Сделка

      Гарри проснулся в два часа ночи. Том ещё спал, тихонько посапывая. Он обернулся вокруг Гарри — закинул на него ногу и руку, а головой давил на плечо. Тяжеленный, как слон. Гарри было трудно дышать под его весом, так что он тихонько выполз из-под него и устроился рядом.       Сон больше не шёл. Столько всего случилось с ним за один день, а ему даже подумать некогда было.       Гриндевальд. Пока Гарри искал о нем информацию, тот сам нашёл Гарри. Том теперь у него на крючке, потому что связался с Гарри. Его могут убить. От этого хотелось выть в подушку, как раненому зверю. Он представил сильного, упрямого и властного Тома мертвым, в луже крови, посиневшего и раздувшегося. А вокруг отвратительный запах гнили.       «Я знаю, что ты тут, маленький Гарри. Я знаю, что ты тут».       Призрачный голос окружил его со всех сторон.       «Я сожгу этот дом, маленький Гарри, и тебе всё равно придётся выйти. Ну же, не упрямься. Я не убиваю детей. Мы всего лишь поговорим».       Откуда этот голос?       Гарри не помнил, что произошло в тот Хэллоуин. Он совсем ничего не помнил о той ночи. Только в минуты слабости его преследовали призрачные голоса, образы родителей и трупный запах. Целитель говорил, что это просто его воображение, что он не видел того, что произошло. Эти голоса и галлюцинации — его личный способ снова увидеть семью.        Гриндевальд хотел получить от его родителей какой-то артефакт. Он убил их всех, не добившись своего. Гарри спасся только потому, что отец накрыл его мантией-невидимкой и усыпил заклинанием, но как тогда Гарри спасся из горящего дома? Если его вытащил Хагрид, как сказал Дамблдор, то как он увидел спящего под мантией Гарри?       «Я сожгу этот дом, маленький Гарри, и тебе всё равно придётся выйти».        Мог ли Дамблдор соврать ему? Он мог что-то сделать с воспоминаниями Гарри? Возможно, именно в них и кроется секрет того, что нужно от него Гриндевальду? Но как до них добраться? Единственный мастер по воспоминаниям — это сам Дамблдор. Ему нельзя доверять.       Хотя… Целители ничего не заметили, никто ничего не заметил, даже сам Гарри. Ментальное воздействие должно оставлять след, но никаких следов не было.        Дамблдор — величайший волшебник. Возможно, он как-то смог незаметно стереть ему память, и никто ничего не заметил. Только зачем? Чтобы Гарри не узнал, как погибла его семья? Бред какой. Вероятно, он не хотел, чтобы Гарри помнил об артефакте? Может, раз у Гарри его нет, его забрал сам Дамблдор?        Но, если Дамблдор стёр его память, откуда тогда все эти голоса и образы? После заклятия забвения не остаётся ничего, сплошная пустота в памяти. Получается, это действительно просто его способ справиться с потерей, как и говорили целители. Он представляет разные ужасы, пытаясь воссоздать картину той ночи, а потом эти ужасы нападают на него, когда разум особенно уязвим. Дамблдор мог стереть его память, а мог и не стирать. Гарри действительно мог просто пролежать под мантией-невидимкой спящий от заклятия отца. Его галлюцинации в любом случае всего лишь плод его воображения. Он не сможет узнать из них ничего важного. Это тупик.        Чтобы узнать об этом артефакте, Гарри нужно хорошенько покопаться в банковских ячейках и почитать описи имущества и отчёты с места преступления, другого выхода нет.       Оставался вопрос: что нужно от него Тому?       Очевидно, он боролся со своим желанием к Гарри. Очевидно, он не хотел женить его на себе и получить деньги. Очевидно, он не искал способа избавиться от внимания девчонок. Что же ему было нужно?       Сколько бы Гарри ни сопоставлял все события в своей голове, он не мог понять этого.        И он не знал, что ему делать дальше. Теперь их отношения стали чуточку искренней, но это только всё усложняло. Гарри не хотел смерти Тома, Гарри хотел, чтобы тот был с ним рядом, но полностью доверять он тоже не мог, хотя всё внутри протестовало от этой мысли. Прошедшие часы вставали перед глазами — прикосновения, взгляды, объятия. Его яростное: «Клянусь!». Гарри со смутной тревогой подумал о том, что слишком многое рассказал ему. Он не собирался этого делать, но его одолевала такая слабость, так хотелось довериться. Голос разума почти затих под напором мощной волны желания быть к Тому ближе, рассказать обо всех тревогах и спрятаться за ним от всего, что может причинить боль.       И у него совсем вылетел из головы Берг. При чем здесь он? Неужели он тот самый шпион Гриндевальда, о котором упоминал Том?       Цепочка мыслей от Берга привела его к Рону и Гермионе.       Мерлин, он совсем о них забыл! Что, если они до сих пор ждут его? Что, если Гермиона устроила шум, когда он не вернулся после отбоя?       Гарри аккуратно выбрался из теплой постели. Его одежда, чистая и отглаженная, лежала на тумбочке у кровати. Опять магия комнаты или эльфы постарались?       Он тихонько оделся, бросил последний взгляд на Тома и выскользнул за дверь. Желание лежать с ним рядом и просто смотреть на спокойное, расслабленное лицо было безжалостно вытеснено из сознания. Ещё не хватало, разглядывать спящего парня, как влюблённая первокурсница.       Он прокрался по пустым в этот час коридорам, успешно избежав встречи с Пивзом и Филчем. Полная Дама на портрете дремала и умудрилась отчитать его, когда он её разбудил, но все же с неохотой открыла ему проход в башню. В пустой гостиной перед камином на креслах спали Рон и Гермиона. Так он и думал. Бедолаги, прождали его полночи. Он не заслуживает таких друзей, определенно.       — Эй, ребята. Проснитесь, — он легонько потормошил Гермиону за плечо и пощекотал Рона за бок.       — Гарри!       — Тихо! — Гарри приложил палец к губам. Их лица сияли от радости и облегчения.       — Чёрт, ты живой, дружище! — Рон сграбастал его в объятия и хлопнул по спине.       — Где ты был, Гарри Джеймс Поттер? Мы чуть с ума не сошли! — Гермиона уперла руки в бока и уставилась на него своим самым гневным взглядом, полным праведного негодования.       — Я был с Томом. Я же отправил вам патронуса.       — Ты должен был вернуться после отбоя. Мы знаем, что тебя не было в замке! Представляешь, как мы волновались?       — Откуда вы можете знать это? — растерялся Гарри. Он не знал, что чувствовать. Его впервые кто-то отчитывал в сознательном возрасте, потому что волновался за него. Это было приятно и немного раздражало.       — У моей сестры Джинни есть особая карта. Она показывает весь замок и всех учеников. Ей её близнецы отдали, это мои братья, помнишь их?       — И называется эта карта — карта Мародёров… — Гарри упал в кресло. Он столько слышал об этой карте от отца и Сириуса. Они были уверены: как только Гарри попадёт в Хогвартс, он залезет в кабинет завхоза и стащит карту себе, чтобы продолжить их славное дело. Только Гарри пришёл в школу разрушенным до основания, неспособным на проделки и радость маленьким старичком.       — Откуда ты знаешь? — уставился на него Рон.       — Потому что эту карту создал мой отец с друзьями. Они и были Мародёрами.       — Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост — это твой отец и его друзья? Черт меня побери! Это потрясно!       — Не выражайся, Рональд! — воскликнула Гермиона и тот поумерил энтузиазм. Гарри умилился — они будто уже были парочкой престарелых супругов.       — Но это ведь… Ладно. Короче, мы осмотрели всю карту, но тебя не было в замке. Так что мы решили подождать до полуночи, прежде чем поднимать тревогу.       — Но, видимо, уснули.       — Я был в замке. Эта карта не совершенна, о многих тайных проходах и комнатах Мародёры могли просто не знать. Заверяю вас, я был в замке. И я был с Томом.       — Так ты расскажешь, что произошло?       — Я так устал. В двух словах — я был прав. Том был на встрече с Бергом старшим. Они немного повздорили, вы же знаете Тома, он не подарочек. Берг слегка ранил его заклинанием, вот и всё. Совсем безобидным. Я встретился с ним в тайном ходе. Мы поругались, а потом пошли мириться. Знаете, у нас так часто бывает — мириться после ссоры даже интересней. Мы долго, долго мирились. И я заснул. Вот и всё, — врать им было физически больно. В груди запекло от гадкого ощущения. Они сегодня без вопросов пришли ему на выручку, они беспокоились за него, ждали. А он врёт им в лицо. Разве так поступают настоящие гриффиндорцы?       — Под «мириться» ты имеешь в виду… — протянула покрасневшая Гермиона, кидая красноречивые взгляды на шею Гарри, расцвеченную синяками и следами зубов.       — Да.       — О.       — Ага.       — О чем вы? — Рон в недоумении переводил взгляд с Гермионы на Гарри и обратно.       — То самое, Рон. Включи мозги! — рассердилась Грейнджер.       — О. О! Черт. Я не хотел это знать! Фу, Гарри, какая гадость!       — А по мне так очень даже… — ухмыльнулся Поттер.       — Перестаньте, оба! И что, всё? Берг теперь отстанет от тебя? — Грейнджер вернула их к интересующей её теме. Командирша, самая настоящая.       — Да. Как я и предполагал, Берги хотели сосватать меня со своим сыночком. Но Том объяснил их семейке, что они ничего не получат. Так что…       — Хорошо, что всё хорошо закончилось. Я так переживала!       — Да. А теперь, может, пойдем спать? Время позднее… — Гарри стыдливо опустил взгляд в пол. Гермиона переживала за него, она хорошо к нему относилась, заботилась о нём, поддерживала. Он не достоин её дружбы, просто не достоин.       — Да, конечно. Спокойной ночи, мальчики, — Гермиона пошла в сторону женских спален.       — Спокойной ночи, — Рон пялился ей вслед, только слюной не капал.       — Да перестань ты, — щёлкнул у него под носом пальцами Гарри. — Если ты будешь просто пялиться на неё, ничего не делая, она достанется другому.       — О чем ты? — покраснел Рон. Рыжие очень некрасиво краснеют. Рон стал похож на морковку-мутанта.       — Брось. Она тебе нравится. Так действуй! Не жди, пока её завоюет кто-то другой.       — Я не знаю, что надо делать. Она такая… — Рон понурился и опустил голову.       Гарри захотелось подбодрить его. Он должен Рону за его помощь.       — Я могу дать тебе пару советов, — улыбнулся он, двигаясь в сторону их комнаты. Рон последовал за ним, как привязанный. — Во-первых, не пренебрегай гигиеной. Твои носки так воняют, что ими можно травить садовых гномов. Девочки не смотрят на грязнуль и нерях.        — Так это ты постоянно заливаешь мои носки средством для унитаза?! — вспыхнул Рон.       — Да, я. Это же невозможно! Ни одно заклинание их не берет! Но сейчас не об этом, — Гарри обвиняюще ткнул в его сторону пальцем.       — Ладно, я понял. Гигиена. Что ещё?       — Слушай её, интересуйся тем, чем интересуется она и делай ей комплименты. Но не глупые, а такие чтобы она верила. Можешь сказать ей, какая она умная, начитанная и как тебе нравятся её густые волосы. Не делай пустых комплиментов — это только отпугнёт её. И почаще улыбайся ей. Искренне, но не слишком много, иначе она сочтет тебя дебилом.       — Вау! Откуда ты столько знаешь о девчонках? Ты же…       — Скажем так, я читаю много разнообразной литературы, Рон.       — Спасибо, друг. Расскажешь мне завтра ещё?       — Конечно.       Они добрались до спальни и завалились в свои кровати, согретые заботливыми эльфами. Гарри хотелось плакать. Притворяться чьим-то другом ему понравилось, жаль, что он не мог рассказать им всей правды. Теперь, когда в его жизни вновь появился Гриндевальд, причин не дружить ни с кем стало ещё больше. Их следовало держать в неведении или вовсе оттолкнуть от себя. Но говорить гадости Рону и Гермионе ради ссоры совсем не хотелось. Может, ему удастся направить весь их пыл друг на друга и они отстанут от Гарри?

***

      Гарри снова проспал завтрак. Он уснул лишь под утро, утомлённый тревожными мыслями и дикими предположениями. Рон разбудил его ближе к обеду. Ему не терпелось получить четкие инструкции по завоеванию Гермионы.       Гарри рассказал ему всё, что узнал из той брошюры в библиотеке, лениво собираясь на обед. Перегруженный мозг требовал отвлечься на что-то, не причиняющего такой боли и тревоги, как Гриндевальд. Он планировал написать письма в банк и ненавистному Люпину — его единственным источникам информации. Близились рождественские каникулы, на них он сможет пойти в Министерство и обратиться к бывшим сослуживцам отца, с просьбой дать ему почитать их отчёты. Шанс был ничтожным, такие документы обычно засекречены, но Гарри собирался ныть и пускать сопли, если это поможет ему разжалобить бравых авроров. До той поры смысла психовать не было, нужно было сосредоточиться на защите от возможных шпионов и не высовывать носа в Хогсмид. Хогвартс сможет его защитить, если он сам не будет лезть на рожон.       К его лекции прислушались Невилл и Симус, которые тоже не были ранними пташками. Его завалили вопросами, и он терпеливо отвечал на них, мечтая быстрее оказаться в Большом зале и увидеть Тома.       Когда они смогли всей гурьбой вывалиться из комнаты, Гарри чувствовал себя умудрённым опытом дедом, в окружении своих внуков. И это при том, что единственная девушка, что была у него, сама запрыгнула на него, потому что он был похож на какого-то модного певца из бойсбенда. Ему даже делать ничего не пришлось.       А отношения с Риддлом вообще шли по нестандартному пути. Риддл. Что бы Гарри ни делал, мысленно он снова возвращался к нему.       Войдя в большой зал, он первым делом обшарил глазами стол Слизерина, но его немезиды за ним не было. Ему незачем есть за общим столом в выходные, когда он может раздобыть еду напрямую из кухни. Наверняка занят чем-то очень важным. Плетением интриг, например.       — Гермиона! Ты что, сменила причёску? — услышал он голос Рона и подавил желание заржать. Это Гарри придумал для него эту фразу.       Гермиона уже заняла им места на скамье и перестала есть, услышав слова Рона. Она зарделась и откинула копну волос за плечи.       — Я, хм… Немного, да. Ты заметил? Я недавно кое-что купила…       Конечно, купила. Гарри сам ей сказал, где это купить. Потому что она всё ещё немного стыдилась спрашивать это у своих соседок по комнате.       — Такие красивые! Тебе очень идёт, — Рон улыбнулся широко и искренне, как и учил Гарри.       Щёки Грейнджер заалели, Симус присвистнул, а Невилл просто развернулся и побежал на другой край стола. Гарри заметил, что он уселся рядом с сестрой Рона.       Они сели рядом с Грейнджер и нагрузили едой тарелки. Поттер толкнул Рона локтем, когда тот начал слишком активно заталкивать в себя еду. Рон кивнул и принялся есть, как подобает человеку, а не гиппогрифу.       — А это что ещё такое? — обычно почта приходила школьникам за завтраком. Поэтому было странно видеть двух сов, к лапам которых была пристегнута особым креплением огромная корзина с цветами.        Девчонки за их столом заерзали, когда совы начали снижение над гриффиндорцами.       — Минди! Это наверняка тебе Рори прислал!       — Нет, это Падме её ухажёр из Шармбатона!       — Да тихо вы! Может, это мне!       Школьники загалдели, с нетерпением ожидая, перед кем упадёт вся эта красота. Девчонки судорожно отодвигали тарелки и кубки со стола, освобождая место.       — За что мне это, — обречённо простонал Гарри, когда совы уронили посылку прямо на его тарелку с пирогом.       — Помоги, Рон, — Гермиона сноровисто отцепила корзину от крепления с одной стороны и пододвинула усталым почтальонам свой кубок с соком.       Совы накинулись на питьё и еду. Бедные птицы, тащить такую тяжесть…       — Тут есть записка! — она вытащила клочок бумаги из цветов и протянула его Гарри.       — Нет. Это может быть для тебя. Мне не надо, — заупрямился Поттер. Том не мог ему прислать цветы, это не в его стиле. Значит, это очередная поклонница или поклонник, все ещё желающие выскочить за него замуж или ловушка от тёмного волшебника.       — Тогда я сама прочту, — хмыкнула Гермиона и развернула записку.       — Что там? — взволнованно вытянул шею Рон, стараясь заглянуть через её плечо.       — О. Это точно тебе, Гарри. Кажется, один настырный охотник за деньгами не хочет отставать от тебя.       Гарри всё-таки взял записку и прочёл мелкий убористый почерк: «Ты прекрасен, как дикая лилия, так же чист и невинен. Я каждую ночь засыпаю, думая о твоих глазах. И даже во сне они не отпускают меня. Прими эти цветы, как знак моей симпатии и уважения. Я хочу ухаживать за тобой по всем правилам. Ты достоин большего, чем Риддл. Твой Н. Б.»       Гарри резко вскинул голову и столкнулся с серьезным взглядом шоколадных глаз. Берг! Парень приложил ладонь к сердцу, глядя на Гарри и простёр её в его сторону.       Чёрт! Какого хрена?       — Как это романтично! — пищали девчонки всех возрастов, сбежавшись посмотреть на цветы.       — Это тебе Том прислал?       — Дура, конечно он! Кто ещё бы осмелился слать его парню цветы?       — О, вот бы мне так!       Цветы и вправду были красивые: белые лилии. Мама Гарри их просто обожала. Её даже похоронили, украсив ими её волосы. Гарри задумчиво провёл рукой по гладкому бутону, перед глазами будто наяву встала картинка с похорон: рыжие локоны раскинулись по белой атласной подушке, украшенные причудливым узором из таких же белых цветков.       Лилия — это целомудрие, невинность, чистота и надежда. Вот, как о нём думает Берг? Как о лилии? Или это намёк на смерть его родных? Он шпион Гриндевальда? Теперь его подозрительность вышла на новый уровень.       — Эванеско!       Корзина исчезла, будто её и не было. В зале повисла гробовая тишина.       — Не расскажешь мне, кто это шлёт тебе цветы, детка? — в этой тишине голос Тома прозвучал как весенний гром.       Гарри закатил глаза в притворном раздражении. Том умеет выбрать удачный момент для появления, в драматичности ему не откажешь. Мог бы сделать вид, что это он их прислал, так было бы меньше пересудов.       — Там не было указано имя, — слегка приврал он. Не говорить же на всю школу, что это Берг.       — Я узнаю, кто это сделал. Узнаю, и мы обстоятельно поговорим.       Школьники молчали, переглядываясь друг с другом. Наверняка, каждый гадал, кто этот смельчак, что позарился на парня Риддла.       Гарри сначала решил, что Том специально устроил сцену. Столько угрозы и злости было в его голосе! Он присмотрелся и заметил старую знакомую — венку, что пульсировала на лбу. Риддл был в ярости, он не играл! Гарри отметил знакомую привычку сжимать палочку до судороги в пальцах, когда Том готов вот-вот начать бросаться заклинаниями.       — Какая разница, Том? Я все равно никогда не отвечу взаимностью отправителю, никогда, — это предназначалось для Берга. Гарри кинул на него быстрый взгляд и заметил, как тот опустил голову. Актёрствует он или реально расстроен? Хрен поймёшь этих богатеньких засранцев.       Он погладил Тома по руке, крепко сжимающей волшебную палочку и заглянул в горящие бешенством глаза. Ему опять почудились красные отблески.       — Пойдем, поедим на кухне, да? — сказано это было почти беззвучно, но Том услышал его и позволил увести себя из Большого зала. Стоило им выйти за порог, как зал взорвался разговорами, словно потревоженный улей.       Том прибавил шагу и затащил его в ближайший пустующий кабинет.       О, нет. Опять Гарри ждали разборки. А ведь вчера всё было так хорошо! Гарри думал, раз Том признал своё желание к нему, их отношения изменятся, станут спокойнее. Было глупо так думать. Весь Том был как стихия — неукротимая и яростная.       — Бомбарда! — заклинание полетело в старую сломанную парту и разнесло её на куски. Гарри порадовался, что пострадала парта, а не он.       — Это был Берг? Я разорву его на куски! — Том кинул ещё одно взрывающее в пыльный шкаф на кривых ножках.       — Теперь-то ты расскажешь, почему говорил мне не подходить к нему? Что он задумал? — Гарри поставил щит и спокойно устроился на стуле, закинув ногу на ногу. Тому нужно было выпустить пар.       — Разве не очевидно? Он хочет забрать тебя у меня и передать в руки Гриндевальда! Тупая чистокровная скотина! — новое заклятие полетело в очередную парту.       — Откуда ты знаешь? — заволновался Гарри. — Посредник тебе сказал? Или тебе донесли твои миньоны?       — А ты не находишь странным, что он стал таскаться за тобой по пятам незадолго до того, как мне написал этот ублюдок?       — Не преувеличивай. Он просто пару раз мне улыбнулся, да цветы прислал!       — Он пялился на тебя сразу после того, как мы поссорились в зале наград. А его семья подходит под описание последователей Тёмного Лорда. Его старшего брата два года назад в Азкабан посадили за пытки магглов! Думаешь, это совпадение?       Гарри подавил улыбку. Значит, пока они были в ссоре, Том следил за Бергом и даже умудрился раскопать подробности о его семье. Параноик помешанный.       — То есть у тебя нет доказательств? — осторожно спросил он. Почему-то ему казалось, что Наркисс не может быть шпионом. Его записка была очень наивной и милой, такую мог написать романтичный подросток, но не шпион.       — Я добуду эти чёртовы доказательства! Я всю душу из него вытрясу!       — Полегче, грозный волшебник. Вполне возможно, что он просто позарился на моё наследство, и Гриндевальд тут совсем не при чём. Почему ты так взбесился? Ну отправил он мне цветы, подумаешь. Как будто я тут же побежал и запрыгнул на него!       — Куда ты ушёл ночью? Где ты был? — Том будто и не слышал его слов.       Резкая смена темы привела Поттера в замешательство. Плохи были дела, Риддл снова слетел с катушек. Он перестал раскидывать бомбарду направо и налево и навис над Гарри, сверля его взглядом, в котором теперь абсолютно точно присутствовали красные искры.       Поттер тяжело вздохнул, задирая подбородок вверх, чтобы посмотреть в перекошенное яростью лицо. Он ощутил магию Тома, похожую на огромную открытую рану. Он ещё никогда так ярко не чувствовал, как чужое волшебство зовёт его, просит прикоснуться и успокоить хозяина. После вчерашнего он был как антенна, настроенная на Риддла, его сила всё ещё отдавалась эхом внутри.        Гарри не был эмпатом, он умел только чувствовать магию, но с Томом ничего не работало так, как должно. Откуда-то появилась чёткая уверенность — Том не мог сам разобраться со своими чувствами, они были непривычны для него и противны. Внутри него бушевал ураган и именно Гарри должен был помочь ему разобраться в этом, если он хотел заполучить себе этого психованного придурка. В конце концов, кто в их паре самый рассудительный и спокойный?       Он убрал свою волшебную палочку в карман и поднялся со стула, встал на цыпочки, ласково обхватывая лицо Тома ладонями и мягко целуя в краешек розовых губ.       — Я должен был убедиться, что меня не хватятся Рон и Гермиона. Что они не поднимут шум среди учителей. И я пришёл вовремя, они бы так и сделали, не появись я. Я не хотел оставлять тебя одного, но мне пришлось, — спокойно пояснил Гарри и снова его поцеловал, чтобы усмирить ярость. Он сейчас вполне понимал, почему драконологи всегда такие непробиваемые и спокойные. Попробуй-ка усмирить дракона! Для этого нужны все терпение и осторожность мира!       Риддл крепко сжал руками его талию и притянул к себе. Гарри обнял его за шею и позволил Тому немного прийти в себя — тот жадно вдыхал запах его волос и сжимал всё крепче.        — Ты ушёл только поэтому? — глухо пробормотал он в его макушку.        — А ты что подумал? Что я испугался того, что между нами произошло? Не дождёшься, — Гарри отстранился, чтобы посмотреть в его глаза, но Том отвёл взгляд и попытался его поцеловать.       Подозрительность снова всколыхнулась внутри. Том вёл себя необычно. Он никогда не отводил взгляд, слишком самоуверенным и заносчивым волшебником он был. Гарри увернулся от его губ и попытался выпутаться из объятий, но тот держал крепко.        — Том! Что происходит? — с опаской поинтересовался Гарри. Внутреннее чутьё подсказывало, что Риддл сейчас выкинет очередную херню.       Риддл молчал и смотрел на него стеклянными глазами, погружённый в свои мысли.        Гарри в очередной раз пожелал себе терпения и сосредоточился, погружаясь в волны магии, расходящиеся от него плотным облаком. Он буквально уговаривал звенящее в воздухе волшебство поделиться с ним ответами. Магия пульсировала, стонала, как живая, но никак не могла передать ему все чувства Тома: что за буря танцевала у него внутри, от чего ему было так плохо и мерзко.       Гарри решил действовать старым методом — потыкать палочкой, авось живое.        — Том? Что с тобой происходит? Почему ты снова психуешь? — Гарри забрался на стул, чтобы было удобнее смотреть ему в лицо, схватился за крепкие плечи и ласково провёл ладонью по мягкой щеке с очаровательной родинкой. До одури хотелось зацеловать это лицо, а потом крепко встряхнуть Тома за плечи и трясти до тех пор, пока тот не сознается, что происходит в его дурной голове.        Риддл отмер и прижался к нему плотнее.        — Потому что меня с ума сводит мысль, что кто-то прикоснётся к тебе так же, как я вчера. Я готов убить каждого, кто смотрит на тебя дольше пяти секунд. Я увидел эти чертовы цветы и не смог совладать с собой. Я почти проклял Берга на глазах у всей школы! Я ненавижу терять контроль над собой, а из-за тебя я его постоянно теряю! — как-то обречённо прошипел он.       Поттер с облегчением выдохнул. Ревность! Всего лишь риддловская параноидальная ревность. С этим он уже сталкивался, с этим можно было работать.       — Слушай, то, что произошло вчера между нами… Это было потрясающе, не буду скрывать. Мне бы хотелось повторить это, но только с тобой. Я не хочу никого другого, не переживай из-за этого. Ты можешь мне верить. Я знаю, как тебе тяжело принять своё желание. И как тяжело справиться с чувством собственности. Скоро ты освоишься, и это пройдет, ты привыкнешь испытывать что-то настолько… новое, — как можно мягче постарался объяснить Гарри. Вчера его успокаивал Том, а сегодня всё вышло наоборот. Эти эмоциональные качели уже начинали вызывать привыкание. С Риддлом, кажется, не могло быть по-другому — одна сплошная драма.       — Не говори мне, что я привыкну. Я смогу успокоиться только тогда, когда буду абсолютно уверен в твоей принадлежности мне. Но этого не случится, потому что иметь такие отношения — это слабость, непозволительная слабость. Этого не должно произойти со мной! Это замкнутый круг!       А вот это уже было серьёзно. Вот, что означала буря у него внутри. Том принял своё либидо, но не чувства.        Там, где только что была теплота, разлилась горечь. Гарри вспомнил, как Том говорил что-то о высшей цели и рабах плоти. Кажется, незатуманенный похотью разум снова начал брать верх над простыми человеческими желаниями Тома.       Было безумно приятно осознать, что Риддл хочет отношений с ним, с школьным изгоем Гарри Поттером. Но всю радость отравлял страх. Том очень трепетно относится к своим принципам, если уж он себе что-то придумал, то будет идти к намеченной цели с ослиным упрямством.        Гарри будто молнией ударило. Он абсолютно другими глазами посмотрел на парня напротив.       Можно было сколько угодно говорить себе, что он ненавидит Риддла и хочет от него только секса. Эта ложь не изменит фактов.        Гарри постоянно думал о нём. Он находил безумно милыми и притягательными все его заскоки, он восхищался его красотой, умом и силой. Ради него он справился со своими страхами, кинулся на выручку, не думая о себе.       Гарри Поттер чертовски влип. Влип в невыносимого, упрямого, психованного волшебника с манией величия. Он хочет быть с ним, хочет доверять ему.        И сейчас все их возможные отношения висят на волоске из-за Томовых дурацких принципов. Гарри должен быть очень осторожным, чтобы не спугнуть его.       — Ты как будто мысли мои читаешь, — прошептал Гарри, поглаживая Тома по коротко стриженному затылку. — Я тоже думал, что отношения — это слабость. Ровно до этого момента — когда я услышал свои слова из твоих уст. Настолько это по-детски звучит! Вдумайся только!       — Иметь отношения — непозволительная слабость, — повторил Том задумчиво, несколько раз, перекатывая слова на языке.       — Ну кто эту дурость вообще сказал? — возмутился Гарри, отстраняясь и заглядывая в обожаемое лицо. — Разве мы сейчас не команда? Разве не действуем сообща против сраного Гриндевальда? Разве двое не лучше, чем один?       — Ты… Я не могу. У меня есть цель. Ты не знаешь, какой я. Я не могу, — Том отвёл взгляд и попытался выпутаться из объятий, но Гарри только крепче в него вцепился.       — Стоять! — яростно воскликнул Гарри. — Это я-то не знаю, какой ты? Мне пришлось привыкать к твоей гордости, непробиваемой самоуверенности, к твоей мании всё контролировать, доминировать над всем и вся! Я постоянно наблюдаю твою двуличность, жестокость, твое пренебрежение к окружающим тебя людям, твою непомерную жажду всё знать и уметь! И ты мне говоришь, что я не знаю тебя? Что ещё ты скрываешь, м? Пару трупов в своем шкафу? Некрофилию? Каннибализм? Что может быть хуже того, что я уже о тебе знаю?       — Так ты… Ты хочешь быть со мной по-настоящему? Не просто секс, а отношения? Почему? — Том недоверчиво и хмуро смотрел на него, но его магия заискрилась, показывая Гарри свой истинный цвет — серебристо-синий, переливающийся на свету как драгоценный камень.        Он чуть не задохнулся от восторга. Гарри не надеялся своим осколком дара когда-нибудь увидеть что-то, настолько прекрасное. Его отец мог видеть цвета магии, потому что обладал полным даром, а Гарри довольствовался только слабыми отголосками тепла или холода, да смутными запахами.        С Томом снова всё было не так, как должно. Поттер ощутил внутри себя невиданную прежде силу, идущую от самого сердца. Он словно стал приемником, улавливающим каждый оттенок и каждый всплеск магической силы Риддла.        Его магия выдала его, открыла Гарри его страхи, его надежды. Том говорил одно, а его волшебство показывало совершенно другое. Гарри изо всех сил пытался понять, что же его союзница пытается ему сказать, но пока что не мог справиться с новыми ощущениями, слишком непривычными и яркими они были.       — Потому что это ты, — Гарри не стал лукавить. Внутреннее чутьё подсказывало ему говорить только правду. — Под всеми своими заскоками, психами и злостью, ты — прекрасен. Ты как водопад — неукротимый и сильный. Ты хочешь изменить этот мир, ты заботишься обо всех, кого считаешь своим, помогаешь им. Ты как каменная стена — надежная и крепкая. Для тебя нет никаких преград, ты добиваешься своего! И ты понимаешь меня, мой ход мыслей. А я понимаю твой. Мы как будто чувствуем друг друга! Это… непостижимо. Я не задумывался раньше, хочу ли я отношений с тобой, но теперь я точно знаю: я хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему.       Стоило ему договорить, как глаза резанула вспышка нестерпимо яркого света. Волшебство, разлитое в воздухе, заискрилось и потухло, обдавая Гарри холодом и болью напоследок.       Что не так он сказал? Что происходит? Том закрылся от него, как вчера перед походом в Хогсмид.       — Детка… Ты меня разрушаешь. Ты не понимаешь, что говоришь! Ты не думаешь так на самом деле, — Том схватил его ладонь и начал целовать пальцы, невесомо прижимаясь губами. — Я говорил, как сильно я тебя ненавижу?       — Говорил, — прошептал Гарри, с трудом проталкивая воздух в легкие. От этого отчаянного действа у него в горле встал ком. Он вообще перестал понимать хоть что-то. — А я тебя, кажется, нет. Уже не могу. Ты лучше, чем сам думаешь, или можешь стать лучше.       — Ты не думаешь так на самом деле! Как ты не поймёшь? Я не могу! Это невозможно!       Гарри попытался вникнуть в суть его слов, но так ничего и не понял. Он полностью отдавал себе отчёт и знал, о чём говорит. Почему Риддл уверен в обратном? Может, он не верит, что кому-то могут прийтись по вкусу его закидоны? Что кто-то искренне захочет быть с ним? Гарри не ветреная девочка-подросток, он прекрасно осознает, какой Том есть на самом деле. И ему это нравится.       Следовало придумать что-то, как-то убедить Тома, но в голову ничего не шло, как назло. Его охватил страх потери, злые слова сами полились изо рта.       — Один вопрос, ладно? О чём ты думал вчера, когда раздел меня и почти трахнул, м? Ты специально это сделал? Может, ты так хотел меня унизить?       — Нет! — Том крепче сжал его руку, на лице проступило отчаяние. — Я не… Я не мог думать! Я сорвался! Я поддался слабости! Я никогда… Никогда не позволял себе быть как все! А вчера я просто… Стал одним из тех подростков, что постоянно думают о сексе! Я должен бороться с этим! Это не станет для меня приоритетом, я хочу тебя, но не позволю стоять этому у меня на пути.        — Каким образом наши отношения могут стоять у тебя на пути? — взбесился Гарри. Том нес откровенную херню, он вообще не мог понять смысл его слов. Как будто его подменили и подсунули Гарри его брата-близнеца из параллельной вселенной.        — Я не такой, как все. Я должен пройти свой путь сам, один. Эти отношения — помеха для меня.       — Ты идиот! Мерлин, какой же ты идиот! Ты никогда не будешь таким, как все. Ты необычный, это правда. Но это не значит, что ты должен быть один! Мы можем быть счастливы вместе!       — Ты думаешь, что способен дать мне счастье? Меня делает счастливым только сила и власть!       Гарри не знал, что ответить на это. Он начинал сдаваться. Он не понимал, с чем бороться, что происходит у Тома в голове. Если бы только он мог применить легилименцию и узнать, как там всё устроено, как его мозг генерирует эту пафосную чушь!       Оставался последний шанс.       — Ответь, ты следил за мной на третьем курсе? — Гарри питал смутную надежду, что Том и раньше имел какие-то чувства. Шанс был маленький, Гарри, по сути, совершил выстрел в небо и надеялся, что попал.       — При чём здесь это? — Том удивился неожиданному повороту разговора и своим вопросом уже ответил ему.       — Значит, следил, — удовлетворённо кивнул сам себе Гарри.       — Да, — Том закрыл глаза на мгновение, но Гарри заметил мелькнувшую в них вспышку неловкости.       — Почему?       — Ты разучивал заклинание патронуса. Сам, один, — после продолжительного молчания всё-таки ответил Том. — Я видел, как ты падаешь раз за разом, когда из шкафа с богартом появляется дементор, но ты все равно поднимался, ел шоколад и начинал снова. И так до тех пор, пока у тебя не получилось. Я тогда был на распутье… Мне было нужно решить, как поступить. И я буквально вдохновился твоим примером. Я тоже решил никогда не сдаваться. Поэтому я часто смотрел на тебя и мне начинало казаться, что все будет хорошо и я со всем справлюсь.       — Вот как. А на четвёртом курсе ты правда наорал на близнецов Уизли, когда они хотели скинуть меня в Чёрное озеро? — надежда снова всколыхнулась внутри. Том говорил обречённо, как будто сознавался в чём-то постыдном.       — И это правда. Я разозлился тогда. Они понятия не имели — что такое быть изгоем. Они как парочка шакалов, выискивающих очередную жертву. Эти два болвана, выросшие в полноценной семье, понятия не имели, как бывает одиноко и горько сиротам, вроде нас. Я наорал на них, заставил остановиться, а потом мстил им весь наш пятый курс. Они вылетели из школы, когда я сдал их махинации с лепреконским золотом Аврорату.       — О, Мерлин. Ты…       — Да, я наблюдал за тобой и раньше. Но это не повлияло на моё решение выбрать для фиктивных отношений именно тебя, если ты думаешь, что я просто нашёл предлог быть с тобой, — Том говорил правду. Гарри всем телом ощущал его уверенность в своих словах. Надежда угасла.       — Зачем ты попросил Слизнорта взять меня на курс высших зелий? — уже ни на что не рассчитывая, спросил Поттер.       — Это тебе Грейнджер рассказала? Больше некому. Она всё неправильно поняла. Профессор спросил меня — стоит ли ему дать тебе шанс, и я ответил положительно, вот и всё. Так поступил бы любой человек.       Гарри опустил голову, смотреть на Тома было больно.       — И что нам со всем этим теперь делать? — горечь растеклась на языке, мешая говорить спокойно и чётко. В сердце засела огромная холодная игла. Единственный раз в жизни он на что-то понадеялся, позволил себе мечтать, позволил себе чувствовать и жить. И всё пошло прахом. Том вывел его на свет из тени, заставил стать лучше, сильнее, а потом просто взял и пнул в мягкое пузико, доверчиво выставленное напоказ.       — Мы доиграем свои роли до конца и разбежимся. Я не вижу другого выхода, — горько произнес Том, выпуская его руку и поворачиваясь к нему спиной. — Меня не переделать. Я такой, какой есть.       — Я понял, — его мечты с грохотом разбились, придавленные сверху тяжестью бетонной плиты.       — Ты можешь доверять мне. Я дал клятву, я не причиню тебе вреда. Я просто не могу дать тебе того, что ты хочешь. Между нами ничего настоящего не будет. Ты потом сам поймешь, что так будет лучше.       — А зачем тебе вообще играть этот спектакль? Гриндевальду нужно что-то от меня, а не от тебя. Ты можешь просто сказать, что мы рассорились, расстались, да что угодно! Он оставит тебя в покое!       — Я не бросаю всё на полпути, никогда. Я должен довести эту игру до конца! Я не намерен сдаваться, я хочу выиграть!       — И ради этого ты будешь терпеть меня рядом? Бороться с ревностью и чувством собственности? Ради гордости и желания победить? — в голове не укладывалось, как он может так поступить с ними обоими. Может, Гарри в нём ошибся? Может, нет в нём ничего хорошего и никогда не было?       — Я уже говорил тебе. Победа над своими слабостями — для меня всё. Я справлюсь с этим, как раньше справлялся со всем остальным. Я не слабак.       — Ты идиот! — внезапно закричал Гарри, разворачивая его к себе за плечи. — Ты что, не слышал, что я тебе говорил? Слабак? Нельзя переделать? Блядь! Ты упал, но вставать не хочешь! Это и есть победа — возвыситься над своими страхами, измениться, стать лучше! Ты боишься ко мне привязаться, боишься, что тебе будет больно. Кому станет легче от того, что ты останешься один, раздираемый сожалениями, ревностью и злостью? Ты сейчас не идешь к своей цели, ты просто боишься перемен! И знаешь, что? Раз ты так слаб, я тоже позволю себе слабость. Я напишу Бергу! Может, хоть он окажется достаточно сильным, чтобы… — его распирало от горечи, обиды и злости.       — Вот как, значит, вздумал манипулировать мной с помощью ревности? Грязно играешь, детка, — Риддл окончательно закрылся. Перед Гарри снова стоял холодный сдержанный незнакомец — староста Слизерина, лучший ученик школы. Том, его психованный, страстный Том пропал, осталась только оболочка.       — Ты не оставил мне выбора! — отчаяние рвалось наружу, подстегиваемое безразличием Риддла.       — У тебя есть выбор. Смирись с моим решением и перестань изливать свои жалкие представления о силе на меня. Я знаю, что такое сила. И я получу её рано или поздно. Или же не смиряйся и продолжай падать. Только в этот раз патронус в конце не появится. Встретимся на ужине. Сделай вид, что рад меня видеть.       Он высокомерно вздёрнул подбородок и покинул класс, оставив Гарри одного, разрываемого болью и злостью.

***

      Гарри не мог с точностью сказать, сколько он так просидел в старом классе. Первоначальный шок прошёл, оставив после себя выжженную пустыню. Кто виноват в том, что Гарри прыгнул в кровать к слизеринцу? Кто виноват, что он чувствует себя преданным? Никто, кроме самого Гарри. Он не имеет права испытывать обиду и злость на Тома. Он же знал, чем всё это может кончиться. Риддл — это большая загадка. Не только для Гарри, но и для самого Риддла. У него есть эмоции, свои правила, своя жизненная позиция. А Гарри ворвался в его жизнь и ждёт, что Том будет реагировать так, как хочется самому Гарри.       Поттер не считал себя умником, но он успел кое-чему научиться у Тома. Тот умел действовать последовательно, чётко, не отвлекаясь ни на что. Гарри собирался поступить так же.       Он обдумывал все, что когда-либо говорил и делал, раскладывал по полочкам все свои чувства и желания. Гермиона была права — нужно отбросить все эмоции и проанализировать ситуацию в целом.        Том запутался, как и Гарри. Странно было слышать свои же мысли об отношениях из его уст. Со стороны становилось очевидно — Том, как и Гарри, запретил себе подпускать людей слишком близко. Боялся ли он предательства и боли, как и Гарри, или выдумал другую причину — неважно. В основе всего был страх. Они были похожи. И раз Поттер первым понял, как глупо отталкивать всех из-за страха, то он должен донести это и до Тома.       Гарри совершенно точно хочет быть с ним. Он… влюблён. Он влюбился в самого неподходящего для отношений парня на свете. Идеального для него. Все их трещины, все особенности характера дополняют друг друга и совпадают, как пазлы. И там, где Том заблудился во тьме, Гарри будет его светом. Гарри не станет сдаваться, даже не попробовав завоевать Тома.       Но для начала ему следовало разобраться со своими проблемами, принять их и оставить в прошлом. Глупо требовать от Риддла чего-то, если сам не можешь этого сделать.

***

      Гарри ворвался в гостиную вихрем, чуть не сбив по дороге первокурсника, так он спешил.       — Гермиона! Рон! Мне нужно с вами поговорить! Наедине, — он слегка сбавил обороты, когда заметил, что все ученики уставились на него с любопытством. — Чего вы пялитесь? Живите своей жизнью, а в мою не лезьте!       Некоторые тут же отвернулись, другие открыли рты, возмущённые его словами. Гарри было плевать. Пусть все видят, какой он.       — Гарри! Что с тобой? — Гермиона вылезла из кресла, где уютно устроилась с книгой в руках.       — Идемте! — отрывисто бросил Гарри и поспешил в их с Роном комнату. Друзья переглянулись, но пошли следом.       К счастью, в комнате никого не было, потому что будь иначе, Гарри выгнал бы всех пинками.       — Сядьте, мне надо многое вам рассказать.       Рон устроился на своей кровати и Гермиона уселась рядом с ним, еле касаясь его бедра своей мантией.       — Что-то случилось у вас с Томом? Вы снова поссорились? — обеспокоенно спросила Гермиона, когда Гарри так и не произнес ни слова после пары минут молчания.       Поттеру было трудно переступить через себя. Но он должен был это сделать. Он не Том! Он хочет называть этих двоих своими настоящими друзьями, он хочет услышать их советы и поддержку! Он не будет трусом, который не доверяет никому, потому что боится предательства и потери! Он будет сильным!       — Я хочу, чтобы мы были друзьями, — наконец, выдавил он из себя, глядя себе под ноги.       — Мы и есть друзья. Правда, Рон? — Гермиона посмотрела на Уизли, и тот согласно кивнул. У него было нехарактерное для него серьезное и сосредоточенное лицо.       — Правда. Я никогда раньше не проводил столько времени с кем-то, не говорил на такие личные темы. Ты же знаешь, у Симуса есть Дин, а Невилл — это Невилл. Я всегда хотел… Подружиться с тобой. Но ты… — замялся Уизли, потупив глаза.        — Отталкивал тебя, да. Я не доверял вам и отталкивал вас. Я вообще, чтобы вы знали, не такой, как вы думаете, — помог ему Гарри.       — Все в порядке. Я знаю, что ты никому не доверяешь, Гарри. Я думала, что со временем это пройдет и ты сможешь нам открыться. Так и произошло, — мягко улыбнулась Гермиона.       — Я обманщик, я лгун, я ругаюсь, как пьяный аврор, я постоянно злюсь и пренебрежительно отношусь к людям. Я эгоист! Я вообще уговорил Шляпу отправить меня на Гриффиндор! Она настойчиво отправляла меня в Слизерин! А я и есть слизеринец, я ничем не лучше Тома! — Гарри выдохнул всё это на одном дыхании и, закрыв глаза, повалился на кровать.       — Кто из нас без недостатков? Я всегда поучаю людей, потому что думаю, что умнее их. И я тоже уговорила Шляпу отправить меня в Гриффиндор, — нарушила повисшее молчание смущённая Гермиона, теребя подол мантии в руках. — Она сказала, что моё место в Рейвенкло. Но какая теперь разница? Мы же тут! И будь ты настоящим слизеринцем, ты бы не сказал всего этого сейчас. Ты лучше, чем сам про себя думаешь, Гарри. Я уже говорила тебе это.       — А я вообще не поддержал тебя, когда ты открыл свои отношения с Риддлом. Это намного хуже, чем эгоизм. Я смалодушничал. И я дико завидовал тебе. У тебя был Том, ты общался с Гермионой, а я был одиноким и никчёмным, никому не интересным младшим Уизли, — глухо добавил Рон.       — Я на самом деле не встречался с Томом. Это была сделка. Мы договорились изобразить парочку геев, чтобы от нас отстали девчонки. Меня они преследовали после той статьи в «Пророке», а Риддл… Ну, вы сами знаете, какой он, — признался Гарри.       — Ага! Я знал, что ты не гомик! — обрадовался Рон, вскинув кулак вверх, но тут же потух под гневным взглядом Гермионы. — То есть, не то, чтобы я был против гомиков… То есть, геев.       — Но не всё так просто, да? — Гермиона была проницательна. Она мягко улыбнулась Гарри, поощряя его продолжать.       — Не просто. Я плевать хотел на девчонок. Я узнал, что Риддл общается с последователями Гриндевальда и захотел вызнать у него хоть что-то о его планах и целях. Никто ведь ничего не говорит о нем, будто его и нет! Газеты молчат, ученики обсуждают шмотки и уроки, будто никакого Гриндевальда не существует! Так что я подыграл ему. А он… Я уверен, у него тоже была другая цель. Не знаю какая, но точно не надоевшее внимание девчонок.       — О, Гарри! Ты хочешь… отомстить? — Грейнджер стиснула руку Рона, в волнении совсем этого не заметив. Уизли тоже не заметил, уставившись на Гарри, будто увидел перед собой пришельца.       — Да! Я мечтаю об этом с семи лет! И теперь, боюсь, я накликал на себя беду, когда совсем не готов к этому. Гриндевальд сам меня нашёл. Он хочет получить какую-то вещь, которую я могу отдать только добровольно. Он связался с Томом, и они подрались. Теперь мы должны узнать, что это за вещь и выставить свои условия Гриндевальду. Всё так запуталось! Том на моей стороне, его могут убить! Я не могу его потерять! Он…       — У вас что-то было с ним? — проницательно заметила Гермиона.       — Ты что, не слышала, что он сказал? Они притворялись! — воскликнул Рон.       — Да. Мы переспали. Ну, не совсем, а так… — покраснел Гарри.       — О, нет! Не говори больше ничего! — Рон перебил его, замахав руками. — Так ты гей или не гей?       — Гей. Я ни на одну девушку не смотрел так, как смотрю на Тома. Я с ума по нему схожу. Вот, я и сказал это вслух — я схожу по нему с ума.       — Я так и знала! — теперь уже в победном жесте вскинула руку Грейнджер. — Не может такого быть, чтобы два человека так смотрели друг на друга и ничего при этом не испытывали. Я знала!       — Я совсем запутался! — вмешался Рон. — Ты заключил сделку, но потом влюбился в Риддла? А теперь Риддл в сговоре с Гриндевальдом?       — Он в сговоре со мной и хочет надуть Гриндевальда, но я не могу ему доверять, потому что не знаю мотив, который заставил его заключить со мной эту сделку. Помимо всей этой заварушки с Гриндевальдом, я ещё и влюбился в него, как последний идиот, а он не хочет иметь со мной отношения!       — Как это сложно!       — Ничего не сложно. У Гарри был скрытый мотив, у Тома наверняка тоже. Гарри просто не знает, что сподвигло Тома выбрать именно его, и переживает, что Том не отвечает ему взаимностью. Что тут непонятного, Рональд?       — А как же Берг и его семейка?       — Я соврал. Том встречался с приспешником Гриндевальда. Я понятия не имею, что нужно Бергу.       — Чёрт! Как все запутано!       — Так вы с Томом в ссоре? Или что? Почему ты решил рассказать нам всё?       — Мы не в ссоре, просто он сказал, что между нами не будет настоящих отношений. Мы разбежимся, как только всё закончится. Он не хочет… Он считает, что отношения — это слабость. Я вижу, он хочет быть со мной, но он не может. Поэтому я всё вам и рассказал. Я хочу иметь друзей, но боюсь, что меня предадут. Я просто… Решил не быть, как он. Я победил свою слабость — я доверился вам. Теперь всё в ваших руках.       — О, Гарри. Я никогда не предам тебя! Клянусь! — Гермиона кинулась обнимать его.       — Глупости, Гарри. Друзья, они на то и друзья, чтобы быть рядом в трудную минуту. Ты можешь доверять мне! — Рон тоже подошёл и неловко пихнул кулаком в плечо.       — Спасибо, ребята. Я так вам благодарен, — у Гарри слёзы на глаза наворачивались. Он смотрел на их искренние лица, и чувствовал себя намного лучше.       Он был не одинок. Он со всем справится, он стал ещё сильнее. И Том, рано или поздно, будет с ним, нужно только проявить немного хитрости и настойчивости. Чтобы поймать слизеринца, надо самому быть чуть-чуть слизеринцем. Патронус обязательно появится, если сильно этого захотеть.        — Рон, можешь попросить у сестры Карту? Мне нужно кое-кого найти.       Осталось только закрыть последний долг — извиниться перед Седриком.

***

      Гарри спустился во внутренний двор замка, где Седрик отдыхал в странной компании. Он не знал даже, что Диггори знаком с Миллисентой Булстроуд. Странная парочка.       Поттер закутался в тёплую мантию и высунул нос во двор, тут же наткнувшись взглядом на Седрика и Милли. Они сидели на лавочке под деревом совсем рядом со входом в галерею и что-то тихонько обсуждали, склонив друг к другу головы. С неба падали редкие снежные хлопья, оседая на их непокрытых головах. Они хихикали и выглядели очень счастливыми.       Гарри вздохнул, собирая всю свою решимость в кулак и сделал шаг во двор. Так было даже лучше — он заодно сможет извиниться и перед Миллисентой.        — Простите, что помешал вам. Седрик, я бы хотел извиниться перед тобой. И перед тобой, Милли, — не стал тянуть Гарри, решительно встав перед ними. Они были так увлечены друг другом, что не заметили, как он подошёл. Его трясло от волнения, но он только сильнее сжал кулаки в карманах. Обижать Седрика было намного проще, чем извиняться перед ним, но Гарри просто не имел права оставить всё, как есть. Он не ценил заботу Диггори, не ценил симпатию Милли, он вообще не ценил попытки окружающих вырвать его из его ограниченного мирка, только утопал в жалости к себе и думал, что его никто не понимает. Теперь он осознал, как это было глупо.       Парочка вскинула головы, заметив пришельца. Гарри мог только умилиться тому, как синхронно они разинули рты, заметив, кто стоит перед ними.       — Гарри, — Седрик смерил его нечитаемым взглядом и Гарри стало не по себе — он никогда так не смотрел на него. Будто на незнакомца.        — Привет, — промямлил Поттер. — Извини. Ещё раз. Я просто… Я пришёл извиниться.        — Я уже понял. Что-то ещё? — Седрик вопросительно вскинул брови.        — В общем, прости. Я не должен был орать на тебя. И ещё я хотел сказать тебе спасибо. Ты единственный, кто заботился обо мне, кто пытался быть рядом и поддержать, а я как дурак последний тебя отталкивал. Мне очень, очень жаль, Седрик! — неуверенный поначалу голос обретал твердость и силу с каждым словом. — Ты столько раз спасал меня, столько для меня сделал! Я идиот, я ненавижу себя за то, что позволил себе так обращаться с тобой! И прости, что раньше не приходил, я был трусом. Мне так стыдно было посмотреть тебе в глаза и признать, что я был не прав! Прости и спасибо, за всё. И ты, Милли, прости! Прости, что сразу не сказал, что ты мне не нравишься. Я думал только о своём комфорте, а не о твоих чувствах! И я знал, что ты за нами следишь, но ничего с этим не сделал, не поговорил с тобой открыто, как должен был! В общем, простите меня оба.       Гарри умолк, обессиленный своей эмоциональной речью. Чувство, что он всё сделал правильно, теплом разливалось в груди.       Седрик молча сидел с открытым ртом и держал удивлённую Милли за руку. Наверное, Гарри пришёл не в лучший момент и отвлёк их от чего-то важного. Тишина затягивалась и Гарри неловко прочистил горло. Он сказал им всё, что хотел, теперь пора было уходить.       — Простите, что помешал вам. Я тогда пойду, — он развернулся к ним спиной и понуро побрел к замку.       — Гарри, стой! — снег захрустел под чужими шагами, Гарри схватили за плечо и развернули назад.       Седрик сграбастал его в медвежьи объятия и Гарри облегченно выдохнул, обнимая его в ответ.        — Придурок ты, это точно! — воскликнул Диггори.       Миллисента неуверенно улыбалась, сидя на скамейке.        — Так ты прощаешь меня? — недоверчиво спросил Поттер.        — Прощаю. Я рад, что ты нашёл в себе смелость прийти и извиниться, я же знаю, как для тебя это сложно, — Седрик отстранился и весело взлохматил Гарри волосы.        — И я прощаю, Гарри, — Милли приблизилась к ним и смущённо улыбнулась, беря Седрика за руку.        — Так вы э-э-э… Вместе теперь? — Гарри переводил взгляд с их переплетенных рук на сияющие лица. Это было неожиданно! Староста школы из Хаффлпаффа и слизеринская поклонница Гарри.       — Да. Мы с Милли нашли друг друга благодаря тебе, кстати! Я поймал её, когда она шпионила за нами с Риддлом! — Седрик нежно улыбнулся Миллисенте и посмотрел на Гарри. — Даже из вашей с ним сделки вышло что-то хорошее.       Гарри рухнул с небес на землю.        — Откуда вы знаете про сделку? И когда это Риддл успел поговорить с тобой? — нехорошее предчувствие сжало тисками голову.        — Я вас подслушала, прости, — Миллисента опустила голову. — Я была тогда возле зала наград и подсматривала за вами, когда вы поссорились и ты сказал, что тебе нравится Наркисс Берг.       Нехорошее предчувствие усилилось. Гарри думал, Миллисента просто ходит за ними по пятам, надеясь, что они расстанутся, а она действительно шпионила, подслушивала их разговоры!        — А я случайно растрепал Риддлу про твои… Ну, про твои приступы. Он был таким надменным, ревнивым козлом! Прости, что я не смог промолчать. Я надеялся, он перестанет к тебе лезть, если узнает, что ты плохо переносишь волнение и нервотрёпку.        Гарри на шаг отступил от парочки. Это был удар ниже пояса. И ведь Гарри даже злиться на них не мог толком, он сам был ничем не лучше. В голове сразу возникли тысячи вопросов.        — Я не в обиде, — заверил он их с фальшивой улыбкой. — Милли, а ты кому-нибудь рассказывала про Наркисса и сделку?        — Да, — Булстроуд покраснела и прижалась плечом к Седрику, который тут же обхватил её рукой за плечики. — Я была тогда так напугана! Том был такой страшный, я испугалась и всё рассказала Дафне.       — Дафне Гринграсс? — на всякий случай уточнил Поттер, хотя уже не сомневался, откуда ветер дует. Том говорил, в школе полно шпионов Гриндевальда. И Берг и Гринграсс могут ими быть. Только откуда сам Том знает о шпионах?       Милли слабо кивнула.        — Что значит, Том был страшным? Он что-то тебе сделал?       — Нет, ничего. Он просто так шипел, как змея, знаешь? Когда ты ушёл, он сел на пол и начал шипеть, раскачиваясь из стороны в сторону. Я чуть не умерла от страха! Это было очень жутко! — она всхлипнула и спрятала лицо на груди Седрика, а тот начал успокаивать её, нежно поглаживая по голове.        — Как змея, значит… — протянул Гарри, мысленно уже отдалившись от сладкой парочки.        В памяти всплыл вчерашний день.       Шипел, как змея.       Он думал, ему почудилось. Он даже внимания не обратил на это, у Тома было столько заскоков, что странное шипение не вызвало даже отдалённого интереса. Гарри думал, ему приснилось, что Том шипел и просил у него прощения, но что, если нет? За что он извинялся?        — Что у вас за сделка, Гарри? Это не опасно? — сбил его с мысли Седрик.        Гарри попытался вспомнить что вообще говорил в тот вечер. Они ссорились. Риддл психовал, как обычно, Гарри это достало, и он послал его. Может, он и упомянул о сделке, но ничего конкретного точно не говорил.       — Мы просто притворились парой, чтобы избавиться от внимания девчонок, ничего выдающегося, — он успокаивающе улыбнулся другу детства, но тот не повёлся и нахмурил свои густые брови.       — Ты уверен? Милли говорит, что Риддл прицепился к тебе после того, как Дафна что-то ему разболтала. Мы не знаем, что именно, но думаем, это как-то связано с Гриндевальдом. Мы подозреваем, что семья Дафны могут быть его сторонниками.       — Да, Дафна говорила, что за эту информацию многие убить готовы, — добавила Миллисента.       Гарри не думал, что сегодня ещё хоть что-то сможет причинить ему такую боль. Осознание накрыло, как ледяная волна.       Что от него нужно Тому? Он сам ему сказал об этом. Только Гарри ничего не понял.       Том хочет власти и силы.        Ему ни разу не пришло в голову, что Том может хотеть получить этот артефакт для себя. Обыграть самого Гриндевальда — это полностью в его стиле.       Пазл, наконец-то, сошёлся.       Разве сегодня Риддл не намекал на это? Разве не говорил, что Гарри помеха на его пути? Что Гарри скоро сам поймет — будет лучше, если они не будут вместе.       «Прости меня за это».       Тихое шипение было еле различимым. Том не хотел, чтобы Гарри его услышал, но не смог промолчать.       «Ты должен доверять мне».       То чувство слабости, желание всё ему рассказать. Гарри вспомнил тот день, когда Риддл проклял его в библиотеке. Как воздух загустел, стал вязким, как трудно было дышать. Как магия Тома давила на его разум, заставляя быть с ним честным. Гарри тогда был полон сил и раздражения, он легко скинул этот морок.       Дар Риддла имел две стороны. Он мог различить ложь и мог заставить говорить правду.       Вчера он был слаб, уязвим и искал у Тома утешения. Он позволил его магии проникнуть в себя, позволил ей там обустроиться и согреть его измученное сердце. Он рассказал Тому всё: про Дамблдора и орден, про свои скрытые мотивы, про галлюцинации, про желание защитить самого Тома!       Волосы на голове зашевелились от ужаса и мощной волны отчаяния.        — Он что-нибудь у тебя спрашивал, Гарри? Пытался что-то узнать? — Седрик не замечал, что творится с Поттером.       Гарри внезапно вспомнил каменистый берег Чёрного озера и внимательный взгляд Тома. Расспросы о его детстве. О родителях. Он тогда был зол на Тома, не доверял ему, они постоянно ссорились, и Гарри ничего ему не рассказал.       — Спрашивал. Он спросил, что произошло в ту самую ночь, — побелевшими губами выдавил Поттер.       — Вот сволочь! Я же предупреждал его! Гарри, прости! Я предупреждал его, чтобы он не спрашивал у тебя об этом, я сказал о припадке! Прости, Гарри! Я не думал, что он воспользуется этим! — голос Седрика бил раскаленным прутом по голой коже.       Том знал. Он знал, что у Гарри случится приступ, если он спросит. И он спросил. Воспользовался его слабостью, чтобы вымотать и оставить беззащитным перед его даром.       Слишком много потрясений для его разума за один день.       Мир пошатнулся. Картинка размылась, голоса зашумели, слились в неразборчивый хор. Из земли смотрели бледные лица семьи и осуждающе хмурились. Рядом с ними появилось ещё одно, вполне живое и знакомо усмехающееся.       «Я такой, какой есть, меня не переделать, детка. Ты для меня — слабость».       Из лживого рта полезли змеи и Гарри закричал, наконец-то проваливаясь в спасительную тьму.