Глава 4
27 февраля 2019 г., 17:58
Две недели их фальшивых отношений пролетели, как бешеный фестрал, и обошлись без смертоубийств. Они уже дважды ходили в Хогсмид по выходным, вместе занимались в школьной библиотеке по вечерам и два раза погуляли вокруг Чёрного озера. Для Гарри количество социальных взаимодействий превысило весь его прежний опыт, начиная с первого курса, ровно в три раза. Вокруг Риддла вечно крутилась куча народу, всем от него что-то было нужно, все хотели с ним поговорить и просто обменяться рукопожатиями. Гарри стоически терпел.
Его миссия по добыче информации зашла в тупик из-за его же дурного характера. Стоило только им начать разговор о политике, как начинались ссоры. Консервативность взглядов Тома просто убивала Гарри, а либерализм доводил Риддла до неистовства. Он старался, как мог, перевести тему на Тёмного Лорда, но Том оказался злопамятным и не желал его обсуждать, вместо этого начиная свою проповедь о чистокровках, силе и непроходимой тупости Гарри. Поттер сразу же заводился, они начинали оскорблять друг друга и так продолжалось, пока кто-нибудь не отвлекал их.
Так и вышло, что единственной темой, о которой они могли говорить без ругательств, была учёба: оба могли часами обсуждать защиту от Тёмных искусств и артефакторику, и до хрипоты спорить о тёмной магии.
На личные темы тоже никто не хотел распространяться, хотя Том и пытался задавать туманные вопросы о его детстве. Гарри в такие моменты замыкался в себе и обрывал всякий разговор, Том злился, но переводил тему обратно на учёбу.
Напряжение между ними так и витало в воздухе. Гарри с каждым днём все больше убеждался в том, что Том — это взрыв эмоций, спрятанный под оболочкой отличника и холодного аристократа. Ему очень тяжело было привыкнуть к его упёртости, и к тому, как тот любит отвечать вопросом на вопрос, но в то же время ему нравилось, что Том открыто показывает свои плохие стороны, не притворяясь милым и дружелюбным. Такой стиль общения был ему гораздо ближе, с семейкой-то Дурслей в опекунах.
Ученики довольно быстро привыкли к их паре, шепотки и косые взгляды иссякли буквально через неделю, когда Филч застукал в зале наград магглорожденную хаффлпафку с наследником дома Ноттов, Теодором. Эта новость вызвала гораздо больший шум и пересуды, чем внезапная голубая любовь старосты Слизерина к гриффиндорцу. Это было странно, всё же Нотт — один из прихвостней Риддла, и Гарри даже подозревал, что всё это какой-то спектакль для отвлечения внимания от самого Тома. Как бы то ни было, Гарри стало намного легче жить без постоянной агрессии и пристального внимания. Он больше не принимал своё зелье и чувствовал себя намного лучше, более живым и бодрым, хоть и чаще нервничал.
Количество любовных записок от дам упало до нуля, чему Гарри был несказанно рад — девчонки Хогвартса просто боялись соперничать с Риддлом. Соседи Гарри по комнате тоже успокоились довольно быстро и перестали его игнорировать, один только Рон не хотел даже встречаться с ним взглядом и это буквально разбивало Гарри сердце. Зашоренный обыватель, вот кем был Уизли.
Всё шло неплохо, кроме того, ради чего всё это и затевалось. Самое главное дело не хотело сдвигаться с мёртвой точки. Гарри не мог понять, с какой стороны даже подступиться к выведыванию информации. И о чем он думал раньше, когда задирал Тома и его взгляды на политику?
Единственное, что он мог сделать — это добраться до чистокровных дружков Риддла в их змеином логове и подслушать. Но как этого добиться? Гарри и Том не были близки, чтобы ходить друг к другу в факультетские гостиные, где можно было бы подслушать разговоры риддловских прихвостней в спокойной обстановке. Да они друг с другом вообще как на минном поле танцевали, боясь невзначай сказать что-то, что приведёт к взрыву. Нельзя просто так взять и попасть в гостиную к своему фальшивому парню, с которым ты постоянно собачишься.
Гарри срочно нужен был план!
План рождался в муках, под жуткий скрип извилин в голове, и был до того нелеп, крив и кос, что даже лесник Хагрид придумал бы лучше. Он, кстати, ради мадам Максим украл волшебного коня из её упряжки в позапрошлом году, когда в их школе проводили Турнир Трёх Волшебников. Потом коня сам поймал, вернул директрисе Шармбатона и заслужил её вечную любовь. А все, до чего додумался Гарри — это пойти в библиотеку. Кажется, он проиграл Хагриду всухую.
Библиотека всегда давала ответы на все его вопросы, не к декану же ему было идти? Гарри представил, как спрашивает у МакГонагалл: «Скажите, профессор, а как мне стать ближе к моему гетеросексуальному псевдо-парню, чтобы попасть в компанию его друзей и выведать у них секретную информацию о Тёмном Лорде?»
Воображаемая МакГонагалл опять отправила его в Мунго.
В библиотеке он открыл древнюю брошюру для чистокровных девиц, в которой приводилось несколько советов для завоевания своего супруга и решил их прочитать, за неимением лучшего. Брошюр для шпионов за темными магами, которые вынуждены прикидываться геями, в библиотеке не отыскалось, увы.
Гарри справедливо рассудил, что их отношения и были в какой-то мере договорным браком, в который вступали практически все чистокровки, для которых была написана брошюра. Сделка ради взаимной выгоды — вот и вся суть такого брака.
Первым пунктом там шла внешность. Чистокровной леди полагалось быть ухоженной от кончиков пальцев ног до кончиков волос.
«Мужчины любят глазами», — красными буквами был выделен первый постулат, — «Одежда должна быть опрятной и свежей, но она не столь важна, как состояние кожи, волос и ногтей. Соблазнительная леди должна буквально сиять, излучать красоту и здоровье», — Гарри прочел эти строчки и стукнулся лбом о стол. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять: ухоженность и он — это слова антиподы. Все, что он мог излучать, было радиоактивным и пахло дохлым гоблином. С тоской взглянув на свои ногти, он с удивлением обнаружил, что откусил заусенец на большом пальце до самой фаланги, а ногти на правой руке обгрызены под корень. Когда он успел это сделать? Он не помнил.
Каким образом красивые ногти помогут ему узнать у Риддла о Гриндевальде, он представлял смутно, но все же решил обратиться к своим сокурсницам — Лаванде Браун и Парвати Паттил. Уж они-то знают толк в этих штучках с красотой. Ему будет жутко стыдно, но ради дела он себя пересилит. Может, если он будет прилично выглядеть, то Риддл перестанет воспринимать его, как изгоя и неудачника? Он же сам весь такой всегда чистенький, опрятный, как с обложки. Тяжко вздохнув, он принялся за следующий пункт.
«Мужчины любят лесть, но только если она обоснована. Хвалите своего мужа, дайте ему знать, что замечаете те его качества, которые он сам полагает своим украшением. Лесть должна быть тонкой и умной, нарочитая льстивость только ухудшит ваше положение».
— Ну вот ещё! — воскликнул Гарри вслух, за что получил первый за день шик от мадам Пинс. После третьего шика она обещала выгнать его из библиотеки, а всё из-за Тома! Не могли они спокойно сидеть и не орать друг на друга, и для них двоих установили особые правила.
Льстить Риддлу нет никакого смысла. Тот полагал, что солнце светит миру через его задницу, а все, что происходит вокруг, прямо или косвенно связано с его несравненной персоной. Зачем ещё больше подпитывать его самомнение? Ещё раздуется до размера дракона и улетит в стратосферу.
«Приятный аромат и тембр голоса могут заворожить мужчину сильнее, чем внешность. Никаких визгливых ноток и резких интонаций, только спокойная, певучая речь и ненавязчивый парфюм», — третий пункт Гарри счёл дебильным и не стоящим усилий. Его голос уже сломался и был нормальным, как у всех. Девушки часто делали комплименты его голосу, но это, как теперь он знал, было только хитростью. Подлые женщины ради охмурения и не такое наплетут.
Он поднял воротник своей мантии к носу и принюхался — пахло вчерашним пирогом, который он уронил на себя, пока ел, потом и немножко жидкостью для чистки унитаза, которой он пытался залить носки Рона. С ароматом тоже все ясно — мойся почаще, носи чистую одежду и не пренебрегай туалетной водой — ничего сложного. Нужно просто пойти в парфюмерную лавку и купить то, что понравится. Видимо, ему придется потратиться ради Риддла. А он ведь даже не гей! Обидно. Вот у слизеринца парфюм был просто потрясающий, но он и за внешностью умел следить, не то что Гарри. Прямо-таки принц и нищенка. Только Риддл был сиротой, а у Гарри имелось наследство. Даже стыдно, что при таком раскладе нищенка — это Гарри.
Пункты про ведение хозяйства и приготовление еды он пропустил. Готовил он отлично, спасибо тетушке Петунье, которая сгорит в аду за то, что заставляла его готовить картошку десятью разными способами. Но не станет же он захватывать кухню Хогвартса, чтобы испечь Риддлу пироги? Да и как, например, мясной пирог заставит Риддла болтать о Гриндевальде? Гарри представил, как гигантский пирог держит огромный нож у горла Тома и говорит с итальянским акцентом: «Сейчас ты мне все выложишь, как на тарелочке, ублюдок! Говори, или я посыплю тебя базиликом!»
«Тьфу, ерунда какая в голову лезет! Что там следующее?»
«Чаще смотрите мужу в глаза. Прямой взгляд всегда привлекает. Но не пяльтесь слишком сильно, это покажется странным и вызывающим. Найдите золотую середину. Пристальный быстрый взгляд из-под ресниц в выгодный момент сослужит вам хорошую службу. И не забывайте об улыбке. Многие мужчины заявляют, что влюбились в свою супругу с первой улыбки — и это не пустой звук. Но не усердствуйте, чтобы не показаться легкомысленной».
Гарри невольно вспомнил случайно подсмотренную улыбку Тома, адресованную какому-то первокурснику. Красивая была улыбка.
С прямым взглядом могут возникнуть проблемы. Гарри не всегда мог выдержать пристального взгляда в глаза. Он мог смотреть в глаза людям, которых знал очень давно и привык к ним. Но вот Том… О, этот прожигающий взгляд темных риддловских глаз… Разве что мельком, как советовал автор брошюры — быстро из-под ресниц.
С улыбкой могло получиться, все-таки иногда, да что там иногда, зачастую, их споры вызывали у Гарри улыбки и смех. Риддл умудрялся одной крошечной сменой интонации придавать фразам кучу оттенков, в основном, саркастичных. А манера говорить абсурдные вещи с серьезным лицом, сверкая при этом глазами, так и вообще могла довести Поттера до неудержимого хохота. Жаль только, в ответ Том никогда не смеялся, только слегка приподнимал уголки губ, в намёке на улыбку. День, когда искренний смех и Риддл встретятся в одной вселенной — будет последним днём этой земли.
Да и весь этот пункт предназначен для соблазнения, а ему этого даром не надо. Страшно представить, кто вообще захочет встречаться на постоянной основе с таким надутым индюком.
Надежда осталась лишь на последний пункт.
«Узнайте, что нравится вашему мужу — чем он увлекается, что читает. Ему понравится ваша осведомленность в вопросах, которые его волнуют. Интересная беседа даст вам большое преимущество и поможет эмоционально сблизиться». То, что нужно! Эмоциональное сближение интересовало Гарри в первую очередь.
Гарри знал, что Тома волнует политическая обстановка в стране и что он очень тщательно следит за всеми новыми законами. В этом и была загвоздка. Начни они разговор о политике и их неминуемо ждала ссора. Том уже знал о взглядах Гарри. Реши он сейчас притвориться и поддержать взгляды Риддла, тот ему просто не поверит и решит, что он сбрендил. Или Гарри просто не вынесет слушать ту чушь, что проповедует Том, и они подерутся.
Единственное, о чем они могут говорить — это учеба и Тёмная магия. Возможно, если почаще поднимать тему Тёмной магии, однажды удастся вызнать что-то и о Гриндевальде?
Наилучшим вариантом всё же оставалось попасть в гостиную Слизерина и послушать Томовых дружков. Они тупые, как пробки, и могут невзначай выдать такие тайны, о которых Гарри и мечтать не мог.
В общем и целом, брошюра оказалась бесполезной для его великих планов, но кое-что он определенно для себя возьмёт.
Он должен как-то заинтересовать Риддла интересным разговором, улучшить свой внешний вид, чтобы его зауважали Томовы прихвостни и сам Том, а потом как-то намекнуть, что он хотел бы побывать в гостиной Слизерина. Это уже походило на конкретный план! План десятилетней девочки…
Он стыдливо прикрыл брошюрку книгой по трансфигурации и поспешил вернуть все на свои места. Не дай Мерлин кто заметит — сгоришь со стыда. Хоть никто на них уже не косился, обсудить подробности личной жизни странной парочки желали почему-то все. Некоторые даже пытались следить за ними, особенно усердствовала его давняя поклонница Миллисента Булстроуд. Гарри не раз замечал её огромный любопытный клюв, торчащий из-за угла. Риддл советовал ему не обращать внимания, но Гарри все равно напрягался. Мало ли, что эта девушка способна выкинуть? Вдруг однажды она похитит Гарри, свяжет капроновым чулком и начнет целовать? В магическом мире нет психологов, чтобы восстановить его душевное здоровье после такого. Не то чтобы он считал Миллисенту страшненькой, совсем нет. Она была вполне ничего, просто сама мысль о том, что какая-то особь женского пола накинется на него и начнет трогать, внушала ему опасения.
Даже сейчас ему причудился её парфюм, как будто она пряталась за полкой. Так и параноиком стать недолго!
Библиотеку он покинул с тяжестью на сердце и абсурдным для него предвкушением. И когда это он успел стать любителем авантюр? Риддл плохо на него влияет, определённо.
***
— Ты хочешь хорошо выглядеть для Тома? О-о-о-о, как это мило! Парвати и Лаванда запищали в унисон, от чего у Гарри даже в ухе зазвенело, а все летучие мыши наверняка подохли в радиусе трёх миль вокруг. Жертва модного приговора сидел в девчачьей комнате на табуретке по цвету лица сливаясь с рубиновыми пологами кроватей. Он долго себя уговаривал и пришёл к ним за помощью поздно вечером, чтобы никто из парней его не заметил. Браун и Патил сначала впали в ступор и начали расспрашивать его, как он смог к ним пройти, чем ввели в ступор уже самого Гарри. Он честно ответил, что пришёл ногами, никаких сомнительных мыслей на их счёт у него нет и он просто молит их сделать из него что-то презентабельное и симпатичное ради его великой любви к Риддлу. Девчонки переглянулись, будто поняли какую-то сокровенную тайну и усадили его на табуретку. Они сразу потащили к нему какие-то баночки, скляночки и колбочки, непрерывно издавая странные пищащие звуки, сравнимые с тем, будто парочку крыс пытались завязать узлом. Они словно ждали его и взялись за преображение без колебаний, с пугающим до глубины поттеровской души энтузиазмом. На кровати у окна сидела Гермиона Грейнджер — соседка по спальне Лаванды и Парвати. Она таращила на него свои карие глазищи и всем своим видом выражала желание подойти и потыкать в него палочкой — вдруг он уже помер, а его труп превратили в модного инфернала. Впрочем, она была не так уж неправа: Гарри и правда ощущал себя на пороге смерти. Количество женщин в непосредственной близости от него и желающих вертеть его как куклу и прихорашивать превышало его стандарты ровно на две штуки. Но он покорно сидел на табурете и ждал превращения из закомплексованного неопрятного социофоба в чистокровную леди. Или ледя, там как уж получится. Он не собирался соблазнять Риддла, конечно нет. Риддл и гейство, как и какие-либо плотские утехи, похоже, вообще не то что рядом не стояли, но и жили в разных вселенных, как и искренний смех. Почему-то ничего не хотело жить в одной вселенной с Риддлом. Просто Гарри полагал, что таким образом он заслужит уважение и симпатию. Если Гарри будет выглядеть и вести себя как чистокровка, возможно, Том пригласит его в гостиную Слизерина, как это делают все парочки Хогвартса. И познакомит с прихлебателями, которых Гарри иногда величал миньонами. Миньоны рано или поздно заведут разговор о Гриндевальде, а там уж Гарри постарается узнать все, что нужно. Придется притвориться, что он поддерживает политику Тёмного Лорда. Многие могут поверить ему, ведь никто толком ничего не знал о нем и о том, каких взглядов он придерживается. — Какие жуткие патлы, Гарри! — гриффиндорки не давали ему отвлечься от творящейся вакханалии и спрятаться в своих мыслях. — Тебе нужно посетить лавку мадам Сирени и купить зелье «Мягкие и послушные». Только бери с синей этикеткой! С желтой тебе не подойдет, слишком густые! Гарри кивал и запоминал. С каждой минутой план все дорожал и дорожал. Но раз он поклялся сам себе, то ни за что не сойдет с намеченного пути. Не важно, какие муки он при этом испытает. Свой стыд и неловкость он должен засунуть куда поглубже ради шанса приблизиться к Тёмному Лорду. — И эти твои маггловские шмотки! Они отвратительны! Их нужно сжечь в адском пламени и купить нормальную одежду! Мы можем сходить с тобой в Хогсмид в эти выходные и помочь выбрать подходящую одежду! Возможно Гарри был не прав, все-таки такие муки не стоят ни одного Лорда, каким бы Тёмным тот ни был. — Но я читал, что одежда не так важна, как красота и здоровье, — нерешительно промямлил он, пока Лаванда, собрав свои длинные белокурые волосы в пучок на макушке, с усердием махала палочкой, заставляя какой-то серый брусок порхать над его ногтями. — Для твоего Тома это очень важно! Разве ты никогда не замечал, какой он всегда опрятный и стильный? Он всегда выбирает классику, что говорит о хорошем вкусе. У него потрясающее чутьё на сочетания цветов! А про прическу я вообще молчу — всегда идеальна! Гарри скромно промолчал. Какие сочетания цветов? Черный и черный? Очень стильно для похорон, что сказать. Единственное, что он заметил в Риддле — это хорошенькая мордашка и родинки. Ну и ещё арктическая холодность или презрение ко всему живому на земле. И ещё постоянное раздражение и злость. В общем, в Риддле было много такого, что отвлекало внимание от того, как он одет. Гарри бы не заметил, даже если бы Том натянул на себя розовую мантию. Получается, в глазах окружающих, в их паре Гарри был жалким неряхой на фоне блистательного и стильного Риддла. Гарри немного расстроился. Ему вдруг стало интересно, что думает о нём сам Риддл? Презирает? Или ему все равно? — Какая чушь! — фыркнула из-за книги Грейнджер, прервав мысленный монолог Гарри. Оказывается, все это время она их слушала, притворяясь, что читает. — Если люди любят друг друга, им совсем не важно, кто как одет! Только поверхностные личности обращают на это внимание! Гарри удивлённо вытаращился на неё. Он мало о ней знал - только то, что она заучка и любит всем навязывать своё мнение и читать нотации. — В твоём маленьком мирке, Гермиона, это может быть правдой, — надменно ответила ей Парвати, изящным взмахом палочки откупорив круглую баночку с чем-то лиловым. — Однако в нашем обществе маги следят за собой и своей внешностью. Неряхи вызывают у нас только недоумение — как можно быть таким ленивым, чтобы не расчесать свои волосы или не разгладить заклинанием мантию? Это просто некультурно. К тому же никто не захочет сидеть рядом с волшебником, который не умеет использовать очищающее заклинание и источает запах флоббер червей или глаз тритона. И это только элементарные правила! Я уже не говорю о ведьмах, которые так ленивы и невежественны, что не могут выучить заклинания удаления волос и сварить зелье от прыщей! Просто позор! Гермиона побагровела. Ничего не сказав, она с силой захлопнула книгу, положила её на кровать и гордо удалилась из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Даже такой несведущий в намеках человек, как Гарри, и то понял, что Парвати имела в виду саму Гермиону, перечисляя все эти примеры. Ему стало очень неловко, потому что он сам подходил под это описание. Он считал Гермиону вполне симпатичной девочкой и никогда не замечал, что она неряшлива. Кажется, то, что они оба жили с магглами, повлияло на их восприятие окружающего мира и отношение к себе. Неужели родители Гермионы так же шпыняли её, как Гарри его опекуны, Дурсли? Ему стало невыносимо грустно. Интересно, многие ли волшебники думали так же, как Парвати, глядя на них? Том думал так же? — Зачем ты опять задираешь её? — устало вздохнула Лаванда, прикрыв свои огромные голубые глаза. — Она хорошая, просто не такая, как мы. Будь с ней помягче, Парвати, ради Мерлина! — Я не специально, — смуглые щёки Паттил залились румянцем, и она принялась усердно размазывать лиловую кашу по лицу Гарри, грозя протереть в его щеке дыру. — Но мне надоело, что она считает себя выше нас просто потому, что мы не учимся так же усердно и обсуждаем косметику и прически. Я не понимаю, что плохого в том, чтобы хорошо выглядеть? Гарри прикинулся каменной горгульей и старался даже не дышать, лишь бы его приняли за предмет интерьера и не впутали в разговор. — Просто она ещё не поняла, что для девочки важно хорошо выглядеть. Мне кажется, у неё был плохой пример в детстве. Может, её мама тоже не следила за собой? — Лаванда показалась Гарри очень доброй и мягкой девочкой. Он даже перестал вздрагивать, когда она запускала руки ему в волосы, вымазывая их чем-то зеленым до самых корней. Он невольно вспомнил свою маму. Вот уж кто был великолепен до кончиков ногтей. Он помнил, как любил зарываться в её длинные шелковистые рыжие волосы, когда она брала его на руки. И помнил, как папа целовал её руки с длинными ногтями идеальной овальной формы, украшенные несколькими колечками. Она не любила мантии и всегда надевала красивые яркие платья, которые приводили в восторг папу и Сириуса с Ремусом. Да и папа всегда был в идеально отглаженной аврорской форме без единого пятнышка. От него всегда приятно пахло чем-то хвойным, когда он обнимал Гарри и целовал в макушку. Он мысленно поставил себя рядом со своими родителями и скривился. Да уж, мама бы его точно отругала. А папа бы подмигнул и сказал, что он просто ещё не встретил ту, ради которой захотелось бы привести себя в порядок. Видение получилось таким четким и ярким, что у Гарри в горле встал ком. Сколько можно так реагировать на воспоминания о родителях? Тоска навалилась как всегда внезапно и неотвратимо. А ведь и правда, он так увлекся своей несчастной судьбой и мечтами о мести, что совсем не думал о том, что сказали бы родители, увидев его сейчас. В обносках кузена, не стриженный, с обгрызенными ногтями и амбре из жидкости для чистки унитаза и уроненной на себя еды. И ведь не задумывался, что это просто-напросто некрасиво и некультурно. Мститель хренов, да Гриндевальд и тот, наверное, мантии чаще чистит, чем Гарри. — Гарри, ты слышишь? — Лаванда легонько дернула его за прядку. — Наклони голову, мне неудобно. Гарри покорно наклонился. Что бы сказал папа, если бы увидел, что он озаботился своим внешним видом ради Риддла? Точнее, ради мести Гриндевальду? Точно не порадовался бы. Гарри прикрыл глаза и поклялся себе, что наверстает этот раздел в своей жизни ради них в первую очередь.***
— Что это с тобой? — Гарри не успел занять свое место за столиком, как Риддл цапнул его за шею и бесцеремонно притянул его к себе, разглядывая, как какую-то диковинку. Гарри испугался того самого маньячного огонька в глазах Риддла, что и в их первый вечер вместе на балу и стрельнул глазами в сторону Лаванды и Парвати, которые устроились за ближайшим столиком, чтобы понаблюдать за спектаклем из первых рядов. Будет нехорошо, если они увидят сцену их ссоры, когда он столько убеждал их в неземной любви между ними. Ну, как убеждал. Томно вздыхал, загадочно улыбался и прикрывал глаза, а они уже сами ему рассказывали, как у них все волшебно. Женщины, что с них взять. Весь день он в компании своих новых товарок бегал по магазинам и лавочкам, выбирая одежду, зелья, духи и ещё миллион каких-то мелочей, о которых раньше Гарри даже не подозревал. Родители и крёстный оставили ему огромное наследство, но тратить его иррационально не хотелось. Будто он отдавал в оплату не деньги, а память о них. Он сделал над собой огромное усилие сегодня, почти насилие. И разборки с Риддлом были последними в списке того, о чем он мечтал. По его плану они должны были увидеться только завтра, сегодня Том должен был встречаться со своими миньонами и строить коварные планы в замке, но что же увидел Гарри, едва переступил порог паба «Три метлы»? Недовольное лицо своего псевдо-парня, который его нагло караулил. Том таким взглядом указал ему на место за столиком рядом с собой, что Гарри не решился перечить ему на глазах у всех и покорно упал на стул, вытянув гудящие от долгой беготни ноги. Он в некотором роде смирился с авторитарностью своего фальшивого бойфренда и старался относиться к этому, как к необходимому злу. Иногда это даже было забавно. И слегка волнительно. Риддл, внимательный гад, заметил его взгляд в сторону девчонок и… привет-привет, бешеная венка на лбу. Он выпустил Гарри из захвата и яростно взмахнул палочкой, невербально ставя заглушающее заклинание вокруг их столика и, кажется, чары отвлечения внимания. Сильный, сволочь. — Ты, Поттер, совсем охуел? — холодная ярость Тома в сочетании с акцентом лондонских окраин и матом дала странный эффект. У Гарри сбилось дыхание и жар растекся по щекам в мгновения ока. — Ты наврал мне, чтобы волочиться за этими вертихвостками, да ещё и прихорошился для них? Лучше объясни мне все это прямо сейчас, пока я не начал пытать тебя круциатусом! «Немножко охуел, да», — подумал про себя Гарри. Мозг никак не желал работать и придумывать оправдание. Он просто не был готов объясняться с Риддлом сегодня. И может слегка пялился на красные пятнышки на скулах Тома. И на венку. Как она до сих пор не лопнула? — А ты что тут делаешь? — не думая, ляпнул он и тут же пожалел об этом. Ему почудился красный отблеск в глазах Тома. Тот опять перегнулся через столик и схватил Гарри за воротник. — Ты думал, мне никто не доложит о том, что ты поперся в Хогсмид в компании двух тупых куриц? — их лица находились так близко, что Гарри ощущал на себе горячее дыхание Риддла. Он смутился, но тут же разозлился на себя и решительно встретился с Томом взглядом. Без очков он чувствовал себя ещё более неуверенно, но девушки настояли, что в линзах ему лучше. Черт бы их побрал, сегодня же он вернет очки на место. Как там в брошюре было? «Прямой решительный взгляд» или как-то так? Он немного похлопал ресницами, как советовал автор, слегка склонил голову и шире распахнул веки, будто увидел нечто удивительное. Хотя так и было, на самом деле. В глазах Тома плясали черти вместе со своим повелителем. Поттер просто замер, не в силах оторвать от них взгляд. Радужка по цвету почти сливалась со зрачком, эта непроглядная темнота затягивала в себя и лишала всех мыслей. Гарри только и мог, что бездумно пялиться на то, как Том разглядывает его лицо, будто впервые увидев. — Ты хочешь нарушить наш договор? — глухо спросил Риддл, ещё крепче вцепившись в воротник новой рубашки Гарри. Его перстень неприятно холодил кожу на шее. — Н-нет. Конечно нет! — и когда он успел охрипнуть? Гарри прочистил горло и смог, наконец-то, взять себя в руки. — Это не то, что ты думаешь. Я не для них… Мне они не интересны в этом плане. И вообще, я тебе не врал. Да. Я просто сказал, что у меня личные дела и это так и есть. В Риддле будто что-то щелкнуло. Он отпустил Гарри и уселся на свое место с таким невозмутимым видом, будто был на приёме у министра магии, и вовсе не угрожал круциатусом пару секунд назад. Гарри глянул на венку и успокоился — все ещё пульсировала как бешеный флоббер червь. Значит, Риддл только вид делает, что успокоился, а сам все ещё готов его убить. Каким-то немыслимым образом это придало Гарри уверенности. Он действовал по наитию и надеялся на помощь Мерлина. — Слушай, Риддл. Мы, вроде как, уже две недели встречаемся, а я до сих пор не был даже в вашей гостиной. Мне просто показалось, что ты стыдишься меня, я ведь совсем не похож на твоих чистокровок-дружков. Да и на твоем фоне выгляжу жалко. Вот я и решил попросить помощи у сокурсниц. Ничего такого, просто новая прическа и пара рубашек, чтобы надо мной перестали хихикать твои слизеринцы, — Гарри говорил предложение, не зная, какое за ним последует. Будто Мерлин и правда помогал ему. Получилось очень даже складно на его взгляд. — Кто? — только и спросил Том, выслушав его речь с невозмутимостью камня на дне чёрного озера. — Что кто? — в недоумении переспросил Гарри. — Из твоих слов следует, что кто-то из моих друзей насмехался над тобой за моей спиной и говорил тебе, что я тебя стыжусь. Я хочу знать, кто это был. Гарри подавил дрожь и зябко поежился. И как он пришёл к таким выводам? Тома можно было сфотографировать в этот момент и опубликовать его фото в пособиях «Как вычислить будущего серийного убийцу», настолько хищное и жестокое выражение обрело его обычно спокойное лицо. — Это неважно. — Для меня важно. Если кто-то сделал это — он бросил мне вызов. Если кто-то из слизеринцев полагает, что может говорить гадости моему парню у меня за спиной без последствий — то он сильно ошибается. Это и называется власть, Поттер, — ты должен постоянно подтверждать и удерживать её, иначе очень скоро место лидера уплывёт к другому, — Том выглядел как человек, который безгранично верит в то, что говорит. Гарри решил поразмыслить об этом позже, сейчас же ему надо было выпутаться из сетей своей же лжи. Он не хотел подставлять невинного слизеринца под гнев старосты, но и какой-то ответ тоже должен был дать, чтобы Риддл не заподозрил его нечестность. — Ну вот и разбирайся сам со своими слизеринцами, а я гриффиндорец и жаловаться, как восьмилетняя девочка, не собираюсь! — все-таки сам Мерлин сегодня придумывал его объяснения. Или Гарри просто был в ударе. — Другого от тебя я и не ожидал, — к его удивлению кивнул Том и поднялся из-за столика. — Идём в замок, скоро ужин, — он схватил неверящего в своё счастье Гарри за локоть и потянул к выходу. — Что, и всё? Больше никак это не прокомментируешь? — не сдержался Поттер, едва поспевая за размашистым шагом старосты. Все-таки он устал сегодня. Он буквально затылком чувствовал, как им в спины устремились взгляды немногочисленных учеников, которые ещё оставались в пабе. — Я чувствую, когда мне лгут, Поттер. Ты многое не договорил, но был правдив. Этого мне пока что достаточно. Больше никогда не делай так, твои походы по магазинам с девчонками без моего ведома вредят моей репутации. В конце концов ты мог сказать об этом мне. Твоя одежда и прическа мало меня волнуют, — они выбрались на улицу и Том сбавил шаг. Чует ложь, значит? Он мог сказать это для запугивания, чтобы Гарри не вздумал ему врать, а мог и вправду обладать неким особым талантом. Гарри и сам таким обладал — повышенная чувствительность к магии, исконный талант Поттеров, передающийся из поколения в поколение. Он мог ощущать сильных магов физически, как было с самим Риддлом. Возможно ли, что у полукровки мог проснуться этот особый дар от дальних предков? Конечно, мог. Сам-то Гарри тоже был полукровкой! Способность чувствовать ложь должна быть тесно связана с даром эмпатии. Том был похож на необученного эмпата — взрывной, неуравновешенный, склонный манипулировать чувствами других. Скорее всего, ему мог достаться только огрызок дара, как самому Поттеру, но и этого должно хватать. Теперь они молча шагали рука об руку по пустому тракту. Солнце уже село и на небе сгущались сумерки. Горизонт затянули тяжелые тучи, от чего на улице было ещё темнее. Гарри не совсем понимал, зачем держаться за руки, если их никто не видит, но не возражал Тому, черт знает, почему. Его мысли были заняты другим. Он не то чтобы врал про свои причины, но и правды не сказал. Не стоит ли подкинуть Риддлу немного правды, чтобы тот его не подозревал? На тот случай, если он не врет и правда имеет дар? — Некоторые говорят, что у тебя хороший вкус в одежде и великолепная прическа. А мои патлы называют жуткими и советуют сжечь в адском пламени весь мой гардероб. Это не очень-то приятно, — после пары минут молчания пожаловался Гарри Тому и мельком взглянул на резкий его профиль. — Ты бесишь меня до зубовного скрежета, Поттер, — ответил ему Том. — Но это никак не связано с твоей одеждой и прической, будь уверен. Разве что без этих дурацких очков ты выглядишь более разумно. Почти как настоящий волшебник. — И чем я тебя так бешу? — поинтересовался Гарри. От грубого комментария про очки у него почему-то потеплело в груди, но он решил не акцентировать на этом внимание, потому что это было слишком сильно похоже на комплимент в стиле Риддла. Комплимент и Риддл. Б-р-р. Комплименты, скорее всего, тоже не хотят жить с Томом в одной вселенной. — Ты порывист, наивен, упрям и непонятен для меня. Ты раздражаешь меня и интригуешь. Это кого хочешь с ума сведет, — Гарри захотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это, потому что ему показалось, что Риддл улыбнулся. Наверное, в сумерках ему померещилось. Искренние улыбки и Риддл. Ну, про вселенные все помнят. Гарри только собирался придумать достойный ответ, как вдруг замер на месте, затормозив и Тома. — В чем дело, Поттер? — Снег пошёл. Видишь? Первый снег в этом году и так рано! Он должен был пойти только через месяц! — Гарри вытянул левую руку вперед и поймал на ладонь первую пушистую снежинку. Правая рука Гарри все ещё была надежно стиснута в руке Риддла. Он запрокинул голову в темно-синее небо и завороженно наблюдал, как крупные хлопья первого в этом году снега летят сверху, оседая на его разгоряченной коже и тут же тая. Он повернул сияющее лицо к Тому, широко улыбаясь. — Мы с мамой всегда выбегали из дома, посмотреть на первый снег, а папа и Джимми крутили пальцами у виска. Для них это были просто осадки. Но ведь это так красиво! Правда? Гарри поймал себя на том, что не должен вести себя как несмышлёное дитя перед Риддлом, но он и правда был слишком порывист и зачастую сначала говорил, а потом уже думал. Том и в этот раз не стал издеваться над ним. — Правда, — Рука Тома дернулась в его руке, будто ему хотелось вырвать её, но потом он передумал. Он выглядел странно. Снежинки усеяли его волосы и плечи, кончик носа слегка покраснел от холода, а глаза загадочно блестели. Он выглядел по-другому, не так, как обычно: без этой своей арктической холодности, без гнева и презрения, он смотрел на Гарри непривычно растерянно и мягко. Гарри почему-то понравился этот взгляд. — Ты специально это делаешь? — уверенность вернулась к Тому так же быстро, как исчезла. Он дернул Гарри за руку, и они продолжили свой путь к замку. — Что делаю? — растерялся Поттер. Риддл внимательно посмотрел на его недоумевающее лицо и тряхнул головой. — Забудь. Гарри только пожал плечами. Мало ли, что опять стрельнуло в голове у Тома. Они не спеша пошли к замку в уютной тишине. Гарри по дороге смотрел в небо, погружённый в воспоминания о семье, от чего иногда спотыкался, но Том безропотно его ловил и привел в замок без увечий. Гарри не знал, что Том может быть таким заботливым. Ему было приятно, и поразило до глубины души, когда тот наложил на него согревающее заклинание и отдал свои перчатки. Не называй он при этом Гарри дебилом, Поттер бы решил, что Тома подменили злые эльфы. Позже они встретились на ужине и Том совершил нечто такое, от чего у Гарри случился микроинсульт — поцеловал его в щёку. На глазах у всей школы. Конечно, в этом не было ничего такого для публики, они же встречались. Но для Гарри это было как гром среди ясного неба. Он замер на месте и не пошевелился до тех пор, пока Риддл не ущипнул его за бок и не шепнул на ухо: — Это для всех тех, кто думает, что я тебя стыжусь. Пусть все видят, что у нас все хорошо. Гарри кивнул и спрятал от учеников покрасневшее лицо на груди Риддла. Не такого эффекта он ждал от своей лжи! Руки Тома тут же обвили его плечи, как будто это естественно для них. Наверняка они выглядели как придурки, зажимаясь прямо перед дверьми, но он не мог успокоиться и пойти на своё место с лицом, напоминающим вареную свеклу. Его поцеловал парень! Это был полный пиздец. Он не ожидал от Тома такой подлости. Он глубоко дышал, успокаивая свои бедные нервы ещё минуты три, наполняясь запахом слизеринца под завязку, как шарик. Том проявил невиданную для него тактичность — не отстранял Гарри до тех пор, пока тот сам не завозился в его руках и даже не стал насмехаться над его чувствительностью. — Я убью тебя, Риддл, убью, Мерлин свидетель! — горячо зашептал Гарри ему на ухо. — Успокойся, Поттер! — тихонько ответил Том, но Гарри буквально всем телом ощущал, как ему весело. — Это всего лишь поцелуй в щёку, а ты ведешь себя так, будто я снял с тебя штаны и нагнул над столом. Гарри пискнул и покраснел ещё больше, хотя, казалось бы, куда больше-то? Его богатая фантазия сразу нарисовала картинку, от которой стало невыносимо стыдно и жарко. — Ты придурок! — Гарри отстранился от него, подавляя желание толкнуть Тома в грудь и отпинать как следует. Он пробежался глазами по Большому залу и наткнулся на горящий яростью взгляд сокурсницы Риддла — Дафны. Девушка всем своим видом выражала ненависть и смотрела прямо на Тома. Гарри вспомнил, как она первая отважилась подойти к ним на балу. Уж не для неё ли был этот спектакль? Может, Том вовсе не хотел его смутить, а просто показал Дафне, что ей ничего не светит? — Ещё раз так сделаешь без предупреждения, и я тебе лицо обглодаю, клянусь Мерлином! — прошипел Гарри и развернулся к довольному сверх меры Риддлу спиной. Жаль, нельзя было устроить ему бойкот — Гарри надеялся завтра воспользоваться его репетиторскими талантами. Аппетит снова пропал. Он вяло ковырял картошку, сидя в одиночестве на самом краю гриффиндорского стола и исподтишка наблюдал за Томом. Тот, как всегда, сидел как король — в самом центре, в окружении многочисленных друзей и поклонников. Гарри воспринимал его как врага и конкурента, несмотря на все громкие заявления о союзничестве. Точнее, думал, что так воспринимает. Оказалось, всё совсем не так. Гарри привык, что его оскорбляют, шпыняют и бьют, так что поведение Риддла не вызывало удивления. Он защищался, как мог, оскорблял и ругался в ответ, лез в драку. Но вот что интересно: за утешением и защитой он обращался тоже к Тому. Он уже несколько раз проигнорировал свою тактильную неприязнь, чтобы спрятаться от окружающего мира в его объятиях, и тот ему это позволял! Не отталкивал, не насмехался, а просто молча давал взять себя в руки. И Гарри действительно успокаивался! Том казался ему мощной преградой между ним и всем остальным миром и уже не раз это доказывал. Это было недопустимо. Гарри не должен позволять себе слабость в его присутствии. Они не настоящая пара! С ужасом он понял, что начал привязываться к засранцу. Все эти их перепалки, подколки, споры, мелкие пакости друг другу не были наполнены злобой и вызывали привыкание. Гарри ощутил себя дворняжкой, которая тянется за любыми крохами заботы и ласки к людям, которые её бьют. От этого стало невыносимо грустно и обидно за себя. Не нужна ему ничья забота! Он сам по себе. Нужно как можно скорее вызнать всё у Тома и закончить весь этот фарс, пока Гарри окончательно не поехал крышей со всеми этими тревогами.
