Братец зло «любит» огурцы

      

***

      После памятного эпизода в Водной тюрьме жизнь горных лордов пика Цинцзин быстро наладилась. Ло Бинхэ сделал все что можно и все что нельзя, чтобы с учителя сняли обвинения и выпустили на свободу. Шэнь Цинцю, не колеблясь, принял помощь ученика. Ведь, в самом деле, за нее было уплачено вдвойне! И то ли еще будет. После чего вернулся на пик Цинцзин. Ло Бинхэ, не моргнув глазом, отправился вдогонку. Никто не удивился, когда ученик пошел вслед за учителем, ведь Шэнь Цинцю публично опознал в грозном заматеревшем заклинателе свою заблудшую овечку. Какое-то время они жили так, будто ничего не произошло.       И если хоть у одного из Шэнь Цинцю оставалась надежда, что их очаровательное отродье постыдится домогаться учителя, то это заблуждение очень быстро развеялось. Ло Бинхэ потерял всякий стыд. Мало того, что их ученик стал бестолковым, кое-как выполняя поручения, он, ко всему прочему, рвался делать только те, которые касались напрямую учителя. Ранее процесс омовения, которого братец Зло старался всячески избегать, занимал не более часа, теперь же Ло Бинхэ намеренно растягивал момент раздевания любимого шицзуня. Шэнь Юань не мог остановить краску смущения, невольно появлявшуюся на лице. Шэнь Цзю при этом скрежетал от злости, но молчал. Сказать было нечего. Все равно все его комментарии Шэнь Юань, до этого казавшийся мягкотелым болваном, либо игнорировал, либо отвечал на них: «У тебя проблемы? Решай их сам».              «У меня проблемы, — фыркал Шэнь Цзю, — да у тебя же самого стоит».              Последний раз Ло Бинхэ два часа расчесывал волосы обожаемого учителя и делал это с таким придыханием, что невольно оба Шэнь Цинцю боялись спровоцировать его на бесцеремонные действия, поэтому молчали. И все-таки спровоцировали. А как иначе, когда живешь в ожидании смутно известной расправы.              — Я это терпеть не буду, — говорил Шэнь Цзю, чувствуя отвращение к засранцу, застывшему позади него с дебильной улыбкой и восхищением в глазах.              — Мальчик всего лишь смотрит, — сказал Шэнь Юань.              — У твоего мальчика стоит!              — Учитель, вы снова стали рисовать. Я так рад!              — Чего он так радуется?— недоуменно спросил Шэнь Цзю.              — Вы выбрали сюжет цветения персикового дерева, — не менее восторженно сказал Ло Бинхэ.              — Молодец, Шэнь Цзю, теперь он будет думать, что это ты его так поощряешь.              — Да он бы в любом случае так решил!              — Тебе нечем заняться, отродье? — спросил Шэнь Цзю резко. — Кажется, у тебя еще остались дела по дому, и ты сегодня мало тренировался.              — Я надеялся, что вы помедитируете с этим учеником.              — Я надеялся, что один идиот не будет отвлекать меня весь день. Не кажется ли тебе, что ученик слишком непочтителен, требуя от учителя все его время, а между тем сам игнорирует тренировки!              — Ну-ну, давай. Накричи на него. Сделай еще хуже.              — А ты что предлагаешь? Снять с себя все и отдаться добровольно?              — Хотя бы не груби. Однажды это сработало, но вряд ли пройдет дважды.              — Лучше скажи, где Система! Разве она не должна помогать в таких случаях?              — По-моему, до этого она делала все, чтобы испортить нам жизнь, — вздохнул Шэнь Юань.              — Учитель, вы опять так холодны с этим учеником, — на лице Ло Бинхэ читалось отчаяние. — Неужели он не смог вам угодить?              — Похвали мальчика и он успокоится.              — Сейчас я его похвалю, — пообещал Шэнь Цзю, и Шэнь Юань понял, что все пропало.              — Гадкое отродье, да как тебе не стыдно? Только и мечтаешь о том, чтобы принудить учителя к грязной близости! Ты мне отвратителен.              — Отвратителен?              Лицо Ло Бинхэ потемнело, губы задрожали. Шэнь Юань был уверен, что их ученик заплачет. Ему захотелось утешить его, но в Шэнь Цзю словно бес вселился. Он не давал брату взять управление тела на себя и все говорил и говорил, повторяя, насколько ужасно Ло Бинхэ себя вел.              Ученик не заплакал. Лицо сделалось непроницаемым, а в глазах Ло Бинхэ появился нехороший блеск.              — Отвратителен, — повторил он, будто смакуя слово.              Ло Бинхэ шагнул к Шэнь Цзю, и тот оторопело отошел назад, напуганный взглядом ученика. Это было ошибкой. Каким-то звериным чутьем Ло Бинхэ понял, что учитель больше не хозяин положения. Он может лаять, но не кусать, хотя бы потому, что уже давно слабее его. Все что оставалось между ними — это уважение, которое Ло Бинхэ испытывал к Шэнь Цинцю, но и оно было шатким. Разве могло почтение к учителю довлеть над учеником, когда первый был столь груб? Когда он вздрагивал каждый раз, будто Ло Бинхэ был противен ему, будто ученик мог с ним — с любимым шицзунем — что-то сотворить. Ло Бинхэ бы многое мог сделать, но ведь не делал. До этого момента.              — Я так долго ждал, — сказал Ло Бинхэ, игнорируя вежливую форму обращения. — Я ждал каждый день, чтобы ты взглянул на меня как на равного, как на человека, который достоин быть твоим учеником. Но все это бесполезно. Этот ученик навсегда останется для тебя грязью. Бесполезным ублюдком.              — Бинхэ! — голос Шэнь Цзю сорвался почти на визг. — Не смей!              — Ну и что ты молчишь? — вопило сознание Шэнь Цзю. — Скажи ему что-нибудь!              — Что сказать, дашисюн?              — Да что угодно. Успокой эту бешеную псину.              — Ну что ты, я ведь всего лишь младший брат.              — Не время ерничать, если ты не заметил, поимеют нас обоих.              — После того, что мы наговорили ему, не думаю, что это будет несправедливо.              — Ах ты, предатель! Так и знал, что эти все твои «похвали мальчика» — просто лицемерие, ты с самого начала хотел этого.              — Не понимаю, о чем ты.              — Сам и ложись под него!              — Ты спровоцировал, а я отдувайся? Ну, уж нет. Я столько раз тебя покрывал, а наверно нужно было дать Бинхэ хоть раз выбить из тебя дурь.              Голос смолк. Сколько бы Шэнь Цзю не звал брата Юаня, тот не откликался. Лучший ученик лорда пика Цинцзин прижал своего учителя к стене, отрезая путь к отступлению.              — Шицзунь, — шептал Ло Бинхэ, ткнувшись лицом в шею замершего учителя. — Как же давно этот ученик хотел вас. Как давно мечтал.              — Возможно, уже поздно говорить, — начал было Шэнь Цзю, стараясь подражать интонациям младшего брата, — этот учитель погорячился…              Ло Бинхэ с надеждой посмотрел на учителя.              «Уебище тупое, что ты пялишься на меня? Собака проклятая», — думал Шэнь Цзю.              — Ну и что ты смотришь?! — взбесился он. — Что ты вечно смотришь на меня так? Какого демона тебе от меня нужно? Ты ведь уже решил это сделать. Разве нет?              Отчаяние и злость затопили сознание Шэнь Цзю, еще никогда он не был в такой безвыходной ситуации.              — Вы так дрожите, так сопротивляетесь. Вы, правда, считаете меня чудовищем? — с сожалением спросил Ло Бинхэ. — Что ж, наверно, мне не стоило и надеяться.              Ло Бинхэ сжал подбородок учителя, с силой нажимая на него и заставляя открыться.              — Что ты…              Поцелуя толком не получилось, потому что Шэнь Цинцю укусил Ло Бинхэ за язык. Демон вытер выступившую кровь.              — Она вам так нравится, шицзунь? Моя кровь? Или вы скорее выпустили бы мне кишки?              — Не думай о себе слишком много…              — О себе? Нет, шицзунь, я всегда думаю только о вас. О вас, понимаете? Все мысли о вас.              Ло Бинхэ сжал руку Шэнь Цзю и силком потянул его к кровати, кидая поверх одеяла.              — Ты с ума сошел?! — воскликнул учитель.              — А вы только заметили? — спросил Ло Бинхэ с отчаянием.              Он рванул за пояс, развязывая его. Верхнее ханьфу распахнулось. Учитель попытался отползти от Ло Бинхэ, тот дернул его за ногу, заставляя Шэнь Цзю проехаться по постели.              — Где вы, демон вас раздери, когда вы так нужны?              Молчание.              — Ну же, Система, или ты братец! Мне нужна помощь!              Молчание.              — Я понял и осознал свои ошибки.              Молчание.              — Ублюдки! Вы все ублюдки. И он тоже.              Молчание.              Ло Бинхэ развернул учителя лицом к постели, распуская и нижние одежды. Прижался носом к оголенной шее непокорного учителя и жарко прошептал:              — Сегодня вы будете думать только об этом ученике.              — Бинхэ, после такого, я отлуплю тебя палками!              — Делайте, что хотите, — согласился ученик.              Ло Бинхэ с упоением одержимого растягивал задницу учителя. Он сломил волю гордого лорда, а его самого уничтожил силой и что ещё хуже — нежностью. Ученик и здесь отличился: целовал, вылизывал со всем усердием, с каким обычно брался за любое дело, а Шэнь Цзю стоял на коленях и скулил.              — Когда я вставлю его, вы станете моим, — сказал Ло Бинхэ, приподнимая голову учителя и целуя. Шэнь Цзю, все еще чувствуя злость, отвернулся. Его норов чуть поубавился. Трудно было оставаться надменным и неприступным, когда тебя вот-вот собираются поиметь.              — Только столь грязному ничтожеству могут прийти такие мысли, — ядовито сказал Шэнь Цзю. Ло Бинхэ схватил его за волосы и подтянул к себе.              — Вы самоубийца, учитель. Я молча сносил каждый ваш упрек, но всему должен быть предел. Хотя бы сейчас можете не оскорблять того, в чьих руках ваша жизнь? Или хотите, чтобы я проявил больше усердия, показывая свои чувства?              — Что ты сейчас, по-твоему, делаешь?              Ло Бинхэ резко развернул Шэнь Цинцю и уткнул лицом в подушку, вжав в нее с силой. Учитель забарахтался.              — Я покажу вам, что я чувствую, — с ненавистью сказал Ло Бинхэ. Обласканное до этого отверстие с трудом растягивалось под натиском хоть и влажного от естественной демонической смазки, но чудовищного в размерах члена. Шэнь Цзю, ощутив вторжение, забился еще сильнее.              — Я был слишком терпелив, — с придыханием сказал Ло Бинхэ. — Слишком ласков. Вы не понимаете хорошего отношения.              Одним движением он полностью вошел и замер. Лицо учителя побелело, у него потекли слезы от боли. Он боялся вдохнуть или лишний раз шевельнуться, так сильно горел анус.       Когда Ло Бинхэ вышел из него, а потом продолжил входить, вновь невероятно растягивая. Шэнь Цзю с отчаянием осознал, что таких заходов будет множество, и каждый раз в его заднице будет настоящее пекло. Шэнь Цзю взвыл.              — Разве вы не этого хотели, учитель? — спросил Ло Бинхэ, двигаясь в Шэнь Цинцю. — Не об этом просили меня всякий раз? Когда я сосал вам, вы так сильно сжимали мои волосы. Я думал, вы вырвете их. Но все о чем вы мечтали, это что бы я вам вставил. Чтобы отвратительный демон заставил вас принять в себя его член. А может, вы представляли, как сосали бы мне сами?              «Кончи, ублюдок, просто кончи», — с отчаянием думал Шэнь Цзю. Он скулил при каждом толчке.              — Вы так восхитительно стонете подо мной. Ваша дырка великолепна, учитель. Она буквально затягивает меня.              «Вставь себе кол в задницу, и посмотрим, как ты будешь стонать. Небеса, как же больно».              Он не помнил, когда и как все кончилось. Шэнь Цзю казалось, что он потерял сознание. Возможно, так оно и было. Очнулся уже вымытый и одетый. Кто-то держал его за руку и плакал.              «Отродье», — устало подумал учитель, повернувшись к Ло Бинхэ.              «Ублюдок, сам трахнул, а теперь ревет», — почти незло размышлял учитель.              — Дашисюн, — услышал он Шэнь Юаня.              — А вот и веролом явился. Ну что насладился своим мальчиком? — язвительно спросил Шэнь Цзю. — То ли еще будет.              — Возможно, он немного перестарался.              — Не смей его сейчас защищать!              — Посмотри на него, он же плачет.              — И что? Только потому, что он плачет, я его пожалеть должен? Поглядите-ка, вставил свою дубину в учителя, а теперь он, видите ли, плачет.              — Учитель, — надрывно говорил Ло Бинхэ, — простите, учитель.              — Бинхэ, все хорошо, — Шэнь Юань коварно перехватил инициативу.              — Ты что опять? Снова потакаешь ему? Да ты точно хочешь свести нас в могилу!              — Учитель, этот ученик вел себя непочтительно, — голос Ло Бинхэ дрожал.              — Бинхэ, быстро прекрати! Ты посмотри, какой беспорядок устроил, уже вся кровать мокрая.              На последней фразе Шэнь Юань смутился и покраснел, с опозданием понимая, как двусмысленно прозвучала фраза.              — Учитель меня не ненавидит?              — Этот учитель берет на себя ответственность за то, что воспитал.              Слушая почти любовный лепет младшего брата, Шэнь Цзю не выдержал:              — За монстра, которого воспитал. Чудовище! Хватит ныть! Будешь реветь — вышвырну тебя с пика. Ты меня понял? И не смей в этом месяце ко мне еще прикасаться!              Ло Бинхэ сморгнул слезы, будто их не бывало, и довольно улыбнулся. Кажется, он был прав, его учитель действительно из тех, кто предпочитает пожестче. Ло Бинхэ пожалел своего учителя и не стал ему в подробностях рассказывать, как в процессе совокупления тот потом вовсю стонал имя ученика и кончил не меньше трех раз.              

***