всё достаточно ловко, чтобы всё получилось. Он упрекнул Дерека в том, что тот заранее тщательно не обдумал свой план, прежде чем привезти его сюда, и он не допустит подобной ошибки. Он будет ждать удобной возможности, чтобы воспользоваться ею, и когда она настанет, Стайлз будет готов. Первое, что он делает — запирается в крохотной ванной комнате, где негде даже развернуться, и высыпает капсулы на резиновый коврик. Он вскрывает их одну за другой, ссыпая пепел обратно в баночку. Его руки немного дрожат, и Стайлз на мгновение останавливается, опасаясь просыпать всё на пол, делает пару успокаивающих вдохов и вновь принимается за дело. Пепла не так уж и много — Скотт отдал ему только то, что осталось после его маленькой бунтарской выходки против Джерарда, когда Скотт подсыпал рехнувшемуся Ардженту в лекарство от рака рябину. Но если Стайлз всё верно рассчитает, ему удастся растянуть пепел на столько, на сколько понадобится. В ту секунду, когда он опустошает последнюю капсулу и сметает все улики прямо под коврик, в дверь начинают настойчиво колотить. — Что ты там делаешь? — требует Эрика. Он завинчивает крышку баночки и тщательно осматривает её. Очертаний капсул больше не видно — практически так же, как и саму рябину. Несмотря на это, оставлять баночку у всех на виду уже опасно. — Стайлз, — мурлычет Эрика, он знает, что та с лёгкостью снесёт преграду, стоящую у неё на пути. К тому же, ей ничего не стоит сломать дверной замок, так что долго он не протянет. — Секунду, — недовольно выдыхает Стайлз, засовывая баночку в карман джинсов. Он тянется к двери и открывает её. — Чего? Она хищно проскальзывает в ванную, оглаживая рукой дверной косяк, и, ухмыляясь, разглядывает его. — Чем занимаемся, Бэмби? — как ни в чём ни бывало спрашивает она. Стайлз скрещивает руки на груди. — Вот значит как? Теперь я разжалован из Бэтмена в Бэмби? Эрика смеётся неискренне — чересчур звонко и громко. — Ну, ты ведь очаровашка, Стайлз, — сладко протягивает она, прежде чем хватает за футболку и дёргает в комнату. — Дерек поручил мне приглядеть за малышом. — Что?! — возмущённо сопит Стайлз. Он выворачивается из её хватки, ненароком пятясь к кровати. — Где Дерек? Или Бойд? — Эрика качает головой, печально опустив уголки губ; в её глазах вспыхивает дьявольский огонёк. — Или… Или хотя бы Джексон? — Ах, Стайлз!.. Ты причиняешь мне боль, — Эрика наигранно вздыхает, хватаясь за сердце. — Я думала, мы друзья. Хуже всего то, что она права — у них на самом деле было что-то вроде дружбы. Они достигли некоего перемирия — где-то между тем моментом, когда та саданула его радиатором по голове, и тем, как он держал её, пока Дерек ломал ей руку. А потом случились подвал и стая Альф — и вот они уже снова враги. — Друзья не позволяют похищать своих друзей, — отвечает ей Стайлз, и её улыбка превращается в усмехающийся оскал. — Во всяком случае, чем ты там занимался? — допытывается Эрика. Она тут же осекается, когда её взгляд опускается на выглядывающую из его джинс крышку баночки. Мгновение его прошибает мысль, что она каким-то образом догадалась. Но выражение её лица, напротив, — смягчается. — А, точно… Ладно. Забей. По крайней мере, у тебя теперь есть лекарство. — Что? — Стайлз прочищает горло: вопрос прозвучал слишком сдавленно. — Лекарство, — повторяет Эрика. Она смотрит на него неожиданно серьёзно. — У тебя в кармане. Дереку стоило сразу же его прихватить. Но он же никогда не ощущал на своей шкуре, какого это — быть человеком. Но знаешь… Я была им совсем недавно, и года не прошло, но даже я иногда забываю себя прежнюю. — А… ага, — моргнув, поспешно отзывается Стайлз. — Лекарство. То, без чего я жить не могу. Это ложь лишь отчасти, поэтому его сердцебиение даже не сбивается. — Вот и хорошо, — выдыхает Эрика, откидывая назад волосы, и в её глазах на короткий миг вспыхивает сожаление. Будто она не в восторге от того, что здесь устроила. — Терпеть не могу иметь дело с тобой, не принявшим лекарство. Временами, Эрика напоминает ему Лидию — тем, как пытается скрыть свои истинные чувства. Но у Лидии были долгие годы практики и крышесносно безупречный контроль. Попытки Эрики ступить на территорию Лидии без должного опыта с самого начала обречены на провал — достаточно легко различить любую из её эмоций за трещинами в её маске. Стайлз знает, куда следует надавить, чтобы её маска треснула окончательно. Даже если он сболтнёт немного лишнего. — А как насчёт тебя? — отворачиваясь от неё, он запихивает баночку в карман как можно глубже. — Как ты себя чувствуешь? — Со мной… всё в порядке, — настороженно отвечает Эрика. — Правда? — интересуется Стайлз, вновь оборачиваясь к ней и смотря ей прямо в лицо. — Потому что я точно уверен, что стая Скотта немного вас потрепала. В смысле, я много раз видел, как он буквально надирал вашей стае зад. И мы оба в курсе, что не вам с ним тягаться. Даже с резервной копией Джексона. — Не волнуйся, мы справимся, — Эрика натянуто смеётся: он может услышать эти напряжённые нотки в её голосе. — Мы же принесли твои вещи, не так ли? А Скотт даже не был готов столкнуться с нами. Уверена на все сто, он был там, только чтобы закинуться парочкой твоих игр. — У нас со Скоттом есть одинаковые игры, — легко произносит Стайлз. — Ну, нам же нужны одинаковые игры, чтобы резаться друг с другом онлайн. На самом деле, у нас все игры одинаковые. Так что очевидно, что он искал зацепку. — Ты так веришь в него, — хмыкает Эрика. — Что заставляет тебя думать, что он не кинет тебя? — Он не привык сбегать от трудностей. В отличие от некоторых. Он знает, что переступил невидимую грань, когда очередная улыбка Эрики обращается в порочный, злобный оскал. Она выглядит так же, как и в первые дни своего обращения — вся её сдерживаемая злоба, вся сила, клокочущая внутри, всплывают на поверхность, грозясь взорваться, как пороховая бочка. Они никогда не обсуждали то, через что им пришлось пройти. Ни разу не заикнулись о том, как пытали под непрекращающимся высоким напряжением Эрику и Бойда в том подвале, или о том, как избивали там же до потери сознания его самого, пока на нём не осталось живого места. Или о том, как его похитили, а потом выбросили перед домом Скотта. О том, как её и Бойда освободили, но лишь для того, чтобы они бежали. Снова. В теории, игнорирование чего-то всегда кажется заманчивой идеей, но, по сути, легче от этого не становится. То, что пытаешься забыть, оседает на дно сознания навязчивой мыслью — именно потому, что пытаешься забыть. Глаза Эрики сверкают дьявольским огнём — и теперь она даже не скрывает его. Потому что она не забыла. — Эрика… — начинает Стайлз. Он не уверен, чего именно хочет в этот момент — извиниться, или чтобы она ушла — но она не дает ему время на раздумья. Она устремляется вперёд и опрокидывает его на кровать, сгребая одной рукой его футболку и нависая сверху. Её острые, как бритва, когти практически невесомо скользят по его щеке. — На самом деле, ты ведь не веришь в то, что Скотт беспокоится о тебе? — ласково спрашивает она, с любопытством рассматривая его лицо. У неё вырывается победный смешок, смутно отдающий безумием. Она напоминает ему одного персонажа из мультфильма — Бэтти Буп, только с когтями. — Конечно, ты его устраивал — ты был его единственным другом, других у него просто не было. До того, как он стал одним из нас. Теперь же… Теперь он популярен, — она наклоняет голову, хищно усмехаясь, и её волосы, соскользнув с плеча, мягко касаются его щеки. — А ты остался всё таким же нудным, безнадёжным чудиком-Стайлзом, каким и был прежде. — А я-то думал, психофаза стервозной суки давно миновала, — Стайлз ненавидит себя за эту дрожь, на краткий миг скользнувшую в его голос. Эрика обязательно ею воспользуется. Он чувствует — его сердце бьётся, как сумасшедшее, инстинктивно почуяв опасность, и он пытается уползти, стараясь отодвинуться от неё как можно дальше. Та просто двигается следом, оттесняя его всё дальше и дальше к изголовью — пока практически не залезает к нему на колени. — Дерек делает это, чтобы преподать ему урок, верно? — вкрадчиво произносит она. — Но что, если это не так? Что, если единственное, чего хочет Дерек — это показать Скотту, насколько тот легко может обойтись и без тебя? Дыхание Стайлза снова сбивается — и Эрика, схватив его за грудки, дёргает на себя, склоняя голову и почти прижимаясь к его щеке своей — достаточно, чтобы прошептать на ухо: — Что ты будешь делать, если он не придёт за тобой? Ладонь Стайлза проскальзывает между ними, пальцы нащупывают крышку баночки от лекарства. — Отойди от меня, — предупреждает он; его голос тихий, но на этот раз в нём не слышно ни капли колебания. — Ты и в самом деле хочешь этого? — Эрика смотрит на него из-под полуприкрытых век, и на секунду в её глазах мелькает что-то, похожее на предвкушение. — Потому что могу поспорить: стоит тебе только хорошенько попросить, и ты будешь наш. Он уже практически отвинтил крышку, когда Эрика внезапно исчезает с него. Это происходит так быстро, что поначалу он даже не понимает, что случилось — вот она нависает над ним, так близко, что он может ощутить её дыхание, а в следующий миг она врезается в противоположную стену. А потом между ними вырастает, будто из ниоткуда, Дерек. — Убирайся, — Дерек рычит — своим альфа-голосом. Тем самым, которым когда-то заставил новообращённого Айзека превратиться обратно, в испуганного шестнадцатилетнего подростка. За одно мгновение. На Эрику он действует не менее эффективно — та вздрагивает и издаёт звук, похожий на скулёж, прежде чем подняться и поспешно выскользнуть из комнаты. Стайлзу даже не дают секунды, чтобы прийти в себя — Дерек склоняется к нему и, сжав его плечо, вздёргивает на ноги. Стайлза немного покачивает, и Дерек смотрит на него так, будто во всём произошедшем виноват Стайлз. — Ты испугался её, — Дерек выглядит разозлённым. — Нет! — выдыхает Стайлз; он пытается совладать со своими руками и сжимает их в кулаки. — Конечно, нет. Ничуть. И — постой-ка… ты что, шутишь?! Просто отличный способ — свалить всё на жертву. Кто бы сомневался. Твоя волчица чуть ли не порвала меня на ленточки, и ты даже не поинтересуешься «эй, чувак, с тобой всё в порядке?». Я даже не мо… — Не заговаривай мне зубы, — с низким рыком произносит Дерек, наблюдая за ним горящим взглядом. — Ты испугался её. — Знаешь, это только твои домыслы. Как известно, минимальная степень погрешности полиграфа составляет четыре процента, — Стайлз пожимает плечами, пытаясь незаметно обойти Дерека. — И я почти уверен, что это распространяется и на оборотней. — Почему? — Дерек прижимает его к стене, прежде чем Стайлзу удаётся проскользнуть мимо него. — Даже я не вызываю у тебя страха. — Ну да, ты же в основном только грозишься разорвать мне горло: у тебя всегда были проблемы с тем, чтобы довести дело до конца, — у Стайлза вырывается растерянный вздох, когда Дерек сильнее вжимает его в стену после его жалкой попытки вырваться. — За исключением того случая, ну, когда моё лицо встретилось с баранкой моего джипа, но я как бы поиздевался над тобой… знатно поиздевался. Так что я типа заслужил это. А ещё… — Что она тебе сделала? — он берёт Стайлза за подбородок, неожиданно мягко, заставляя его посмотреть ему в глаза. И отпускает в тот же миг, как Стайлз поднимает взгляд. — Почему ты не рассказал мне? — А разве не ты приказал ей так сделать? — Стайлз снова жмёт плечами. — Я всегда представлял тебя кем-то вроде воскресшего Эрика фон Зиппера из «Пляжных воин», только немного более молчаливого и властно раздающего приказы своей Крысиной стае. Но я бы не стал заострять на этом внимание, потому что Скотт, в таком случае, был бы Фрэнки Авалоном, а мне бы досталась роль Аннэтт Фуницелло, что совсем не круто. Дерек просто смотрит на него ничего не выражающим взглядом. — О чём ты? — Это кино шестидесятых, — Стайлз машет рукой, будто Хейл навсегда потерян для этого мира. — Очень старое кино. Даже старее, чем ты. Вряд ли бы ты его оценил. — Стайлз, — Дерек произносит его имя с тем особым раздражением, что приберегает специально для Стайлза. — Она должна была просто сбить тебя с толку. — О, да, у неё вышло очень убедительно, — кивает Стайлз. — Я был сбит примерно на полчаса, валяясь без сознания в мусорном контейнере. И я оценил твои организаторские способности. У тебя здесь собралась просто команда мечты. Ослепительный пример того, как Скотт делать не должен. На секунду глаза Дерека озаряются алым — а потом он моргает. — Этого не повторится, — глухо произносит Дерек. — Ты ведь не собираешься, ну… убивать её? — неуверенно спрашивает Стайлз. Дерек смотрит на него, как на идиота. — Нет, Стайлз. Я не стану её убивать. С чего, чёрт возьми, ты взял, что буду? — Да откуда мне знать! — защищается Стайлз. — Просто это выглядит как твой план действий по умолчанию, если что-то выходит из-под контроля. Что? Проблема?! Давайте убьём её! Не то чтобы я не считал этот способ эффективным. Я был совершенно не против убить, к примеру, Джексона. Да это был лучший план за всю мою жизнь! Но Эрика всё ещё немного мне нравится, даже если теперь она жаждет меня прикончить. — Она не хочет тебя убивать, — задумчиво выговаривает Дерек, хмуро рассматривая Стайлза. — Она просто хочет тебя в нашу стаю. — И как я не догадался, — недоверчиво протягивает Стайлз. — Очень забавный способ продемонстрировать свою привязанность. — Я поговорю с ней. Дерек несколько секунд смотрит на него нечитаемым взглядом, а потом вдруг отходит, выглядя отчего-то неловко. Он смотрит себе под ноги, когда интересуется: — Ты голоден? Я прикажу Эрике что-нибудь приготовить. Просто скажи, что ты хочешь. — Словно это что-то исправит. Дерек поднимает на него разочарованный взгляд. — Как будто есть хоть что-то, что может? Дерек, очевидно, полагает, что его вопрос риторический и не требует пояснений. Но для Стайлза не существовало риторического вопроса, на который он бы не нашёл достойного ответа. — Да! — восклицает он. — Есть! Ты можешь кое-что сделать — выпустить меня из этого грёбанного места! Достаточно того, что уже произошло. Всё зашло далеко… нет, не так — всё зашло слишком далеко. — В миле от дороги есть хорошая закусочная, — просто говорит Дерек. Потому что у Дерека, напротив, не было абсолютно никаких проблем с определением всего, что бы не сказал Стайлз, в разряд риторического. — Думаю, у них найдётся картошка фри. — Я не голоден. По большей части, это правда. Но только по большей части — потому что он уже долгое время ничего не ел. Просто сейчас он бы не смог взять в рот ни кусочка — иначе его просто стошнит. — У тебя что-то болит? — спрашивает Дерек, слегка хмурясь и нависая над Стайлзом. — Эй-эй! Личное пространство, — напоминает Стайлз, отпрянув от настырного оборотня. — Всё со мной нормально. Мне просто ничего от тебя не нужно, ясно? Так что почему бы тебе просто не пойти и как обычно не провести одну из этих твоих совершенно бесполезных схваток со своими прихвостнями? — Стайлз хмурится, решив после пересмотреть свой странный набор ругательств. — И нет — я не знаю, почему я внезапно стал разговаривать, как британский профессор, но ты должен просто уйти. — Тебе нужно что-нибудь поесть. Это можно было принять за беспокойство, или даже участие — если бы Дерек не выглядел так, будто Стайлз всё время унижает его оборотничье достоинство. Ну, Стайлз в каком-то смысле так и делает и… и что с того? — О, Господи! — рычит Стайлз. — Я не хочу твою дурацкую картошку фри! Ясно? Для меня кощунство говорить такое о картошке фри, но ты просто вынуждаешь меня. Я. Не стану. Есть. Твою картошку. Просто оставь меня в покое! — Отлично! — Дерек скрипит зубами не в пример яростнее и устремляется к двери. — Тогда сиди здесь и голодай! Мне всё равно. Дерек хлопает дверью, даже ни разу не оглянувшись. Стайлз порывается следом, но раздражённо взрыкивает, когда слышит щелчок замка. — Надеюсь, ты осознаешь, что выражаешься репликами из «Красавицы и Чудовища»! — кричит ему Стайлз. На мгновение он зажмуривается, а затем бьёт кулаком по запертой двери и, развернувшись, прислоняется к ней. Он медленно сползает вниз, пока не оседает на пол, запуская пальцы в волосы. Он так измучен и сыт по горло всем этим дерьмом. Он чувствует, как сердце надрывно рвется из груди, и начинает дышать, пытаясь успокоиться. У него нет желания оповещать о своём нестабильном состоянии Дерека, рискуя в очередной вынужденный раз столкнуться с ним. Прямо сейчас он не в силах ничего поделать с этим чёртовым Дереком Хейлом. Он заперт. И он даже не уверен, имеет ли значение, ищет его Скотт или нет. Может быть, прямо в этот самый момент его друг занят выслеживанием Эллисон на Фейсбуке и атакой её аккаунта маленькими слёзными сообщениями. Ну и прекрасно! Стайлзу, если честно, плевать. Он просто хочет выстроить вокруг себя стену, чтобы ни одна живая душа не смогла проникнуть сквозь неё. На одну секунду в его голове пламенеет лихорадочная мысль — что, если он и в самом деле сделает это. Запрёт себя тут. Поглаживая большим пальцем баночку от лекарства, Стайлз представляет, как мог бы забаррикадироваться в этой самой комнате. Никто бы не смог добраться до него. Он бы пробыл здесь до тех пор, пока всё не закончится. Вдали от их глупых разборок. Ему бы даже не пришлось участвовать в них. Он бы не имел к ним никакого отношения… Как один из вариантов, он мог бы сдаться. Это было бы лёгким решением. Если бы только отец не учил его обратному. Лёгких решений не бывает. Стайлз решительно достаёт баночку из кармана. Он не собирается опускать руки. Он не сдастся. Не важно, насколько истощены его тело и разум, он больше не будет отсиживаться на скамье запасных. Он выберется отсюда.