Сделка

       Этим утром Гарри проснулся с бешено колотящимся сердцем и волнением. Он не мог вспомнить, что конкретно ему снилось, но это точно было что-то крайне смущающее и очень приятное. Вчера он сильно устал и перенервничал, не удивительно, что он долго не мог уснуть. Перевозбужденный мозг всю ночь транслировал ему что-то яркое, постыдное, возбуждающее. Гарри убедился, что в комнате он один, и только тогда побежал принять холодный душ, стыдливо прикрывая утреннюю эрекцию пижамной курткой.       Вчера, завалившись в кровать раньше отбоя, он ворочался и не мог уснуть, прокручивая в голове все события, что произошли за этот сумасшедший день. Уснул он глубоко за полночь, а проснулся хорошо, если к обеду. Он желал бы отсидеться в своей комнате и переварить все события вчерашнего дня в одиночестве, но они договорились с Риддлом сегодня позаниматься. Гарри не мог разобраться с новым зельем, и Том обещал его подтянуть, а такой шанс исправить свои низкие оценки он не мог упустить. Как оказалось, Том был превосходным репетитором. Он так понятно всё объяснял, что Гарри удивлялся, и как это он раньше этого не понимал. Без Тома он бы ни за что не сдал контрольную по зельям.        У него был ещё час до встречи в библиотеке и Гарри собирался раздобыть себе немного еды на школьной кухне. Быстро приняв ледяной душ и успокоившись, он распотрошил свертки с новой одеждой и выбрал голубой свитер (который, по словам Лаванды, потрясающе оттенял его загар) и черные штаны, название которых он не запомнил и упорно называл их джинсами. Штаны казались ему слишком узкими и облегающими, но он видел, как многие школьники носили такие, так что стиснул всю волю в кулак и решил показаться в них Риддлу. Точнее, всем студентам. Он же решил, что будет отныне следить за своим внешним видом не только ради Риддла.       — Гарри? Ты тут? — в дверь громко постучали, и Поттер узнал голос Гермионы.       Гарри замычал в отчаянии в полотенце. Ещё Грейнджер ему не хватало! В последнее время его жизнь стала напоминать балаган, и в этом виноват был только он сам.       — Я тут, Грейнджер. Подожди минуточку! — Гарри быстро натянул на влажное после душа тело белье и свитер с джинсами и распахнул дверь.        Грейнджер выглядела решительно и, похоже, собиралась поговорить с Гарри даже против его воли. Ему ничего не оставалось, кроме как посторониться, приглашая её войти в комнату.       Она даже взглядом не удостоила беспорядок, царящий в мальчишеской спальне. Скинув со стула чьи-то носки, она устроилась на нем и подняла на Гарри взгляд карих глаз, горящий вызовом и боевым задором, но вдруг её щёки заалели и она буквально поперхнулась воздухом.       — Чем обязан? — вымученно улыбнулся Гарри, стараясь не затопать ногами как пятилетний малыш и не выгнать её из спальни. Ему вовсе не хотелось встревать в девчачьи разборки и решать проблемы Гермионы.       — Я… Хм, — Гермиона прочистила горло и тряхнула головой. — Я просто хотела сказать тебе, что ты не должен слушать Лаванду и Парвати. Ты не должен делать то, что тебе не хочется, и носить то, что тебе не нравится, ради чужого одобрения. Если Риддл и правда тебя любит, то он должен принимать тебя таким, какой ты есть. Вот. Я хотела, чтобы ты знал, что не все девочки такие, как они. И не все считают внешность главным в человеке.        Боевой задор куда-то улетучился, и перед Гарри сидела очень взволнованная и нервная девушка с красными щеками, старательно отводящая от него взгляд.       Он вдруг краем глаза зацепил свое отражение в зеркале и опешил. Что же, стоило признать: Парвати и Лаванда отлично разбираются в одежде и могут сделать привлекательным даже такую посредственность, как Гарри. Это было отлично, Поттер даже не подозревал, что может так хорошо выглядеть! Цвет свитера и правда выгодно оттенял загар, а крой подчеркивал тонкую талию и визуально увеличивал ширину плеч. Гарри, скрепя сердце, признал, что задница у него смотрится просто отлично в этих штанах. А лицо без очков и вовсе стало мужественным. Так он ещё больше походил на отца.       Гермиона, кажется, тоже оценила его новый образ и больше не испытывала уверенности в своих словах. Но почему именно он должен был разбираться со всем этим девчачьим дерьмом?!       — Хотя твоя новая прическа очень тебе идет. И без очков твои глаза кажутся просто огромными, — с каждым словом её голос становился все писклявее и тише. Мерлин за что-то взъелся на Гарри, потому что вдобавок ко всему он увидел, что глаза у неё подозрительно заблестели, будто она с трудом сдерживает слёзы.       Если бы только он не спутался с Риддлом, сейчас все было бы как прежде. И ему не пришлось бы утешать плачущую девушку в своей собственной спальне вместо того, чтобы пойти и наконец-то поесть. Да здравствует личная жизнь!       — Спасибо, Гермиона. Я просто… — Гарри и сам чуть не заплакал. Ну что он мог ей сказать? Что решил стать лучше, чтобы подобраться поближе к своему фальшивому парню, чтобы выведать у него информацию о Гриндевальде? Чтобы обмануть кучу людей, притвориться тем, кем он на самом деле не является? Что он намерен убить Тёмного Лорда или сам умереть?       Гермиона все решила за него.        — Я правда думаю, что глупо столько времени уделять собственной внешности. Но… Может, в этом что-то есть? Я имею в виду, можно быть и умной, и красивой? Просто Лаванда и Парватти… Я всегда считала их глупыми и недалёкими. Но они помогли тебе. И хотя Парватти и наговорила мне гадостей, но она извинилась сегодня. Я правда считаю, что красота не так уж и важна, правда! Но ведь мы маги. Возможно… — она совсем запуталась в словах и замялась, беспокойно вертя в руках книгу по квиддичу, которую незаметно для себя взяла со стола.       — Гермиона… Гм… Слушай. Я не разбираюсь во всех этих… штуках с красотой. И я, знаешь, я никогда не думал об этом. Но вчера я вспомнил кое о чем. Я вспомнил своих родителей. Какими они были. И если бы они увидели, каким я вырос… Я не знаю. Им бы не понравилось, что я совсем о себе не думаю. Мама бы очень расстроилась если бы увидела, что я хожу в обносках кузена. А папа и крёстный просто бы посадили меня на стул и обрезали мои волосы. Я тоже считаю, что красота — не самое важное. Но, может, нам просто нужно… Немного любви к самим себе. Как-то так, — его слова прозвучали так коряво, что Гарри опять покраснел. Ну сколько можно краснеть по любому поводу? Это начинало злить. Но в то же время… Как бы коряво это ни прозвучало, это было правдой. Может, его мотивы являлись низкими, но в процессе он правда открыл для себя много такого, о чем раньше не думал.       — Ты прав, Гарри, — Гермиона наконец перестала выглядеть как побитый нюхлер и вновь гордо вскинула голову. — Немного любви к себе не повредит. Может, тогда остальные начнут относиться ко мне… Хотя я, конечно, не из-за них… Мне вообще не нужна ничья дружба.       — Лаванда и Парвати неплохие! — выпалил Гарри, не в силах наблюдать за её метаниями. — И они не думают о тебе ничего плохого, правда! Лаванда очень добрая и заботливая. А Парвати бывает резкой, но и она не желает тебе зла. Ты могла бы просто… Поступить, как я. Знаешь? Спросить у них…гм…совета. Тогда вы могли бы подружиться. Общая цель объединяет.        — Ты правда так думаешь? Что я могла бы с кем-то подружиться? — Гермиона низко опустила голову и стиснула пальцы на подоле своей мантии. У Гарри сердце защемило от этого зрелища. Он не мог позволить себе дружбу. Но Гермиона… Она выглядела такой несчастной и одинокой. И полной надежды. Он прекрасно знал это состояние. Он и сам был таким же. Нуждающимся в дружеском участии, но яростно отрицающим это. Оба они были дураками.       — Да. Я думаю, если ты попытаешься понять их и позволишь им узнать тебя лучше, то вы подружитесь. Ты кажешься мне очень хорошим человеком, честным и очень решительным. Ты настоящая гриффиндорка, — твёрдо ответил он, с теплотой в сердце наблюдая, как бледное лицо Гермионы осветила широкая искренняя улыбка, вдвойне милая от того, что её передние резцы немного выдавались вперед. Она вскочила со стула и сделала резкое движение Гарри на встречу, будто хотела обнять его, но в процессе передумала. В итоге они просто пожали друг другу руки, улыбаясь как идиоты.       — Спасибо, Гарри. Никто в этой школе не говорил мне таких добрых слов, никогда. Могу я… Могу я тебя обнять? Мне кажется, так будет правильно, — щёки Гермионы заалели, но она была настроена решительно, как и всегда, насколько успел узнать её Гарри, так что он просто кивнул ей и буквально утонул в её пушистых каштановых волосах. Вот незадача, Гермиона была чуть выше него!        Гарри не успел опомниться, как она легонько хлопнула его ладошкой по плечу и выбежала из комнаты. Он заподозрил, что глаза у неё снова были на мокром месте. А он даже ничего особенного не сказал! Она и правда казалась ему хорошей. Немного пугающей, но в хорошем смысле. Это объятие… Он даже смутиться не успел, так быстро всё произошло. И почему так тепло и радостно на душе? Он давно не испытывал такой легкости.       — Это что, Грейнджер отсюда выскочила как книзл из-под лавки? — дверь снова распахнулась и в комнату ввалился Рон, насупивший рыжие брови до такой степени, что стал похож на шарпея. — Что она тут делала, Гарри?       — Э-э-э… Я опаздываю, Рон! — Гарри подхватил свою палочку с тумбочки и ловко проскользнул мимо Рона. Что он мог сказать? Не объяснять же Уизли, что он подрабатывал психотерапевтом Гермионы и теперь ему самому, кажется, требуется психотерапевт.       — У тебя же Риддл есть! Теперь ты и Гермиону захотел?! — крик взбешенного Рона достиг, кажется, подземелий. В закрывшуюся за Гарри дверь что-то грохнуло и разбилось. И почему Рон так взбесился? Завидует личной жизни Гарри? Мерлин его разберет! Зато Рон впервые обратился к Гарри напрямую, а это уже прогресс.       Он галопом пробежал ползамка до кухни, быстро перекусил сэндвичами, еле отбился от сердобольных эльфов и побежал в библиотеку. Опоздал конечно, всего-то на пять минут, но Том уже сидел за их столом в самом углу у окна и сердито барабанил пальцами по столу. Точнее, барабанил он обычно, но Гарри знал, что он так делает, когда начинает злиться. Мистер пунктуальность! И как можно сделать комплимент этому качеству, если Гарри оно раздражает. Как и все остальное в Риддле.       — Ты опоздал!       Гарри ожидал это злобное шипение. Но вот чего он совсем не ожидал, так это свою реакцию на него. Свет из окна падал на его лицо как-то особенно, смягчив резкие скулы и вызолотив ресницы. Том был похож на прекрасного принца из сказки. Сердце в груди замерло на несколько секунд, а потом начало биться с ускоренной силой. Его ладони вспотели в мгновение ока, он просто застыл перед Риддлом, не зная, куда себя деть. Что с ним происходит сегодня?!        — Поттер? Ты в порядке? — Том повернул к нему лицо, и на нем проступило удивление. Он тревожно сощурился, разглядывая его с ног до головы, и Гарри, вдобавок ко всему, потерял голос. Что это такое? Риддл выглядит взволнованным!        Поттер неловко потоптался на месте под изучающим взглядом тёмно-карих глаз и молча занял стул напротив. Он уставился в окно, от всей души желая, чтобы Том прервал затянувшуюся неловкую тишину. У самого Поттера мысли в голове перебегали с места на место как тараканы за вареньем под барабанную дробь его взбесившегося сердца. И как только остальные не слышат этот сумасшедший стук?       — Можешь не объяснять. Всё ясно, — ярость в голосе Тома обожгла его, как струя кипятка в душе. Гарри не выдержал и взглянул на него.       Том смотрел ему куда-то в плечо. Гарри слегка повернул голову и заметил на своем свитере длинный кудрявый светлый волос. Грейнджер!       — Хорошо провел утро, да? Надеюсь, вас никто не видел. Это плохо отразится на моей репутации, — Том просто виртуозно умел держать лицо. Он расслабился, изгнал с лица все эмоции и небрежно перевернул пару страниц в учебнике. И Гарри бы поверил ему, если бы не его старая знакомая. Ему жутко захотелось оправдаться, лишь бы не видеть, как голубая вена яростно стучит под безупречной кожей лба.       — Гермиона приходила убедить меня, что я не должен меняться ради тебя. Ну, это она думает, что я ради тебя устроил всю эту суету. Мы поговорили, и теперь, кажется, она тоже хочет поменяться. Вот так. Ничего такого, о чем ты там подумал. Она мне не нравится. То есть, нравится, конечно, но не в смысле как девушка, — Гарри понял, что говорит что-то не то, когда губы Тома дрогнули в ухмылке. — Я хотел сказать, что она очень хорошенькая девушка, но не в моем вкусе! Хватит ухмыляться, Риддл! Что смешного я сказал?!       — Так ты сказал, что хочешь измениться ради меня? Теперь твои сокурсницы думают, что ты влюблен в меня настолько, что готов ради меня кардинально поменять свой внешний вид?        — Эм… да. Я так и сказал. А что ещё я должен был сказать? — совершенно непонятно, что творится у Риддла в голове. Только что он был злее тысячи мантикор, а пять секунд спустя уже сидит и улыбается как Невилл, которому подарили очередное редкое хренвыговариваемое растение. Счастливый маньяк тихо писает в носки на этом фоне. Такая стремительная смена настроений пугала, если честно.       — Существует тысяча причин, по которым люди вдруг хотят изменить себя. Но ты выбрал именно меня, да? — его самодовольству просто не было предела. — И все же, почему волосы Грейнджер находятся на твоем свитере, если вы просто разговаривали?       — Я сказал, что она хороший человек, и она обняла меня! Допрос окончен? — Гарри решил проигнорировать первый вопрос, потому что просто не знал, что ответить. Ему и в голову не пришло выдумывать оправдания для девчонок. Он же из-за Риддла решил стать чистокровной женой? Хоть и по корыстным целям, но о них-то точно никто не узнает. Пусть себе тешит свое самолюбие, самодовольная слизеринская скотина.       — Я в замешательстве, Поттер, — Риддл снова сграбастал его руку и заставил наклониться к себе через стол. — Это уже второй инцидент, связанный с девушками на этой неделе. Так ли ты хочешь отделаться от их внимания, насколько уверял меня?       Гарри запаниковал. Риддл пришел к верному выводу по совершенно ложным предпосылкам, но все равно пришёл! У него было это его чутьё на ложь, как звериная интуиция, если Гарри сейчас соврет, это может стать началом конца. Мозг генерировал одну идею за другой, но тут же отметал их из-за откровенной тупости. Что делать? Что сказать?       — Меня не интересуют девушки. Их внимание мне сейчас больше досаждает, чем привлекает, — осторожно подбирая слова, Гарри с трудом заставил себя смотреть в прищуренные глаза напротив. — Меня гораздо больше беспокоят твои вспышки ярости, когда ты ловишь меня на чем-то таком. Это очень похоже на ревность, Риддл. Что скажешь? — Гарри тоже мог менять неприятные для него темы разговора, как и сам Том.       Конечно, Гарри не верил в ревность. Том был одержим своей репутацией, так что его злость была понятна. Но этим вопросом он мог вывести Тома из себя и отвлечь от опасной темы.        Том сжал пальцы на руке Гарри, что так и не выпустил из захвата, с такой силой, что наверняка останутся синяки. Он запрокинул голову, обнажая нежное горло и рассмеялся своим фирменным маньячным смехом.       Все тело Гарри прошила дрожь. Он ошарашенно проследил глазами изгиб его шеи, плавно переходящий в ключицы, виднеющиеся в расстегнутом вороте рубашки. К своему ужасу он вдруг ощутил напряжение в паху.       — Поттер. Ты удивляешь меня всё больше и больше. Разве так отвечают послушные гриффиндорцы? Ты юлишь и изворачиваешься, не хуже настоящего слизеринца. Что ты скрываешь?        Том буквально пожирал его взглядом, крепко стискивая тонкое запястье. Пылинки хороводом кружились над его головой в лучах солнца, подчиняясь его магической силе, его мощи. Воздух снова стал густым и вязким, мешал думать, мешал говорить. Ему захотелось немедленно выложить этому существу все свои планы, все мысли, и именно это отрезвило его и заставило собраться. Гарри с трудом стряхнул с себя этот морок. Он понял, что Том намеренно использовал свою стихийную магию, чтобы заставить его говорить. Вот же ублюдок!       — А ты можешь не отвечать вопросом на вопрос? — Гарри разозлился и даже забыл выдернуть руку из крепкой хватки. — Я тебе честно ответил, так что и ты будь добр, запихни свою магию себе поглубже в жопу и ответь мне — ты ревнуешь?       — Нет! С чего бы мне тебя ревновать? Мы притворяемся, если ты не забыл, Поттер! Или забыл? Ты так трогательно сопел мне в шею вчера в Большом зале, что я уже испугался: а не пидорас ли ты?        А вот и полилась из него та гниль, что была внутри. Злобная гримаса исказила лицо, манеры куда-то исчезли, будто их и не было. Принц мигом превратился в тухлую тыкву, будто так и было всегда.        — Охохо… Пидарас? Ты серьезно, Риддл? Ты сам поцеловал меня, между прочим. Публика и без нашего поцелуя прожила бы, знаешь ли. Всем вообще-то плевать на нас, если ты не заметил. А ты вот охотно меня потискал вчера. Да ещё и ревнуешь меня к каждому столбу. И кто из нас тут гей? Да, я говорю — гей, потому что это разные вещи. Геи предпочитают свой пол, а пидорас — это ты!       Гарри ни за что не успел бы уклониться от проклятия, если бы не суровое детство в обществе Дадли. Заклятие просвистело в каком-то дюйме от уха и врезалось в деревянную панель на стене за спиной. Вспышка фиолетового света впиталась в лакированную поверхность, будто её губка поглотила. Гарри даже палочку свою взять не успел толком, как их с Риддлом подбросило в воздухе на метр, заверещали сигнальные чары.       — Доволен?! — перекрикивая противный визг, Гарри пытался принять удобное положение в пространстве. Библиотека и правда была хорошо защищена от дуэлей, кто бы мог подумать. Гарри думал, это байки.       — Я тебя убью, Поттер! Придушу нахрен! — Том даже в воздухе бултыхался как-то изящно и спокойно. Только волосы растрепались. Поттеру как никогда хотелось повырывать ему все его прекрасные волосы к херам.       — Себя убей, истеричка!       — Вы двое! Снова! Дуэль в моей библиотеке?! Да что вы себе позволяете?! Минус сто баллов с вас обоих! Позовите директора кто-нибудь, живо! — сирена смолкла, сменившись не менее противным визгом мадам Пинс.       «Вот и позанимались зельями», — обречённо подумал злой как мантикора Поттер, болтаясь в воздухе в своих новых штанах кверху задницей.

***

      Рано или поздно это должно было произойти. Сколько бы они ни строили из себя взрослых сдержанных людей, а раздражению было всё равно. Оно копилось и копилось, скрытое за разговорами об учёбе и похоронным молчанием. И вот, получите — полыхнуло у обоих, да так знатно, что сам Дамблдор прибежал в библиотеку и начал читать им нравоучения. Правда, он при этом так хитро блестел своими глазами из-под очков-половинок и всё говорил о силе любви, что Гарри вместо стыда за срыв испытал твёрдую уверенность, что это временный этап «притирки» в их с Томом отношениях и дальше все будет хорошо. Вот и как Дамблдор смог навязать ему эту мысль? Не директор, а сводник. Тьфу.       Благодаря им их факультеты потеряли по сотне баллов, что не добавило популярности Гарри, а на Тома так и вовсе смотреть было страшно. Он за все шесть лет не потерял ни единого балла. А тут такое… Парадоксально, но ученики его факультета стали любить его ещё больше. Наверняка он провернул какой-то хитрый манёвр, обвинив во всем Гарри.        Им назначили неделю отработок в зале наград. Каждый день, начиная с понедельника им теперь предстояло без магии оттирать старые кубки от пыли и полировать памятные таблички.       — Привет! Как ты?        Седрик появился из темноты неожиданно, будто овладел техникой хождения по теням, как древние мастера. Или это Гарри опять задумался настолько, что сам стал мастером пофигизма по отношению ко всему окружающему миру? Риддл не желал уходить из его головы, не выгонялся пинками и даже на мольбы внимания не обращал. Переехал туда на ПМЖ, и всё, хоть головой о стену бейся.        А ведь он, сволочь, так и не ответил ему на вопрос. Взбесился, как мантикора. Не означает ли это, что Гарри случайно попал в цель? Иначе почему Том так накинулся на него? Нападение — лучшая защита.       На улице давно стемнело, близился отбой, а Гарри прокрался на квиддичное поле полетать и развеяться. Должна же быть у него хоть какая-то отдушина? Пусть его поймает Филч, все равно. Если бы Гарри не вышел на свежий воздух сегодня, он бы разнёс общую гостиную Гриффиндора на маленькие кусочки. Поттер продрог до самых костей, но обратно не торопился. Его рука крепко сжимала метлу, и он мысленно боролся с желанием съездить этой метлой Седрику по морде. И зачем он приперся? Только раздражает. И в прошлый раз не дал им с Томом как следует поскандалить. Возможно, подерись они тогда, сейчас бы не пришлось огребать от всего факультета за потерю баллов. Избивать друг друга в Большом зале не то же самое, что в библиотеке. Там им может быть даже похлопали бы.       — Гарри? Ты в порядке? — Седрик аккуратно разжал его пальцы, судорожно скрюченные вокруг черенка метлы и бросил её на землю. А потом он сделал кое-что, от чего Гарри забыл о Томе.       Седрик его обнял.        Гарри рванулся из объятий, но Седрик его удержал. Он был намного крупнее его, как и все их ровесники, если вдуматься. Но это не давало ему права так трогать Гарри! Мерлин, за что ему всё это!       — Отпусти!       — Тш-ш, Гарри. Всё хорошо. Он не узнает. Ты только скажи, и я вызову его на дуэль. Ты в безопасности, — Седрик легонько водил ладонями по его спине, вызывая у Поттера желание оторвать ему их и засунуть в задницу, да поглубже. Он что, думал, что утешает его?       — Да отпусти ты меня! — заорал Гарри, не помня себя.       — Я знаю, что он попытается тебя проклясть, если узнает. Я все знаю, Гарри. Но я не боюсь.       — Чего?!       — Я слышал от Чжоу, а та от Панси, а Панси сказал его дружок Малфой.       — Да что слышал-то?       — Что Риддл решил проклясть тебя, когда подумал, что ты ему изменяешь с Грейнджер. Его поэтому все на Слизерине поддержали, сволочи. Только слизни думают, что это нормально — покалечить человека, которого ты любишь, только за то, что он выбрал не тебя.       — Так все теперь думают, что я изменил ему с Грейнджер?       — Нет, она на ужине подошла к Риддлу и рассказала, как все было. Что вы просто говорили. Хорошая девушка, смелая. Я бы на её месте поступил точно так же.       — А Том что?       — Он сказал, что извинится перед тобой, как только сумеет отыскать. Но, Гарри! Ты не должен прощать ему это! Он чуть было не убил тебя, это ненормально!       — Ага, — Поттер вяло махнул рукой, мысленно отдалившись от Седрика и его загребущих лап.       Значит, вот как Том провернул это. Гарри плохо помнил, где он прятался от гнева однокурсников. Он пропустил ужин и как-то незаметно для самого себя оказался на квиддичном поле. А в это время Том выставил Гарри гадким изменщиком. Если бы не Грейнджер, завтра бы весь Слизерин ополчился против него, за разбитое сердце своего милашки старосты. Вот же…       — Ай, какая же скотина, — ничего другого нельзя было ожидать от слизеринца, но все же стало противно. Значит распустить грязные слухи о своем же парне — это в духе великого Салазара Слизерина? Гарри накрыло разочарование. Он знал, что Том ничем не гнушается, но настолько! Поверил в его сказочки о себе, как дурак.       — Ты в курсе, который час, Гарри? Знаешь, сколько ты тут пробыл?       — Нет, — отмахнулся Поттер.       — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Я знаю, ты не очень любишь общаться с кем-либо, но все же… Возможно, если я буду рядом, тебе будет легче?       Поттер разрывался между желанием все-таки отходить Седрика метлой и своей собственной совестью, которая говорила, что Седрик отличный парень, который искренне желает ему добра. Не то, что некоторые.       «Ни вашим, ни нашим», — решил Гарри и все-таки вырвался из кольца тёплых рук.       — Слушай, Седрик. Я просто… Спасибо тебе за это. Но я в порядке, правда. Все было не так, как он сказал, и я не пострадавшая сторона. Тебе не нужно меня жалеть, я не хочу…       — Это не жалость! — Диггори не желал сдаваться и снова придвинулся к Гарри, который отпрыгнул как лукотрус, наученный горьким опытом тактильного фанатизма Седрика. — Я считаю, что ты достоин большего, чем этот придурок! Помнишь, как в детстве, мы защищали друг друга от старших мальчишек? Ты поставил фингал Маклаггену, когда тот обозвал меня нюней. А помнишь, как я спас тебя из озера, когда ты упал с плота? Мы тогда были друг за друга горой! Я и сейчас тебя…       — Не надо меня спасать, Седрик! Я уже давно не маленький! Я повторяю тебе это, но ты меня не слышишь!       — Это ты меня не слышишь! Я с твоего третьего курса пытаюсь приблизиться к тебе, вернуть все, что было. А ты только закрываешься от меня! Так нельзя, Гарри! Тебе нужен кто-то, с кем ты сможешь поговорить! Ты отталкиваешь меня, но зато привязался к этому надменному, самодовольному слизню, который вертит тобой, как захочет!        Эта наивность раньше вызывала умиление. Но сейчас она так бесила, что хотелось орать в голос на все квиддичное поле. Желательно, в ухо Седрику. Наколдовав сонорус. Мысленно Гарри сосчитал до десяти и только потом ответил, медленно и четко выговаривая каждое слово:       — Седрик. Я уже говорил, что очень ценю твоё беспокойство. Правда. Но сейчас ты не прав. Ты не видишь всей картины целиком и делаешь из того, что видишь, неверные выводы. Я прошу тебя, умоляю — оставь меня одного. Мне просто жизненно необходимо побыть одному и всё обдумать. Если ты правда хочешь меня поддержать — то сделаешь это.       — Нет, Гарри. Это ты не видишь всей картины целиком! Ты убедил себя, что тебе никто не нужен, что тебе хорошо одному, но это не так! Потому ты и выбрал Риддла! После смерти родителей ты боишься потерять близких людей, а Риддл просто замена всем тем, кто у тебя мог бы быть. Ты его не любишь! Ты просто заполняешь им пустоту! Нельзя так жить, Гарри!       «Нельзя прятаться вечно, маленький Гарри!»       От отметки ноль градусов, до отметки адское пекло Гарри скаканул быстрее чем феникс Дамблдора.       — Не смей, блядь, говорить о моих родителях и моих чувствах, Седрик! Ебаным психологом стал на досуге? Ты нихуя обо мне не знаешь, ты не знаешь, каким я стал! Ты не знаешь, что я пережил! Так с чего ты взял, что лучше знаешь — что хорошо для меня, а что плохо? Мы давно не дети! Я сам решу, что для меня лучше, а ты отъебись уже!       — Теперь я вижу, что ты изменился. В худшую сторону. Думаешь, твои родители гордились бы тобой сейчас?       — Пошёл на хуй! — Гарри выхватил палочку и наставил её на Седрика. Его всего трясло, с кончика палочки сыпались красные искры, грозя вот-вот подпалить его собственную мантию. Не надо было приплетать сюда его родителей.        — Я ухожу. Надеюсь, когда ты остынешь, ты обдумаешь всё, что я тебе сказал, — Седрик развернулся и побрел к замку, понурив голову и ссутулившись. Гарри еле сдерживал себя от того, чтобы не проклясть его прямо в спину.       В груди пекло, грозя прожечь насквозь что-то огромное, несчастное и колючее. Оно мешало ему дышать.       В голове сама собой всплыла считалочка доктора Сэм. Она учила его, как справляться с тревогой. Нужно просто считать свои пальцы, до тех пор, пока приступ тревоги и удушливости не пройдет. И надо дышать.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Он дождался, пока Диггори скроется за поворотом и только тогда позволил себе повалиться на мерзлую землю, припорошённую снегом и расплакаться.       Он не плакал уже очень давно. Лет с тринадцати. Чертов Диггори довел его до слез за каких-то пять минут одним упоминанием о родителях. Сколько должно пройти времени, чтобы он перестал рассыпаться на части от тоски и отчаяния, когда вспоминает их?        Сразу после трагедии его отдали Дурслям, а тётка Петунья отправила его к школьному психологу. Гарри три года навещал эту добрую, чуткую женщину — доктора Сэм. Она помогла ему не сойти с ума от тоски и вины, но всю правду он не мог ей рассказать — она была магглой. Он многое узнал от неё, но справиться с потерей не смог.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Столько лет прошло, а ему опять понадобилась эта считалка.       Что бы сказала мама, если бы увидела эту некрасивую сцену? Что бы она сказала, если бы узнала, какие мысли бродят в его голове?       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.        Злость и желчь настаивались в нем, как в бочке с вином, уже девять лет, и почему-то именно сейчас запросились наружу. Когда он заключил эту дурацкую сделку. Лучше бы и дальше жил в своем мире, где никто не навязывался со своим мнением: ни Грейнджер, ни Седрик, ни Парватти с Лавандой. Ни Том. Он оказался совершенно не готов к взаимодействию с окружающим миром и его обитателями, он был не приспособлен, неустойчив и слаб.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Дыхание приходило в норму. Сколько бы ни было ему лет, доктор Сэм до сих пор будто была рядом и считала вместе с ним.       — Даже мне захотелось его отпинать. А ведь я равнодушно отношусь к таким ничтожествам, — на талию Гарри вдруг опустились руки и подняли его рывком с земли. На плечи будто теплое одеяло опустили — так действовало согревающее заклинание. Не то, что обычно применяли школьники, нет, это было посложнее.       — Седрик не ничтожество, — занемевшими губами пробормотал Гарри, склонив голову как можно ниже, чтобы Риддл не заметил следы слез на лице. — А ты что тут забыл? Опять подслушивал? И как ты узнал, где я? — Гарри надеялся, что Том не видел его судорожного пересчёта собственных пальцев.       Риддл обхватил руками его подбородок, заставив смотреть себе в глаза.        Гарри ненавидел его в эту секунду. Как же унизительно, предстать таким разбитым и жалким перед ним. Их сделке должен настать конец. Поттер вернется к прежней жизни, и забудет всё это безумие, как страшный сон. Эта мысль успокоила его окончательно.       — Не трудно догадаться, куда ты побежишь успокоить нервы. Я пришел как раз тогда, когда твой наивный дружок пытался признаться тебе в любви. И решил не прерывать столь важный для вас момент. Но, как-то не задалось, да? Если бы только Седрик знал, что ты на самом деле не по мальчикам…        — О-о-о, да что ты несешь опять! Седрик не признавался мне в любви, видимо ты подслушал не так уж много.       — Так ты наивно полагаешь, что он в друзья к тебе набивается? Как мило, — Том провел большим пальцем по его щеке, стирая влажную дорожку от слез.       — Да даже если и так, это между мной и ним. Ты тут не при чем, Риддл, — Гарри шлепнул по руке Тома, отбрасывая её подальше от своего лица. — Мне надоел весь этот фарс. Считай, мы официально расстаемся. А теперь будь добр, отвали от меня и больше никогда не приближайся!       Том резко притянул к себе Гарри и снова обхватил его лицо, не обращая внимания на сопротивление. Его маска хорошего парня вновь исказилась до неузнаваемости, напоминая лик демона из страшных сказок. Вокруг них поднялся сильный холодный ветер, который трепал Гарри за волосы и больно кусал за незащищенный нос, не причиняя никакого вреда Риддлу. Ни один волосок не выбился из его идеальной прически — это было так сюрреалистично, так страшно и … волнующе.       — Никуда ты не уйдёшь, Гарри Поттер. Ты будешь со мной до тех пор, пока мне это не надоест, понятно? — прошипел Том прямо в лицо Гарри, стиснув его подбородок с огромной силой, будто хотел сломать ему челюсть.        Вместо того, чтобы в ужасе согласиться с психопатом, Гарри звонко рассмеялся, запрокинув голову в небо.       — Задери тебя мантикора, Риддл! Да ты ведешь себя как истеричная девчонка! Угрозы, запугивания. Что дальше? Письма в ночи и попытки суицида?       — Это не я тут ревел в три ручья. Так что кто из нас девчонка, Поттер?       — Я человек, я могу грустить и плакать, как все. И это ты подвел меня к этому состоянию, выводил меня две недели, потом вообще проклясть пытался! Ты психопат, я не желаю иметь с тобой ничего общего, так что повторяю — всё кончено! Крути фиктивный роман с кем-нибудь другим, уверен, ты быстро найдешь замену.       — Мне не нужна замена, потому что ты никуда не уйдешь от меня. Ты ещё не понял? Я не упускаю то, что попало мне в руки. Никогда. Я столько сил на тебя потратил, что сейчас ты просто заткнешься, кивнешь, и мы продолжим с того момента, где мы извиняемся перед друг другом за ссору. Иначе, Гарри, я буду действовать по-другому. И могу пообещать — тебе не понравится!        Ветер бесновался вокруг, как голодный зверь, но страшно больше не было. Гарри, наоборот, хотелось вывести Тома из себя ещё больше, узнать, что он может ему сделать.       — Напугал! По-другому — это силой? Ну попробуй, заколдуй меня. Посмотрим, кто кого! Или ты придумаешь какой-то хитроумный план? Манипуляции? Ложь? Шантаж? — азарт ударил в голову не хуже крепкого виски. Поттера немного потряхивало от адреналина и чистой, незамутнённой ненависти.       — Не испытывай судьбу, Поттер. Я пока ещё не хочу причинять тебе вред. Но если ты…       — Ты не хочешь причинять мне вред? А кажется, сегодня утром кто-то пульнул в меня мерзким проклятием, не ты ли?       — Ну извини! Я был зол! Ты сам виноват — это ты довёл меня! Как видишь, не ты один начал психовать из-за этой сделки!       Гарри, как дурачок, разинул рот и вытаращил глаза на Риддла, будто увидев перед собой Моргану воплоти. Ему, должно быть, померещилось. Не мог же Риддл в самом деле извиниться? Первым! И признаться, что распсиховался тоже не мог! Это точно был его глюк!       — Повтори? — хрипло попросил Поттер, растерянно моргая. Внутри все будто оборвалось.       — Я прошу прощения, Поттер. Доволен? Мне очень жаль, — Тома всего перекосило. Видно было, что он не привык извиняться.       Это было взаправду. Том Риддл извинился!       Ненависть испарилась, оставив после себя внутреннюю дрожь.       Том стоял к нему непозволительно близко, опустив руки вдоль тела. Ветер немного утих, перестав швырять в лицо снежную крупу.       — Ладно, ты тоже извини, — с трудом выдавил из себя Гарри. — Я был на взводе, а ты назвал меня пидарасом. Так что один-один. Хотя, конечно, сейчас ты вырвался вперед по очкам, когда наплел в своем гадюшнике о том, какой я изменник и шлюха, чтобы оправдать потерю баллов.       — Я бы не стал оправдываться перед кем-то за потерю жалких баллов. Если я так поступил — значит, так было нужно. Никто бы не посмел даже взглянуть на меня косо. Я думал, это ты успел кому-то навешать лапши на уши, — Том просто не мог держать свои руки при себе! Он вновь обхватил ладонями щеки Гарри, но теперь это было мягкое прикосновение, не несущее вреда.       Стряхнуть его руки или не стряхнуть?       — Подставлять себя перед слизеринцами? Да они бы меня расчленили за твоё разбитое сердце прямо в кабинете трансфигурации. Невысокого ты мнения о моих умственных способностях, — Гарри предпочел сделать вид, что ничего не заметил. Тряпка.       — Тогда кто? Нас подслушивали? Нет, этого не может быть, я сам ставил заглушку и отведение глаз. Если только за нами уже пристально не наблюдали до этого, и могли сделать выводы из увиденного, не слыша звуков…       — Да какая теперь разница? Грейнджер же все объяснила, — Поттеру хотелось поскорее закончить их разговор. Касание чужих рук к коже вызвало в нем спутанные, но очень настораживающие чувства. — А нам не нужно ничего выдумывать. Я не простил тебя за нападение, вот и разошлись, как в небе две метлы. Может отпустишь меня уже?       — Поттер, ты совсем тупой? Ты. Не уйдёшь. От меня, — стихший было ветер вновь поднялся, но теперь он закручивал вокруг них в кокон из снежной пыли, не принося Гарри вреда. Это было очень красиво, на самом деле. Риддл, полагающий, что это должно быть устрашающе, явно попал впросак. Гарри представил, как это выглядит со стороны — Риддл, ладонями впившийся в его лицо, прижимающий его к себе в неярком свете луны, снежная завеса, отделившая их от всего остального мира… Может, Том скрытый романтик? Латентный.       — Большей голубизны я в жизни не встречал, честно, Риддл, — на Гарри напало дурное веселье. Он просто не мог воспринять всерьез все происходящее. Он, взрослый гетеросексуальный парень, стоит и тискается с другим парнем, который заслуживает премию в номинации «мудак столетия».       А самое страшное, что у него наметилась определённая проблема. Которая увеличивалась с каждой секундой, что Том прикасался к нему.        Напряжение в паху становилось тяжелее с каждым словом, что Том буквально выплёвывал ему в лицо. Прижмись Риддл чуть ближе, и Гарри можно будет переезжать на крайний север жить с белыми медведями. Что с ним происходит вообще? Может, это Том влияет на него своей магией? Пытается заставить Гарри думать, что он хочет его, чтобы Гарри таскался за ним как собачка и во всём соглашался? Другого объяснения он не видел.       — Я не голубой, не синий и даже не фиолетовый. Мы заключили сделку, Поттер. И я не согласен её прервать. Так что может хватит истерить, как девчонка, и обвинять меня в этой мерзости?       Гарри просто не знал, что на это ответить. Риддл. Гладит. Его. Лицо. Они стоят так близко, что Гарри видит своё отражение в его зрачках. И Том говорит: «Я не голубой, хватит придуриваться и обвинять меня в этой мерзости». А у Гарри стоит так крепко, что он может летать на своем же члене вместо метлы. А Том все прижимается к нему и прижимается. Одно неловкое движение, и он почувствует всю «мерзость» на себе.        Абсурд! Это все просто сон! Такого не может происходить с ним в реальности!       — А-а-а, ты меня с ума сведёшь, Риддл! — Поттер застонал вслух, потрясенный интенсивностью своего возбуждения и возмущения одновременно. — Я не могу… Я просто… Ты говоришь какую-то хуйню! Просто отпусти меня, пожалуйста. Я согласен, я на все согласен. Будем играть дальше, только отпусти меня уже и не приставай до завтрашней отработки!       Задурил ему голову, заболтал, надавил на слабые места, довел до ручки и заколдовал — всё за две недели. Это талант!       — Я так и знал, что ты не серьёзно, Поттер. Репутация очень важна для меня, не смей больше её портить, — Том, наконец, выпустил его из захвата и успокоил чертов ветер. Гарри отшатнулся от него на пару футов, не веря в своё счастье. Пронесло!       — Кто её портит на самом деле? Ты же сам в меня проклятие кинул, псих слизеринский! Выставил себя ревнивой девкой перед всей школой, а я виноват?       — Я сделаю вид, что не слышал очередного оскорбления. Просто запомни простое правило Поттер, даже такая бестолочь, как ты, может это сделать — пока ты со мной, ты не будешь больше ни с кем. Мне плевать, что это всё фикция. В этом замке даже у стен есть уши, любая твоя интрижка станет известна рано или поздно. Меня перестанут уважать мои же однокурсники, если подумают, что я не могу справиться со своим парнем. Мы оба получили то, что хотели — девчонки перестали нас доставать и пытаться опоить приворотными, но это ещё не конец. Две недели — слишком мало. Мы должны продержаться дольше. Мы разойдемся тогда, когда я скажу. И это произойдет на моих условиях, потому что ты не способен придумать достойную причину. Надеюсь, ты все понял.       Риддл снова надвинулся на него и Гарри вскинул руки в жесте капитуляции.       — Я понял, понял. Ты у нас главный, весь мир должен склоняться перед тобой, и все должны подчиняться. Я соглашусь на некоторые твои условия — никаких интрижек и просранной репутации. Но когда мы расстанемся решу я. Так и быть, ты сам можешь придумать причину. Я бы вылил тебе кувшин тыквенного сока на голову и назвал козлом при всех в Большом зале, но это нарушит пункт один. Так что оставлю это тебе на откуп.       — Я готов это принять. Но мы должны продержаться не меньше месяца.       — Могу я хоть что-то решить сам, Риддл? Ты все себе забрал!       — Ты можешь решить сам проблему с Диггори. Этот педик от тебя не отстанет, а нам не нужны слухи.       — А давай ты не будешь называть Седрика педиком? Он близкий для меня человек, так что следи за своим языком! — вспылил Гарри.       — Но он и есть педик. Он разве что слюной на тебя не капает, а ты нихуя не замечаешь! И с каких это пор он стал тебе близок? — Том повысил голос и навис над Гарри, подавляя холодными волнами своей магии.       — Ты опять начинаешь?! Вот тебе ещё одно условие — не оскорбляй людей, к которым я хорошо отношусь!       — Может ты планируешь прыгнуть к нему в койку, когда мы расстанемся? Так его защищаешь, хотя недавно хотел проклясть его! У вас уже что-то было?       — А-а-а! — Гарри закрыл уши руками и закричал. Это было очень по-детски, но он просто больше не мог слушать этот бред. Риддла невозможно было переспорить! И доказать ему что-то. Он цеплялся к словам, ловко меняя темы и переключал внимание Гарри, как будто у него был маггловский пульт от его мозга. — Хватит! Отстань от меня, просто отстань! Ты убиваешь меня! Делай что хочешь, разберись с Седриком сам, только будь вежливым!       — Так у вас что-то было?       — Да, блядь! Мы с пеленок дружили и поцеловались, когда нам было по шесть лет! Это считается? Мы же были совсем маленькие, нам просто было интересно! Все дети так делают! Доволен?       — Да, — Том выглядел довольным сверх меры, разве что руки не потирал. — Я разберусь с ним. И даже буду вежливым, как ты просишь.        — Аллилуйя! А теперь пошли в замок. Я устал и хочу спать, — Гарри мечтал сбежать от него побыстрее. Он ощущал себя пьяным и полностью дезориентированным от его присутствия, Риддла было слишком много!       — А что насчёт объятий с Грейнджер…       — Ты издеваешься?       Том неожиданно рассмеялся, и Гарри вконец перестал различать реальность. Этот смех отличался от того маньячного хохота, что был раньше. Искренний, звонкий и мягкий — это было так завораживающе! У Гарри в животе что-то перевернулось несколько раз, прежде чем он сумел захлопнуть отвисшую челюсть и вымолвить хоть слово.        Он непроизвольно улыбнулся, как идиот, хотя секунду назад хотел настучать Тому по его дурной многоумной башке. Том смеялся, не скрываясь — это было что-то новое и очень неожиданное. Мир не рухнул, все было, как обычно, вот только Гарри хотелось заскулить и сказать: «Что ж ты делаешь со мной, гад?»       — Ты слишком сильно заводишься от незначительных слов, Поттер. Я просто не могу удержаться, зная, как ты отреагируешь. Ты сам провоцируешь меня своим поведением.        От слова «заводишься» Гарри бросило в жар. Ублюдок издевался над ним, потому что сам наслал на него это возбуждение магически? Или он просто выбрал такое слово и ничего интимного в виду не имел?       — То есть теперь я виноват в том, что реагирую на твои оскорбления, как любой нормальный человек? Такого я ещё не слышал. Браво, Риддл. Ты сейчас заслужил первое место в конкурсе мудаков, которые находят себе любое оправдание.       — Награда незаслуженная, Поттер. Отдай её своему любимому хаффлпаффцу. Это ведь он хочет тебя трахнуть, а оправдывает себя желанием защитить друга детства.       — Седрик не такой и точка. Идем в замок, мы тут уже вечность торчим, а завтра утром на занятия, — прохрипел Гарри и рванул вперед, оставляя Тома позади и молясь, чтобы тот не увидел его заалевшие от возбуждения и смущения щёки. Тот легко нагнал его и пошёл рядом, попадая в такт торопливых шагов Гарри.       «Трахнуть, трахнуть, трахнуть», — билось в голове вместе с пульсом, пока они шагали к крыльцу через заснеженное поле. Риддл по дороге рассказывал ему, как Грейнджер осмелилась подойти к столу их факультета, но Гарри не мог сосредоточиться и просто иногда угукал, поддерживая иллюзию разговора.       — Спокойной ночи, Гарри. Поцелуй на ночь? — Том издевался над ним, но Гарри и этого хватило, чтобы представить, как это может быть. Если Том схватит его за волосы и прижмется губами к его губам…       Морок. Это всё морок!       Гарри тряхнул головой, прогоняя наваждение. Черта с два он поддастся чарам Риддла. Они не скрываясь стояли перед лестницей в башню Гриффиндора. Все-таки хорошо, когда у тебя есть фальшивый парень — староста. Никто и не подумает высказать Риддлу претензию по поводу прогулок после отбоя. Он и не заметил, что время пролетело так быстро. Часы деда показали половину двенадцатого.        Гарри разозлился на себя за слабость и дерзко уставился в опасно мерцающие тёмные глаза Тома.       — Конечно, милый. Хочешь? Возьми! Ты же всегда берешь то, что хочешь? — только эти ехидные слова вылетели из его рта, как он пожалел об этом. Зачем он это сказал? Он собирался сказать совсем другое!        В глазах Риддла мелькнула растерянность.        Том наклонил свое лицо к его близко-близко, и Гарри замер, переполненный страхом, возбуждением и нетерпением. Его окутал запах Тома, вызывающий головокружение — морозная свежесть и сладкая нотка чего-то невыносимо притягательного, свойственного только Тому. Он ощущал его дыхание на своих губах, чувствовал, как трепещет его собственное сердце в тесной грудной клетке, грозя проломить её насквозь.       — Вот именно, Поттер. Я беру то, что хочу. Поцелуи с тобой в этот список не входят, иначе я бы тебя не спрашивал, а просто сделал, — прошептал он прямо в губы Гарри, гипнотизируя его своим пылающим взглядом.       И ушёл, оставив Гарри умирать от разочарования вперемешку с унижением и облегчением.       — Придурок! — крикнул он в спину уходящего Риддла, а тот в ответ закатился смехом, который разнесся громким эхом по всему коридору.       «Вот же сволочь! Какая великолепная сволочь!» — восхищённо подумал Гарри, наконец-то поправляя мешающий стояк. Он ненавидел этого мудака так сильно, что становилось смешно. Понятно теперь, почему Том так редко смеялся — радость у него вызывали только страдания других людей.       Разве может один несносный слизеринец перевернуть всю его жизнь и представления о себе за такой короткий срок? Чему теперь вообще можно верить, если даже собственное тело его предало?       Нет, он точно не гей, он никогда не пялился на мальчиков. Да у него с девушкой был секс, вообще-то! Быстрый и неловкий, но был же! Геи вообще с девушками не спят. Это возбуждение наверняка вызвано магией Тома, это очередная провокация. И Гарри должен убедиться в этом. Должен проверить себя.