Сделка

       Вылезать из постели утром не хотелось. Он полночи ждал неизвестно чего, а когда смог уснуть, его мучили слишком яркие и подробные сны. В этих снах Том хватал его за волосы на макушке и жадно кусал в шею, как оголодавший упырь. Только вместо боли Гарри чувствовал, как в паху разливается огонь, грозя выжечь весь его здравый смысл. Он позволял Тому такое, о чем и вспоминать не хотел при свете дня. Хотя бы потому, что в комнате находилось ещё четыре парня, которые и так обходили его стороной и прятались в туалете, чтобы переодеться. А то как же, не дай Мерлин педик Поттер увидит мерзкую волосатую ляжку Симуса или польстится на худого, как щепка, Дина. Про красоту Рона, любителя пожрать десять раз в день, вообще нечего говорить — Гарри должен ходить с закрытыми глазами, чтобы не ослепнуть от этой красы.        Гарри до последнего лежал в кровати, дожидаясь, пока все не уберутся из спальни. Утренний стояк проходить не желал, а спереди на пижамных штанах красовалось огромное пятно. И даже очистить себя не представлялось возможным — все тут же услышат заклинание.       Когда все ушли, Гарри принял душ и уставился на себя в зеркало. Тощий, бледный, низенький подросток — кому такой может понравиться?        Стараться ради Риддла больше было не нужно. Зачем мучать себя, вставлять линзы, укладывать волосы, подбирать одежду? Родители его таким не увидят никогда — они мертвы! А Тому до него вообще дела нет. До него вообще никому нет дела! И никогда не было.       Жалость к себе затопила с головой. Гарри напялил нелюбимые, но привычные очки, влез в свободные потертые вещи и почувствовал себя немного лучше.        Когда Гарри спустился на завтрак, он вспомнил, что опять не подготовился к урокам. Второй раз. Это было совершенно не в его стиле. Вчера учителя отнеслись к нему с пониманием — все слышали, благодаря директору, о ссоре двух голубых голубков. Но сегодня так просто это не прокатит. Самое смешное, он даже не мог понять, почему не сделал домашние задания. С отработки он ушёл рано, а потом все как-то… Размылось. Он не очень помнил, чем занимался до того, как лечь спать. Всё проклятый Риддл виноват! Кажется, ему снова придется начать принимать зелье. Без него он снова чувствует себя тревожно.       Он устроился на свободное место за столом лицом к залу и обшарил взглядом стол Слизерина. Риддл был на своем месте — в центре, в окружении миньонов и их подружек. Он улыбался и вел с Малфоем оживлённую беседу, не обращая на стол Гриффиндора никакого внимания. Обычно он смотрел на Гарри, стоило тому только войти в Большой зал, приветствовал его одним взглядом и слегка ухмылялся, а сейчас даже головы в его сторону не повернул. Поттер с непонятной злобой наблюдал, как Том что-то покровительственно рассказывает блондинчику, а тот разве что в рот ему не смотрит. Вот Том замолчал и малфоёныш громко расхохотался — искренне, весело и заразительно. Ученики, как всегда, то и дело подходили к нему: парни здоровались за руку и перебрасывались парой слов, девчонки глупо хихикали и улыбались. Риддл всем отвечал и выглядел довольным. Он был как король со своей придворной свитой.        Совершенно очевидно, что староста отпустил его и больше не собирается преследовать.        Осознание этого факта вызвало необъяснимую, глухую тоску в груди. И этот человек буквально кричал ему в лицо, что не отпустит? Что-то там о том, что никогда не упускает того, что попало в его руки? Балабол.        Гарри должен был радоваться, что вся эта нервотрёпка закончилась, но почему-то не мог. Выходит, он и сам балабол, раз говорил, как Риддл его достал, и что он хочет, чтобы его оставили в покое, а теперь сидит и ощущает себя брошенным щенком.       Он совсем запутался и растерялся.       — Привет, Гарри. Ты опять не спал?        Поттер уже не удивился, когда рядом с ним на скамью упала тяжелая сумка с учебниками, а потом и её хозяйка. Им овладело какое-то философское настроение. Его жизнь резко изменилась, и он сам в этом виноват. Но с другой стороны — не лучше ли это для него? Нельзя же вечно отгораживаться от людей, если только не собираешься переехать жить в Запретный лес. Седрик говорил ему об этом, а Гарри не слушал. Может, ему нужно, наконец, начать общаться с другими людьми? Хотя бы попытаться, раз уж Риддла больше нет в его одинокой жизни?       — Привет, Гермиона. Спал, но мало.       Грейнджер просияла, услышав такой длинный ответ, но тут же нахмурилась, разглядывая его с ног до головы.       — На тебе надеты старые вещи. И ты в очках. Что случилось?        Гарри прикрыл глаза, посчитал мысленно до десяти и внезапно успокоился. Что с того, что Гермиона лезет не в своё дело? Да, он не привык обсуждать с кем-то такие личные вещи. Но для других в этом нет ничего особенного. Очевидно, она хочет проявить участие к нему и подружиться. Гарри не строил иллюзий на этот счёт — он не сможет дружить с ней. Но ведь с него не убудет, если он ответит ей? И может быть, она даст ему какой-то совет. Она же умная, да ещё и девчонка. Девчонки всегда как-то чувствуют, что надо делать. Он достал палочку из кармана мантии и пробормотал заклинание против прослушки. Стыдно было вспоминать, но это Том научил его этому заклинанию.       — Мы с Томом больше не вместе.       — О, Гарри. Мне очень жаль! — Гермиона смотрела с таким сочувствием, будто ей и правда было не всё равно. — Хоть Том и слизеринец, но он любил тебя с третьего курса! Что произошло?       — С третьего курса? — напрягся Поттер.       — Ну да. А он разве не говорил тебе?       — Говорил что?       — Я, кажется, лезу не в своё дело, — Грейнджер нервно заправила прядь пушистых волос за ухо и поерзала на скамье.       — Нет уж, Гермиона. Сказала А, говори Б. Что там с третьим курсом?       — Просто на третьем курсе у меня было, так скажем, много возможностей увидеть, как он глаз с тебя не спускает. Ты тогда повздорил с профессором Люпином, помнишь? Я видела, как ты тренируешь заклятие Патронуса один, в пустом классе. И Том тоже видел. Он тогда спросил у меня, как тебя зовут. Боже, да он постоянно пялился на тебя! Это он упросил профессора Слизнорта принять тебя на шестой курс по углубленным зельям в том году, я сама слышала. А на четвертом курсе он остановил близнецов Уизли — они хотели скинуть тебя в Чёрное озеро с трибуны ради смеха. Когда было второе испытание чемпионов, помнишь? Я видела, как он орал на них, и приказывал оставить тебя в покое. Я не удивилась, когда вы сказали, что вместе. Это было очевидно для меня. Том не из тех людей, что стесняются и боятся признаться, и он точно влюблён в тебя. Так что, я думаю, что у вас всё ещё наладится.       — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — после продолжительного молчания ответил Гарри смущённой девушке. Он знал, как девочки любят преувеличивать незначительные вещи ради романтики и черт знает, чего ещё. — Я не знаю, что ты видела, но поверь, Риддл не проявлял ко мне никакого интереса раньше этого года. А Слизнорта и близнецов Уизли он мог просто использовать в каких-то своих планах.       — Слушай, Гарри. Я понимаю, ты сейчас обижен и расстроен. Но не горячись, хорошо? Мама всегда говорила мне сначала все хорошенько обдумать, а потом действовать. И это всегда работало, потому что эмоции зачастую мешают увидеть истину. Может, не всё так плохо, как ты вообразил?        Поттер хотел было по привычке разозлиться, но вдруг понял, что злости на Гермиону нет. Да, она не знала, о чём говорит. Но она искренне беспокоилась за него, переживала и давала хорошие советы. Обдумать все и не горячиться? Так любила говорить и его мама тоже, когда папа приходил с работы взвинченный и собирался уволиться. Может, и Гарри стоит все обдумать, не опираясь на свои эмоции?       Грейнджер смотрела на него внимательно. Казалось, она буквально видит, что происходит в его голове. Что за девушка! Гарри начинал проникаться к ней уважением и большой симпатией.       — Спасибо, Гермиона. У тебя как-то получается заставить меня задуматься о вещах, о которых я раньше не думал. Но я не понимаю, почему ты мне это говоришь. Я ведь просто… Просто Гарри. Почему ты так… добра со мной? Ты спрашиваешь, как я спал, зелье мне дала… Чем я заслужил?       — О, Гарри, — у неё дрогнула рука, будто она хотела накрыть ладонью его ладонь, но что-то остановило её. Её глаза заблестели, будто она вот-вот расплачется. — Ты лучше, чем сам думаешь. Тебе не нужно заслуживать чьё-то хорошее отношение. Ты помог мне советом, поговорил со мной, когда я в этом нуждалась. Ты первый человек в этой школе, который сказал мне хоть одно доброе слово! Ты же не думал тогда, заслужила я это или нет? И я хочу отплатить тебе добротой на доброту и помочь тебе, как ты помог мне. Я подружилась с девочками, знаешь? Я перестала воспринимать их, как глупых модниц, и они в ответ перестали считать меня скучной зубрилкой. Мы больше не ссоримся, и это прекрасно! Оказывается, жить намного легче и веселей, когда в комнате царит дружеская обстановка!       — Я рад за тебя, правда. По-моему, ты интересный человек, — слабо улыбнулся Поттер. В груди будто загорелся огонёк, что грел его и не давал впасть в уныние. Если Гермиона говорит, что он помог ей, значит, он не совсем пропащий.       — Спасибо. А ты помнишь, что сказал мне тогда, в комнате? Ты сказал, что если бы мама увидела тебя в обносках кузена, она бы очень расстроилась. Ты говорил, что мы должны проявить немного больше любви к себе. Может, ты не будешь думать о Томе и подумаешь о себе? Как тебе хочется выглядеть? И с кем тебе хочется быть на самом деле?       — Я подумаю.       Гарри решительно протянул руку и сжал её ладонь в своей, преодолевая неловкость от прикосновения, выражая всю свою благодарность. Хватит думать о Риддле. Пора подумать о себе.       Он с проснувшимся аппетитом набросился на яичницу с сосисками. Оказывается, он так проголодался! И когда успел?

***

       Он решил пуститься во все тяжкие. Он совершил немыслимое. Он… прогулял занятия. Сразу после завтрака Гарри пошёл в Больничное крыло и сказал мадам Помфри, что плохо себя чувствует. Та помахала над ним палочкой и почему-то сказала, что ему необходим покой. Гарри не был болен на самом деле, но медсестра написала ему записку для преподавателей и отправила в спальню отдыхать.       Гарри добросовестно побрёл в спальню, не решаясь шляться по пустой школе во время занятий. Ещё увидит кто мнимого больного и баллы снимет. Гарри и так в этом году потерял целую сотню!        Он зашёл к декану МакГонагалл и отдал ей записку от Помфри. Профессор как-то слишком сочувственно потрепала его по плечу и сказала, чтобы на отработку Гарри не вздумал приходить. Чудеса! Она за шесть лет ни разу к нему не притронулась, а тут целое плечо! Разве Гарри похож на парня с разбитым сердцем?       Оказавшись в комнате Гарри подошёл к напольному зеркалу и уставился на себя. Следовало признать — он похож на парня с разбитым сердцем. Если именно так выглядят люди, пережившие расставание, то Гарри расставался с кем-то каждый день все предыдущие шесть лет.        Обноски кузена после хороших вещей по размеру просто кричали о том, что у него всё плохо. Пряди волос, которые он больше не мог собрать в хвост, торчали во все стороны — без специальных зелий и заклинаний они выглядели как столетняя мочалка. Стоптанные разношенные до размеров галактики кроссовки, торчащие из-под мантии, дополняли образ несчастной сироты с вокзала.       Поттер в неверии тряхнул головой и с остервенением принялся стаскивать с себя весь этот ужас. Да как он мог снова напялить на себя это дерьмо сегодня утром? И из-за кого? Из-за Риддла?       — Нет, нет, нет, — бормотал он, вытаскивая из сундука весь свой нищенский гардероб и скидывая его в одну кучу на голый каменный пол в углу, подальше от ковра.       — Инсендио! — проорал он, вскинув палочку и куча вещей занялась веселым пламенем. Магический огонь нравился Гарри особенно сильно ещё и тем, что от него не возникало много дыма, а тот, что был, легко убирался заклинанием очистки воздуха.       Глядя, как догорает его старый кроссовок, Гарри поклялся сам себе никогда больше не опускаться до уровня забитого жалкого зверька. Моргана с ним, с этим Риддлом, Гарри должен взять в руки себя и свою жизнь. Хватит себя жалеть и тешить иллюзиями о мести. Пока он сидел в своей норе, жизнь проходила мимо.        Он с огромным удовольствием оделся в те вещи, что выбрали ему девушки.       — Да, я гей. Ну и что? — вслух спросил он самого себя, встав перед зеркалом.        В зеркале отражался молодой человек в небесном свитере и узких штанах. У него было бледное, осунувшееся лицо, синяки под глазами и взгляд потерявшегося пса. Волосы на голове стояли дыбом, упрашивая расчесать их.       Эти вещи никак не изменили того, кто он есть.       Все тот же тощий сиротка, ждущий, пока его пожалеют.        Гарри расправил плечи, вскинул подбородок и сказал своему отражению: — Не буду я тебя жалеть! Я сделаю тебе прическу и заставлю себя любить!       — Может, хоть теперь приличным магом станешь, неряха! — рявкнуло зеркало в ответ на его речь, и Гарри с ним согласился. Зеркало любило пройтись по его внешности парой ругательных слов и только теперь он понял, что даже зеркало было право. Обычное зеркало, у которого и мозгов-то нет!       Гарри улыбнулся от глупой иронии и снова на себя посмотрел.        Вот теперь там был Гарри — упрямый мальчишка, который может справиться со всеми трудностями.        Он пошарил в своей тумбочке и достал зелье «мягкие и послушные» собираясь навести идеальный порядок не только в своей душе, но и на голове. Рука задела и опрокинула ещё один флакон. Гарри достал его и увидел то самое успокоительное зелье, которое он принимал последние пару лет.        Разум говорил, что ему нужно выпить его. Нужно. Так говорили целители, так говорил здравый смысл. Провалы в памяти у него случались и раньше, до того, как он стал его принимать. И теперь появились вновь, когда он перестал его пить. Нужно было выпить зелье и перестать об этом беспокоиться.       Но внутри что-то протестовало.        Зелье не могло излечить его духовные раны, оно могло их только успокоить и запереть в самом темном уголке разума. Излечить эти раны мог только он сам, взяв под контроль свои чувства.        Если он решил перестать жалеть себя, нужно было встретить свои тревоги лицом к лицу и разобраться с ними, как бы трудно ему ни пришлось.       Он взял флакон, распахнул окно и решительно выкинул его.       Дышать стало будто легче, когда он принял это решение.        Гарри стянул с себя свитер, чтобы не замарать его, не спеша намазал волосы зельем и уселся с книжкой на подоконник, коротая время, пока впитывается чудо-средство. Даже если бы в комнату зашёл кто-то из парней, Гарри бы не смутился. На фоне всех остальных его проблем гейское открытие года как-то поблекло. У него встаёт на парней. Подумаешь. Если быть с собой честным, то Гарри и на девушек никогда не засматривался. Они просто… были. Некоторые доставляли ему проблемы, но ни одна не вызвала хоть какого-то волнения. Да он даже мастурбировал не на девушек, а просто на секс двух людей. Наверное, стоило раньше задуматься о том, что с ним что-то не так.       Гораздо больше его сейчас беспокоило то, что у него стоит на Риддла, чем то, что он гей.       Ну почему из всех именно он?       Гарри пялился в книгу и не видел ни строчки. Мысли снова вернулись к Риддлу. А тот, должно быть, сейчас сидел где-нибудь на уроке со своим вечным подпевалой Малфоем и думать про него забыл. Почему же Гарри про него забыть не может?       Гарри зарычал от бессильной ярости.        — Всё! Никакого Риддла больше! Слышишь, зеркало? Объявляю эту комнату территорией, свободной от слизеринского гадёныша! — воскликнул Гарри.        — Ой дурак, — хмыкнуло зеркало в ответ.

***

      Весь день он блаженствовал и не думал ни о чем. Почти. Ладно, он постоянно думал. Ему было интересно, как там Риддл один на отработке? Он представлял, как тот скрежещет зубами от злости, но тщательно протирает тряпочкой кубки, которые другие получили за выдающиеся успехи. Пожалуй, для Тома это самое изощрённое наказание, какое только можно придумать. Наверняка он с ума сходит от злобы и зависти.       А ещё Гарри внял совету Грейнджер и пытался обдумать всё, не опираясь на свои эмоции.       Была ли хоть капля правды в словах Гермионы о Риддле? Он и правда пялился на него раньше? И зачем бы Тому уговаривать Слизнорта взять его на продвинутый курс? Если это правда, а не утешительный трёп Грейнджер, то Том планировал эту сделку ещё в том году. Неспроста же он уселся с ним за одну парту в начале этого года?       Мысль о том, что Том планировал его соблазнить и женить на себе Гарри отмёл сразу — до лета Том не знал о завещании его деда. Искренняя симпатия к нему со стороны Тома тоже решительно отметалась — все в его поступках и словах кричало о том, что Гарри бесит его каждой минутой своего присутствия рядом. Вся его ревность и собственничество легко объяснялись его дурным характером, такой уж он по природе своей — это моя игрушка и другие с ней играть не смеют. И возможно, с его стороны тоже присутствовал сексуальный интерес в сторону Гарри. Он слишком часто его зажимал для человека, который только угрожает. Но, если желание и было, то Риддл с ним боролся и не признавал. Может, в отличие от Гарри, для Тома его голубизна — огромный удар? Он же весь такой идеальный, называет геев пидорами и открещивается от всего гейского. В таком случае, Гарри сильнее Тома — он может признать своё естество и принять. И это тоже свидетельствует о том, что Риддл связался с ним не по этой причине.       Отсюда напрашивался вывод — Том тоже имел скрытый интерес во всей этой истории. Что ему было нужно от Гарри на самом деле?       С Поттера ничего нельзя было поиметь. Абсолютно. Тихий прилежный сирота, ничем не выделяющийся из толпы. Деньги у него были, но не фантастически много. Родителей убил Гриндевальд, но он вообще многих убил. Гарри не знал, за что конкретно, знал только, что они состояли в тайном Ордене Феникса, основанном Дамблдором, и сражались против Тёмного лорда.        Единственно, что приходило на ум — это обладание информацией. Гарри хотел получить информацию от Тома, так, возможно, и Том хотел от Гарри того же? Может, он как-то пронюхал о том, что его родители состояли в тайном ордене. Или он думает, что сможет узнать что-то о нём от Гарри? Знание о существовании этого ордена и знакомство с несколькими его членами — вот и вся ценная информация, которая у него имелась. Возможно, Том просто хотел проверить, известно ли Гарри что-то более существенное? Что же, его бы все равно ждало разочарование.       Становилось ясно, почему он так не хотел заканчивать их фиктивные отношения — он же ещё ничего не узнал.       Гарри припомнил все их разговоры, теперь рассматривая их в свете новых обстоятельств. Риддл что-то кричал в гневе о том, что вложил в Гарри очень много сил. Это имело смысл только если он действительно следил за ним, как и говорила Гермиона, и подготавливал почву для их сделки. Риддл откуда-то знал, что Гарри побежит успокаивать нервы на стадион. Это было возможно выяснить только у Седрика или проследив за самим Гарри. Он уговорил Слизнорта взять его на курс и сидел с ним на зельях с самого начала учебного года. За это время Гарри так привык к его близости, что воспринимал Риддла в своем личном пространстве как нечто само собой разумеющееся. Риддлу легко удалось уговорить его на эту сделку, потому что Гарри уже воспринимал его своим в какой-то мере, незаметно для самого себя. Будь на его месте кто-то другой, совершенно чужой и незнакомый, согласился бы Гарри? Теперь этого не узнать.       Вокруг него появилось столько людей, они постоянно выражали свои эмоции прикосновениями, и Гарри как-то пообвыкся, притерпелся к этому.       Вдруг его голову озарила страшная, но имеющая под собой основу мысль. Что если Риддл намеренно упомянул тогда, что общается с последователями Гриндевальда? Что если он так его заманивал, полагая, что Гарри не такой идиот — прикидываться геем потому, что его достают девочки? Он кинул ему приманку, и Гарри попался в сети. Это казалось логичным и очень в стиле Риддла. Как это Гарри раньше не задумался? Том не из тех, кто заключает какие-то мутные сделки с незнакомым гриффиндорцем! Он бы скорее отравил одну девчонку её же зельем, чтобы другим неповадно было.        А следом пришла мысль ещё страшней — что, если это Риддл как-то поспособствовал выходу этой дурацкой статейки? У него же в друзьях весь цвет аристократии! Он же звезда клуба полезных знакомств Слизнорта!       Так и параноиком недолго стать. Чтобы Том приложил столько усилий, Гарри должен быть известен рецепт философского камня, не иначе. Это может быть просто совпадением, вот и все. Просто Том очень удачно им воспользовался.        К ночи у Гарри чуть голова не распухла от подозрений. Он запутался в своих же теориях и решил на время выбросить их из головы. Мотивы Тома могут катиться к хуям вместе с ним самим. Раз так хотел выяснить у него что-то, мог бы и написать ему записку с очередной угрозой или извинением, или просто хоть одно любое словечко. Но он веселится со своими подхалимами и даже не думает возвращать Гарри, сука.        Поттер не хотел признаваться себе в этом, но он, стыдно сказать, скучал по этому злобному ублюдку. Особенно по его рукам, в крепких тисках которых он чувствовал себя живым и нужным, как никогда. И по тонкому аромату морозной свежести, исходящем от мантии, который вызывает приятное томление во всем теле, когда ты вдыхаешь его, уткнувшись лицом в воротник. И по этим его коронным гневным взглядам, когда кажется, что только ты существуешь в целом мире для него.       Плевать, что Том хотел его использовать, Гарри ведь тоже хотел. Он очень разочаруется, если Том и правда хотел избавиться от внимания девчонок, а все его стройные теории — всего лишь параноидальный бред.       Ему вдруг пришло в голову, что он сдался, как самый настоящий слабак. Разнюнился, захотел вернуться в свой маленький мирок для одного. Разве отец не учил его никогда не сдаваться?        А что Гарри?       Стоило только ему оказаться в непривычной обстановке, как он распсиховался и всё бросил.       Гарри должен собрать свою волю в кулак и что-то придумать. Дело надо довести до конца! Он не какой-то нюня и псих, он Гарри Поттер — сын аврора.

***

       — Гарри, ты спишь? — в ночной тьме комнаты шёпот Рона испугал Поттера до дрожи.        Что ему надо? Он же не разговаривал с Гарри всё это время с бала.        Их соседи по комнате давно спали, Гарри думал, что один не может уснуть и ворочался с боку на бок.       — Нет. Чего тебе? — после длительной паузы наконец ответил он. Его любопытство победило обиду на рыжего придурка.       — Слушай, ты извини меня, ладно? Я не должен был так психовать. Просто это же Риддл! Подонок и гад! Он же с Малфоем дружит! Да ещё и мужик!       — И чего ты тогда извиниться решил? Совесть проснулась?       — Я просто… Я обиделся, что ты всё скрывал. Я постоянно пытаюсь поговорить с тобой, но ты меня… Как будто я не стою твоего внимания! Я злился и немножко ревновал, что ты нашёл себе Риддла, а я остался один… Я идиот, да?       — Нет, — только и смог ответить Гарри. Он не знал, что Рон воспринимал это на свой счёт. Думал, ему просто противно, а он злился…        — Я с Грейнджер говорил, — нарушил затянувшуюся паузу Рон. — Она сказала, что вы расстались. Ты весь день в комнате просидел и выглядел таким убитым… Да ещё и Риддл этот…       — А что с ним? — сердце в груди ускорило свой бег.       — Ходит по школе, как неприкаянный. Весь день смотрел на твоё место за столом, как будто ты там появиться из воздуха должен. И я подумал, что хоть он и мужик, и сволочь, но для вас двоих-то всё по-другому. Если бы я встречался с… неважно с кем, а потом расстался, я бы тоже очень переживал. И мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь меня поддержал. Так что извини. Мне правда стыдно, что я так… Как козёл последний. Ты это, если надо что-нибудь, поговорить там… Ты обращайся!       Рон замолчал и громко выдохнул. Поттер с теплотой в сердце подумал, что Рон долго готовил эту речь. Для него вообще такие длинные и связные предложения были нехарактерны.       — Спасибо, Рон. Я тебя прощаю. Хотя обсуждать с тобой личную жизнь я не готов.       — Слава Мерлину! Я даже думать не хочу, чем вы там наедине занимаетесь! Гадость!        Гарри тихонько рассмеялся его искренности.       — Спокойной ночи, Рон.        — Сладких снов, Гарри.       Поттер лежал в темноте с абсолютно идиотской улыбкой на губах. Кажется, его вера в людей начинает потихоньку восстанавливаться.        И Том… Том выглядел потерянным? Утром Гарри видел, как он улыбался Малфою, но, может, он просто притворялся что ему всё равно? Вероятность крайне мала, но вдруг он тоже немножечко скучает по Гарри? Он ведь тогда так странно на него смотрел, когда пошёл первый снег. Вдруг он, как и Гарри, неожиданно для себя начал к нему что-то испытывать?        Твёрдая решимость всё выяснить и довести до конца растеклась по телу. Гарри Поттер так просто не сдается.

***

      Следующий день показался Гарри пыткой. Он всё тянулся и тянулся, как резина, не желая приближаться к вечерней отработке. Гарри высматривал в Томе хоть какие-то намеки хоть на что-то, но тот выглядел как обычно — весь такой красивый, идеальный, милый и обаятельный. Гарри даже было смешно, ведь на самом деле Том полная противоположность созданному им образу. И почему другие этого не замечают? Фальшивый с головы до носков ботинок.       В среду у них не было совместных занятий, поэтому Гарри видел его только на завтраке и обеде. Он так и не придумал, что сказать Тому, чтобы исправить ситуацию и надеялся сориентироваться по ходу дела. Экспромты выходили у него лучше, чем планирование.       Совершенно очевидно, что Том ничего ему не скажет ни о своих планах, ни о Гриндевальде, если Гарри не схитрит. И конечно же Гарри воспользуется всеми возможными способами, чтобы вытянуть из него информацию. Дело только в этом, а не в том, что между ними происходит. Только поэтому Гарри так ждёт отработки.        А возможность снова ощутить его рядом, может даже хорошенько поругаться тут совсем ни при чём…       — Гарри, а ты не знаешь, почему это на тебя пялится Берг?        Утром к нему подсела Гермиона, что было уже ожидаемо, и Рон, что было уже удивительно. Рыжий кидал такие взгляды на их старосту, что становилось понятно — он просто запал на неё. У Гарри сразу сошёлся весь пазл — Рон тогда приревновал Гермиону, когда они разговаривали с ней вдвоем в комнате. Теперь у этих двоих появилось кое-что общее — бедненький брошенка Гарри. Рон под эту песню надеялся сблизиться с Гермионой, вот и извинился вчера. Вера в человечество снова была потеряна.       — Не знаю, — ответил Гарри. Он бросил взгляд на стол рейвенкловцев и встретился глазами с наглыми, изучающими его глазами Наркисса.        А этому-то что надо? Как такое вообще возможно? Гарри два дня назад пялился на него, а теперь Берг пялится в ответ. Таких совпадений просто не может быть! Или может? Гарри совсем запутался в своей паранойе.        Наркисс подмигнул ему и отвернулся. Подмигнул! Ему! Да Гарри в жизни парни не подмигивали!        Может, дело в его новой одежде? Он стал похож на девчонку? Гарри не знал, как ведут себя геи друг с другом. Это вообще нормально для них? Когда ему подмигивали девчонки, он пугался и терялся. Подмигивание Наркисса сбило его с толку, но оказалось неожиданно… приятным. В груди поселилась пушистая теплота. Другой парень посчитал его симпатичным!       Чёрт побери, как он раньше не замечал, что гей? Это же так очевидно!       — Я раньше был похож на гея? — озвучил он свою мысль, обращаясь к Рону и Гермионе.       — Нет. Если бы не Риддл, я бы в жизни не подумал, что ты гей, — абсолютно искренне заверил его Рон, но тут же всё испортил, — может, раз вы разошлись, ты снова станешь нормальным? Ну, попутал тебя чёрт, с кем не бывает. Смотри, на тебя вон та блондиночка с Хаффлпаффа так и пялится!       — Не говори ерунды, Рон! — возмутилась Гермиона, хлопнув рыжего по руке. — Гарри и так нормальный! А ты, Гарри, не переживай из-за внимания других парней. Вполне естественно, что многие теперь обратят на тебя внимание. Ты открытый гей, очень красивый и умный. Внимание Наркисса понятно.       Мерлиновы кальсоны! Наверняка в школе полно парней, которые тоже читали ту статью! Теперь, когда нет надежной стены в виде Тома, они начнут его домогаться в надежде стать мужем богатого лорда. К лагерю охотниц за титулом и деньгами прибавится лагерь похотливых охотников. Какой ужас! Как ему вообще отличить искреннюю симпатию от неискренней?        Обед закончился, и Гарри сбежал от парочки своих новых нянек. При Роне он не мог нормально поговорить с Гермионой и спросить у неё, как девушки понимают, что нравятся парню. Может, есть какие-то особые приметы? Секретики?        На занятиях он много отвечал и вернул половину потерянных баллов, от чего многие одноклассники перестали смотреть на него, как на смердящего флоббер червя. За внеплановый выходной он успел хорошенько подготовиться ко всем предметам. Ему оставалось только наверстать письменные работы.       Время медленно, но верно приближало его встречу с лицемерным ублюдком. Чем быстрее стрелки часов приближались к восьми, тем больше нервничал Гарри. Он начал грызть свои ногти, хотя тётка и пыталась отучить его от этой привычки ещё в десять лет. Намазала его ногти какой-то гадостью, и Гарри чуть не отравился, когда опять потянул пальцы в рот. Без зелья подавлять тревогу было труднее, и Гарри справлялся, как мог.       Как начать разговор? Что сказать? Гарри не представлял. Он не знал, что в конечном итоге выйдет из этой встречи. В голове был полный вакуум, а в животе ворочался какой-то зверь.        Наконец, ровно в восемь, он зашёл в зал наград.       — А, Поттер. Давай быстрей, тебе надо отработать вчерашний прогул. Ради этого я даже тряпочку побольше тебе нашёл. Шевелись, негодник! — в зале был один Филч. Гарри разочарованно выдохнул и принял инвентарь из рук завхоза. Тот не ушёл, как в первый день, а остался наблюдать за ним. Поттер набрызгал на тряпочку чистящего средства и принялся за работу. Риддла всё не было.       Где же он? Тоже сказался больным? Или попросил раздельные отработки? Вполне возможно.       — Добрый вечер всем, — раздалось от двери, и Гарри чуть не запищал от радости. Явился!       — Староста Риддл, добрый вечер. Ваш инвентарь в углу. Я, пожалуй, пойду. Столько дел, столько дел! — сквиб сразу сменил тон и заковылял прочь, даже не потрудившись наорать на Тома за опоздание.       Да что с ним такое? Чем Риддл умудрился его так запугать?       — Поттер… — зловеще протянул Том, стоило только шаркающим шагам за дверью стихнуть.        Гарри даже глаза прикрыл, настолько ему было приятно вновь слышать этот голос. Он стоял к Тому спиной, не решаясь посмотреть на него. Два дня! Прошло всего неполных два дня, а он так скучал, что готов был голову самому себе оторвать за это! Мазохист и тряпка.       — Привет, Риддл, — сумел выдавить он недрогнувшим голосом, продолжая бессмысленно возюкать тряпкой по пузатому кубку.       — Не видел тебя на ужине. Где ты был?       Он заметил его отсутствие? Значит, ждал его? Наблюдал? Тёплая волна прошлась вдоль его позвоночника.       — М-м-м, я был занят, — пробормотал он. Вот бы ему самому знать, где он был.       — Врёшь.       — Не твоё дело, ясно?       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — сильные руки, о которых он так мечтал, крепко стиснули его плечи и заставили развернуться.        Гарри едва не задохнулся от охвативших его эмоций. Том снова был близко, снова сверлил его сумасшедшим взглядом и прикасался к нему. Как ему этого не хватало!       — О, не успел зайти, а уже приказываешь мне. Ты, наверное, забыл путь туда, куда я тебе сказал идти в прошлый раз? Так я подскажу. На хуй, Риддл. Иди на хуй, — Гарри даже не стал скрывать удовольствие, с которым он проговорил эти слова. Его губы растянула радостная улыбка. Зря он понадеялся на экспромт. Рот говорил совсем не то, что было нужно.       — Я помню всё, что ты мне говорил. А вот ты забыл о том, что я говорил тебе. Ты, наверное, подумал, что я оставил тебя в покое? Я прав? — Том тоже не скрывал свои эмоции. Он улыбался, а его голос звучал низко, с придыханием. Ему очевидно нравилось то, что сейчас происходило. Глаза так и блестели адским огнём. Гарри ощутил его магию, которая льнула к нему как собака к хозяину.       — А что, у меня были основания так не думать? Я четко сказал, чтобы ты ко мне не приближался, и ты так и сделал.       — Я просто дал тебе передышку, дорогой мой. Ты просил не давить на тебя, и я не давил. Ты передохнул, выспался, успокоился и теперь можешь рассуждать здраво. Как тебе было без меня? Соскучился? — от его ласкового вкрадчивого тона у Гарри ноги подкосились.        В теле все задрожало от восторга. Том и не думал сдаваться, он просто дал ему короткий отпуск, за который Поттер весь извёлся и заскучал. Вот хитрец! Гарри не мог понять, делает он это осознанно или у него есть свои скрытые мотивы.       — Ах, так ты надеешься, что наша сделка в силе? Как наивно с твоей стороны, — мысленно Гарри кричал себе заткнуться и не провоцировать Тома, но слова все равно вылетали из его рта, а тело прогибалось, подстраиваясь под властного собеседника.       — О, Гарри. Это ты наивен, — Том положил ладонь ему на щеку и легонько поглаживал её, от чего Гарри млел, как первокурсница. Знакомый запах окружил его со всех сторон и погрузил в нирвану. — Ты же знаешь, я всё равно добьюсь своего. Зачем ты сопротивляешься? Это бесполезно. У меня есть план, и я его выполню. Только так и никак иначе.       — Знаю слишком хорошо, Том. Поэтому у меня есть к тебе встречное предложение, — Гарри наконец-то придумал, как поступить. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь, о Гриндевальде, и тогда я продолжу играть роль твоего парня. Только так и никак иначе, — было стыдно это осознавать, но его первоначальная цель сейчас казалась жалким предлогом, чтобы продлить присутствие Риддла рядом с ним и не потерять гордость. Какой позор! Так низко Гарри ещё никогда не падал в своих глазах, даже когда хотел проклясть Седрика в спину. Хорош мститель, забыл обо всём, стоило только члену дернуться в штанах.       Том рассмеялся, запрокинув голову, звонко и весело.       — Как мне это нравится… Детка заточила зубки и начала играть по правилам? Новая сделка, значит…       — Я тебе не детка! Перестань относиться ко мне снисходительно!       — Разве я снисходителен? Думаю, это прозвище очень тебе подходит. Такой же несмышлёный, эмоциональный и громкий. Детка, — Голос Тома перешёл на шёпот и Гарри окончательно поплыл. Его ладонь всё ещё гладила щёку, а вторая с плеча плавно переместилась на шею. Риддл буквально ласкал его, и, похоже, сам этого не замечал. У Гарри всё тело горело огнём, в паху давно скрутилось узлом возбуждение, но он стойко запрещал себе коснуться Тома в ответ. Потому что тогда иллюзия нормальности рухнет. И им обоим придётся признать, что они ведут себя ненормально для двух гетеросексуалов. А так Гарри мог прикинуться, что верит, будто Том касается его только для психологического шантажа и давления. Том наверняка именно в этом ключе размышлял, когда прикасался к нему.       — Не заговаривай мне зубы, Риддл. Либо ты рассказываешь мне о нем всё, что знаешь, и я остаюсь с тобой, либо я иду к директору и жалуюсь на преследование с твоей стороны. Дамблдор тебя не любит, все это знают. Он примет мою сторону, — собрав все оставшиеся мозги в кучку, твёрдо стоял на своём Гарри. Он не слабак, который думает членом. Он добьётся своего.       — Что же, кажется ты не оставил мне выбора, не так ли? — он буквально промурлыкал это, бесцеремонно запуская руку в волосы, которые Гарри, на минуточку, уложил в красивую волну с помощью зелья. Как же это было приятно! Поттер так и ждал продолжения своего сна, в котором Риддл после этого впивался в его шею грубыми укусами. Пора было это прекращать, потому что желание кончить становилось непереносимым!       — Ещё было бы неплохо, если бы ты перестал меня трогать, Риддл. Я кажется, говорил тебе не давить на меня таким образом?       — Не могу остановиться, детка. Ты так остро на это реагируешь… Сразу становишься таким покладистым и испуганным. Ты буквально вынуждаешь меня так поступать с тобой.        Блядь, да он издевается! Гарри невыносимо хотел прижаться к нему и потереться членом о твердое бедро. Мерлин, спаси его душу, ещё чуть-чуть и Гарри просто набросится на него, как оголодавший оборотень.        Гарри шарахнулся в сторону, выпутываясь из жарких объятий. Дыхание было прерывистым, волосы растрепались, а щёки горели. Риддл должен быть очень наивным в вопросах секса, если до сих пор не понял, что Гарри его хочет до дрожи. А он точно не понял, иначе использовал бы это в своих целях.       — Так что? Ты согласен? Расскажешь мне про него? — голос дрожал, предатель, но Гарри уже знал, что Том всё спишет на его неприятие прикосновений. Как удобно-то, Мерлин! Ему нужно было это согласие!        — Хорошо. Но и у меня будет новое условие, — ну кто бы сомневался! Выжать из ситуации по максимуму — в этом весь Слизерин. — Твоя самая преданная поклонница всё никак не успокоится. Ты должен сказать, что любишь меня и поцеловать при Миллисенте Булстроуд.       — Нет!       — Да! Она достала меня даже больше, чем ты. Таскается за мной по пятам, следит, подслушивает. Последние два дня так вообще глаз с меня не сводит, шарахается от меня, ведет себя странно. Так она может узнать то, что ей знать совсем не полагается. Если ты сделаешь это достаточно убедительно, она сдастся, я уверен, — Том говорил это с таким невозмутимым лицом, будто на прогулку приглашал.       — Я не могу тебя поцеловать! Ты с ума сошёл?! — Гарри был в шоке. Том совсем охренел? Это какой-то бред! Гарри выдаст себя сразу, едва прикоснётся к его чёртовым губам. Даже такой, как Том, заметит, что его целуют с очевидным желанием.        — Губы одинаковы у мужчин и женщин, детка. Ты даже не заметишь разницы, ведь ты никогда не целовался ни с кем, я прав?        — А вот и нет! У меня была девушка! Маггла! — Гарри приятно было сообщить такую новость хоть кому-то, а особенно прожжённому магглоненавистнику.        — Ты с ней спал? — Том напрягся, с его губ сошла улыбка, а тон перестал быть игривым.       — Да.        — Ладно. Значит у тебя будет возможность узнать что-то лучшее, чем поцелуи грязной магглы, — вена на лбу вновь порадовала своим присутствием.       — Она была очень даже чистая. И красивая. Мулатка по имени Диана.       — Мне не интересно, что за дворняга прыгнула к тебе в койку, Поттер. Я сказал своё условие, всё. Ты поцелуешь меня на глазах у Миллисенты, и мне плевать, что ты при этом будешь чувствовать, — Риддл кружил вокруг него, как хищник, загоняя свою жертву в угол.       — Ты сошёл с ума! Не буду я тебя целовать! — Гарри отступал, пока не оказался у витрины с кубками.       Том наклонился к нему ближе и внимательно посмотрел в глаза. От него во все стороны расходились волны магии, накрывая Гарри, как прибой накрывает берег. Он старался не смотреть на его чертовы губы, но взгляд то и дело сам опускался на предмет их разговора.       — У тебя был парень? Ты же говорил, что хотел бы поцеловать Берга, — голос стал совсем тихим и опасным.        — Нет, парня не было! Ну не начинай опять про Берга, умоляю! — Гарри инстинктивно подался назад, опираясь спиной о стекло, нервничая всё больше. Ещё одного скандала он не вынесет.       — Ты сказал, что он тебе понравился. Так ты теперь по парням?        — Нет! Мерлин, забудь, что я тогда сказал!        — Не могу, Гарри. Ты очень четко выразился тогда. И ты не врал. Ты хотел бы поцеловать Берга, так почему не хочешь поцеловать меня? Я тоже парень. И я намного лучше этого ничтожества, — Том явно злился, но не орал, как в прошлый раз. Он цедил слова сквозь зубы с плохо скрываемой яростью.        Поттер вдруг подумал, что Том просто нашёл предлог поцеловать его. Миллисента? Кому до неё какое дело? Она давно за ними следила и ничего. Но вот стоило Гарри сказать, что он хочет поцеловать Берга, как Том тут же придумал эту сказочку. Кажется, ему невыносима мысль, что кто-то может хотеть Наркисса, а не его. Что он может быть в чём-то хуже.        Гарри не знал, как отвертеться от этого поцелуя, ведь когда Том говорил таким тоном, альтернативы не существовало. Все либо будет, как он сказал по-хорошему, либо по-плохому. И, честно говоря, Гарри не особо хотел сопротивляться. Может, Том не заметит его желания? Может, он всё спишет на волнение? А может, ему понравится, и они…       Нет. Нельзя надеяться. Том — сволочь, слизеринец, он хочет использовать Гарри, а Гарри должен использовать его.        Возможность прикоснуться губами к этим четко очерченным, чувственным губам манила, как ничто в этой жизни. Да и выбора у него не было, не так ли? Он должен получить информацию. Поцелуй — небольшая цена за это.       — Ладно. Я согласен, — Гарри озвучил своё решение и выскользнул из ловушки между витриной и Томом. Выглядел он, должно быть, очень испуганным, потому что Риддл отступил.       Чтобы скрыть смущение Гарри схватил тряпку, принявшись остервенело драить очередной кубок. От мыслей о поцелуе член так сильно напрягся, что Гарри боялся разоблачения. Мантия хоть и просторная, но одно неловкое движение — и она все облепит и разоблачит. Безопаснее стоять к Риддлу спиной. Это звучит абсурдно, но Гарри предпочитал проклятие в спину разоблачению своего возбуждения. Ни за что он не позволит узнать Тому о своем ненормальном к нему влечении.       — Вот бы ты всегда был таким покладистым, — Том сзади хмыкнул и по звукам Гарри понял, что он тоже приступил к работе. Поспешное согласие, кажется, настроило его на благодушный лад.       — Не дождешься, дорогой, — Гарри не удержался. Ему хотелось вновь услышать тот игривый тон, что был минуту назад. Как-то разрядить гнетущую атмосферу.        Это был такой очевидный флирт, что даже глухонемой бы всё понял.        — Ох детка, у меня свои методы усмирения.       Да! Вот оно! Они заигрывают друг с другом! Неужели Том не осознавал этого? Или, наоборот, он всё просчитал? Да быть такого не могло. Когда соблазняют, обычно не швыряются проклятиями, не унижают собеседника и не запугивают своей магией. Просто так уж вышло, что Гарри возбуждают доминантность и манипулятивность. И интеллект. И сила. И красота. Мерлин, он прямо как девчонка. Что дальше? Он начнёт писать о Риддле стихи?       — Ты перестанешь называть меня деткой или нет?       — Теперь точно нет, детка.        Ох чёрт! Зачем магия наделила этого засранца таким голосом? Гарри незаметно опустил одну руку и сжал ею свой член сквозь мантию. Он чуть не застонал от накатившего облегчения и желания продолжить. Отработка только началась, а он уже мечтает сбежать в свою спальню, задернуть полог на кровати и мощно подрочить.       — Тогда ты рискуешь услышать в ответ обращение малыш. Как тебе это, малыш?       Больше флирта, больше! Гарри уже не соображал, что говорит. Голос его сел, но плевать он хотел на это. Рука сжимала член до боли. Повернув голову, он увидел, что Том всё равно стоит к нему спиной и чистит памятную табличку.       — Мне это не подходит. Я разве похож на малыша? Можешь просто называть меня мой лорд, — его голос стал очень низким и глубоким, посылая волны удовольствия по всему телу Поттера.       Гарри до крови закусил губу. Это обращение почему-то возбуждало, черт побери. Мой лорд. Гарри мог представить, как стоит на коленях, голый и связанный перед Томом и произносит это. И потом Том грубо хватает его за волосы и заставляет взять в рот…        — О, мой лорд, кажется, я должен вас оставить! Туалет меня привлекает больше, чем вы! — Гарри попытался говорить с сарказмом, но сбился и промямлил про туалет совсем неслышно. Сил сдерживаться больше не было. Он заставил себя идти ровно и медленно, не смотря на Тома. Хотя тому, кажется и дела не было, куда там пошёл Гарри.       Гарри вышел из зала и побежал на этаж ниже в туалет. Там он закрылся в кабинке, поставил заглушку и наконец смог прикоснуться к себе.       Это было потрясающе! Гарри хватило всего нескольких сильных движений, чтобы кончить. Он обмяк на унитазе и поздравил себя с окончательным и бесповоротным падением на самое дно.       Гарри еле заставил себя выйти из кабинки и долго умывался холодной водой. Мозг, больше не затуманенный невыносимой похотью, начал работать, как ему и положено.       Том не должен узнать о желании Гарри. Он использует это, чтобы узнать у Гарри всё, что ему нужно. Поттер должен стойко пережить их поцелуй и выведать, наконец, про Гриндевальда, а потом бросить Тома и сосредоточиться на учёбе. Он должен стать сильнее, если собирается когда-нибудь сразиться с тёмным волшебником.       Успокоившись, он вернулся в зал наград.        — И чем ты занимался эти два дня?       Том вел себя так, будто они вели светскую беседу, которую вынуждены были прервать. Он уселся на крышку огромного сундука, непонятно как оказавшегося в этом помещении и лениво вертел в руках чей-то кубок за отличную учёбу.       Гарри слегка залип на его длинных ногах и обтянутом тонкой черной тканью брюк паху, поэтому не сразу вник в суть вопроса. И зачем это Риддл расстегнул мантию, пока его не было?       — Домашние задания делал. А ты что хотел услышать? Что я скучал по тебе и плакал в подушку?        Они начали азартно переругиваться, протирая весь тот хлам, что скопился в зале за пару сотен лет. Гарри наслаждался каждым словом, каждым ругательством, что они бросали друг в друга. Это было привычно и знакомо.        Риддл улавливал смысл его фразы ещё до того, как Гарри произносил её до конца, будто они были на одной волне, настроенные друг на друга, как по заказу. Они пропустили отбой, увлекшись перепалкой по поводу полезности тыквенного сока для молодого организма, и сам Мерлин не скажет, как они пришли к этой теме.       — А я говорю тебе, что этот сок полезен. Ты себя видел? Тебе нужны витамины!       — У меня конституция тела такая! Я худощавый, вот и всё!       — Ты, конечно, тонкий и изящный, но растущему организму нужно много витаминов, иначе тебя и в пятьдесят ветром сдувать будет!       — Но этот сок — дерьмо! Его невозможно пить!       — Тогда я куплю тебе питательные пастилки для детей! Будешь жевать их каждый день!       — Да что угодно, лишь бы не этот сок!       Филч пришёл и выгнал их из зала уже в половине двенадцатого, изрядно удивившись такому рвению к отработке.       — Держи, Поттер, но не вздумай пить его каждый день, — Том поперся провожать Гарри до гостиной на правах старосты, которому можно ходить по школе после отбоя. Гарри и не думал возражать.       — Что это?       Риддл протягивал ему склянку с зельем, которую достал из кармана мантии.       — Это тоник. Он придает сил, если ты не выспался. Не хватало ещё, чтобы ты пил ту бурду, что подсовывает тебе Грейнджер. Бодроперцовое! Как она вообще додумалась пить зелье от простуды по каждому пустяку?       — Ты серьезно? Ты сварил мне тоник? — Поттер таращился на склянку, как на восьмое чудо света. Чтобы Риддл сварил ему зелье? Он думал о нём? Завтра Хогвартс захватят кентавры, не иначе.        — А что, похоже, что я шучу? Я сам обеспечу тебя всем, что потребуется. Не вздумай брать какое-то неизвестное зелье из чужих рук.       — Блять, мне что, пять лет? Сам разберусь, у кого и что брать.       — Не беси меня, детка. Ты будешь делать, как я сказал!        Том положил флакон ему в карман мантии, мимоходом облапав его за бедро. Чёрт! Да он почти схватил Гарри за задницу!        — И ты опять меня трогаешь, чтобы я согласился с тобой. Я думал, мы вышли на новый уровень и стараемся соблюдать договорённости, нет? — Гарри возмущался только на словах. Он был очень даже за троганье во всех местах, куда только больная фантазия Тома направит его. Плюс, не мешало лишний раз напомнить Риддлу оправдание для его поступков.        — Ты думаешь, что я добровольно откажусь от способа заставить тебя замолчать и согласиться со мной? — он протянул руку и погладил Гарри по шее.        — О чём это я, дурачок? С твоей логикой не поспоришь, — Гарри ничего не мог с собой поделать. Он замер под этим прикосновением, как под заклинанием. Пускай Том делает, что хочет, Гарри со всем согласится, пока длится это прикосновение.       — Вот именно, детка, вот именно.        Том всё не убирал руку, и они оба замерли в тишине. Гарри смотрел в тёмные глубокие омуты глаз, мысленно заклиная себя не делать глупостей.        Тишина продолжалась.        Нужно было разбить её, пока не стало слишком поздно!        Том смотрел в ответ, будто зачарованный. В неярком свете горящих на стенах факелов его глаза казались совсем чёрными, только в глубине метались красные искры. Его рука замерла на шее Гарри, прожигая нежную кожу насквозь. Их дыхание казалось безумно громким в пустом коридоре. Да пусть хоть кто-нибудь остановит это!       Его желание исполнилось. На портрете, закрывающим вход в гостиную Гриффиндора, кашлянула Полная Дама и принялась шуршать своими юбками, явно устраиваясь поудобнее. Поттер вздрогнул и вспомнил, что на самом деле он ненавидит Риддла.       — Спокойной ночи, Том, — хрипло выдохнул Гарри, отстраняясь.        Рука Риддла безвольно упала, повиснув вдоль тела.        — Спокойной ночи, детка, — он тряхнул головой и, резко развернувшись, почти сбежал, оставив Гарри собирать себя из осколков того, что прежде было гетеросексуальным мужчиной.        Расплылся от одного прикосновения руки. А ведь ему предстоит поцеловать Тома и не выдать себя. Мерлин, Мордред и Моргана, помогите ему со всем справиться и остаться в своём уме!