Маленький принц и его припадочный Лис

      Когда психиатр выписывает мне четыре таблетки Феназепама, двадцать миллиграмм Флуоксетина и одну таблетку Кветиапина* в день, я медленно охуеваю. Если бы меня спросили, какое произведение описывает мою жизнь лучше всего, не на каком-то конкретном этапе, а вообще всегда – я бы ответила «Старик и море» Хемингуэя. Сейчас, благодаря таблеткам, я сплю почти спокойно, и мне постоянно снятся львы и далёкие страны, а обглоданный акулами скелет моей добычи тихонечко лежит на берегу. Я чувствую, что вскоре мне снова идти в открытое море, и снова всё повторится в который раз. Снова брошу все силы, и снова вернусь истощённая ни с чем. Этот сюжет, как какое-то проклятье, из него нельзя выбраться.       Я радуюсь, что мне, по крайней мере, не снится застрявший в моих сломанных мозгах подъезд с поехавшей пластинкой.       Я проснусь вся в холодном поту и впервые не порву на себе рубашку. Ведь я стараюсь спать теперь одна, я же решила бороться со своими проблемами, помните? Я же нормальная.       Когда Савада настойчиво интересуется, почему я стала похожа на едва живой овощ, который каждый урок сидит и пялится в пространство впереди себя, я выбрасываю ебучие таблетки, от которых мне становится только хуже. И рисую домашнее задание, которое дала мне мой психотерапевт.       Мы обсуждаем мои рисунки** каждый понедельник, среду и четверг и я вдруг думаю о том, что вижу эту дамочку чаще, чем Саваду Тсунаёши. Мне кажется, что чем чаще я травлю своих тараканов, тем безумнее становлюсь. Я хотела стать нормальной, но я не думала, что мне придётся проходить через другой гребаный Ад.       В доме у Савады стало слишком шумно. Вокруг носились дети, и его вернувшийся отец всё лип к нам с расспросами о нашем совместном будущем. Я думаю, у всех бывали такие чертовски бесящие моменты, когда родственники выдавали совершенно глупую вещь, типа:       «Ой, а когда на свадьбу позовёте?»       «Надеюсь, мы доживём до внуков?»       «Жених и невеста, тили-тили тесто!»       Да ёб вашу мать, вам сколько лет?!       Тсунаёши всё носился за детьми и психовал по малейшему поводу, вызывая умиление у всех на лице. Знаете, есть такие люди, которых доводить одно удовольствие, и Савада был в их числе. Но я сегодня не была в настроении доводить Тсунаёши, а поэтому внезапно схватив его за ноги, я повалила того на пол и начала ныть, что мне скучно и я хочу поговорить.       — Знаешь, сегодня меня чуть не убило стеклянной банкой варенья, летящей ко мне на голову со шкафа. Стукнуло больно, а я только и успела подумать - о нет, не так нелепо плиз, — говорю я и удобно устраиваюсь на полу.       — Боже, Алисс-чан, у тебя бывают когда-то дни без приключений? — устало вздыхает парень.       — Моя жизнь скучна и однообразна, когда в ней нет тебя, Тсунаёши, — беззаботно говорю я, а он вдруг давится чаем, который мы хлещем в его комнате. Воцаряется молчание, но я начинаю говорить бред, чтобы развеять повисшую тишину. Мне кажется, что пропасть между мной и Тсунаёши растёт в геометрической прогрессии.       — Мне кажется, что мой дядя гомик, — начинаю я, а Тсуна давится во второй раз, — Ты не думал, что ты тоже можешь оказаться гомиком? Ты же признался тогда Хибари-сану. Может все мужики в мире гомики, просто ещё не присели на подходящий член?       — Алисс!       — Тише, не мешай мне философствовать.       — О чём?!       — О чём, о чём, о хуях, конечно же.       На Саваду вдруг напирает словесный понос, и он рассказывает мне обо всём. О кольцах, о надвигающейся опасности, об ужасно выматывающих тренировках, о том, как он потерян и напуган, ведь он вляпался в эту историю с мафией по самое не могу. Тсуна был прав, когда говорил о том, что мы оба запутались в своих пододеяльниках, но самое обидное в том, что я вдруг догадалась – мы даже не пытались найти друг друга на ощупь. А ведь мы - Маленький принц и его припадочный Лис.       Я вновь пересказываю Тсунаёши Экзюпери и напоминаю ему нашу историю, и это помогает нам расслабиться. Он смотрит на меня с едва скрываемым обожанием, как в детстве и я щёлкаю его по носу, обещая, что всё обязательно будет хорошо.       Но мне кажется, это лишь послужило сигналом надвигающемуся пиздецу.       Это был дурацкий день. В торговом центре раздавали шарики с сердечками, а мне не дали! Почему-то это добило меня сильнее всего. Я пришла домой и прорыдала около получаса в ванной, а потом умяла три тарелки риса и с красными глазами засела смотреть бразильские сериалы.       Мне кажется, что мир ебанулся и я вместе с ним, потому что спустя полчаса я увидела на пороге дома Даниэлу и выглядела она так, будто вовсе и не собиралась стареть.       Я не знала, как реагировать на её появление, поэтому повела себя совсем неадекватно — пожала плечами, и пошла есть четвёртую тарелку риса.       Она села рядом со мной и мы, молча, начали смотреть «Рабыня Изаура».       — Интересное кино, — послышался спокойный мелодичный детский голосочек. Я даже дёрнулась от него, потому что мне казалось, что в доме мы с Даниэлой одни. Я поддалась вперёд и увидела малыша с красной соской и длинной косой и поняла, что эта женщина приехала со своим вдруг помолодевшим любовником. Я хотела начать шутить по этому поводу, а потом резко отдёрнула себя. Это не повод для шуток, в том смысле, что вот вы живёте себе спокойно, любите и трахаете друг друга, а потом, твой любимый вдруг становится ребёнком и чёрт знает, когда он станет нормальным и станет ли вообще.       — До чего ты себя довела? — устало выдыхает женщина и трёт переносицу.       — Риса хочешь?       — Засунь его себе в свою задницу.       — Да уже три тарелки засунула!       Меня пинают в ванную, приводить себя в порядок, потому что я похожа на какую-то депрессивную психичку. Даниэла красит мне губы и тушует бежевые тени на глазах, а после завивает волосы, и я вдруг спрашиваю себя, не на бал ли мы собираемся. Но мы просто идём обходить просторы Намимори, потому что у нас вечерняя прогулка и свежий воздух помогает проветрить голову. Эта парочка выглядит спокойной и умиротворённой и мне вдруг кажется, что если бы Фонг не был малышом, они бы даже взялись за руки и походили на нормальную пару. Я всё думаю о том, как они оба пережили Проклятье Аркобалено, и мне думается, что очень даже непросто.       В один момент, когда Даниэла и Фонг заходят в супермаркет за шариком, который мне не дали, я лицезрею картину, как И-Пин дарит шоколад Хибари Кёе. Мне становится грустно, что даже у этой маленькой девочки есть кому подарить шоколад (Тсунаёши не в счёт, он больше обрадуется шоколаду от Киоко, чем от меня). Хибари останавливается и смотрит на меня таким взглядом, как будто я сейчас вытащу из-за спины огромного шоколадного ёжика и вручу ему. Я пожимаю плечами и говорю «привет». Он коротко кивает головой и спрашивает, лучше ли мне и пью ли я свои таблетки.       — Я не чокнутая, Хибари.       Он снова кивает головой и уходит, наверняка лопать свои конфеты. В эти праздничные дни я завидую парням.       Фонг протягивает мне шарик с сердечком, я называю его дедулей и заливисто смеюсь. Даниэла даёт мне подзатыльник, и мы продолжаем стирать подошву нашей обуви об асфальт города Намимори. Когда мы идём назад, к дому, то натыкаемся на Реборна, Тсунаёши и Базиля. Реборн, завидев своего собрата по соске, скупо улыбнулся и принялся затирать с ним про жизнь, а мы с ребятами стояли и мялись, дожидаясь, когда «взрослые» закончат свой разговор.       — Зайдёшь к нам на ужин? — спрашивает меня Тсуна и всё пялится на мой шарик с сердечком.       — Да, почему бы и нет, я давно у вас не была, — я пожимаю плечами и вцепляюсь зубами в плитку ириса, что мне купила моя родня.       — Я бы хотел познакомиться с тобой поближе, ты ведь лучшая подруга Савады-доно, а нам так и не удалось пообщаться поближе, — улыбается мне Базиль и протягивает горстку конфет, который он вытащил из кармана своих брюк.       Я говорю, что после такого щедрого подарка, мы с ним уже как братья, а Тсунаёши шутливо закатывает глаза и тепло улыбается.       — Дрея, — окликает меня Даниэла, — Мы к вам присоединимся позже, нужно уладить кое-какие дела, ладно? И да, нам нужно обсудить кое-что, я ведь не приехала надолго.       — Как и всегда, — хмуро говорю я и чувствую ужасную обиду и злость, внезапно вспыхнувшую в груди.       — Давай мы не будем обсуждать это при всех, хорошо? — эти слова даются ей с трудом, это слышно по дрожащему голосу, но внешне она, как и всегда, остаётся безразличной.       — Как скажешь, — раздражённо выдыхаю я и семеню в сторону двери дома семьи Савада.       А я ведь уже действительно поверила, что наши игры в семью вновь возобновятся.       Когда остальные меня нагоняют, и мы заходим в дом, то видим куда-то собирающегося Емитсу.       Мне кажется, что Тсунаёши внезапно тупеет, потому что, несмотря на прямые намёки своего отца, он никак не может понять, что его батя связан с мафией и что те, кого он ждал с таким страхом уже прибыли.       — Вария уже здесь. Первая вражеская группа – отряд Грозы, они придут за половинкой кольца Грозы, однако, наш хранитель кольца слишком мал. Тсуна, отправляйся к хранителю Грозы и позаботься о нём, — произносит Савада Емитсу, а после забирает Базиля и покидает дом.       Чёрт, Ламбо!       Мы вылетаем из дома, и я хватаю Тсуну за руку, судорожно оглядываясь.       — Где Ламбо, Тсуна, где этот ребёнок? — паникую я, но Реборн срывается с места, и как будто маленький навигатор ведёт нас нужной по дороге.       — Алисс-чан, подожди, причём тут Ламбо? — орёт позади меня Савада, который тупеет ещё сильнее.       — Тсуна, сука, включи мозги хоть раз в жизни, пожалуйста, — я всегда говорю такие вещи беззлобно, но в данный момент у меня действительно подгорает.       Внезапно мы натыкаемся на совершенно расстроенных Сасагаву Киоко и Миуру Хару, которые шли в нашу сторону.       —Тсуна-кун! Мы потеряли Ламбо и остальных! Мы играли на площадке, а потом разделились… — чуть ли не плачет Миуру.       — Как можно потерять троих детей? Ладно Ламбо, ладно И-Пин, но Фуута же значительно медленнее их, плюс вас двое, да и корову слышно за километр, — я скептично смотрю в их сторону и в то время, как Хару тускнеет, Киоко вдруг взрывается.       — Как ты можешь так говорить? Ты никогда не гуляешь и не играешь с ними, знаешь, как тяжело за ними уследить? — мне кажется, что её лицо сейчас раздуется и лопнет, как мыльный пузырь.       Хули она ко мне приебалась?       Конечно, я же не ебанутая брать на себя ответственность за чужих детей. Я за собой-то уследить не могу.       Сасагава смотрит на мой шарик, который я ещё держу в руках, с какой-то особой ненавистью, словно я припёрлась с ним на очень важное собрание и теперь как малолетняя девка валяю дурака.       — Хватит, не время ссориться, — вмешивается Реборн, — Нам нужно найти их раньше, чем они.       Мы оставляем девушек позади и несёмся в ту сторону, которую нам показывает Реборн. Мы несёмся с такой скоростью, что кровь приливает к ушам и начинает неприятно пульсировать, и спустя время натыкаемся на детей.       — Фуута! — кричит Тсунаёши, завидев за спиной малыша врага.       Чёрт, только не это!       Но чей-то крепкий кулак припечатывает врага к бетонной стене. А после, и двое других, прибывших позже, врагов оказываются в старом добром нокауте. Хранители семьи Вонгола пафосно стоят в центре всего этого события. Им бы Кёю рядышком и этот уровня пафоса возрос бы до небес.       — Блин, почему тупая корова получила кольцо? — недовольно бурчит Гокудера.       — Всё теперь в порядке, — обнадёживающе улыбается Ямамото.       — Я бы не была так уверена, — нервно улыбаюсь я, но кто же меня послушает.       — Они оказались такими слабаками, — усмехается Реохей, — Лёгкий ветерок.       — Попридержи коней. У них самый низкий ранг в Варии, настоящий ужас, — Реборн внезапно резко дёргается и оборачивается, — Он идёт!       У Савады начинается паника стоит только членам Варии появиться один за другим, но настоящий ужас испытывают все, стоит только Занзасу выйти на сцену.       Он усмехается и смотрит на нас словно коршун на свою добычу. Я не успеваю заметить, как этот жуткий тип оказывается прямо напротив меня и прожигает меня своим устрашающим взглядом.       Мне вдруг ужасно захотелось пить, потому что его глаза по цвету напоминали виски или крепкий чай.       — Этот патлатый кусок дерьма рассказал мне кое-что о тебе. Он сказал, что ты — самое настоящее чудовище и мне вдруг стало дико интересно, что такая сопля, как ты сможет сделать, — он усмехнулся, а я, в свою очередь ощутила его запах, настолько близко парень стоял. Запах крови и смерти, которая следует за ним по пятам.       Черт, черт, черт, гребаное ведро полное гребанного дерьма!       Он посмотрел на мой шарик так, будто это самая мерзкая вещь на свете, а после, лопнул его, словно злодей из какого-нибудь мультфильма.       Я вздрогнула всем телом и сделала шаг назад, уткнувшись спиной в трясущегося Тсунаёши.       — Не смей трогать её. Если Вонгола причинит вред члену семьи Анчибел, то нам придётся вступить в игру, — колючий голос Даниэлы вернул мне хоть какую-то долю уверенности.       Я не знаю когда она пришла. Я даже не понимала, где она стоит. Но от одного присутствия этой женщины становилось легче.       — Ха, да мне срать, старая карга, на вашу мелкую, как блоха семейку. Я перебью вас всех в один счёт, — усмехается Занзас, а после смотрит на Саваду за моей спиной и в его руке накапливается обжигающее пламя.       Пламя гнева.       — Савада Тсунаёши, — чуть ли не рычит босс Варии.       — Это плохо, нам нужно бежать, — напряжённо выдаёт Реборн.             Сука! Емитсу, давай быстрее!       Мимо моего лица пролетает острое лезвие мощной кирки и если бы Тсуна не дёрнул меня на себя, то мне, вероятно, было уже нечем дышать.       — Мне чуть не распидорасило нос, — выдыхаю я шокировано и чувствую, как рука Савады смыкается на моём запястье.       — Довольно! Дальше я разберусь, — вступает в игру Емитсу, — Даниэла-сан, я прошу прощения, что ваш человек был вовлечён в разборки семьи Вонгола. Больше такого не повторится.       — Я на это надеюсь, — она пыталась говорить спокойно, но скорость, с которой женщина передвигалась ко мне говорила о другом.       Она в бешенстве.       — Это не наши проблемы, Дрея, пойдём, — буркнула бабушка, даже не глядя на меня, и схватив за руку, потащила с поля боя. Савада вцепился в мою руку мёртвой хваткой, и если бы Даниэла не применила свой фирменный устрашающий взгляд - это всё перешло бы в перетягивание каната.       Когда мы чуть ли не бегом направляемся домой, я вспоминаю своё детство в этом мире. Когда мы убегали от неизвестных преследователей и пребывали в вечном страхе.       Сейчас, глядя на лицо моей бабушки, мне кажется, что мысленно она уже покупает билеты на самолёт.       — Тебе срочно нужно научиться пользоваться своей силой, Дрея. Потому что ты уже увязла во всём этом гораздо глубже положенного.       — В чём?       — В ублюдской Вонголе.