Сделка

      Пробуждение было не из приятных. Гарри резко вынырнул из сна, будто его кто-то сильно толкнул и обнаружил себя в кромешной темноте и холоде. Шея и спина дико затекли, все тело болело, будто его пинали. Он пошарил рукой рядом с собой и нашёл свою волшебную палочку.       Свет ударил по глазам, и он, проморгавшись, увидел безмятежно спящего у него на коленях Тома, который выглядел таким беззащитным, таким невыносимо красивым… Поттера охватило неясное, незнакомое прежде чувство. Он жадно разглядывал это бледное лицо, не в силах насытиться зрелищем. Почему раньше он не замечал, какая бархатистая у Тома кожа, нежная, мягкая… Гарри потянулся рукой, чтобы коснуться её, но одернул себя. Тому точно не понравится, если он узнает, что Гарри трогал его, пока он спал. Пора было будить спящего красавца.       Дедовы часы показывали пять вечера. Надолго он отрубился. Хотя, удивительно, как вообще он смог ходить и колдовать после такого страшного приступа.       — Том. Том, просыпайся, — он всё-таки ласково погладил лицо спящего, и тот заворчал что-то неразборчивое в ответ. — Давай, просыпайся.       — Ты должен петь мне каждый день. Так хорошо засыпать…       — Особенно на голой земле. Вставай, я себе задницу отсидел всю.       — Давай я её вылечу. Массаж помогает, говорят.        Гарри в шоке вытаращился на Риддла. Тот ещё не открыл глаза и говорил невнятно, заторможено. Может, он бредит? Такой откровенный намёк на интимные ласки может означать только то, что Риддл всё ещё при смерти.       — Том, ты бредишь. Тебе нужно проснуться, я отведу тебя в замок. Слышишь меня?       — Слышу, я же не глухой. Всё со мной нормально, то зелье даже полумертвого на ноги поставит. А я всего лишь поймал проклятие кипящей крови.       — Точно? А ну-ка открой глаза. Сколько пальцев я показываю?       — Мерлин, Поттер! Ты и без зелья полумёртвого воскресишь. Желание убить тебя кого хочешь на ноги поставит!       — Фух! Я уж думал, ты не в себе!       — Я пережил пару непростых минут. Имею право сказать то, что думаю! — тёмные щёлочки глаз блестели в свете Люмоса. Риддл потянулся и поднялся с колен Гарри.       Гарри со стоном поднялся, разминая спину и плечи. Тело было просто деревянным. До него медленно доходил смысл слов Тома.       — То есть ты думаешь о массаже моей задницы?       — Прямо сейчас я думаю о теплой постели и огромной порции картошки с курицей.       — Чёрт, не успел очнуться, а уже играешь в свои словесные игры. Пойдем, я бы тоже не отказался от теплой постели.       Гарри не мог ни о чем думать, все было в тумане. Они пробирались к выходу молча, только тяжелое дыхание нарушало тишину, пока они ползли по узкому тоннелю к свободе.       На улице уже стемнело, и они беспрепятственно попали в замок, встретив лишь пару учеников на своём пути. Том шёл медленно и тяжело, но всё же с силой вцепился в рукав Гарри, когда тот собрался свернуть в сторону своей башни.       — Нам надо поговорить. И поесть. Идем со мной.       Гарри чувствовал себя таким разбитым, что не нашёл в себе сил спорить с ним. Он сдался и покорно поплелся за Риддлом, не особо вникая, куда они идут. Очередной схрон, не иначе. Если у него есть свой собственный тайник с зельями, то наверняка есть и убежище.       Предчувствия не обманули. Риддл привёл его на восьмой этаж, немного походил перед стеной и в ней появилась дверь.       У Гарри не было сил удивляться. Он просто вошёл в комнату, наполненную теплым светом от горящего камина, и упал на кровать, стоящую в самом центре.       — А ванной тут, случаем, нет? Очень хочу полежать в горячей ванне, — промямлил он в подушку. Только сейчас, в теплой комнате, он осознал, насколько замёрз и устал.       — В этой комнате будет всё, о чем ты её попросишь. Это особая комната. Смотри.       Гарри приподнялся на подушке и увидел, что в стене уже знакомо появляется дверь. Он заставил себя слезть с кровати и дернуть её.       — Твою ж мать… Как это работает? — за дверью и правда оказалась ванная комната. Такой, как представлял себе Гарри — с огромной чугунной ванной на ножках, с множеством кранов и полками с полотенцами, мылом, шампунями и резиновыми уточками. Всегда их хотел.       — Это древняя магия Хогвартса. Здесь появится всё, что ты захочешь, кроме еды. Мойся, я пока найду нам ужин.       Гарри захлопнул дверь и включил краны. Горячий пар наполнил всю комнату в считанные минуты. Он с наслаждением стряхнул с себя грязную одежду и скользнул в воду, застонав от удовольствия. Он смыл с себя пот и грязь и наполнил ванну до краев, чтобы полежать в пене и отогреться. Должно быть, он вырубился, потому что, когда он через секунду открыл глаза, перед ним стоял Том и тряс его за плечо.       — Давай, детка, просыпайся. Тебе нужно поесть.       — Я встану, как только ты выйдешь за дверь. Я не спал, я просто думал, — Гарри стыдливо обхватил себя руками, заметив откровенный взгляд Риддла. Пузырьки и пена давно прошли, выставив на обозрение его тощую тушку без всякой растительности. Коварные девчонки не предупредили его о действии некоторых зелий для тела.        Том только хмыкнул, ещё раз просканировал его тело взглядом и послушно скрылся за дверью.       Вот сволочь! Подлая мыслишка сразу заползла в голову — понравилось Риддлу то, что он увидел, или нет? Гарри не гордился своим телом: худой, костлявый, с выпирающими ребрами и острыми ключицами. Единственным своим плюсом он считал намечающийся пресс и стройные ноги. Если признавать до конца свою ориентацию, то можно было бы сказать, что и задница у него была вполне ничего. Полёты на метле требовали усилий мышц бедер и таза, а Гарри в полётах был просто асом и не упускал ни одной возможности полетать. Больше ничего мало-мальски симпатичного в нём не было. Гарри приуныл. По сравнению с ним девяносто процентов учеников обоих полов будут смотреться куда выигрышнее.        Гарри быстренько вытерся, натянул трусы и облачился в появившийся на полке темно-синий махровый халат — натягивать на себя грязные от земли шмотки не хотелось. Он схватился за дверную ручку и затормозил. Нервозность и смущение мешали повернуть чертову ручку и встретиться лицом к лицу с парнем, которого ему хотелось зацеловать до смерти.       Он немного помялся и решил плюнуть на всё. Что будет, то будет.        В комнате появился мягкий плюшевый диван и стеклянный столик, на котором исходила паром еда. Гарри немного подташнивало, так что он просто налил себе чай из заварника и с ногами забрался на диван.       — Ну-ка ешь! — Том взял тарелку с пюре и куриными ножками и впихнул Гарри в руки.       — Я не хочу, меня тошнит, — капризно произнес Поттер.       — Я в тебя сейчас силой еду затолкаю. Тебя тошнит от голода, идиот. Только начни, сразу же почувствуешь, как голоден.        Гарри с тяжелым вздохом взял вилку и попробовал пюре. Вкусное. Риддл был прав — как всегда. В желудке громко заурчало. Гарри с воодушевлением набросился на еду, стараясь не пялиться на жующего рядом Риддла. Он уже не был таким бледным, и его волосы явно были мокрыми. Тоже принял ванну? Когда успел? Неужели, Гарри действительно уснул? Тогда, как долго он его разглядывал?        — Итак, с чего начнем? — Гарри наконец-то наелся и развалился на диване, повернувшись к собеседнику боком. И что мешало ему придумать себе ещё один диван? Когда его перестал терзать голод, холод и боль, осталась только усталость и желание прилечь. Желательно на Тома. Может быть, потрогать его перед сном. Просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, да. А он, гад, находился сейчас к нему так близко, выглядел таким… своим. Желание распустить руки росло в геометрической прогрессии. Нужно было сосредоточиться, собраться с силами и узнать, какого хрена Риддл чуть не сдох сегодня в гадком подземном тоннеле, вместо того, чтобы облизать его всего с ног до головы.       — Прежде чем я отвечу, что произошло, ответь мне на один вопрос.        Риддл развалился рядом, оглаживая пальцами чашку с горячим чаем. Он широко раздвинул ноги и оперся на подушки, почти касаясь Гарри бедром. В мозг Гарри просочилась мысль, что Риддл без мантии, в одной тонкой рубашке и брюках. Раньше он не обратил на это внимания, но стоило колену Тома коснуться его ноги, как глаза самопроизвольно начали жадно шарить по чужому телу.       — Только на один. Ладно, хорошо, — прохрипел Гарри отворачиваясь к стене.        Зря он это сделал. Там стояла огромная кровать под зелёным балдахином и это не способствовало ясности мышления, нет, сэр.       — Что произошло возле хижины и почему ты был в тоннеле, когда я ясно сказал тебе — сиди в комнате?       — Это два вопроса!       — Заключённые в одно предложение. Отвечай, не испытывай моё терпение.       — Так нечестно! — возмущение заставило его повернуть голову обратно к Тому.       Он тут же попал в плен тёмных глаз, мерцающих в приглушённом свете камина. Когда это Риддл успел оказаться так близко?       — Не заставляй меня идти на крайние меры. Ты же знаешь, детка… — рука Тома застыла в считанных миллиметрах от кожи на щеке Гарри, которая внезапно обрела непереносимую чувствительность.       — Блядь! Ну почему ты такой, Риддл? Ты меня с ума сведёшь! Ты же не идиот, сам должен всё понимать! Чего там было непонятного?        — Ни черта не понятно! То ты шарахаешься от меня, то набрасываешься! Ты что-то задумал? Ты специально меня мучаешь? Я видел страх в твоих глазах! Но сегодня тебе явно понравилось! Объясни мне, что происходит?        — Ты меня в чем-то подозреваешь? — Поттер уже устал удивляться кривой логике Тома. Он честно попытался представить, как его поведение выглядело со стороны, но ничего непонятного в нем не обнаружил. Даже неопытный девственник заметил бы его желание!       — Ответь. Мне. Немедленно, — голос Тома стал опасно низким.       Гарри вновь ощутил потоки его магии, ласкающие кожу теплой мягкой волной. В голове все смешалось, сказывались последствия приступа и опасная близость желанного тела. Он так устал от постоянного напряжения, от попыток всё скрыть. Том хотел его, а он хотел Тома. Он был не в силах сдерживать себя рядом с ним. Какой смысл был и дальше упрямиться?       — Я… Я хочу тебя. Я бы отдался тебе прямо там, если бы ты не остановился. Я ничего не соображал, — наконец горькая правда была произнесена им вслух. Почему-то, это принесло облегчение. Пусть Том знает, как действует на него. Пусть начнет злорадствовать, но Гарри должен сказать, вылить на него все то дерьмо, что отравляло его мысли все эти дни. — Не знаю, почему так происходит. Я тебя ненавижу, чтоб ты знал! Мне тебя убить иногда хочется!       — Ненавидишь? Тогда почему… Почему побежал спасать меня? — Том придвинулся ещё ближе, его голос стал совсем низким.       — Не знаю! Я чувствовал, что тебе плохо, ясно? Я чувствовал… И никто не успокоил меня, не сказал, что это всё выдумки. И я решил просто проверить… В итоге, все же вышло как нельзя лучше? Если бы я не пришёл вовремя…       — Я бы очнулся от боли, и смог отправить весточку своим друзьям.       — Что?! Да ты вырубился и чуть не расшиб свою башку об корень! Не говори мне, что у тебя было все под контролем!       — Ситуация немного вышла из-под контроля, но всё было поправимо. Ты ослушался меня, Гарри. А ведь я говорил тебе…       — Пошёл ты на хуй! Я тебе не послушная собачонка, ясно?! Я сделал так, как подсказывала мне интуиция. И я ни о чем не жалею. Я бы поступил так снова. Потому что ты, козёл, чуть не сдох! Я не хочу, чтобы ты умер. Я…       — Ты не хочешь, чтобы я умер? Но ты же ненавидишь меня, — он выглядел растерянным. Наверняка, не мог понять, как Гарри может ненавидеть его и желать спасти одновременно. Гарри и сам не знал.       — Я ненавижу то, как ты действуешь на меня. Я ненавижу твой дурной характер. Ненавижу твою властность! Ненавижу и хочу тебя!       — Вот как, — Том опустил голову, скрывая пламя торжества, разгорающееся в глазах.        — Да, вот так! И ты тоже меня хочешь, я чувствовал! Не вздумай врать, Риддл! — Гарри не испытывал в этом уверенности, но решил рискнуть. Пан или пропал. Либо Том подтвердит это, либо нет, в любом случае Гарри перестанет мучиться неизвестностью.        — Даже не собирался. Ты очень точно описал мои чувства к тебе, детка. Ненавижу то, как ты действуешь на меня. Ненавижу и хочу тебя, — Том, как заворожённый, потянулся к нему, больше не скрываясь, жадно разглядывая его лицо, легонько погладил шею подушечками пальцев. — Почему я забываю обо всем, стоит только тебе посмотреть на меня своими глазищами? В них столько жизни, столько света… Я ненавижу это. Я ненавижу желание постоянно прикасаться к тебе, слышать твой голос, говорить с тобой. Что ты сделал со мной? Зелье? Или что-то другое? — ласковые поглаживания превратились в сильный захват. Том схватил его за подбородок, причиняя ощутимую боль, и притянул к своему лицу, высматривая в глубине глаз что-то, ведомое только ему.       — Ничего, — прошептал Гарри. Его тело до краев наполнило счастье и невыносимая, позорная нежность к парню напротив. — Я сам думал, что ты меня заколдовал. Но это не так. Не будь трусом и признайся — ты хочешь меня сам по себе, без зелий и проклятий. Я это признал, и ты сможешь.       — Я не раб своей плоти. Я выше всей этой чепухи. У меня есть высшая цель, остальное неважно. Ты чем-то меня околдовал! — прошипел Риддл, бешено сверкая глазами.       — Когда бы я успел? — возмутился Гарри. Когда он сам думал так же, как Том, это не казалось таким бредом. — Ты же параноик, проверяешь все по два раза, думаешь, я бы смог обмануть тебя? Неужели так трудно признать, что ты хочешь парня?       — Твой пол тут не при чем. Я никогда не терял контроль над собой, никогда не желал кого-то с такой силой. Я не тупой подросток, думающий только о сексе!       Поттер расплылся в счастливой улыбке. Мерлин, Мордред и Моргана, Риддл только что признался, что никогда не хотел никого так сильно, как его, тощего тщедушного мальчишку.        — Какая чушь! Ты хочешь меня, я хочу тебя. Почему мы просто не можем оба получить желаемое? — Гарри дал себе волю и распустил руки. Он огладил крепкое бедро Тома, проведя ладонью до самого паха. — Рабы плоти — это сексоголики, наркоманы, жирдяи и все прочие. Те, кто не могут остановить себя в насыщении тела чем-либо. А мы просто два парня, которые хотят друг друга, вот и все. Не вижу причин психовать из-за этого и драматизировать.       — М-м-м… Когда ты так говоришь, я начинаю сомневаться в себе… Это отвратительно… — Том прикрыл глаза и напряженно замер под ласкающей его рукой Гарри. Он не отталкивал его, но и не поддавался.       — Ты человек крайностей, категоричен и строг к себе, — Гарри скользнул ладонью на внутреннюю часть бедра, не прикасаясь к члену, уже натянувшему ткань брюк, дразня и заманивая, обмирая от своей наглости. — Это не слабость, это твоя победа. Ты говорил, что всегда берешь всё, что хочешь. Я стану твоей победой, Том.       Поразительно, как желание секса способно придать уверенности в себе. От похоти Поттер не вдумывался в то, что говорит. Он жадно ловил тяжелое дыхание Тома, чувствуя под рукой крепкое бедро, и сходил с ума. Гарри ощущал себя просто восхитительно, он был уверен в своих словах и действиях. Сегодня был его день побед. Побед над самим собой, своими страхами и сомнениями. Сейчас он был сильным рядом с сомневающимся Томом.       Риддл распахнул глаза. Зрачок почти полностью сожрал радужку, выдавая своего хозяина с головой.       — Несмотря на твои жалкие манипуляции, детка, в одном ты прав, — прошипел он, хватая Гарри за волосы. Его лицо исказилось, обнажая страсть и ничем не прикрытое желание. — Я беру всё, что хочу. И я хочу тебя. Сейчас!       И он сорвался. Полетел в пропасть, где уже находился Гарри.        Гарри только ахнуть успел, когда Том затащил его на свои колени и усадил лицом к себе. В задницу упёрся стоящий колом член, и Гарри потерся о него, ловя своими губами чужой стон наслаждения.       — Да, детка, вот так… — хрипло шептал Том, лихорадочно целуя его и с силой сжимая ягодицы, скрытые только тонкой тканью боксеров. Поттер не успел заметить, когда с него стащили халат и он остался только в них, сидя верхом на полностью одетом Риддле.        Он смутился. Все-таки по сравнению с Томом он был просто пигмеем. Он чувствовал себя беззащитным уродцем перед красавцем Риддлом.       — Что такое? — Том почувствовал, как Гарри сжался и снизил напор. Он оглаживал шею, плечи и бока Гарри своими большими ладонями, будто не мог остановиться. Его глаза жадно шарили по чужому телу, щеки покрылись неровным румянцем. От его неприкрытой похоти Гарри расслабился, почувствовал себя увереннее. Если Том так реагирует, значит, Гарри не такой уж и страшненький.       — Я… Может, ты тоже разденешься? Я хочу видеть тебя… — прошептал он, покачиваясь на его бедрах.       — Меня заводит, что ты раздет, а я — нет. Ты такой гладкий, такой тонкий и гибкий… — Том положил ладони на его бедра и медленно провел ими вверх. — Я с ума от этого схожу.       — Ты извращенец, — смущённо ответил Поттер, прогибаясь в спине и запрокидывая голову назад, когда Риддл плотнее прижал его задницу к своему паху.       — Разве? — Том отвечал на автомате, он выглядел полностью дезориентированным. Он потянулся к шее Гарри и провёл по ней носом, вдыхая запах его тела.       Гарри весь затрясся от этого простого действия. Том как никогда сильно напоминал хищника.       — Чего ты хочешь? — совсем немужественно проскулил Поттер, пока Том с усердием вылизывал и кусал его шею. Возбуждение становилось непереносимым, а Том по-прежнему не переходил к главному, обнюхивая и облизывая его, как конфету.       — Я хочу узнать твоё тело, детка. Я так долго этого хотел… Знаешь, о чем я думал вчера на отработке? Я думал, как сорву с тебя твои шмотки и прижму к подоконнику, голого и испуганного. Я думал, как буду сжимать твою сладкую попку и вылизывать твой рот, пока ты не признаешь, что я лучше Берга… Я бы заставил тебя кричать и умолять меня…       — Блядь… Это самое сексуальное, что я только в жизни слышал, — на трусах проступило мокрое пятно от смазки, Гарри совсем потерял голову от хриплого сильного голоса Тома и его фантазий. — Я тоже хочу тебя видеть!       — Я могу дать тебе небольшую поблажку, если ты будешь хорошим мальчиком, снимешь эту ненужную тряпку и скажешь мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — тёмные глаза светились звериным голодом, когда Риддл небрежно подцепил большим пальцем резинку трусов Гарри и слегка её оттянул.        — Том! — захныкал Гарри. Предстать абсолютно голым перед одетым Риддлом было так неловко. Да ещё и просить его о чем-то!        — Я могу сам их снять. Но ты должен хорошо меня попросить. — Риддл взял волшебную палочку, лежащую рядом с ним на диване и провёл ею по животу Гарри.       Поттер представил, как поднимается с его колен и стягивает с себя трусы, под его насмешливым голодным взглядом.        — Сними их сам, пожалуйста! — униженно попросил он.        — Умоляй меня, — шепнул ему Том, прикусив чувствительную кожу за ухом. Свободной рукой он накрыл его пах и потёр большим пальцем головку члена сквозь тонкую ткань.       Гарри застонал, проклиная чёртового ублюдка и свою неудержимую похоть.        — Умоляю! Том, пожалуйста! — всхлипнул он, извиваясь на его коленях.        — Если бы я знал, что тебя можно заставить быть послушным таким способом, я бы раздел тебя намного раньше, — Том применил заклинание, и боксеры исчезли, оставив Поттера абсолютно беззащитным и открытым.       Гарри прикрыл глаза. Сквозь стыд и удовольствие он услышал, как Риддл шумно задышал.       — Да… — хриплый голос посылал волны дрожи по всему телу и отдавался пульсацией в напряжённом члене. — Прекрасен весь, как я и думал… Где мне тебя коснуться, детка? Скажи мне.       — Сначала моя поблажка. Хочу, чтобы ты расстегнул рубашку, — Гарри осмелился поднять веки и столкнулся взглядом с горящими глазами Тома. Его идеальные волосы растрепались от рук Гарри, щеки горели румянцем, а губы… Гарри мог кончить только от одного вида припухших пунцовых губ, жадно втягивающих воздух, когда Поттер проезжался голой задницей по скрытому брюками члену.       — Какой нетерпеливый. Расстегни её сам, — Том раскинул руки на диване и небрежно откинулся на спинку, всем видом показывая, что Гарри должен проявить инициативу. Его забавляло смущение Гарри.        Гарри, красный от стыда и возбуждения, расстегнул на Томе рубашку и распахнул её, тут же огладив руками выпуклые грудные мышцы. Белая чистая кожа резко контрастировала с розовыми маленькими сосками. Гарри подавил стон, не желая выглядеть, как девственник, который готов кончить от одного вида мужской груди. Он погладил ключицы Тома и спустился ладонью на соски, дурея от ощущения гладкой горячей кожи под рукой. Слегка надавив пальцами на розовую горошинку, он почувствовал, как дернулось тело под ним и повторил своё действие.       — У тебя точно никогда не было с парнем? Если ты обманываешь меня… — угроза, сквозящая в голосе, ещё больше завела Гарри.       — Нет, клянусь. Никогда. Теперь я жалею об этом. Если бы я только знал, насколько это лучше секса с девушкой… — Гарри увлёкся своей игрой, комбинируя прикосновения и щипки, стараясь извлечь из Тома ещё один судорожный вздох. — А ты? Ты был с парнем?       — Нет. Я ни с кем не был. Думал, что это мерзко — позволять кому-то прикасаться к себе с похотью. Я должен признать, что ошибался. Это не мерзко, это потрясающе! — Том наблюдал за ним из-под полуопущенных век. Грудь тяжело вздымалась, пальцы на руках подрагивали. Он сдерживал себя, дразня тем самым Гарри, доводя его до неистовства. Гарри знал, что он ждет, когда у него хватит смелости сказать ему, где больше всего хочется его прикосновений.       — Черт! Сожми мою задницу и поцелуй наконец, пока я не взорвался! — осознание того, что он первый у этого гордого, сильного и умного волшебника буквально свело его с ума. Так сильно хотелось быть с ним, прикасаться к нему, чувствовать его вкус на губах и ощущать вес рук на теле.       Том ухмыльнулся и притянул к себе его голову. Поцелуй вышел таким тягучим, сладким и волнующим, что Гарри не сдержался и застонал. Руки Тома огладили его тело и плавно переместились вниз, с силой сжав полушария ягодиц, раз за разом заставляя проезжаться мошонкой и яйцами по его твердому члену.       Не разрывая поцелуя, Том слегка сдвинул его и расстегнул свою ширинку. Гарри ощутил прикосновение его голой, горячей плоти к своей промежности.       — Черт! — Том прижал его к своей обнажённой груди и начал вскидывать бёдра, задавая ритм. Член Гарри, сочащийся смазкой, заелозил по его животу.       — Оближи ладонь, детка. Нам нужно больше смазки, — он поднес ладонь ко рту Гарри и тот мокро лизнул её, обмирая от эротичности и пошлости этого действия. Гарри опустил глаза и увидел его крепкий, увитый венами член с крупной розовой головкой, в обрамлении темных завитков волос. Том всего лишь расстегнул ширинку и спустил резинку трусов на яйца, скрывая от Гарри все остальное.       Том опустил руку и провёл по стволу мокрой ладонью. Мерлин свидетель, Гарри замычал, как контуженный, когда понял, что у Тома обрезана крайняя плоть. Он никогда ещё не видел такого, у волшебников обрезание было не в чести, в отличие от магглов. Это выглядело потрясающее эротично. Никогда ещё он не испытывал желания облизать чей-то член.       Риддл сильным рывком подтянул Гарри на себя и обхватил рукой оба их члена. Поттер чуть не умер в ту же секунду. Он закатил глаза и громко всхлипнул.       — Открой глаза, детка. Не закрывай, смотри на меня! — властный, хриплый голос ударил по нервным окончаниям не хуже Круциатуса.       Гарри послушался. Его будто молнией ударило — распалённый, жаждущий Том тяжело и шумно дышал, сжимая себя и Гарри. Вена на его виске вздулась, билась как ненормальная, мышцы шеи напряглись, по лбу катился пот. Он взял руку Гарри и обернул её вокруг их членов.       — Давай, детка. Помоги мне.       — Блядь! Блядь! Блядь! Да! — лихорадочно зашептал Гарри, двигая рукой в одном ритме с Томом. Было неудобно, он весь вспотел, но перестал обращать внимание на всё, кроме пульсирующей в руке плоти.       Риддл зарычал и впился в его губы поцелуем. Они скорее шумно дышали друг другу в рот, чем целовались, но это было так интимно, так откровенно, что Гарри не выдержал.       Вскрикнув, он бурно кончил, пачкая спермой руку и член Тома.       — Детка! — Том совсем обезумел. Он ещё несколько раз беспорядочно вскинул бедра и зашипел сквозь зубы, как змея, откидывая голову на спинку дивана.       — Да, детка, да… Вот так… — С трудом разобрал Гарри, ощущая чувствительной кожей горячую влажность.       Они ещё немного двигались, по инерции, отходя от оглушительного оргазма.       — Чтоб я сдох, если мы не повторим это когда-нибудь, — пробормотал Гарри в шею Тома, удобно растекаясь по нему безвольной, дрожащей от наслаждения массой.       — Даже не надейся подохнуть, иначе я оживлю твой труп и все равно надругаюсь над ним, — в голосе чувствовалась улыбка. Риддл лениво гладил его спину, задевая верх ягодиц, словно был не в силах перестать трогать податливое тело.       — Черт, звучит романтично. Ты романтик, Том? Признайся, — рассмеялся Поттер.       — Ну если оживление трупов для тебя романтично…       Они замолчали, наслаждаясь приятной усталостью.       Гарри тянуло в сон, он чувствовал себя выжатым лимоном, но желание знать, что сегодня произошло, грызло его изнутри.        Дедовы часы на руке показывали семь вечера. Прошло два часа с тех пор, как они выбрались из тайного хода. Спать, определённо, было рано.       — Я буквально чувствую, как ты думаешь о том, что там произошло, Поттер. Думаю, нам нужно устроиться поудобнее, разговор будет длинным, а я немного не в форме, — он вскинул палочку, очищая их от следов взаимного безумия.        Немного не в форме! Какое преуменьшение слов «смертельно устал». Риддл пережил пару мерзких темных проклятий, спал на земле, признался сам себе, что может испытывать сексуальное желание и довёл Гарри до оргазма. Поттер искренне восхищался его выносливостью и силой воли. Он бы давно растекся бесформенной лужицей и послал все к чертям, а Риддл нашёл в себе силы для разговора! Какой же он упертый!       Гарри подумал, что после всего произошедшего можно позволить себе немного восхищения в его сторону. Он был первым, кто залез Риддлу в штаны! Ему хотелось орать от восторга и расклеить по всему Хогвартсу объявления об этом знаменательном событии.       Том крепко обнял его и встал с дивана, перенеся Гарри на кровать. Мерлин, Гарри же не пушинка, откуда в нем столько силы?       Восторг только усилился, когда Риддл взмахом палочки избавился от всей одежды и абсолютно голым улегся рядом с Гарри, бесстыдно раскинувшись на мягком матрасе. Сколько самоуверенности… Дай Мерлин столько и Гарри.       Он быстренько заполз под одеяло, укрывая им и Риддла.       — Иначе разговор выйдет коротким, — пояснил Гарри в ответ на вопросительно приподнятую бровь лежащего рядом Тома. В голове намертво отпечаталась картинка сильного, стройного тела, трогательных родинок на нежном животе и странного родимого пятна под самым сердцем, напоминающего отпечаток чьих-то пальцев.       Гарри стопроцентный, натуральный гей. Голубей него может быть только тот писатель, Гилдерой Локхарт. Иначе никак не объяснить его помешательство.       — Итак. Думаю, ты хочешь знать всё с самого начала, — дождавшись от Гарри утвердительного кивка, Том продолжил. — Вчера мне написал один маг. Думаю, ты помнишь, когда. Он сказал, что у него есть для меня интересное предложение. Оказалось, его интересуешь ты. Не догадываешься, кто это был, Гарри?       — Берг старший? — ляпнул Гарри, не сдержавшись. Голова совсем перестала работать, весь мозг вытек через член.       — При чем тут Берг старший?       — Э-э-э, а кто тогда?       — Ладно, мы ещё вернемся к этому вопросу. Это был посредник. Он выполнял волю одного мага, который раньше уже охотился за твоей семьёй.       — Гриндевальд?! — Гарри взвился, сбрасывая одеяло.       — Именно.       — Ты не мог сразу сказать, а не выяснять отношения?! — такого поворота Гарри предположить не мог. Это было просто нереально, абсурдно! Зачем он Гриндевальду? — Что ему от меня надо?!       — Ему нужно, чтобы я отдал ему какую-то вещь, которую я должен получить от тебя добровольно. Какую именно он не сказал. Я сказал ему, что пытаюсь окрутить тебя ради денег твоего деда. Эта сцена сегодня возле хижины должна была убедить его, и это сработало. Теперь он уверен, что ты от меня без ума и отдашь мне эту вещь без вопросов.       — Какая вещь? У меня нет ничего ценного! Абсолютно!       — Я же сказал, что не знаю. Думай, Поттер. Должно же быть что-то!       — Подожди, а почему тогда он напал на тебя? Раз тебе удалось его убедить? — хаос в голове немного прояснился, привычная подозрительность вернулась на своё место.       — Потому что я не позволю какой-то шушере разговаривать с собой в таком тоне! И я не собираюсь кланяться ни одному Тёмному Лорду! Мы должны понять, что за вещь ему нужна и выставить свои условия. Никто не смеет играть со мной, как с несмышлёным ребёнком!       — Блядь. Ты серьезно? Ты серьезно. О Мерлин, этого мне только не хватало… Он же убьёт тебя! Ты напал на его приспешника! — В голове просто не укладывалось, как Том мог позволить своему гонору взять верх над рациональностью. Напасть на приспешника Гриндевальда — такой номер мог отколоть гриффиндорец, но не староста Слизерина!       — Пусть попробует. Послушай, детка! — Том схватил мечущегося Гарри за плечи. — Эта вещь, чем бы она ни была, может быть отдана только добровольно. Преимущество на нашей стороне!       — Какое преимущество?! Ты в своём уме? Мы должны сказать Дамблдору! Зачем мне что-то отдавать ему? Пока мы в Хогвартсе, он до нас не доберётся!       — Не будь наивным! Письмо вчера пришло беспрепятственно! Что, если бы оно было с сюрпризом? Дамблдор не сможет защитить тебя от него! Но если ты поймешь, что за вещь ему нужна, мы сможем поторговаться за твою жизнь!       — За мою жизнь? А при чем тут моя жизнь, если он напал на тебя? — Гарри запутался, мысли в голове скакали, как сумасшедшие.       — Он сказал, что убьёт тебя, когда получит артефакт.       — А почему ты сразу не сказал?! Уже не вещь, а артефакт? Ты заврался, Риддл! — думать было трудно, но Гарри не был идиотом. Том снова заговаривал ему зубы, снова пытался обмануть. — Покажи мне это письмо!       — Не будь дураком! Я уничтожил письмо. Если кто-то узнает, с кем я связался…       — Врёшь! Что там произошло на самом деле? Почему тебя пытали?       — Это всё из-за тебя, придурок ты мелкий! — рявкнул Том, встряхнув Гарри за плечи так сильно, что у него голова мотнулась из стороны в сторону.        — Из-за меня? — опешил Поттер.       Том уселся, привалившись спиной к подушкам и вцепился руками в свои волосы. Его лицо скривилось, выдавая неуверенность и досаду.       — Из-за тебя! Я должен был согласиться с ним, пообещать, что сделаю всё, как он скажет! Это было так легко! Я бы просто надул его, как и собирался! Но из-за тебя, Поттер, я снова облажался! — он зарычал в ярости, стиснув кулаки. — Он сказал, что убьёт тебя, когда получит артефакт. С моей помощью он хотел выманить тебя из замка и убить. Я должен был соврать ему, согласиться с ним, но я вспылил! Одна мысль, что он причинит тебе боль, что он убьёт тебя… Я не смог сохранить спокойствие!       От него несло отчаянием и злостью. Гарри, не раздумывая, обвил руками его шею и погладил по затылку, испытывая потребность успокоить, утешить, несмотря ни на что. Том многое скрыл, но в главном был искренен — он испугался за Гарри. Не обращая внимания на их наготу, на все недомолвки, на злость и страх, он прижимал к себе горячее сильное тело, чувствовал грудью колотящееся сердце в его груди и молил у высших сил сохранить этого придурка для него. Разве он так много просил? Судьба и так очень сильно его нагрела, лишив всей семьи и засунув к магглам-садистам.        Том сначала замер, потом попытался скинуть его руки, но Гарри только крепче вцепился в него, не находя слов чтобы выразить свои чувства.       — Ну что ты со мной делаешь, — Риддл глухо зарычал и схватил его за талию обеими руками, притягивая ближе к себе, уткнулся носом в шею, шумно дыша. — Ненавижу тебя.        Эти слова отозвались трепетом в груди Гарри. Для него они значили, что Том не может справиться со своими эмоциями из-за него.        — Давай расскажем Дамблдору, пожалуйста, Том, — прошептал он, крепко зажмурившись. В голове уже начали возникать картинки залитой кровью комнаты и далекие крики.        — Почему ты так цепляешься за этого старика? Что обычный директор сможет сделать с Тёмным Лордом?        — Он не просто директор. Дамблдор — глава Ордена Феникса. Организации, которая борется с режимом Гриндевальда. Мои родители сражались за него.       Риддл отстранил его от себя, в шоке заглядывая в мутные зелёные глаза.       — Ты серьёзно?! Дамблдор — глава тайного ордена?! Детка, ты шутишь!        — Нет-нет. Это правда, — замотал Поттер головой. — Только благодаря Дамблдору Гриндевальд не суется в Англию, а наши маги не знают ужасов войны. Он поможет нам.       Риддл замер, что-то обдумывая.        — Многое становится ясно. Но вот о чём ты должен подумать, Гарри. Раз твои родители сражались за него, почему он не защитил их? Почему Гриндевальд лично пришёл в ваш дом и убил их? Что это был за артефакт и где был Дамблдор?       Поттер не хотел смотреть на него, эти слова причиняли ему боль. Он и сам думал об этом. Ему нужно было кого-то винить, и он винил старого директора. Гарри думал, их убили просто за сопротивление, а теперь всплыл какой-то артефакт. Почему Дамблдор ничего ему об этом не сказал? Можно ли ему доверять в действительности?       А Том увидел все его сомнения и начал давить сильнее.       — Твоя жизнь висит на волоске. Псы Гриндевальда шатаются по Хогсмиду и директор об этом даже не подозревает. В школе полно его шпионов, но он не знает об этом. Я не дам тебе сдохнуть из-за его безалаберности, детка! Ты должен понять, что за артефакт нужен Гриндевальду! Главное условие передачи — добровольность, а это уже конкретный шанс, что ты будешь жив! Мы заключим с ним сделку, отдав артефакт в обмен на наши жизни. Но ты должен понять, что это, пока он не подослал к тебе кого-то ещё.       — У меня ничего нет! Все имущество семьи сгорело вместе с домом! В моих сейфах только галеоны, ничего больше! — отчаянно воскликнул Гарри, закрыв лицо руками. Слова Тома, как яд, проникали в самую душу, отравляя сомнениями в Дамблдоре.       — Если Гриндевальд так уверен в этом, значит есть. Нужно только поискать! Очевидно, что твою семью убили из-за этого артефакта. Он очень нужен Гриндевальду! Что произошло в ту ночь?       Гарри рухнул с головой в холодную воду. Его затрясло в припадке без всякого перехода, будто кто-то рубильник опустил. Что произошло в ту ночь? Он не помнил, не помнил!        — Гарри! — сквозь толщу воды услышал он голос Тома.       «Я знаю, что ты тут, маленький Гарри. Я знаю, что ты тут».        — Гарри! Дыши!       «Я сожгу этот дом, маленький Гарри, и тебе всё равно придётся выйти. Ну же, не упрямься. Я не убиваю детей. Мы всего лишь поговорим».       Щёку обожгло болью.       Гарри вынырнул на поверхность, ощущая горячую пульсацию на лице.        — Детка, пожалуйста! Считай свои пальцы, считай, блядь, немедленно! — Гарри осознал себя сидящим на кровати в руках абсолютно голого Тома.       — Раз. Два. Три. Четыре. Пять, — Гарри принялся считать вслух, загибая пальцы. Гриндевальд, снова он. Он опять угрожает близкому человеку Гарри. Только не это! — Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       Грудь сдавило, воздуха в легких катастрофически не хватало. Он не хочет потерять Тома так же, как их, не хочет!        Под кроватью кто-то закопошился, и Гарри закричал, когда увидел, как прямо сквозь цветастое покрывало, свисающее до самого пола, выползает его мать. Она хрипела, её лицо было обезображено синяками и порезами, кровь капала с носа на деревянный пол. Он попытался протянуть к ней руку, но не смог пошевелить даже пальцем.       — Детка, смотри на меня! Смотри! — Том схватил его руки и заставил смотреть себе в глаза. — Успокойся. Там никого нет, слышишь? Считай вместе со мной и дыши. Давай.       — Раз. Два. Три. Четыре. Пять, — они начали считать вместе. Гарри глубоко дышал, растворившись в тёмных, как ночь, глазах. — Раз. Два. Три. Четыре. Пять.       В него будто вливались потоки магии. Серебристые нити связали его с Томом, пульсируя в странном, красивом танце, принося облегчение, стирая страх. Гарри впускал их в своё измученное сознание, доверчиво слушая родной голос.       — Я в порядке. В порядке, — прошептал он, чувствуя, как острые когти тревоги перестают раздирать живот и лёгкие. Под кроватью никого не было, пол снова стал каменным, без следов крови. По телу разлилась истома, как будто он разом лишился всех костей. Чужая сила щекотала внутренности, заполнив пустоту в груди.       Том смог вытянуть его из пропасти. Раньше это никому не удавалось.       — Умница. Ты умница, — Том поцеловал его в висок. — Давай-ка мы поговорим о чем-нибудь другом, хорошо? Вернемся к разговору, когда ты будешь готов.       — Мне страшно, когда ты так говоришь. Ты не можешь быть таким понимающим и заботливым. Ты врешь. Ты мне врёшь. Притворяешься, как с другими, чтобы использовать меня. Не делай так, — залепетал Гарри, уворачиваясь от заботливых рук, пытающихся стереть покрывалом пот с его лба.       — Я не притворяюсь. Моргана свидетельница, только не с тобой.       — Ты врешь. Я тебе не верю.       Том поймал его и зафиксировал в одном положении, методично стирая пот с лица. Гарри обмяк, растеряв последние крохи сил.       — Ты должен мне верить. Я без сожалений обманываю и использую людей. Я такой есть, это моя сущность. Но ещё я никогда не нарушаю данного мной слова. Я даю тебе слово, детка, я позабочусь о тебе. Ты будешь в безопасности. Клянусь! — Том смотрел так пронзительно, в его глазах светилась искренность. Гарри не мог, не хотел ему верить, но эти глаза не могли его сейчас обманывать.       Он ненавидел себя за то, что хотел поверить ему.       — Как ты смог сбежать от того мага? Я чувствовал, как он силен, — сменил Гарри тему, пытаясь отвлечься от противоречивых, раздирающих его надвое чувств. Разум кричал ему не верить, но глупое сердце умоляло довериться хоть кому-то, получить немного поддержки.       — Что значит — чувствовал? — нахмурился Риддл, силой укладывая трясущегося Гарри обратно на мягкий матрас и накрывая одеялом.       — Сначала ты расскажи, а потом я, — заупрямился Гарри.       — Справедливо. Что ж, — Том улегся рядом с ним, обнимая кокон из одеяла, в который закутал Поттера, и начал рассказ тихим голосом, поглаживая его лицо, — этот тип нес возвышенную херню про служение тьме и чести, оказанной мне Гриндевальдом. Когда он сказал, что ты умрёшь после того, как сыграешь свою роль, я взбесился. Начал угрожать ему. Тогда он сказал, что научит меня послушанию и наложил на меня Круциатус. Это меня окончательно вывело из себя! Мы дрались какое-то время, но я начал терять силы, и он попал в меня заклятием кипящей крови. Я сумел оживить всю мебель в доме и приказал ей напасть на него. Он предсказуемо отвлекся, и я смог воспользоваться тайным ходом, о котором ты мне рассказал. Спасибо тебе за это, без информации о нем мне пришлось бы туго. Я добрался до границ защитных чар Хогвартса и сел отдохнуть. Это проклятие довольно мерзкое и болезненное, так что я, должно быть, вырубился, не успев отправить весточку Яксли. Вот как это произошло.       — Ты смог оживить всю мебель разом? Мерлин! Мы ведь даже не проходили персонификацию неживого! — Гарри сонно хлопал глазами, не находя в себе сил на более бурную реакцию. После припадка хотелось только лежать и реветь, но перед Риддлом распускать сопли было стыдно. Том снова его удивил. Напал на опасного мага, потому что он грозился убить Гарри.       — Я могу многое такое, что остальным ученикам даже не снилось. Я хочу покорить этот мир, детка. Поэтому, никакие Тёмные Лорды мне не указ.       — Сколько самоуверенности. Тебе твоё раздутое эго по ночам спать не мешает?       — Я прекрасно сплю, спасибо, что спросил, — Риддл куснул его за ухо и Гарри слабо хихикнул.       Они прервали беседу ради легкого, нежного поцелуя. Гарри прикрыл веки, испытывая какое-то особое, хрупкое чувство защищённости.       — Я чувствую магию, — сказал он, когда поцелуй прервался. — Чем сильнее волшебство, тем острее ощущения. Я не вошёл в полную силу, потому что полукровка. Я чувствую магию сильных волшебников, и последствия сильных заклинаний. Твоя, например, очень сильна. Я чувствую её как облако холода или теплой волны, в зависимости от твоего настроения. Ещё чувствую Дамблдора и немного Флитвика. Дамблдор как огромный горящий костер — греет, но не обжигает. А Флитвик просто пахнет серой и дымом. Когда я сегодня нашёл тебя, я чувствовал запах гниения и разложения. Так пахнет Тёмная, смертельная магия для меня. Я думаю, так же пахло в моем доме, когда убили родителей. Я так испугался, Том. Я боялся, что найду твой труп, — Гарри всхлипнул, и Том обнял его крепче, прижимая к своей груди и целуя в макушку.       — Ты что-то видел сегодня, да? Так смотрел на пустое место…       — Да. Я маму видел. На обочине. Ты сжал мою руку, и она исчезла. И сейчас…       — И часто ты… Видишь всякое?       — Бывает. Сегодня ещё папу и Джимми видел, в тоннеле. Папа сказал сидеть тихо, и я оцепенел, — Гарри было легче рассказывать про свою ненормальность, уткнувшись Тому в грудь. Никому, никогда он не говорил таких подробностей, даже целителям. Том так спокойно это воспринимал, не сюсюкался с ним, но он боялся посмотреть ему в глаза и увидеть в них унизительную жалость.       — Как ты справился с этим? Ты считал пальцы?       — Я считал, но это не помогало. Я упал и не мог шевелиться. Тогда я пополз. Я смог преодолеть это, когда подумал, что ты умираешь. Раньше, в детстве, я никогда не мог остановить это, — признание далось неожиданно просто. Хотелось говорить только правду, облегчить свою душу.       — Ты очень сильный, Гарри. Очень. Ты сам не знаешь, какой ты сильный, — Том не дал ему и дальше прятаться. Аккуратно обхватил подбородок и заставил смотреть в свои глаза, горящие неизвестными Гарри чувствами. В них не было жалости, которой он так боялся, и это значило для Гарри столь многое! Ему казалось, что он проваливается в эти глаза, погружается в заботу и тепло с головой.       — Если бы я таким был, я бы уже смог отомстить Гриндевальду. Убить его, как он убил мою семью. А вместо этого я боюсь, что он убьёт тебя, — сорвалось с губ раньше, чем он успел это осознать.       — Ты сильный, потому что не сдаешься в трудную минуту. Ты борешься со своими страхами. Это хорошо. Рано или поздно ты сможешь отомстить. Не бойся за меня, я могу за себя постоять. За нас обоих, — голос Тома завораживал своей плавностью, прогонял прочь тревогу.        — Чувствую себя таким идиотом. Я же хотел выведать у тебя информацию о нём, надеялся узнать секреты и швырнуть их в лицо Дамблдора, хотел доказать, что достаточно взрослый, чтобы вступить в орден и бороться наравне с взрослыми магами.        — Какие секреты, по-твоему, я могу знать? — устало пробормотал Риддл. — Ты думаешь, все чистокровные поголовно идиоты и трещат о своем лорде без умолку в общей гостиной?        — Нет, — Гарри покраснел. Именно так он и думал на самом деле, и теперь весь идиотизм ситуации начал до него доходить. Дамблдор был прав, когда не взял его в орден — он всего лишь глупый ребёнок.       — Врёшь, — хмыкнул Том. — Семьи, что служат Гриндевальду, тщательно скрывают это. Я и мои друзья любим поговорить о его политике и о тех новостях, что доносятся из Европы, но никто не знает ничего серьёзного.        — Я уже понял. Но я не знаю даже таких мелочей. Я пытался поговорить с тобой о его политике, но ты начинал свою песню про чистокровок… А мне это нужно! Я хочу знать, что там происходит на самом деле? Насколько он силён? Чего нам ждать? К чему готовиться? Я учусь защите от Тёмных сил, Тёмной магии, как проклятый, но постоянно испытываю страх, что этого мало. Потому что я не знаю, чего ожидать! Я только из-за этого согласился на сделку с тобой, на девчонок мне плевать, — магия Тома ласкала его и убаюкивала. Гарри расслабился, ему хотелось рассказать Тому всё, что его мучило и обрести спокойствие.       — Я уже догадался. Не волнуйся об этом, детка. Я расскажу тебе всё, что знаю. Я не дам тебя в обиду ни одному Тёмному Лорду, — Том забрался к нему под одеяло и прижался всем телом, устраивая Гарри в своих объятиях на манер маленькой ложки.       — Что же нам делать дальше? — почти задремав, прошептал Гарри, согретый теплом его тела и мягкими волнами магии.       — Надо найти проклятый артефакт. Только узнав, что это, мы сможем переломить ход игры в нашу пользу. Ты должен доверять мне, — горячо прошептал на ухо Том, легко целуя мочку, спускаясь поцелуями на челюсть и шею.       — Ты прав. Мы найдём его, — пробормотал Поттер, проваливаясь в сладкий сон.       В последний миг перед забытьём ему почудилось, что Том прошипел, как змея:        — Прости меня за это.