Не ты ли грозился поймать меня?

Как известно, лето – любимое время года многих людей на Земле. И Ягер не был исключением. Заточение, которым он был обременен, надоедало ему, хоть серые будни и скрашивал приходящий с работы Ивушкин. Но вечно сидеть взаперти под надзором мужчины Клаус не мог. Ни физически, ни морально. И потому в его голову пришла одна очень рискованная и опасная мысль. Уже несколько дней подряд немец засекал время, когда Коля приходил домой, и вскоре составил четкий график с небольшими погрешностями. Найдя свою одежду, которую он носил до подаренной русским, после ухода Ивушкина, он переоделся и открыл входную дверь запасным ключом. Поначалу оглядываясь и ища взглядом танкиста, Клаус вышел из дома. Но почувствовав свободу, легкий ветерок, ласкающий кожу, и теплые лучи солнца, он не выдержал. Ноги сами несли его подальше от людей, в лес, находящийся почти рядом с домом русского. Природа встретила мужчину запахом деревьев, щебетанием птиц и жужжанием насекомых. Трава ласкала босые ноги, щекоча пятки. За долгие годы службы Ягер почувствовал себя человеком, нет, даже ребенком, который может беззаботно бегать по лесу, лазить по деревьям и разговаривать с лесными обитателями. Немец мягко приземлился на траву посреди какой-то поляны, раскинул руки и позволил себе засмеяться. Искренне выражать эмоции он уже давно разучился, по крайней мере, так думал сам мужчина. Клаус наслаждался свободой. Такой невинной, незапятнанной людьми природой, ее бескрайними просторами, животными и птицами. В памяти начали всплывать образы давно прошедших событий, и немец отдался воспоминаниям. - Папа, смотри, кого я нашел! – прокричал звонкий мальчишеский голосок, и мужчина обернулся. На пороге дома стоял его сын, радостно смотря на него и что-то держа в руках. Вся его одежда испачкалась, на коленках и руках были царапины и синяки, но несмотря на это на лице мальчика играла улыбка. - И что же? – улыбаясь в ответ, спросил отец и подошел к пареньку. – Небось, опять притащил котенка или щенка, да? - Нет, это не котенок и не щенок. Это вороненок, пап! У него крыло подбито, но мы же его вылечим, правда? - с надеждой спросил сын, смотря ярко-голубыми глазами в зеленые глаза отца. Он всегда помогал всему живому, вечно заступался за обиженных, угрожая обидчикам, и даже после драки улыбался и говорил, что ему не больно. - Конечно вылечим, Клаус. – Ягер-старший потрепал сынишку по голове, слыша звонкое «Ура!». Немец как будто очнулся ото сна и грустно улыбнулся. Их уже не вернуть, даже если он очень захочет. И никогда больше никто не потреплет его по макушке так, как отец.