Сделка

      Первые дни их фальшивых отношений прошли кошмарно. В коридорах на Гарри пялились ученики, некоторые даже не стеснялись тыкать в него пальцем и шептаться за спиной. Его родной факультет больше всех внес вклад в копилку его ненависти к человечеству: злобные взгляды даже рядом не стояли с оскорблением «педик» прямо в лицо. Задирались, в основном, младшие мальчишки с его факультета, да те старшекурсники, кто и раньше искал повод задеть его.       Хорошо хоть женское население школы не было так категорично. Девчонки восприняли новость с восторгом. Что такого привлекательного было для них в двух встречающихся друг с другом парнях, оставалось для Гарри тайной, покрытой мраком. Только пара его поклонниц прислали ему несколько неприятных писем с проклятиями и гноем бубонтюбера, остальные вели себя смирно и всё также подмигивали ему, теперь с понимающими улыбочками. Поистине, женская душа не постижима для мужчины.       Гарри ощутил на себе все прелести общественного внимания и с уверенностью мог сказать — ему этого и за деньги не надо. Что Риддл находил во всеобщем внимании? Это был кромешный ужас! Он боролся с желанием никуда не выходить из спальни и хлестал умиротворяющий бальзам, как сок — только это спасало его. Он уже успел тысячу раз пожалеть о сделке и сам себя проклинал каждый раз, когда очередная стайка школьников начинала хихикать при его появлении. Головой он понимал, что ему должно быть плевать на мнение окружающих, вот только он так привык всегда быть в тени, что сейчас ему казалось, что вся его жизнь разваливается.       Соседи по комнате игнорировали его. Совсем. Никто не будил его, если он не слышал будильник, никто не напоминал об отбое, никто не здоровался с ним и это было намного обиднее, чем он ожидал.       Гарри всегда говорил другим, что ему не нужны друзья, что он не нуждается в общении. Это было не так, конечно. Ему хотелось теплых дружеских отношений, хотелось участия и понимания. Он просто знал, что не может никому доверять. Друзья предают намного чаще, чем посторонние люди и это бьет намного больнее. Его семью убили из-за предательства друга. Питер Петтигрю — один из лучших друзей отца, раскрыл тайну хранителя Гриндевальду, и тот нашёл их дом. А второй его лучший друг — Ремус Люпин, позволил отдать Гарри его маггловским родственникам Дурслям и ни разу не вспомнил о нем до его тринадцатилетия. Надо ли говорить, как Гарри страдал, живя с ненавидящими его людьми, сколько издевательств и побоев он вынес у магглов?       Он навсегда зарёкся заводить друзей. Но где-то в глубине души теплилась надежда, что он кому-то интересен и нужен. Седрику, например. И Рон Уизли всегда старался быть к нему ближе, всегда проявлял интерес, всегда делился чем-то личным. И Гарри надеялся, что возможно…       Теперь он убедился, что был прав. Даже Рон воротил от него нос и не желал иметь с ним ничего общего. Гарри не ожидал, что ему будет так больно от этого.       Поттер уныло плёлся по коридорам замка, зябко кутаясь в мантию — Риддл сказал, что им нужно погулять вокруг Чёрного озера, пока не стемнело. Смысла в этом Гарри не видел и собирался проигнорировать прогулку, все и так их видели на балу, но покорно пошёл, стоило только увидеть, как прячут глаза его соседи по комнате, сворачивая веселье, как только Гарри зашёл в общую гостиную.       Ученики сновали туда-сюда, громко смеясь и крича — занятия только закончились, всем не терпелось погулять, пока есть время. Среди них Гарри чувствовал себя старым и больным.       В холле первого этажа Гарри вдруг споткнулся взглядом о своего фальшивого парня. Тот стоял с каким-то мелким слизеринцем и трепал его рыжие волосы. Мальчишка в ответ улыбался так солнечно и радостно, будто Том был для него отцом родным.       Гарри нахмурился и замедлил шаг.       «Гарри! Смотри, какая у меня волшебная палочка!»       Ему на миг показалось, что рядом с Томом стоит Джимми. Он тряхнул головой и сильно зажмурился, а когда открыл — Джимми уже не было.       Мальчишка увидел его, сделал страшные глаза и убежал, как от прокажённого. Наверняка для слизеринцев новость о романе их любимчика с гриффиндорцем тоже была шоком.       — Не бегай по коридорам, Ленни, оштрафую! — с улыбкой крикнул ему в след Том. Мальчишка обернулся, радостно показал ему язык и продолжил свой забег.       Улыбка будто озарила лицо Тома светом. Она была такой внезапной и неожиданной, что Гарри споткнулся на ступеньке и чуть не полетел кубарем вниз. У него даже что-то в груди екнуло, настолько это было красиво и необычно. Хотя наверняка эта улыбка неискренняя. Столько слухов о нем ходило на Гриффиндоре, столько рассказывали про его делишки, да Гарри и сам с ним взаимодействовал и имел счастье видеть, что это за лицемер.       Он подошёл к Тому на негнущихся ногах. Голос Джимми всё ещё отдавался эхом в ушах. Его почему-то задело, что Том строит из себя святошу перед мелким мальчишкой.       — Ну что, идём, что ли? — неприветливо буркнул Гарри и пошёл прочь из замка, не дожидаясь Риддла. Внутри образовался сгусток из раздражения и недовольства.       — Куда ты так летишь, Поттер? Да стой ты! — Том нагнал его лишь у хижины лесника и развернул к себе за плечи. — Мы должны романтику изображать, а не забег с препятствиями! Не с той ноги встал? — он явно уже успел разозлиться: бежать за Гарри, как собачонка? Не по-царски это!       — Ладно, забудь, — пошёл на попятную Гарри. В конце концов это не его дело, как Риддл манипулирует людьми. Даже такими мелкими и беззащитными. Они заключили сделку, на остальное ему должно быть плевать.       — Объясни, что не так? Не хочу видеть это недовольное лицо ближайшие два часа, — Риддл с силой сжал плечи Гарри и уставился своими колдовскими глазами, не собираясь отпускать без объяснений.       — Ничего, не с той ноги встал, — ответил Гарри, трепыхаясь в крепких тисках его рук. — Да отпусти ты меня! Что у тебя за мания — хватать по любому поводу? Я же просил!       — Я отпущу. Как только услышу причину твоего недовольства. Ты злишься на меня, а ведь я даже ничего не успел тебе сказать. Думаю, ты должен назвать мне причину.       Гарри подавил порыв выругаться вслух. И чего он пристал? Им всего-то и нужно, что пройтись пару раз вдоль берега. Можно и не разговаривать.       — Я не злюсь, правда. Просто встал не с той ноги.       Том вскинул бровь, выражая весь свой скептицизм.       — Ладно. Может, немного раздражён. Но не на тебя конкретно, а на всю ситуацию в целом. Все эти шепотки за спиной… — покривил душой Гарри.       — Ты врёшь, — спокойно ответил Том.       — О, да ладно! Мистер проницательность! — Гарри снова позорно сорвался. — Я просто в толк не возьму, как это у тебя совести хватает так лицемерно себя вести? Этот мальчик, он же совсем ещё ребёнок! А ты уже заманил его в свои сети, улыбаешься ему, как будто он тебе важен! Строишь из себя примерного старосту? Тебе же плевать на него!       — А тебе какое дело?       — А такое! У меня был младший брат, знаешь ли. И я бы не хотел, чтобы кто-то притворялся его другом, ради популярности и Мерлин знает, чего ещё!       — Вот, значит, как обо мне думают на Гриффиндоре? Как о лицемерном и коварном обманщике? — Том неприятно усмехнулся и выпустил Гарри из захвата.       — При чем здесь мой факультет? Я говорю о том, что видел! — отозвался Поттер, всплеснув занемевшими руками.       — И что же ты такого видел? А ты не думал, Поттер, что я действительно забочусь об этом мальчике и обо всех первокурсниках, вверенных под мою опеку? — тихий Риддл был страшнее Риддла разозлённого. Он будто правда верил в свои слова и смотрел на Гарри, как на душевнобольного. Это было неприятно. Если кто здесь и ненормальный, так это сам Том.       — И с чего бы тебе это делать? — решил стоять на своём Гарри.       — А с того, Поттер, что меня не просто так выбрали старостой. Я не просто так любимчик учителей. И не просто так любимчик школьников. Или ты думаешь, что я могу вот так запросто обмануть всю школу?       — Я не знаю. Наверное, именно так я и думаю. Давай оставим эту тему, это не моё дело, как ты себя ведёшь.       — Да что с тобой не так? Ты сам говорил, что нам нужно как-то смириться друг с другом. Так что выслушай меня, будь добр. Я, Поттер, отлично учусь, потому что мне это нравится, а не для притворства. Я забочусь о младшекурсниках, потому что хочу, чтобы им было легче, чем мне на первых курсах. Я вожусь с Ленни, потому что знаю, как тяжело полукровкам на Слизерине. Ты ничего обо мне не знаешь, так может не будешь обвинять меня во всех грехах? — Риддл ронял слова, словно камни.       — Ага, давай, строй из себя праведника! А не ты ли запугал в том году Миртл до того, что ей пришлось перевестись в другую школу? — Гарри почувствовал свою неправоту и кинулся в атаку. Он действительно ничего не знал о Томе, но показывать свою неловкость от голословных обвинений не собирался.       — О, в этом я с удовольствием тебе покаюсь. Да, её запугал я.       — И как? Гордишься этим? Запугал девчонку, за которую и заступиться-то некому было! — ликование, должно быть, отразилось на его лице, потому что Том крепко стиснул челюсти, так, что на шее напряглись мускулы.       — Пожалуй, я расскажу тебе эту историю, только чтобы увидеть твоё лицо. О, это единственное, что меня теперь утешит. Ты испортил мне весь день, Поттер, поздравляю! — Риддл дёрнул его за руку и потащил в сторону озера. Его лицо некрасиво полыхало пятнами румянца, он бесился и тащил Гарри на буксире по раскисшей от дождя земле, напоминая своим видом разъярённого дракона.       — Эй, а как же свидетели? Что-то не похоже на прогулку влюблённых! — крикнул Гарри, испытав злое веселье. Он снова раздраконил Тома, как это мило. Теперь было не так стыдно за себя и своё поведение.       Том молча притащил его на берег и взмахнул палочкой, устанавливая, по-видимому, какой-то барьер. Параноик.       — Мы создали образ очень страстной пары, Поттер. Благодаря тебе, кстати.       — Мне? Будто это я первый начинаю!       — Ты все мои слова воспринимаешь в штыки! Да что я тебе такого сделал?       — Ты-то? Риддл, ты что, прикидываешься? Я тебе не наивный первокурсник, заглядывающий в рот! Я хочу нормального отношения, как к равному! А не эту игру в наставника и неразумное дитя! Может, для твоих дружков это и прокатывает, но я-то тебе не друг!       — О, вот как! Как к равному? Ты думаешь, ты равен мне?       — Да! В чем-то даже лучше! Я, по крайней мере, не прикидываюсь заботливым старостой!       — О, вот мы и подошли к главному. Ну, слушай, Поттер. Про заботливого старосту, — Том наколдовал из камня самые настоящие качели. Деревянные, двухместные, прелесть, а не качели. Он пихнул на них Гарри так, что тот ударился о бортик локтем и уселся сам.       — Качели! Да ты много романов читал, я погляжу!       — Ты заткнёшься? Я собираюсь уничтожить твою уверенность в своей правоте. Не мешай мне.       — О, как скажет мистер идеал! — Гарри пытался перестать вести себя как ребёнок и успокоиться, но Том неимоверно бесил. Как будто Гарри поверит в его оправдания! «Слизеринец всегда выкрутится» — вот как Сириус говорил.       — Я бы взял твою тощую шею и сжал её с такой силой, чтобы ты только сипеть мог, Поттер! Но я не уверен, что ты даже тогда заткнёшься! Ты не думаешь, что с незнакомыми людьми надо вести себя более сдержанно? Или, например, узнать их, прежде чем орать и обвинять в разных глупостях?       — Я с тобой учусь уже шесть лет. Так что, думаю, ты не совсем незнаком мне. И даже больше — любое твое действие обсасывают, как собаки косточку все школьники в своих гостиных.       — И ты настолько туп, чтобы верить сплетням?       — Я настолько умен, чтобы понимать — в каждой сплетне есть доля истины.       — И как же преподносят в гриффиндорских кулуарах историю Миртл?       — Мнения расходятся, но в одном все точно убеждены — ты как-то запугал Миртл, заставил её видеть то, чего нет. Она хотела покончить с собой из-за тебя, вот, что я точно знаю.       — Надо же! Ты прав, в каждой сплетне есть доля правды. Так и было. Но никто не учитывает контекст, предысторию, да? Никто же и подумать не мог о том, что Миртл была законченной психопаткой? Нет, все видят в ней жертву. Как это удобно… — Том тяжело вздохнул и откинулся на спинку качели. Он смотрел в серое ноябрьское небо, и его профиль резко выделялся на фоне бескрайней серой водной массы чёрного озера.       Поттер остановил себя от очередного обвинения и задумался. Имеет ли он право сейчас говорить о том, чего не знает? Он ничем не лучше всех этих сплетников, раз так нападает на Тома. Правду знает только сам Риддл.       — Что ты знаешь об Оливии Хорнби? — задумчиво спросил Том.       — Оливии? Это такая блондиночка с Рэйвенкло?       — Да. Знаешь, где она сейчас?       — Хм. Ходили слухи, что родители забрали её на домашнее обучение. Но я не уверен, я мало прислушивался к разговорам.       — Да, мало прислушивался. Оливия — кузина Яксли, моего друга. Она часто бывала в нашей компании. Такая яркая, весёлая девушка с острым умом и невообразимой способностью любой спор свести к дружбе оппонентов. Талантливая была, очень мне нравилась. Всегда любила посмеяться над собой и над окружающими.       — И при чём здесь она?       — А при том, что это и есть предыстория. Она училась с Миртл на одном курсе.       — И что произошло? — поторопил его Гарри, потому что Том погрузился в себя и прервал рассказ.       — Миртл очень хотела дружить с Оливией. Она возвела её на пьедестал, во всём ей подражала. Однажды даже покрасила волосы в белый цвет, чтобы больше походить на Оливию. Как ты думаешь, как Оливия отреагировала на это?       — Посмеялась над ней? — с замиранием сердца спросил Гарри. Он уже понял, что эта история перевернёт его понятие о бедняжке Миртл и красавице Оливии.       — Конечно. Она высмеяла бедную Миртл и думала, что та от неё отстанет. Но Миртл оказалась не такой. Миртл подумала, что подруги Оливии настраивают её против неё. Мешают их крепкой дружбе. Она начала подпольную войну. Следила за Оливией, подслушивала её разговоры с подружками, а потом раскрывала их тайны. Фотографировала бедняжку Оли в самый неподходящий момент и подкидывала фото её недругам. Писала ей угрожающие записки от имени подружек. Она делала всё, чтобы Оли осталась одна, чтобы все вокруг прекратили с ней общение. И у неё получалось. Она медленно, но верно, превращала Оливию в запуганную, дерганную одиночку и радовалась своей победе. В конце концов она настолько поверила в свою безнаказанность и силу, что начала травить Оливию зельем, от которого ту мучали кошмары. Я так и не понял, как ей должны были помочь кошмары Оливии, она тогда была совсем неадекватная и говорила какой-то бред. Оливию увезли в Мунго на четвёртый этаж тем летом, она была убеждена, что проклята самой магией. Миртл свела её с ума. Её родители всем сказали, что забрали дочь на домашнее обучение, но я знал правду, благодаря Герберту.       — Я… Мне очень жаль… — только и смог сказать потрясённый Гарри. — И что было дальше?       — А дальше Герберт забирал вещи Оливии из её комнаты. Он нашёл фотографии и записки, это сразу его насторожило. Он обратился ко мне, и я смог составить всю картину произошедшего.       — Но как?       — Очень просто. Я узнал, у кого в школе есть колдокамеры. Таких учеников всего тридцать. Не составило труда сопоставить скрытый серийный номер каждого снимка с камерой. Мало кто об этом знает, но все фото имеют неповторимый номер своей колдокамеры. Это сделали после грандиозной судебной тяжбы об авторских правах на снимок умершей мегапопулярной певички сорок лет назад. Миртл попалась.       — О, Мерлин! Она и вправду это сделала! И что ты…       — Герберт хотел её убить. Они с Оливией были ближе, чем обычно бывают кузены. Так что я понимал его, но не мог позволить загубить ему свою жизнь из-за какой-то грязнокровки. Тогда я и придумал план мести. Мы проделали с Миртл то же, что она проделала с Оливией. Заставили её сомневаться в своей реальности, заставили её бояться каждой тени, заставили думать, что она совсем одна и никому не нужна. Она заслужила это. Я глупо подставился, когда пришёл её допрашивать, признаю. Я должен был убедиться, что она виновата, перед тем, как свершить месть. Она всё мне рассказала и потом, в истерике, кричала моё имя. Я смог выкрутиться, у преподавателей не было никаких улик против меня. А до тебя дошли нелепые слухи о том, какой я монстр.       — Вы должны были сообщить об этом аврорам, — прошептал Гарри, массируя виски. Это было для него настоящим шоком. Такое творилось прямо перед его носом — а он ни сном, ни духом!       — Ты знаешь наше законодательство, Гарри? Максимум, что получила бы Миртл — это исключение из школы сроком на год. Не больше. Ведь всё, что она сделала — это парочка фото и анонимных записок, авторство которых нельзя было доказать. Она была монстром и закон ничем бы не смог помочь нам. Что бы ты сделал на моем месте? Если бы твою подругу свела с ума ненормальная жалкая психичка?       — Я… Я не знаю. Зачем ты рассказал мне это?       — Чтобы ты понял: я не такой, каким меня выставляют слухи. И не всё такое, каким кажется. Я забочусь о Ленни, потому что он заслуживает этого. Я забочусь о своих младшекурсниках не потому, что лицемерный козёл. Я, чёрт побери, пытаюсь сделать хоть что-то хорошее в этом прогнившем мире! Где всем плевать на всех!       — Я понял тебя, — тихонько прошептал Гарри, закрывая глаза. Сколько он в детстве мечтал о таком заботливом ответственном взрослом? Который спросит у него — откуда у него эти синяки, почему он ходит в такой одежде и шарахается от сверстников? Но никто не спрашивал. Как бы он хотел встретить кого-то, вроде Тома пару лет назад.       — Тогда не смей обвинять меня в лицемерии и двуличности. Ты ничего обо мне не знаешь.       Гарри кивнул. С губ так и просилось слово «прости», но он не торопился его произносить вслух. Миртл, по его мнению, заслужила гораздо худшей участи. Он ничего не знает о Томе, это правда. Но это не означает, что он такой святоша, каким пытается представить себя. Половина правды — это ещё не вся правда. Теперь Гарри будет умнее.       — Не буду. Сначала соберу доказательства, — слабо улыбнулся он, не глядя на Риддла. Ему было и стыдно и мерзко за самого себя, но лучше он промолчит, чем покажет это.       — Хорошо. А теперь пошли гулять и делать вид, что безумно влюблены. И лучше бы нам придумать тему для разговора, потому что твоё угрюмое молчание меня не устраивает, — Том поднялся с качелей и протянул руку Гарри.       — Ладно. Как тебе рассуждения профессора Снейпа о Тёмной магии? Звучит так, будто он помешан на них, — Гарри ухватился за протянутую руку и встал. Особо говорить не хотелось, но он чувствовал себя немного обязанным Риддлу за беспочвенные оскорбления.        Том развеял качели, и они побрели по каменистому берегу, стараясь делать вид, что ничего не произошло. Поднялся небольшой ветер, воды Чёрного озера покрылись рябью и начали шумно облизывать прибрежные скалы. Этот мерный шум тёмных волн навевал какое-то спокойствие и миролюбивость.       Гарри шагал нога в ногу с Томом и полной грудью вдыхал влажный, свежий и холодный воздух. Пахло лесом, мокрой землёй и озёрной ряской. Ему нравилось. Давненько он не выбирался просто погулять.       — По-моему, нам наконец-то достался компетентный преподаватель. Откуда только Дамблдор его выкопал? Самородок! — согласно кивнул Риддл, пристраивая руку Гарри себе на локоть и кивком головы указывая ему на расположившуюся неподалёку группу студентов Слизерина. Те его заметили и радостно замахали. Он помахал им в ответ.       — Да уж, после профессора Амбридж, Снейп просто душка. И столько всего знает! Жаль только, невзлюбил меня, — Гарри прекрасно знал, отчего Снейп его не любит — в детстве не раз слышал от отца и крёстного истории о Сопливусе и Мародёрах. Но он никогда этого не расскажет, потому что это было бы просто гадко по отношению к Снейпу.       — Благодаря его придиркам ты будешь знать намного больше и станешь сильнее, — нравоучительно сказал Риддл, и Гарри закатил глаза. Раздражения не было, ему даже стало весело. Насколько далеко может простираться любовь Тома к поучениям?       — Соглашусь. Он просто трамплин для меня, а не преграда, — решил не спорить Гарри, только чтобы увидеть, как лицо Риддла принимает то особое выражение, которое по-другому, как торжествующий кирпич, назвать было трудно. Сколько раз он видел это на уроках зельеварения, а ни разу не обращал внимания, как смешно при этом выглядит Том.       — Первая умная мысль от тебя.       Гарри не выдержал и хихикнул, стрельнув глазами в его сторону.       — Ты же специально так сказал, мелкий ты… — Том сощурился и дернул локтем так, что Гарри чуть на него не упал.       — Но ты был таким пафосным! А я не люблю пафос, я предупреждал!       — Я навсегда возненавидел слово пафос. Официально — это самое раздражающее слово дня, — казалось, он был абсолютно серьезен, но Гарри как-то почувствовал, что Том не злится на самом деле. Это было просто ощущение, ничем не подкрепленное извне.       — А какое было вчера? — невинно поинтересовался Гарри, втягиваясь в их маленькую словесную игру.       — Поттер. И позавчера тоже. И в тот день восьмого сентября, когда ты взорвал наш котёл.       — Мерлин, Мордред и Моргана, какая честь! Все Поттеры до седьмого колена сейчас счастливо улыбаются на своих портретах.       Они беззлобно ухмыльнулись друг другу. Гарри немного расслабился и больше не испытывал раздражения, а Том выключил свой поучительный тон. Оказалось, с ним иногда можно спокойно общаться.

***

      — И зачем ты вытащил меня из постели в такую рань, да ещё и в субботу? — Гарри с возмущением уставился на Тома, выглядевшего отвратительно бодрым и свежим для десяти утра в выходной день. Сам Поттер с трудом держал глаза открытыми, накануне он зачитался весьма любопытным трактатом о Тёмной магии и спать лег уже под утро, чтобы быть разбуженным через пару часов наглой совой с запиской от Тома с приказом немедленно спуститься в холл замка. Сова клюнула его в ухо, и драла когтями его любимый халат до тех пор, пока он не отправил обратно записку с согласием. Умная, но аморальная птица.       Кажется, Том просто не мог сдержать свои командирские замашки. Гарри сначала очень взбесила эта записка, но потом он попытался отнестись к этому философски. Им так и так придется встречаться какое-то время, и Гарри придется быть выше всей этой херни с подчинением и лидерством.       — Затем, Поттер, что сегодня поход в Хогсмид, — невозмутимо ответил Риддл. — Выглядишь отвратительно, кстати говоря. Надо бы тебя привести в порядок.       — Я не хожу в Хогсмид! — Гарри задели слова Тома, и он попытался расчесать пятерней спутанные со сна волосы. Можно ли считать слова Риддла намеренным оскорблением или это просто голая правда? Гарри по утрам выглядел как растрепанная курица. Не то чтобы в остальное время суток он выглядел краше, но почему-то именно сейчас мнение Тома о нем показалось весьма обидным.       — Идиот, — Риддл закатил глаза, но тут же взял себя в руки и натянул маску невозмутимости на бледное лицо. — Парочки ходят на свидания в Хогсмид. Так что постой секунду спокойно, и мы сможем пойти с остальными, — он будто из воздуха выхватил волшебную палочку и без слов пару раз взмахнул ею над Гарри. — Вот, теперь ты не выглядишь так, будто тебя валяли по квиддичному полю.       Гарри коснулся своих волос, ставших гладкими и послушными, и удивленно охнул. — Что это за заклинание? Я всю жизнь с ними мучаюсь!        Риддл самодовольно усмехнулся и, подхватив под локоть, потащил ошарашенного Поттера в сторону толпящихся у выхода из замка учеников.       — Оно кратковременное, но я обязательно научу тебя этому заклинанию, — громко шепнул он Гарри на ухо так, что стоящие в очереди впереди них когтевранки мигом вскинулись и захихикали. — За небольшую плату, разумеется.       Гарри покраснел весь и сразу, потому что сказано это было таким тоном, что на ум сразу полезли всякие непристойности. Он не отшатнулся от Тома только потому, что понял — Риддл играет на публику.       Что сказать в ответ? Гарри совершенно не умел флиртовать, говорить пошлости и двусмысленности и даже не представлял, что когда-нибудь сможет. Он бы выглядел как полнейший идиот. Поэтому Гарри решил вести себя так, как повел бы в такой ситуации, будь она настоящей.       — Прекрати, Том, — он не мог смотреть Риддлу в глаза, потому что чувствовал, что сгорит от неловкости. — Мы же тут не одни.       Покрасневший до ушей Поттер старательно смотрел себе под ноги, желая, чтобы Том перестал стискивать его локоть и оставил между ними хотя бы немного расстояния.       — Не могу, Гарри, ты так мило краснеешь, — староста почти касался губами его уха. От его жаркого дыхания Гарри весь покрылся мурашками. Он буквально почувствовал, как тонкие волоски на руках встают дыбом. Ему сразу захотелось оказаться от Тома так далеко, как только возможно. Как же он ненавидел, когда вторгаются в его личное пространство! А Том сделал это так нагло и откровенно, что Гарри весь будто наэлектризовался. А ведь он же просил! Неужели так сложно соблюдать его условие? Или Том специально показывает, что не будет следовать их договорённости?       Девчонки впереди захихикали, то и дело оглядываясь на них и Гарри понял, что сейчас просто закипит как чайник. Неловко высвободив локоть из захвата и приобняв Тома за талию, он с силой ущипнул старосту за бок.       — Оставим эти игры до вечера, Томми, — собрав всю свою храбрость, сказал Гарри. Он буквально завалился на Тома всем телом, чтобы прошептать ему это на ухо, так же провокационно, как делал тот, но вместо этого споткнулся о свою же левую ногу, пробормотал фразу скороговоркой куда-то в шею Риддла и немного обслюнявил её, проклиная мысленно дылду старосту и свою поганую генетику. Ещё и ущипнуть достаточно сильно не вышло — бока у Риддла были каменные. Гарри оказался в странном и дико неловком положении — прижавшись всем корпусом к Тому и обняв его рукой за талию, он со страхом таращился на блестящее пятно от слюны на его шее. Щёки полыхали, сливаясь по цвету с его шарфом, а в глазах наверняка отражался дикий испуг жертвы дементора. Он же знал, что не умеет флиртовать! И зачем только полез?       — Ну ебаный день! — выматерился Гарри себе под нос от переизбытка чувств и аккуратно стер слюну с шеи Тома тыльной стороной дрожащей руки. Он не так часто ругался, только в исключительных случаях. В таких, как сейчас. — Извини! Я просто…       Он просто не мог слов подобрать, чтобы выразить своё сожаление. Столько матов ещё не придумали.       Риддл с силой закусил губу и прикрыл глаза. Гарри буквально всем телом ощутил, как его затрясло. От шока он не сразу понял, что Том пытается сдержать смех. На секунду его даже парализовало. Искренний смех и Риддл? Ни в каких вселенных эти два понятия не должны были пересекаться. Дикость какая-то. Он же только что оплевал его, поставил в неловкую ситуацию, да ещё и нехорошо выразился в его присутствии. Что подумают люди?       Оглядевшись вокруг Гарри понял, что никто на них не смотрит, все спешили покинуть замок как можно скорее. Он аккуратно отодвинулся и застыл на месте, не зная, что сказать. Рекорд неловкости он уже побил, не стоило повышать планку. Сердце билось где-то в горле, ладони вспотели и Гарри еле уговорил себя не сбегать с места преступления.       — Поттер, — уголки губ Риддла так и норовили приподняться, но он стоически сдерживался, — никогда так больше не делай. Даже не пытайся. Флирт — это не твоё. Понял?       Гарри согласно закивал, с облегчением выдохнув. Хорошо, что Риддл не стал над ним издеваться. Он бы тогда точно позорно сбежал в свою башню, поджав хвост.       До деревни добирались молча. Гарри переживал заново каждую секунду своего позора, а Риддл, похоже, мыслями был где-то далеко, так что ему и дела не было до чужих переживаний. И это абсолютно устраивало Гарри. Им полагалось держаться за руки, как всем парочкам, но Гарри просто не смог себя пересилить и прикоснуться к Тому, и тот, на удивление, не стал настаивать. Должно быть Гарри погорячился, когда подумал, что Том игнорирует их договор. Он ведь просто играл на публику, потому и трогал его, а сейчас, когда в этом нет необходимости, держал свои ручонки при себе. Даже словечка больше не сказал о его неуклюжести. За это Гарри простил ему записку. Так что они просто молча брели по раскисшей дороге и думали о своем.       — Куда ты хочешь пойти? — вырвал из раздумий Гарри слегка охрипший от долгого молчания голос Тома.       Они успели дойти до главной площади, от которой в четырех направлениях вели лучи-улочки, тесно заставленные каменными домиками в один и два этажа. Начинал накрапывать мелкий дождик. Гарри так и манила вывеска ближайшего паба «Три метлы», но настроение было испорчено бесповоротно. Он вдруг ясно осознал, что не вынесет даже часа наедине с Томом под пристальными взглядами других учеников. Неудачный флирт до сих пор заставлял уши краснеть. Как он сможет посмотреть в глаза Риддла, если все, чего ему хочется — это скрыться в своей спальне и никогда больше не показываться ему?       — Может, просто… погуляем? — промямлил он себе в шарф. Так им хотя бы можно будет не разговаривать.       — Под дождем, — без намека на вопросительную интонацию сказал Том и посмотрел на него, как на идиота.        Гарри глубже зарылся лицом в шарф и ссутулился, не зная, как выразить словами то, что творилось у него на душе.       — Какой ты чувствительный, Поттер, — хмыкнул вдруг Риддл, достав свою палочку и наколдовав над ними прозрачный купол, спасающий от дождя. — Вот уж не думал, что за твоим затворничеством скрывается обычная закомплексованность. Идем, мне нужно купить новые перья и пергаменты.       Гарри хотел было возмутиться на слова о закомплексованности, но облегчение от того, что им не придется сидеть друг напротив друга за маленьким столиком было сильнее. К тому же на правду обижаться не стоит. Он и сам знал, что комплексов у него вагон и маленькая тележка.       Риддл все-таки схватил его руку и пристроил себе на согнутый локоть, но это было не так уж и страшно, как, например, соприкосновение ладоней, не прикрытых перчатками. Гарри облегченно выдохнул и, повеселев, зашагал нога в ногу с Томом к «Писарро».       Он окончательно успокоился и пришёл в себя только когда они обошли все окрестные магазины. Подумаешь, выставил себя дураком. Было бы перед кем стесняться! Все школьники вместе взятые и сам Том Риддл точно не стоили его нервов.       Гарри отказался с ним обедать в пабе и всё-таки сбежал в свою комнату, чтобы обдумать своё поведение и отдохнуть от остальных, а не потому, что струсил. В Хогсмиде все на них пялились. Кто-то постоянно подходил поздороваться и перекинуться парой слов с Томом, некоторые и к Гарри лезли с расспросами. Пара старшекурсников с Гриффиндора пытались начать конфликт, но Гарри просто молча позволил Тому разобраться с ними. Он был не готов к такому вниманию и открытому неодобрению со стороны.       Он весь оставшийся день просидел за пологом кровати, мечась между мыслями: «Я никогда отсюда не вылезу» и «Мне плевать на всех, делаю, что хочу».       В конце концов он так себя вымотал, что ему действительно стало плевать на всё и всех. Гарри выполз из убежища, поприветствовал своих соседей по спальне и отправился в ванную, совершенно не обращая внимания на их молчаливый бойкот. Он действительно успокоился и обрел шаткое внутреннее равновесие.       Уже засыпая, Гарри вспомнил, что из-за Тома совсем забыл принять утром успокоительное зелье, которое ему прописали в Мунго.       Он счастливо улыбнулся. С большим трудом, но он справился и без него.

***

      В воскресенье Гарри засел в библиотеке. Профессор Снейп действительно относился к нему очень предвзято, теперь Гарри окончательно в этом убедился. Иначе никак было не объяснить то, что ему одному задали эссе на пять футов о зельях, снимающих последствия тёмных проклятий. Он всего лишь чихнул на уроке, прикрываясь учебником, но Снейп тут же взвился и обвинил его в бездельничестве. Как невинный чих говорил о безделье, Гарри искренне не понимал. Спасибо папе и его друзьям, из-за них он станет скрюченным сальноволосым зубрилой.       К своему удивлению, Гарри увлекся темой, так как очень много читал о темных проклятиях, но никогда не задумывался о их снятии, хотя это должно было его заинтересовать в первую очередь. Он сосредотачивался на щитах и совсем не заботился о последствиях.       Он погрузился в один старинный фолиант с головой, забыв о времени.       — Ты пропустил обед, — его чтение было прервано знакомым глубоким голосом, в котором звучало удивление. — Так интересно читать о Тёмной магии?       Гарри с трудом вернулся в реальность и ещё несколько секунд моргал, пытаясь осознать, что Том забыл тут. Без его зелья ему не всегда удавалось сосредоточиться, но пока всё шло хорошо.       — Я забыл про обед, — наконец он вспомнил, что сидит в библиотеке, а не у себя в комнате. Чтиво оказалось просто захватывающим. — Это для эссе, вообще-то, но мне действительно интересно.       — Удивительно, что ты не плюёшься через плечо, как любой нормальный гриффиндорец, от одного названия книги, — Том сам себя пригласил за его стол и с удобством расположился рядом с Гарри на скамье.       — Я же не идиот, — буркнул Гарри, убирая свой локоть подальше от руки Риддла. Зачем было садиться так близко? Мог бы занять лавку с другой стороны стола! — Темная магия — такая же магия, как всякая другая. Только дурак не знает, что в колдовстве главное — намерение.       — Значит, твои сокурсники и ещё половина магического мира — дураки? — Том впился в него блестящими от предвкушения глазами, и слегка придвинулся ближе, задевая бедро Гарри коленом.       От соприкосновения их конечностей Гарри всего передернуло. Кожу будто обожгло через брюки. Он постарался незаметно отодвинуться, отведя взгляд от его лица.       — Половина?! Две трети! Когда я читаю «Магический вестник», мне хочется плакать и смеяться, кричать и биться головой о стол! Это просто безумие, насколько абсурдные тезисы печатает официальное издание!       — Интересно. Вот уж не думал, что ты осознаёшь, каким дерьмом нас кормят со страниц министерской газеты.       — Ты держал меня за полного идиота всё это время? — оскорблённо фыркнул Гарри.       Ему правда было обидно, что Том так о нем думал.       — Ты приятно удивил меня. Я знаю, что подавляющее большинство подростков просто не задумывается в таком возрасте о таких вещах. Гораздо больше всех волнуют отношения и сплетни и это естественно для детей.       Гарри неопределённо качнул головой. Да, будь у него друзья или волнуй его отношения, он бы тоже не уделял столько внимания прессе и всему, что происходит в мире. Но он был одинок и имел привычку читать приличные газеты от первой до последней страницы, как это делал его отец. А жизнь с бизнесменом Верноном Дурслем научила его скептически относиться ко всему прочитанному и искать реальные причины всего, что правительство позволило опубликовать.       — Что ж, я — не все. Я понимаю, что наше нынешнее Министерство умело промывает мозги населению, спекулируя на войне в Германии и под шумок запрещая сильные ритуалы, дающие волшебникам независимость от самого Министерства.       — О, Гарри. Какая музыка для моих ушей — твои размышления, — Гарри ощутил теплую волну магии от Риддла, которая прошлась по его телу и заставила покрыться мурашками руки. Том говорил будто с иронией, но Гарри мгновенно понял, что ему и правда нравится то, что он слышит.       Гарри и самому понравилось, что Том понимал, о чем он, и не закатывал глаза, как Седрик, когда Гарри пытался донести до него свои мысли.       Это его правда задевало, когда Седрик делал вид, что слушает его и понимает, но на самом деле просто создаёт видимость заинтересованности. Гарри понимал, что Седрик очень популярный парень, и ему попросту нет дела до того, что там происходит в мире и какие теории на этот счёт выдвигает Гарри, гораздо больше его волновали девушки и квиддич. Но Гарри был благодарен хотя бы за то, что Седрик пытался слушать его рассуждения.       — Так ты тоже считаешь, что это умелая пропаганда? Все эти запреты несут в себе только одну цель — ограничить независимость волшебников от власти! — взволнованно спросил Гарри.       — Это очевидно для разумного волшебника, — хмыкнул Том. — Наше правительство затягивает гайки, боясь повторения судьбы Германии. Я считаю, это в корне неверный подход, продиктованный не разумным страхом перед восстанием в стране, а боязнью лишиться финансов, которые щедрой рекой сейчас текут в руки власть имущих. Последуй мы примеру Германии, отказавшейся сотрудничать с маггловским правительством, и наши магглорожденные воротилы мигом лишатся бизнеса, который ведут в обоих мирах.       — Я не думал об этом. Я считал, что Тёмную магию демонизируют, чтобы ослабить самостоятельность обывателей и получить доступ к сейфам темных семей, заключенных в Азкабан. Ведь народная поддержка способна из министра-вора сделать министра-спасителя.       — Ты прав, но это не вся правда. Всегда в таких делах замешаны колоссальные суммы и важные люди, Гарри. Гриндевальд, хоть и является радикалом, все же сделал кое-что хорошее — убил на корню коррупцию. Там во всю используется Тёмная магия и ритуалы, никто в Министерстве и пикнуть не может так, чтобы об этом сразу же не узнали на верхушке. Бизнесмены лишились лицензий на торговлю в маггловском мире, они терпят колоссальные убытки, но не смеют пойти против Гриндевальда и его сторонников, потому что боятся огромной магической мощи. Раньше значительная часть средств шла мимо государственной казны, потому что бизнесмены умело скрывали свои доходы от маггловского бизнеса, они подкупали в Министерстве нужных людей и избегали налогообложения годами. Гриндевальд с позиции силы быстро приструнил всех воров и коррупционеров. Теперь и наше Министерство боится, что кто-то предложит аналогичную систему управления. Темная магия — это огромная сила, с которой шутки плохи.       Гарри чуть не запищал от восторга. Они говорили о политике Гриндевальда! Гарри знать не знал, как Тёмный Лорд ведет свои дела и на чем строится его власть. Похоже, его план наконец-то начал работать!       — И что, много у Гриндевальда сторонников? — невинно поинтересовался он.        — Я не знаю, Поттер. Если ты не заметил, наше Министерство про Гриндевальда болтать не любит, только поливает его грязью, создавая образ сумасшедшего тёмного мага, которого вот-вот посадят в тюрьму. Но вот, что я знаю: наших аристократов тоже не устраивает уход от налогов магглорожденными и запрет на исконную магию. Рано или поздно и у нас появятся тёмные революционеры, это всего лишь вопрос времени.       — Только этого нам ещё не хватало! — Гарри призадумался. — Но ведь контролировать налогообложение можно не только с помощью Тёмной магии! Я точно помню, как нам рассказывал Биннс о системе контрактов, подписание которых гарантирует прозрачность доходов любого волшебника.       — А чем подписывают эти контракты? Не помнишь?       — Кровью. А! — до Гарри дошло. — Так вот на что направлен новый законопроект о запрете кровных ритуалов! Их приравняли к Темной магии, чтобы ослабить контроль над бизнесом?       — Именно так. Магглорожденные, с подачи нашего любимого директора, занимают всё больше важных должностей в Министерстве, приравнивают к Тёмной магии и запрещают всё больше ритуалов и заклинаний, ослабляя контроль Министерства над собой.       — Как будто наша старая аристократия лучше! Напыщенные придурки! Они теряют деньги, потому что не умеют вести бизнес с магглами, вот и бесятся. Как будто у нас до сих пор средневековье! Кому-то вроде Люциуса Малфоя не помешало бы открыть уже свои глаза и признать — прогресс необходим.       — Я согласен с тобой. Аристократия сейчас — пережиток прошлого. Им необходима реорганизация.       — Я думал, ты наоборот за чистокровок? — удивился Гарри.       — Я за прогресс, как ты и сказал. И я вижу прогресс и процветание нашего мира в усилении и адаптации аристократии к новым реалиям.       — Почему?! Разве ты не сам сказал, что аристократы — пережиток прошлого? Почему бы не сделать ставку на магглорожденных, которые идут в ногу со временем? Зачем переучивать чистокровных упертых баранов?       — Магглорожденные подвержены коррупции, у них совсем другой менталитет, нежели у тех, кто рос в магическом мире с рождения. Это как небо и земля! Выросший в магической семье с древними традициями ни за что не пойдет против своей магии. В то время как магглорожденные просто запрещают ту магию, что им мешает. Они не ценят её и не уважают. Да, старые аристократы уже не смогут адаптироваться к современным реалиям, но кому они нужны, когда есть новое, молодое поколение, которое так и рвется изменить наш мир?       — Ах ты гениальный сукин сын! — воскликнул Гарри, и тут же хлопнул себя ладонью по губам. — Так вот какого хрена ты собрал вокруг себя всех этих придурков: Малфоя, Яксли, Розье, Нотта! — добавил он уже шепотом.       Он был в неподдельном шоке. Пока Гарри бухтел на газеты и мечтал отомстить Гриндевальду, Том уже начал воплощать свои амбиции в жизнь. Собрал вокруг себя всех отпрысков древнейших чистокровных семей и промывал им мозги. Стал их лидером, вожаком.       Это было поистине грандиозно! Гарри почувствовал себя несмышлёным наивным карапузом рядом с Томом.       — Не понимаю, о чем ты, — Том усмехнулся и стряхнул с плеча невидимую пылинку.       — Вау, просто вау. У меня нет слов, — Гарри посмотрел на Риддла совсем другими глазами. Лучший ученик школы, сильнейший маг, харизматичный, умный, с обширными связями, уже начавший проявлять политическую активность. Что с ним будет через пару лет? Мерлин, он действительно может стать самым молодым министром в истории.       — Я произвёл на тебя впечатление? — поинтересовался Том, слегка рисуясь.       — Пожалуй, — не стал спорить Гарри. — Раньше я не знал, насколько простираются твои амбиции. Теперь буду вдвойне подозревать тебя во всех грехах.       — Поттер… — закатил глаза Том и весело хмыкнул. — Ты мог бы присоединиться ко мне. Стать частью нового мироустройства, — он протянул ему руку ладонью вверх.       — А я подумал, ты меня потанцевать приглашаешь, — Гарри развеселился и положил свою руку сверху. Том тут же с силой её сжал и Гарри, ойкнув, вывернулся из его хватки.       — Будь серьезнее, Поттер. Я предлагаю только один раз.       — Нет уж, спасибо. Я терпеть не могу всех этих папенькиных сынков, и не думаю, что стоит делать ставку на них. Так что ваш кружок кройки и шитья обойдется без меня, — фыркнул Гарри.       — Поттер, — уже с угрозой прошептал Риддл. Все веселье мигом с него слетело. Кажется, он думал, что Гарри под сильным впечатлением от него и сразу согласится со всеми его идеями.       — Что? Ты думал, я такой наивный?       — Ты именно что наивный! Просто ты ещё и упертый! Признай, моя идея тебе по душе, просто ты из собственного упрямства не соглашаешься со мной!       — Я не соглашаюсь с тобой, потому что у меня есть своё собственное мнение! Все старые чистокровки — говнюки и тупые подонки. Как ты их ни воспитывай, они от этого не поумнеют. У власти должны стоять люди умные и компетентные, не важно — чистокровные или магглорожденные. Во всем нужен баланс!       — Ты либерал! — Том произнес это слово, как грязное ругательство.       — А ты консерватор, приятно познакомиться, — усмехнулся Гарри и хлопнул Тома по плечу. В крови вскипел адреналин. Он снова уделал Риддла, вывел из равновесия и удивил. Это было так приятно! К этому чувству легко можно было пристраститься.       — И почему только я начинаю думать, что ты чуть умнее лукотруса, как ты это опровергаешь? — Риддл отодвинулся от него и окинул брезгливым взглядом, будто Гарри дохлая кошка на помойке.       — Потому что ты не способен мыслить широко и считаешь, что всегда прав? — Поттер приметил, как забилась вена на виске старосты и широко улыбнулся.       — Вы двое! Потише! — их бурную дискуссию прервала мадам Пинс. Гарри даже не заметил, как она пришаркала от своего стола и нависла над ними, как древний морщинистый дуб.       — Прошу прощения, мадам, этого больше не повторится, — очаровательно улыбнулся ей Риддл, моментально превращаясь из разъяренного дракона в милаху-парня. Какой актерский талант пропадает! Жаль только, улыбка не дотягивала, слишком резиновой выглядела.       — Вперед, консерваторы! — шепнул ему на ухо Гарри и сбежал из библиотеки, тихонько хихикая, чтобы не тревожить учеников и просмеяться от души уже в коридоре.       Все-таки с Риддлом иногда было весело. Весело его доводить. И как это раньше он не замечал, насколько Том вспыльчив? Гарри всегда бесился и огрызался на его комментарии, а надо было всего лишь посмеяться над ними. Как потомственный гриффиндорец он понимал, что вел себя, конечно, мерзко. Но разве его отец не вел себя в его годы ещё хуже? Почему же Гарри не может немножко повеселиться за чужой счёт? Видит Мерлин, после трагедии Гарри думал, что вообще больше не сможет улыбнуться. Но все эти надменность и пафосность Тома почему-то иногда поднимали ему настроение.       Только вернувшись в свою комнату Гарри вспомнил, что не должен был спорить с Томом, а должен был вернуть тему обратно к Гриндевальду. Но Риддл был так невыносимо самодоволен! Гарри просто забыл о Гриндевальде и увлекся перепалкой.       Ничего, лёд тронулся. Теперь Гарри точно знает, что у Тома есть интересная информация и постарается выведать все у него в следующий раз.

***

      Миллисента не верила своим глазам. Она три дня шпионила за Гарри и Томом и уже успела сделать определённые выводы. В их отношениях было что-то крепко не так. Конечно, она разглядывала их издалека и не могла слышать, о чем они говорят, но по поведению поняла, что Том буквально терроризирует Гарри. Он грубо хватал его за руки, толкал, нависал над ним, как башня, и явно угрожал. Ей плакать хотелось, когда она видела, как маленький и хрупкий Гарри ежится и вздрагивает от его прикосновений! Дафна была права, Гарри нужно было спасать от злобного садиста Риддла.       Она почти набралась смелости подойти к Гарри, когда он один сидел в библиотеке, как вдруг рядом с ним появился вездесущий Риддл.       Милли спряталась за стеллажом с книгами по трансфигурации и затаила дыхание, в надежде услышать хоть слово, но они были довольно далеко от неё и говорили вполголоса. Она жадно рассматривала лицо Гарри, выискивая следы отвращения, испуга или беспомощности, но её постигло огромное разочарование. Они что-то увлеченно обсуждали, смотря только друг на друга, сидя так близко, что ей хотелось подойти и растащить их в разные стороны.       А потом ей стало дурно.       Гарри улыбнулся, открыто и ярко, радостно! Улыбка преобразила его лицо так, что у неё все затрепетало в груди. На его смуглых щеках расцвёл нежный румянец, глаза заблестели, как два изумруда. Она никогда не видела его таким весёлым и оживлённым! Она следила за ним уже много лет и ни разу, ни разу Гарри так не улыбался.       На глаза навернулись слёзы. Чем таким Риддл его привлек, что Гарри улыбается ему и терпит все эти издевательства над собой?       Слезящимися глазами она проводила спину Поттера, который бежал к выходу и хихикал, как первокурсник несмышлёный.       Дело было ещё хуже, чем она сначала думала. Том мог подлить ему зелье, иначе никак не объяснить его странное поведение.       Милли осторожно выглянула из-за полки и посмотрела на Риддла. Тот сидел мрачный, как небо за окном и раздражённо притопывал ногой, собирая конспекты Гарри, которые тот забыл в спешке. Он пробежался по одному из пергаментов глазами и внезапно тоже улыбнулся.       Миллисента разозлилась, как дракониха над кладкой. Ну уж нет, она не сдастся. Риддл может ухмыляться сколько угодно, но она выведет его на чистую воду! Она будет следить, подслушивать и подсматривать, она узнает все его тайны и преподнесёт их Гарри на блюдечке. И тогда… Гарри поймет, кто ему нужен на самом деле.