Сделка

      В субботу утром Том буквально налетел на него за завтраком, не дав как следует поесть и потащил в деревню.       — Да к чему такая спешка? — ворчал Гарри по дороге.       Он измучил себя мыслями о дурацком письме, которое сначала показалось ему спасением. Интуиция верещала, призывая быть осторожным, без зелья Гарри было чертовски трудно справиться с новой тревогой.       Утром он ощутил небывалый голод и собирался позавтракать как следует, постоянно прокручивая в голове слово «ветка», которое Том кинул ему в лицо мимоходом, но тот снова испортил все планы. Он буквально влетел в Большой зал, молча схватил его за руку и потащил прочь от желанной яичницы с беконом.       Теперь живот лип к спине, добавляя к общей нервозности ещё и урчание в желудке.        — Куда ты меня вообще тащишь? Ворота в другой стороне! Мы же вчера договорились пойти в одиннадцать, а на часах девять, между прочим! Да Милли ещё дрыхнет, небось!       — У меня появились неотложные дела. Правила изменились, теперь слушай меня внимательно! — Том притащил его на опушку Запретного леса.       — Да в чём дело?! — Гарри вырвал руку из руки Тома и на всякий случай сжал в кармане палочку. Мало ли, что взбредет в голову этому засранцу.       — Во-первых, что бы ни случилось, не подходи к Бергу, понял? — Риддл выглядел таким нехарактерно взволнованным, каким Гарри ещё не доводилось его видеть.       — Ты опять! Ты не в состоянии забыть про него, да? — разорался Гарри. Он лишился еды из-за бзика Тома!        — Дело в другом! Просто послушай меня, ладно? Детка. Просто… Не подходи к нему, — Том обхватил его лицо ладонями, в его глазах отражалась… мольба. Гарри сосредоточился, пытаясь почувствовать его магию, но перед ним была глухая стена. Том закрылся, спрятался от него. Он был в той же одежде, что и вчера, весь помятый и взъерошенный, под глазами залегли темные тени, на белках глаз полопались капилляры.       Внутри начала подниматься паника. Это всё из-за письма!       — А если он сам подойдет? — осторожно поинтересовался он.       — Тогда ты должен уйти в замок под любым предлогом. Не оставайся с ним наедине, не слушай его, не верь ему. Я отправил записки этому рыжему болвану и выскочке Грейнджер, они должны встретить тебя в кафе «Три метлы» через полчаса. Не отходи от них ни на шаг! После того, как встретишься с ними, возвращайся в замок и сиди в своей комнате, пока я не напишу. Ничего не обсуждай с ними, пока не окажешься в спальне и не поставишь заглушку. Всё понял? — жёсткая хватка пальцев на подбородке привела Гарри в чувство.       — Ни черта я не понял! Что случилось? Зачем это? Где ты будешь? — взорвался Гарри. Эти инструкции вызывали смутные, связанные с тревогой и страхом ассоциации.       — Все вопросы потом, пока что делай, как я сказал! — У Тома мелко подрагивали пальцы — плохой, очень плохой знак. Он с силой сдавил плечи Гарри, и выглядел опасно безумным.        Поттер покрылся холодным потом. Всё было очень серьёзно, раз Риддл так психовал.       — Ладно, не кипятись так! Я все сделаю, — согласился он. Мерзкий липкий страх окутал его облаком.       — Отлично. Мы сейчас идем к Визжащей хижине, делаем вид, что просто гуляем. Потом ты признаёшься мне в любви и целуешь меня. Потом громко говоришь, что тебе пора к друзьям и оставляешь меня там. Дальше знаешь. И я хочу, чтобы ты был очень убедительным. Очень, понял? Все должно выглядеть естественно.       — Ты останешься там? Зачем?       — Так надо. Я, кажется, сказал, что все вопросы потом?       — Я хочу знать, что будет с тобой! Ты в опасности?       — Не говори ерунды. Я просто должен кое с кем встретиться, а там это сделать удобнее всего.       — С кем? С Миллисентой? Она будет там?       — Нет! Хватит разговоров, идём! Пожуй-ка по дороге, ты не успел позавтракать, — он сунул в руки Гарри свёрток, от которого одуряюще пахло свежим хлебом и копчёной индейкой.       — Из-за тебя, между прочим! — возмутился он, жадно вгрызаясь в сэндвич. Забота Риддла была головокружительно приятна, особенно в такой ситуации.       — Время поджимает.       Риддл потащил его по раскисшей снежной каше к дороге на Хогсмид. Поттер на ходу проглотил сэндвич и плёлся за ним молча, не зная, что предпринять. Очевидно, что-то случилось и очень серьезное. Миллисента Булстроуд тут не причём, зато причём Берг. Что с ним не так? Может, он чем-то шантажирует Тома? Этот спектакль будет для него?        Гарри совсем запутался. Ему было страшно. Что, если с Томом что-то случится? Он ненавидел эту сволочь, но не хотел, чтобы ему причинили вред. Он не был таким уж ужасным человеком, наоборот, он заботился об окружающих его людях, пусть и по-своему!        — Перестань себя накручивать, детка. Все будет хорошо, я обещаю, — к Тому вернулся его обычный самоуверенный тон, но Гарри от этого стало только хуже. Он буквально кожей ощущал фальшь. Том не верил в то, что говорил. В преддверии опасности чувствительность Гарри к магии обострялась, но Том блокировал её, скрывая так же, как и свои истинные чувства. Откуда взялась эта уверенность, было непонятно, но интуиция ещё не подводила Гарри — Том врал и боялся.       — Когда ты так говоришь, становится ещё страшнее. Во что ты вляпался? — голос предательски дрогнул.       — Я в состоянии разобраться с этим. Но для этого мне нужно, чтобы ты делал, как я сказал и не лез, куда не просят. Не подведи меня, детка.       — Блядь! Эта загадочность меня только раздражает! Я сделаю, как ты сказал, но потом я потребую объяснений! И не дай Мерлин ты мне не ответишь, я такое выкину, что ты в жизни не забудешь! — от отчаяния Гарри перешёл на угрозы. Что ещё ему оставалось, он так переживал за Тома, но не мог сказать это ему.       — Я не сомневаюсь. Приготовься, почти пришли!        Они сбавили темп, и держась за руки пошли нога в ногу. Гарри вцепился в Тома как клещ, и не представлял, как сможет отпустить его всего через пару минут. Его интуиция просто вопила об опасности. Том делал хорошую мину при плохой игре, он явно его обманывал и заговаривал зубы. Пока что был только один человек, который мог довести Риддла до припадка — это был сам Гарри. Теперь появился кто-то ещё? Неужели это Берг? Это он заставил Тома так волноваться и психовать?        Неизвестность убивала.        Наконец они вошли в деревню. Вокруг стояла тишина: было слишком рано, школьники ещё завтракали, а без них Хогсмид выглядел безлюдным и заброшенным. С каждым шагом, приближающим их к Визжащей хижине, Гарри всё больше волновался. Ему нестерпимо хотелось вгрызться в ноготь на большом пальце, но он терпел, не желая привлекать внимание к своей нервозности.        За ними кто-то следил. Гарри чувствовал это, ощущал всем телом. Тревога нарастала, как снежный ком. Тот, кто смотрел на них был недобрым, очень недобрым магом.       Вдруг он увидел маму. Она стояла на обочине дороги и прижимала палец к трясущимся губам, волосы облепили мокрое от слёз лицо.       «Тш-ш-ш, Гарри».       Он крепко зажмурился и тряхнул головой.       — Это всё не по-настоящему, — пробормотал он тихонько сквозь стиснутые зубы. Ему не нужен был сейчас приступ. Он не должен подвести Тома. Боль от вида матери пришлось безжалостно вырвать из груди и оставить там только страх за Тома.       Его ладонь крепко сжали, и он открыл глаза. Мамы не было. Был только Том, обеспокоенно смотрящий на то место, куда секунду назад смотрел Гарри шалыми глазами.       Он потянул Тома за руку и прошептал на ухо как можно тише, пытаясь выдавить из себя улыбку для посторонних:       — За нами следят, да?       — Да. Так что улыбайся и веди себя естественно, — Риддл фальшиво рассмеялся и щёлкнул его по носу, будто Гарри сказал какую-то забавную глупость.        Когда тебе говорят вести себя естественно, тебе становится трудно это сделать. Гарри почесал ухо, повертел головой, улыбаясь, как дурак, прокашлялся и получил щипок в бок.       — Я сказал — естественно, а не как невротик. Ну-ка, иди сюда, — Риддл прижал его к себе и потёрся носом о щёку Гарри, улыбаясь так нежно, будто его и правда это забавляло и умиляло. Вот где актёр погибает! Если бы не слежка, Гарри бы уже сомлел в его руках и думал только о сексе.       — Ладно, ладно. Я стараюсь! — Поттер немного подумал и куснул Тома за подбородок. Когда ещё представится такой шанс?       — Оу. Ладно. Кхм, — Риддла это явно обескуражило. Он прочистил горло и добавил уже громче. — Не здесь же, детка. Идем к хижине? Там сейчас никого нет.       — Идём! — Поттер переиграл и пискнул это с такой радостью, будто его в этой хижине поджидает сам министр, чтобы вручить орден Мерлина. Оставалось надеяться, что кто бы ни следил за ними, он не знал Гарри достаточно хорошо, чтобы сделать выводы о его поведении.       Наконец они взобрались на холм и оказались возле абсолютно пустого заснеженного двора, в середине которого красовалась хибара с заколоченными окнами.       — А я знаю, почему эту хижину называют Визжащей! — от волнения его сердце билось где-то в горле. Как бы он хотел оттянуть этот момент, когда ему придется в первый раз поцеловать парня, а потом отпустить неизвестно куда.       — Да? И почему же? — Том снова обнял его и приблизил своё лицо к полыхающему лицу Поттера. Они вышли на финишную прямую.        — Помнишь профессора Люпина?       — Это оборотень который?       — Да. Из-за него построили эту хижину. Когда он учился в школе, его закрывали в ней на полнолуние, и он выл на луну. Местные жители слышали это и думали, что это проделки бешеных призраков.       — Это он тебе рассказал?       — Нет, мой отец. Они были друзьями с Люпином.       — О, вот как. Тебе, наверное, тяжело говорить об отце?       — Да. Мне его не хватает, — Гарри прижался к нему всем телом и прошептал ему еле слышно в самое ухо, — первый этаж, под лестницей, за полкой. Пароль — Луни.       — Не грусти. У тебя же есть я.       — Да. Я люблю тебя, Том, — Гарри сплоховал и от волнения проговорил это слишком громко, наигранно. Вчера нужно было отрепетировать эту гребаную фразу!       — /Хотел бы я, чтобы это было правдой/, — Том произнёс это странным, шипящим, еле слышным голосом, но Гарри услышал. Зачем Том так говорит? Думает, что наблюдатели не удовлетворены зрелищем? Нужно больше эмоций? Гарри собрал все свои скудные актёрские таланты и воскликнул:       — Ты мне не веришь, идиот? Я люблю тебя! — теперь получилось правдиво. От страха Гарри вложил в эти слова много силы и своих неясных чувств к Тому.       Зрачки Тома расширились, заполняя собой всю темную радужку.       — Ты… слышал меня?       — Конечно, слышал. И я говорю, что это правда. Я люблю тебя. Сколько мне это ещё повторять? — Риддл так натурально изобразил растерянность, что Гарри опешил. Какого чёрта в их сценарии появились непредвиденные реплики и действия? Он психанул и прикоснулся губами к холодным губам Риддла.        В ту же секунду Гарри бросило в жар. Он очень, очень сильно недооценил свою похоть. Губы горели, настолько ему хотелось надавить сильнее, заставить открыться этот лживый рот и приласкать его. Запах, вкус Риддла ошеломили его своей остротой. Безумие, это было сплошное безумие. Губы у Тома были такие упругие, бархатистые, сладкие… Это было пыткой — не получить большего прямо здесь и сейчас. Гарри потерялся в ощущениях, забыл про всё на свете. Он легонько провёл языком по нижней губе Тома, не думая о своем плане, умоляя впустить его, но Риддл застыл, неприступный и холодный. Далёкий от него и его глупых чувств.       Гарри отстранился, потупив взгляд. Он не чувствовал магии Тома, он не чувствовал никакого ответа, словно целовал ледяную статую. Он так и знал, что у него не хватит сил сохранить безразличие, но, в глубине души, надеялся, что, может быть, Том…        Он ждал, что ему ответят. Том дал ему надежду на это, но теперь стоял столбом и молчал. Гарри ошибся. Он почти выдал себя! Главное, чтобы Риддл принял это за обычное любопытство.       Но у того, как всегда были свои планы. Он зарычал, вцепился в волосы Гарри и притянул его обратно к себе, жарко прошептав ему на ухо:       — Кого ты хочешь обмануть этой жалкой пародией на поцелуй? Я покажу тебе, как надо целовать, идиот! — и он прижался губами к губам растерянного Поттера.       Гарри словно рухнул вниз с Астрономической башни.       Рот открылся сам по себе, впуская внутрь настойчивый язык и Поттер застонал в поцелуй, не в силах сдержать ревущий внутри ураган эмоций. В голове не осталось мыслей, кроме одной — «Да, да, наконец-то!»       Том был собой — властный, напористый, неистовый. Он сжимал волосы Гарри в кулаке, почти причиняя ему боль, кусал его губы, и буквально вылизывал его рот, издавая гортанные звуки. Его магия хлынула из него потоком, окружая Гарри теплой волной, лаская его вместе со своим хозяином.        Гарри позорно всхлипнул и перестал соображать, что делает. Он обнял Тома за талию, чтобы не упасть — коленки подкосились и задрожали. Из-за низкого роста ему приходилось стоять чуть ли не на цыпочках, шея ужасно затекла, но ему хотелось ещё, больше, ближе, сильнее. Он прижался к Тому вплотную, потираясь о его бедро своей мгновенно возникшей эрекцией и с восторгом ощутил ответное желание, доказательство которого упиралось в живот.        Том отпустил его волосы и подхватил двумя руками под ягодицы, заставляя Гарри оторваться от земли и обхватить его бедрами.       — Я же обещал что-нибудь придумать, — прошептал он, коварно улыбаясь.       Гарри обхватил его руками за шею и с силой потянул за волосы, как сделал сам Том секунды назад. Ему безумно понравилось быть лицом на одном уровне с Риддлом, а не пыхтеть ему в плечо.       — Сволочь, — Гарри укусил его за нижнюю губу, больше не в силах сдерживать свои желания и порывы. Том издал низкий стон и вжался в Гарри пахом, стискивая его ягодицы до боли.       Тормоза снесло напрочь.       Звериные инстинкты взяли верх, заставляя хотеть только одного. Они целовались, как безумные и терлись друг о друга. Поттеру было плевать, что за ними следят, плевать, что он стонал, как девчонка, плевать на всё, пока его целовали так, будто в мире нет ничего лучше. Все было, как в его сне, только гораздо, гораздо ярче, слаще, безумнее.       — Детка, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо тут, на снегу, ты должен бежать, — Том внезапно остановился и тяжело задышал, прильнув губами к бьющейся на шее Гарри яремной вене. Поттер всем телом ощущал его дрожь и бешеный стук сердца.        Гарри начал осознавать, где они находятся и как его зовут. Пелена страсти упала с глаз, обнажая серую холодную реальность.       Мерлин! Что же он натворил! Это же спектакль! Должен был быть спектакль. А получилось так, что он висит на Риддле, как груша на дереве, пока какой-то извращенец наблюдает за ними.       — Блядь. Прости. Я… — Гарри все ещё цеплялся за его шею и чувствовал руки, крепко стискивающие его задницу. Неловкость ситуации начинала переходить все границы, потому что их возбуждение никуда не делось.       — Ш-ш-ш, не говори ничего. Встретимся в обед, хорошо? Мои друзья сейчас должны прийти сюда. А тебя сейчас ждут твои.       — Да, да. Хорошо. Встретимся в обед. Можешь поставить меня на землю? — Поттер с трудом отлепился от горячего тела. Он стыдливо прятал глаза, не в силах посмотреть на Риддла.       Том наконец выпустил его из своих рук и как-то невыносимо по-хозяйски поправил мантию Гарри, перекосившуюся от бурных ласк.       Гарри замялся, не зная, как уйти, выглядя при этом естественно. Для наблюдателя их неловкость могла показаться странной.       — Пока, детка. Не забудь поесть нормально, — Том разрядил обстановку, чмокнув Гарри в губы. Он развернул его лицом к тропинке и незаметно ущипнул за задницу.        — Пока, — пискнул Поттер, потирая пострадавшее место и побрел прочь.        В голове билась только одна мысль — это всё было по-настоящему? Даже если Риддл такой хороший актёр, стояк-то он ощущал вполне настоящий. Неужели?        Гарри прошёл пару футов и оглянулся. Том стоял на месте. Его мантия была распахнута и перекошена, глаза и щёки лихорадочно блестели, а губы выглядели такими яркими, припухшими, что Гарри лишь неимоверным усилием воли заставил себя отвернуться от этого бесстыдного зрелища и уйти.        Что теперь будет? Тот, кто наблюдал за ними, теперь уверен, что Гарри влюблён в Тома. Да после такого представления даже Том должен быть уверен, что Гарри влюблён в него. А Гарри… Он просто хочет Тома? Или он правда, как последний идиот влюбился в психованного слизеринца с манией величия?       Нет. Конечно, нет. Просто так совпало, что у Гарри пик полового созревания и кризис ориентации. А тут появился Том — красивый, как чёрт, сексуальный до невозможности и страстный. И как тут устоять новоявленному гею со спермотоксикозом?        Гарри спустился с холма и присел на корточки у чьей-то живой изгороди. Он растёр лицо холодным снегом, пытаясь успокоиться и унять возбуждение. Внутри всё горело, требуя продолжения. Том… О Мерлин, Том был просто великолепен. Гарри точно умрёт, если не сможет повторить этот поцелуй.        Наконец он пришёл в себя и огляделся по сторонам, вспоминая о слежке. Тело бросило в холодный пот — Том может быть в опасности, а он тут расселся и мечтает о всяких глупостях!       Ощущение, что за ним следят, пропало. Кто бы это ни был, он остался у хижины.        Поттер еле заставил себя идти спокойно, не в силах притворяться, что всё в порядке. Он чинно вошёл в паб «Три метлы» и увидел сонных и недовольных Рона и Гермиону. За стойкой протирала стаканы зевающая мадам Розмерта — владелица паба, а больше никого и не было.        — Гарри! Что случилось? Мне написал Риддл…       — Не здесь! — Гарри подошёл к стойке и заказал три огромных пирога с мясом на вынос. Расплатившись, он махнул рукой друзьям и вышел из паба, быстрым шагом направляясь в Хогвартс.       — Сделайте вид, что нам весело и мы приходили сюда только за этими чёртовыми пирогами, — прошипел Гарри, когда они нагнали его и зашагали рядом. Рон открыл было рот, но Гермиона ударила его по плечу, и он мигом его захлопнул.       — Такие вкусные пироги в этом месте, с ума сойти! Я бы за ними на край света пошла!        Умница! Какая же она умница! Гарри не мог с уверенностью сказать, что за ним больше не следят. Возможно, тот маг остался с Томом, а возможно, их было несколько, и Гарри просто перестал чувствовать опасность, потому что за ним отправился следить кто-то слабый. Такое бывает, ему отец рассказывал. Это он научил его чувствовать опасность. Дар чувствовать магию передался только Гарри, но не его брату. Так что отец все силы вкладывал в обучение Гарри, видя в нем единственную надежду рода Поттер.       — Давайте устроим себе вечеринку? Поиграем в плюй-камни, поедим пироги? — он улыбался, а на душе было так погано, что выть хотелось. Почему Том втянул в это посторонних? Что такого в присутствии Рона и Гермионы? Кто, в конце концов, следил за ними?! Почему интуиция Гарри разве что не визжит, как вредноскоп?       — Отличная идея!       Они быстро вышли из деревни. Гермиона завела какой-то разговор об учёбе. Рон охотно ей поддакивал, а Гарри даже не вслушивался, изредка говоря: «угу». Навстречу шли ученики, веселые и взбудораженные выходным в Хогсмиде. Поттеру тоже хотелось вернуться обратно и найти Риддла, но он обещал слушаться его.       — Гарри, куда мы идем? — Гермиона шепнула ему это на ухо, стоило им только пересечь границу Хогвартса. Сюда не было ходу посторонним. Если только за ними следил не кто-то из школы.       — В нашу с Роном комнату. Так надо.       Среди потока спускающихся с крыльца им навстречу учеников Гарри вдруг увидел того, кто недавно вызывал в нем совсем другие чувства. Берг шёл в компании двух крепких парней и смотрел прямо на него, улыбаясь так ослепительно, будто увидел подарок на Рождество.       — Идемте, сначала мне нужно отправить письмо тёте, — Гарри непринужденно улыбнулся спутникам и развернулся в сторону совятни. Желание оглянуться назад было непереносимым, но он держался.       — Гермиона, сделай вид, что у тебя в волосах что-то застряло и посмотри, смотрит ли на нас Берг.       Умница Грейнджер тут же выполнила его просьбу.       — Ой, что это? — она вцепилась в свои волосы, встав полубоком к дороге.       — Давай помогу! — Рон подскочил к ней, загораживая Гарри, и тот смог увидеть из-за его широкого плеча, как Наркисс идёт к воротам, то и дело оглядываясь на них.       Они закончили спектакль, как только он скрылся из виду.       — Он выглядел недовольным. Что происходит?       — Идем, расскажу всё в комнате.        Они вернулись в пустую башню гриффиндора и закрылись в комнате мальчиков. Остальные их соседи по комнате были в Хогсмиде, но Гарри все равно поставил на комнату заглушку и только тогда упал на кровать и застонал от отчаяния и непонимания.       — Да что происходит, Гарри? — Рон швырнул в него подушкой. — Ради чего я встал в такую рань, пропустил завтрак и морозил задницу?       — Если бы я знал, Рон. У Тома неприятности, он сказал мне сидеть в комнате с вами и не подходить к Бергу.       — Пф, и всё? У тебя было такое лицо, будто за тобой дементор гонится. Опять Риддл мутит воду! Берг поди тебя отбить у него хочет, вон как пялился на тебя!       — Рон! Может, дослушаем Гарри? — Гермиона присела на край кровати Гарри и осторожно погладила его по плечу. — Почему ты решил, что у Тома неприятности?       — Я не знаю, Гермиона. Он так волновался. Он, знаешь, всегда такой самоуверенный, а сегодня… Он выглядел, будто ему страшно. А когда мы вошли в деревню, я почувствовал, что за нами следят. Меня папа учил настраиваться на окружающую магию, чувствовать её вокруг себя. И я чувствовал чей-то недобрый взгляд. Это должен был быть кто-то очень сильный, раз я его уловил. До этого я чувствовал только Дамблдора, да самого Тома. Немного других учителей. А это был кто-то другой. У меня до сих пор мурашки по всему телу, мне кажется, что Тому сейчас плохо! Я с ума так сойду! — Гарри принялся расхаживать по комнате, не в силах усидеть на месте. Он машинально засунул большой палец в рот, отгрызая ноготь до крови.       — Мы должны пойти к учителям и все рассказать! — Грейнджер тоже вскочила, расхаживая по комнате вслед за Поттером.       — Нет! Нельзя. Том сказал сидеть тихо. Он умнее нас всех вместе взятых, так что он знает, что делает. Я должен его послушать и ждать.       — Но ты сам сказал, что тот волшебник силён, раз ты его почувствовал! Что, если он нападёт на Тома? Он же ещё школьник! Он не выстоит против взрослого мага!       — Не всё так просто. Я не понимаю, что происходит, но у него точно есть план. Мы… Так скажем, разыграли одну сценку. Я не знаю, как это должно помочь… Я ни черта не понимаю! Но я не хочу его подставлять! Будем сидеть тут и ждать, как он сказал. Я не могу его подвести.       — Ох, Гарри. А ты не думаешь, что в опасности находишься ты, а не он?       — Что? — Поттер замер на месте, перестав грызть ногти.       — Точно! Включи мозги, дружище! Это нам Риддл написал, чтобы мы тебя встретили и не спускали с тебя глаз. Он велел тебе не разговаривать с Бергом, закрыться в комнате и сидеть тихо. Не кажется ли тебе, что это означает, что именно ты в опасности?       — Я? А я тут причём? Зачем кому-то нападать на меня? Тем более Бергу? Мы даже не знакомы официально. Я думаю, Том просто не хочет, чтобы я мешался у него под ногами. А про Берга так вообще сказал просто из-за своей ревности. Он, знаете, такой. Даже если сам в опасности, не упустит шанса мне что-нибудь наплести. Просто я сейчас так взвинчен, что решил перестраховаться и избежать встречи с Бергом. Не знаю, чувствуется в нем что-то такое…       — А, по-моему, всё очевидно. Том оградил тебя от опасности, а сам пошёл разбираться с этим один на один. Ты сказал, что вы разыграли сценку. Какую? — Гермиона приняла деловой вид, откусывая от пирога, заботливо протянутого ей Роном. Что за маги, лишь бы пожрать! Гарри вот и кусочек в горло не лез.       — Мы… Хм. Я… Мы гуляли, как обычная парочка. Потом я должен был громко сказать, что люблю его и поцеловать. Вот и всё. Потом я отправился к вам, а слежка осталась с ним. Я так думаю, но точно не уверен. Возможно их было несколько, и кто-то слабый отправился и за мной.       — Странно… Так вы просто должны были продемонстрировать кому-то, что у вас крепкие отношения, основанные на любви. И этот кто-то ждал вас в деревне в ранний час, когда туда никто не ходит. Значит, кто-то ему сказал, что вы будете там.       — Том знал, что за нами будут следить, поэтому он предупредил меня. Ему вчера пришло странное письмо, которого он не ждал. Я не знаю, кто ему мог написать и о чем.       — Слишком мало данных. Тебе точно больше нечего рассказать?       О, Гарри было, что рассказать. Но он не доверял им и не собирался рассказывать, что они заключили сделку и спектакль предназначался для другого мага, а потом всё пошло наперекосяк.       — Нет. Больше ничего.       Они рассредоточились по комнате, и каждый погрузился в свои мысли. Гарри было некомфортно, он хотел остаться один и всласть попсиховать.       — Вам не обязательно сидеть здесь со мной. Вы проводили меня, тут я в безопасности. Вы в любом случае не сможете ничем помочь.       — Нет!       — Нет, дружище!       Хором воскликнули Рон и Гермиона.       — Мы останемся с тобой!       — Да. Мало ли что может случиться?       Гарри только хмыкнул, заваливаясь на кровать. Вот уж нашёл нянек, на свою голову. В голове начали роиться мысли. Том с самого начала преследовал какую-то свою цель. Предположительно. Что, если он неосторожно проболтался кому-то о том, что хочет узнать у Гарри какую-то секретную информацию? Что, если этот маг тоже захотел обладать этой информацией? И этот кто-то не Берг, а взрослый сильный маг. Берг может быть его союзником в школе. В таком случае, Том показал этому магу, что Гарри влюблён в него по уши. Теперь этот маг будет думать, что у Тома все под контролем и он скоро узнает то, что хочет. Но это все лишь его предположения, основанные на догадках и аналогиях. Гарри просто не владеет ничем, столь ценным.       Эта версия могла бы существовать, если бы не тот факт, что Гарри ничем не обладает и ничего не знает, и Том не принял ни одной попытки что-то вызнать у него. Не могло же кого-то интересовать, целовался ли Гарри с Седриком Диггори, и было ли у него что-то к Грейнджер? А Тома только это и интересовало.       Значит, дело в другом. Наследство лорда Поттера, которое Гарри получит, если женится на чистокровке или полукровке из древнего рода. Про Риддла давно ходили мутные слухи, что он из какого-то великого рода и это может быть правдой — такая сила, как у Тома, редко встречается в природе. Через пару лет он может стать могущественней самого Дамблдора! Мог ли он узнать о завещании деда Гарри ещё до того, как оно появилось в газетах? Мог. Но он не делал ничего, чтобы соблазнить Гарри. Он просто орал на него и злился. Так не пытаются очаровать, так ведут себя, когда ситуация выходит из-под контроля и человек вынужден мириться с присутствием другого рядом с собой. Мотивы Тома придется пока что оставить.        Возможно ли, что Берг, заметив случайный интерес Гарри к себе, рассказал о нем своим родителям? И те сказали ему приударить за Гарри, чтобы получить его деньги? Возможно, письмо было от старших Бергов? Тому могли приказать оставить Гарри в покое. Но они слишком плохо знали Риддла. Он продемонстрировал им, что у них с Гарри крепкая любовь и Бергам ловить совершенно нечего. Это было похоже на правду! Нужно было как-то проверить, нуждаются ли Берги в деньгах.       — Слушайте, а вы что-нибудь знаете о Бергах? Кто они, вообще? Я знаю только, что Наркисс в том году создал своё заклинание на чарах.       Гермиона вздрогнула, а Рон подавился последним пирогом, который он доедал, глядя в окно.       — Берги? Я слышал, как папа называл их никчёмными тёмными тараканами. Вроде как они до сих пор практикуют ритуалы жертвоприношений. Пару лет назад кого-то из них в Азкабан посадили, за пытки магглов.       — А с деньгами у них как? — Гарри скривился. Пытки магглов? Какими же уродами надо быть, чтобы так поступать.       — Ну, вроде они богатеи. Я не знаю, папа не говорил богатые они или нет. Но они же из старой аристократии? Наверняка у них в сейфах полно золотишка, нажитого сотней поколений.       — Не факт. Многие аристократы проматывают своё состояние, а потом заключают договорные браки. Так они получают богатство взамен за свою древнюю родословную и родовые дары. Я поняла, о чем ты, Гарри. Думаешь, Берги хотят выдать тебя за своего сыночка?       — Это единственное объяснение.       — Ух ты! Ты про ту статью в пророке? А что? Похоже на правду! Может Риддл сейчас объясняет папаше Бергу, что им ловить нечего? Потому и был сам не свой! Берги же психи, тёмные маги!       — Точно, Рон. И как ты думаешь, что может сделать разозлённый тёмный маг со школьником, который стоит у него на пути?       — Да не может быть! У нас тут не грёбаное средневековье! Его поймают и применят поцелуй дементора! Риддл — это тебе не маггла, а лучший ученик школы за последние сто лет! Поднимется шумиха, его найдут и казнят. Он же не настолько туп!       — Не знаю, Рон. Не знаю…        Гарри провалился в пучину сомнений и жуткого желания защитить Тома. Даже если он сам хотел использовать Гарри, он не заслуживает… Он не заслуживает смерти! В конце концов, единственный, кто имеет право его укокошить — это Гарри. Упырь столько кровушки у него выпил, столько нервов измотал! Сволочь! Самая настоящая сволочь, которую Гарри … Хочет. Во всех смыслах, только для себя одного.       — Я думаю, мы должны пойти к МакГонагалл прямо сейчас! — Гермиона решительно направилась к двери, но Гарри её перехватил.       — Нет!        Том сказал не подводить его. Он знал, что делать. Гарри знает его, как облупленного. Том не хотел защитить Гарри, он просто убрал его, не дал Бергу познакомиться с ним и очаровать. А сам в это время спокойно беседует с Бергом старшим и ему ничего не грозит, потому что он ещё и силен, как сто волшебников вместе взятых. Гарри чувствовал его магию, Гарри знает. Так что Гарри только все испортит, если обратится к учителям. А так, Берги послушают Тома и оставят его в покое. И они смогут спокойно встретиться и выяснить, что же произошло между ними возле визжащей хижины…       — Но, Гарри…       — Слушай, Гермиона. Я хорошо знаю Тома. Он бы не стал подвергать себя опасности ни в коем случае. Так что мы подождем до обеда, как он и сказал. А там, я уверен, он пришлет записку и все прояснится.       И в этот раз Гарри совершенно точно должен узнать, почему Том стал с ним встречаться. Он должен знать, потому что ему стали очень важны мотивы Риддла. Очень.       — Ты себя слышишь, Гарри? Он там один! Наедине с кем-то сильным и враждебным! Это уже означает, что он подверг себя опасности! Не знаю, почему ты так уверен в том, что он бы не стал тебя защищать, но я уверена — это неправда! Раскрой глаза! Он тебя любит! И он достаточно самоуверен, чтобы пойти на разборки с тёмным магом в одиночку!       — Да, дружище. Ты бы послушал её. Если ты не хочешь сообщать учителям, то давай хотя бы найдем его дружков и убедимся, что они в курсе и всё у них схвачено.       — Первая разумная мысль от тебя, Рональд! — Гермиона восхищённо оглядела Уизли с ног до головы, будто увидев впервые. — Гарри, ты останешься в комнате, а мы с Роном найдем Малфоя или Яксли. Даже Долохов может быть в курсе. Мы все узнаем, а ты не вздумай выходить отсюда!       — Ладно, хорошо, — сдался Поттер. — Только спрашивайте, а не вываливайте на них все, что вам известно. Будьте аккуратны — Том меня убьёт, если я раскрою его тайны.       — Отлично. Идём, Гермиона! — Рон подхватил Грейнджер за руку и потянул к выходу. Та смутилась, но руку отнимать не стала.       После хлопка двери Гарри обхватил голову руками и застонал. Теперь не было смысла ломать спектакль. Его всего трясло от страха за Тома.       Что ему было делать?       В голове все отчетливей проявлялась тревога. Он яростно принялся грызть ногти, не замечая боли.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Тревога нарастала, давила на грудь. Привычка больше не успокаивала.       Тому было плохо.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Этот рыжий болван должен был сказать, что Гарри прав. Они оба должны были успокоить его. Но они накрутили Гарри своим беспокойством до такой степени, что он уже не мог уговорить сам себя. Тревога победила.       — Блядь! — Гарри в раздражении пнул свой сундук, но потом замер, осененный идеей.        Мантия-невидимка! Он же может воспользоваться ей и просто проверить, как там Том! Никто не узнает, даже сам Риддл. Гарри просто быстренько сходит до хижины, через тайный ход под Дракучей ивой.       Дрожащими руками он принялся вытряхивать весь хлам из сундука, что скопился в нем за шесть лет обучения, изо всех сил стараясь не давать волю ложным воспоминаниям. Он должен запереть их, чтобы помочь Тому. Должен убедиться, что все хорошо. Нужно думать о живых, а не о мёртвых.       — Да где же она, где же…       Под руку попадались сломанные перья, пергаменты, какие-то тряпки, книжки. Наконец, на самом дне он нащупал свёрток из грубой плотной бумаги.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Стараясь не дышать, Гарри разорвал бумагу и из него выпала невесомая слегка серебристая ткань.       — Вот же дерьмо! Куда она подевалась?! — Поттер выдохнул и вновь насытил легкие чистым, без оттенка гнили воздухом. Он развернул мантию, повертел её в руках, но так и не увидел ни пятнышка крови.       Когда он оборачивал её этой бумагой последний раз, ему было семь. Мантия была залита кровью, и она никак не сходила с неё, хотя её чистил сам профессор Дамблдор. Это не мешало ей работать, как надо — делать невидимым, но от крови исходил смрадный запах Тёмной магии, который Гарри никак не мог объяснить. Мантия так пахла только для него.       Думать об этом не было ни времени, ни сил. Гарри накинул на себя прохладную ткань и посмотрел в зеркало.       Пустота. Мантия работала, как и раньше.       Поттер взмахом палочки отправил все вещи обратно в сундук и взял чистый пергамент. Не хватало ещё, чтобы его новые друзья побежали к учителям, когда увидят его отсутствие. Рон, Гермиона. Я проверю, как там Том. Я использую дезиллюминационное заклинание и проберусь по тайному ходу к нему. Не говорите ничего учителям, я отправлю вам патронус, как найду его! Гарри.       Оставив записку на подушке Рона, невидимый Гарри покинул комнату.       Сраный Риддл не заслуживал таких жертв с его стороны, но Гарри всё равно это делал, чёрт знает, почему.       Он в мгновение ока добрался до Дракучей ивы и отлевитировал ветку до особого нароста на стволе, чтобы психованное дерево замерло.        В тоннеле было жутко холодно и тесно, но Гарри упорно пополз по нему вперед, молясь, чтобы с Томом всё было хорошо. Чем дальше он продвигался, тем отчётливей вокруг начинало пахнуть гнилью и тленом. Это был очень-очень плохой знак.       Гарри с трудом дышал, в тоннеле зазвучали крики, от которых его волосы встали дыбом от ужаса.       «Только не Джимми! Пожалуйста, только не Джимми!»       «Мама!»       — Это всё неправда. Этого не было. Это всё неправда, — бормотал он сквозь сжатые зубы, пытаясь взять под контроль свои галлюцинации.       Маленькое тельце на полу в неестественной позе. Рыжие волосики в чём-то липком. Ручка сжимает в кулачке детскую волшебную палочку. Как жаль, что палочки для детей не настоящие.       — Дыши, Гарри. Дыши. Раз. Два. Три. Четыре. Пять, — вслух начал считать он, упрямо двигаясь вперед. Тоннель начал расширяться, и Гарри смог, наконец встать и продолжить движение вперед на своих двоих.       Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Запах был мерзким, но не таким сильным, как в прошлый раз. Значит, все ещё есть надежда.       Впереди, на полу тоннеля лежала какая-то куча тряпья.       Гарри зажёг на конце палочки Люмос и вскрикнул.       — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       На холодном полу тоннеля лежал Том. Он, очевидно, сидел у стены, а потом отключился и упал, лишь чудом не раскроив череп об здоровый корень дерева, торчащий из земли острым краем.       Гарри замер, не в силах сдвинуться с места. Считалочка доктора Сэм больше не помогала, его парализовал страх. Там, у стены, на самом деле лежал его отец.       — Сиди тихо, сынок. Что бы ты ни увидел, сиди тихо, — Джеймс протянул к нему дрожащую руку с палочкой, которая прошла сквозь корни деревьев, свисающие со стены.       Гарри почувствовал, как мышцы сковало холодом. Он не мог двигаться, он замер.       — Папа… — непослушными губами прошептал он, пытаясь сделать маленький шажочек. — Ты умер, папа. Ты не настоящий. Мне надо к Тому. Пожалуйста. Я ему нужен.       Отец улыбнулся, пуская кровавый пузырь изо рта и пропал. У стены снова лежал Том.       Поттер упал на живот и медленно пополз к нему, не переставая считать. Если его снова накроет, Том умрёт. Гарри должен перебороть себя, ради него.        Паралич медленно отпускал, позволяя двигаться быстрее. В голове стихли крики, Джимми больше не плакал. Перед ним был только Том. Только он имел значение. Мертвым уже не помочь.        Гарри зарычал и смог подтянуть себя к нему. Рука настолько тряслась, что он не мог нащупать пульс на его шее. Он поднес циферблат своих часов к его губам и заметил, как они запотели. Жив! Надежда вспыхнула ярким светом, давая силы побороть остатки оцепенения.       — Давай же, он жив. Ему нужна твоя помощь!        Гарри смог сесть рядом. Рука, держащая палочку, перестала трястись, и он наколдовал диагностирующие чары. Гарри знал, целители запретили ему колдовать в таком состоянии, но ему было плевать. Лучше остаться сквибом, чем дать Тому умереть.        Аура Риддла была багровой, с яркими алыми и черными всполохами. Это означало, что к нему применяли Тёмную магию и она до сих пор вызывает у него боль, а также… Том сам применял Тёмную магию. Большего Поттер сказать не мог, их на уроке обучали только самым базовым навыкам. Видимых повреждений у него не было, только царапины на виске от падения.        Поттер вспоминал все, что знал о Тёмной магии, но мозги просто отказывали ему. Он же столько книг перечитал! Он должен знать, как это остановить!       Зелья! Снейп же задавал ему эссе на эту тему! Невидимые последствия снимались только зельями. Нельзя просто применить энервейт, это может повредить ему, сделать всё только хуже. Что же делать? Гарри просто профан в зельях, он никогда их с собой не носит. Он же не Грейнджер!       Гарри осенило. Тоник!        Тот, что Том сварил для него. Он даст силы, необходимые для прихода в сознание. Тогда уже сам Том сможет сказать, как ему помочь. Нельзя же тащить его в Больничное крыло, его могут посадить в Азкабан за применение настолько чёрной магии, что она оставила следы на ауре.       Он пошарил в кармане школьной мантии, поверх которой накинул мантию-невидимку.        Есть! Мантия была та самая, в которой он был в среду! И почему волшебники не верят в бога, ведь он есть!        Откупорив флакон, он приподнял темноволосую голову с пола и вылил половину зелья в приоткрытый рот. Помассировал горло и стал ждать, осторожно устроив голову Тома на своих бедрах.       Сколько должно пройти времени, прежде чем зелье подействует? Гарри не знал. Он аккуратно пропускал волосы Тома сквозь пальцы и надеялся, что поступил правильно. Все его знания говорили о том, что это единственный выход. Тоник дает заряд сил, заключенный в ингредиентах, из которого его сварили. Если Риддл смог доползти по тоннелю до защитной границы Хогвартса, значит, это было какое-то ментальное заклинание. Только сам Том теперь может сказать точно, что это было. А вдвоем они смогут понять, как его снять. И почему Гарри был таким придурком и не стал более тщательно изучать целительство? Углубился в боевую магию, идиот!       — Детка? — Риддл зашевелился под его руками, и Поттер облегченно рассмеялся. Сработало! Теперь нужно действовать быстро.       — Том, чем тебя прокляли? Я не могу тащить тебя в Больничное крыло, ты пользовался Тёмной магией! Скажи, чем тебя прокляли?       — Круциатус и проклятие кипящей крови. Тайник на пятом этаже за статуей Бродерика кровавого. Там найди ярко-синий флакон и… Как же больно…       — Том! Будь со мной, слышишь? Том! — Гарри погладил по лицу мечущегося в агонии Риддла. Его веки были закрыты, под ними бешено вращались глаза. — Ну же, ещё чуть-чуть! Я усыплю тебя, все пройдет. Скажи, что ещё?       — М-м-м… — у Риддла все тело горело, он раскраснелся, по лбу потёк пот.       — Давай же, хороший мой, давай. Все будет хорошо.       — Красное. Пароль «василиск». Найди Яксли. Скажи прикрыть…       — Я понял. Умница, ты умница, — Гарри поцеловал его в лоб и наколдовал сонное заклятие. У него было совсем мало времени — проклятие кипящей крови со временем разрушает любые чары. Если его не снять зельем, волшебник просто сгорит заживо, страдая от невыносимой боли.        Поттер без усилий поднялся на ноги, паралич окончательно спал. Он левитировал в воздух Тома и начал продвигаться обратно в замок со всей возможной скоростью. Ему было страшно думать, что было бы, не будь у Тома тайника с зельями. Куда бы он пошёл? К Слизнорту? Старый паук наверняка не выдал бы своего любимца. Если зелья не помогут, Гарри так и сделает. Сразу нужно было нести Тома к нему, а не рисковать с тоником. Какой же Гарри идиот! Это чудо — что всё обошлось.       Тоннель стал очень узким и дальше Гарри решил двигаться один, Том только замедлит его. Он стянул с себя школьную мантию и заколдовал её, не решаясь применять согревающее заклинание к самому Риддлу. Закутав беспокойно спящего Тома в мантию, Гарри пополз вперед, думая о той боли, что даже во сне сейчас терзает его. Это подстегивало.       Он беспрепятственно добрался до тайника под мантией-невидимкой. Пароль сработал, и перед Гарри предстало нечто весьма… странное. Небольшая выемка была полна разномастных флаконов, свертков и коробок. Целый зельедельческий склад! Среди них Гарри с трудом разыскал красный и синий флаконы.       Оставалось как-то найти Яксли, но у него не было на это времени!       Хлопнув себя по лбу, Гарри вспомнил о Роне и Гермионе.       — Экспекто Патронум! — воскликнул он, думая о Томе, который так нуждался в его помощи. Прекрасный, гордый олень появился из его палочки.       — Скачи к Рону и Гермионе. Скажи им, что с нами все в порядке. Пусть они найдут Герберта Яксли и скажут ему прикрыть Тома. Мы хотим немного побыть вдвоем.       Олень кивнул головой и Гарри с нежностью его погладил. Отец… Даже после смерти он помогал своему сыну.       — Иди!       Олень развернулся и исчез в стене, оставив после себя приятное тепло в груди.       Гарри побежал обратно, не давая себе ни малейшей передышки. В боку кололо от быстрого бега, но это не могло его остановить. Он буквально влетел в ход под старой ивой, скинул мешающую мантию, спрятал под корень у входа и пополз.       Том лежал там же, где он его оставил. Он выпутался из мантии и метался по холодной земле, шумно дыша. Проклятие почти вырвало его из сна. Гарри поочередно влил в него зелья из флаконов, заставил проглотить их и сел ждать, привалившись к стене. Он устроил голову Тома как и прежде на своих бедрах, положив согретую заклинанием мантию ему под спину. Не хватало ещё, чтобы он поясницу застудил.       Сначала его перестало трясти. Дрожь, ещё мгновение назад сотрясавшая тело прошла, и Том расслабился. Потом нормализовалось дыхание. Гарри потрогал рукой его лоб — он был горячий, но уже не такой обжигающий. Диагностирующее заклинание показало, что аура стала тёмно-голубой, но вкрапления черного никуда не делись.       Когда Том окончательно остыл, Гарри привёл его в сознание. Риддл заморгал, завозился, но тут же затих, стоило руке Гарри погладить его по щеке.       — Тш-ш-ш, всё хорошо, полежи немного. Сейчас любое движение может причинить тебе боль.       Том расслабился и приоткрыл веки, мутным взглядом исследуя нависающее над ним лицо Гарри.       — Пить, — такой хриплый голос мог быть у умирающего от ангины.        Гарри трансфигурировал стакан и наполнил его агуаменти. Бережно поддерживая голову Тома, он напоил его водой и аккуратно вытер пролитое мимо с подбородка и шеи. Том прикрыл глаза, а Гарри запустил руку в его волосы и стал массировать голову. Ему больно было представлять, как сейчас плохо слизеринцу. Незаметно для себя он начал напевать колыбельную, которую пела ему мама в детстве.       — Я сейчас усну, — Том слабо улыбнулся и потерся щекой о ноги Гарри.       — Засыпай. Я наложу на нас согревающее.       — Нельзя. Нас могут хватиться…       — Ещё даже обед не наступил, и я предупредил твоего Яксли. Так что пару часов можешь поспать, а потом я разбужу тебя.        Риддл расслабился и отрубился, а Гарри наложил согревающие чары. Задница уже задеревенела от сидения на холодной земле, но он почему-то совсем забыл про себя. Устроившись поудобней, он приготовился ждать, но и сам незаметно уснул, вымотанный переживаниями и приступом.