Сделка

      — Удачи, Гарри. Я всё ещё говорю, что Том влюблён в тебя, так что всё будет хорошо! Свитер тебе очень идет, кстати, — напутствовала его Гермиона, когда он вышел из спальни, где с особой тщательностью выбирал себе наряд. Ему хотелось выглядеть трогательно и наивно, Риддл от этого терял волю и всякий здравый смысл. В итоге он весь извелся, разволновался, но выбрал новые джинсы, неприлично обтягивающие задницу и белый свитер с треугольным вырезом.       — Спасибо, Гермиона. Ты в этот раз не права, но всё равно спасибо! — Гарри улыбнулся ей и покинул гостиную, обуреваемый предвкушением встречи и волнением.       Он собирался насочинять такого, чтобы Риддл надолго это запомнил. Ложь он почует, но Гарри и не собирался лгать, только немного не договорить и дать ложные намёки. Том часто говорил ему, что Гарри сам провоцирует его на нападение своим поведением. Теперь всё будет наоборот. Том так выпячивает свою ревность и чувство собственности, что это провоцирует Гарри сыграть на них. Он заслужил эту жестокость.       Том маячил тёмной тенью перед статуей на восьмом этаже. Гарри ожидал предательства от своего тела, но всё-таки постарался не слишком сильно пялиться на него. Том был без мантии, в серой рубашке с высоким воротничком и чёрных узких брюках, подчёркивающих его длинные стройные ноги. Из украшений на нем был один лишь его любимый перстень с черным камнем, но он всё равно выглядел как лорд — величественно, опасно и охренеть, как сексуально.       «Мой Лорд», — вспомнил Гарри их спор о прозвищах, изо всех сил стараясь держаться невозмутимо.       Они с Риддлом больше не говорили о том, что между ними происходит. Просто оба сделали вид, что ничего не было. Но замалчивание не отменяло жарких взглядов, случайных касаний и напряжения, витавшего между ними. Гарри был беззащитен перед необузданной сексуальностью Тома, его аурой властности и силы, его самоуверенной улыбкой.       Гарри сравнивал себя и свою тётку Петунью. Она была женщиной стойкой и принципиальной, но была у неё одна слабость — она обожала клубнику. И всё бы ничего, да только на эту самую клубнику у неё была жуткая аллергия. Пара ягод могли вогнать её в кому, но это не останавливало её. Каждый год в июле она покупала себе целый килограмм свежайшей клубники и поедала её, положив рядом с собой шприц с лекарством. Дядя Вернон каждый раз ругался, но вёз раздувшуюся жену в больницу. В детстве Гарри не понимал, как можно намеренно причинять себе такие страдания ради пары дурацких ягодок.       Наследственность — страшная вещь.       Сейчас он очень понимал свою тётю. Отказаться от наслаждения, даже зная, что оно может стать причиной твоей смерти, иногда было просто невозможно. Он тянулся к Риддлу, как наркоман тянется за очередной дозой, и проклинал себя за глупость. Те деньки, когда Том просто был раздражающим соседом по парте, теперь вызывали ностальгию и желание вернуться туда хоть ненадолго.       — И зачем ты хотел меня увидеть? — Гарри всего трясло, но он уже наловчился скрывать это. Он заметил, что Том свёл синяк на лице, с которым ходил ещё сегодня в обед. Судя по легкой желтизне, мазь нанесли не больше получаса назад.       В груди заклокотало от смеха, но титаническим усилием воли Гарри сдержался. Это было так по-детски демонстративно! Том свёл синяк, как только получил донос на Гарри и Берга. Ну что за человек? Поттер бы многое отдал, чтобы залезть ему в голову и понять, что за мысли там бродят.       — Идем, — холодно кивнул ему Риддл, начиная ходить у стены рядом со статуей Варнавы.       Появилась дверь, и Гарри вошёл в неё вслед за Томом. Теперь комната выглядела, как кабинет престарелого волшебника: огромный деревянный письменный стол, книжные полки, забитые до отказа пухлыми томами, небольшой уютный камин и два кожаных черных кресла возле него, разделенные столиком. Том пытался подчеркнуть, что разговор будет деловым.       Гарри упал в мягкое кресло и откинулся на спинку, широко расставив ноги.       — Итак, что случилось? Откуда ты узнал про Наркисса? — первым начал ломать комедию Гарри, когда молчание затянулось. Том занял второе кресло и уперся локтями в колени, скрестив кисти под подбородком.       — Мне написал один мой должник с Рэйвенкло. Отгадай, кто сегодня хвастался тем, что у него свидание с Гарри Поттером?       О, так значит тупица Берг сдал их встречу ещё до неё. Потрясающий волшебник.       — Какая у тебя хорошая сеть осведомителей, — тонко улыбнулся Гарри.       — И? Больше ничего не хочешь мне сказать по этому поводу? — Том держал себя в руках. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и это напрягало Гарри — раньше Том бы уже орал на него. Неплохо научился держать себя в узде.       — Я был в полной безопасности, если ты об этом, и нас никто не подслушивал, — подлил масла в огонь Гарри.       — Ты уверен? На Астрономической башне всегда шляется куча учеников.       — Уверен, я ставил те заглушки, которым ты меня научил. Всё в порядке.       — И чем вы там занимались, под заглушками? — прошипел Риддл, стиснув свои пальцы так, что они побелели.       — Разговаривали, — мечтательно улыбнулся Гарри и облизнул губы, с восторгом замечая, как начинает пульсировать его любимая венка на лбу Риддла. Его собственное сердце начало пульсировать в такт.       — О чем вы разговаривали? — с огромной угрозой спросил Том, сверкая глазами.       — Я просто хотел выяснить, шпион он или нет. Он предложил мне встречаться. Сказал, что я ему нравлюсь. Ты ошибался, его семья не служит Гриндевальду. Они его презирают, насколько я понял, из-за связей с полукровками. Так что наши планы не пострадают, — Гарри разглядывал стеклянный столик с преувеличенным интересом. Его собственный голос казался ему каким-то чужим из-за отдающегося в ушах громкого пульса. От камина несло жаром, и он провёл ладонью по шее, стирая капельку пота. Воздух стал вязким, густым.       — И ты можешь верить этому? — ярость Риддла прорвалась наружу в виде тяжелого магического облака. Оно обволокло Гарри, но вместо ожидаемого дискомфорта и тяжести он ощутил трепет. Волоски на теле встали дыбом, кожа вдруг показалась тесной и чересчур чувствительной. Том держал слово и не пытался давить, только окружил, угрожая, но это вызвало противоположный эффект. Знакомая сила будоражила, распаляла тело и приглашала испытать большее.       — Совершенно точно. Он не тот, кто может соврать, так что да, в этом я верю ему безоговорочно. Это просто романтичный парень, которому я очень понравился, вот и всё, — ещё слаще улыбнулся Поттер, разыгрывая радость и самодовольство.       Том стиснул зубы и глубоко вздохнул в попытке успокоиться. Гарри проследил глазами, как напряглись мышцы его бледной шеи и вздулись плечи, стараясь не начать плотоядно облизываться. Он пришёл наказать Риддла, а не сам попасть в его сети.        Так тяжело было бороться с зовом магии, со своими чувствами и с вожделением одновременно.       — Но ты же помнишь, что обещал мне? Ты же помнишь, что нельзя дать Гриндевальду поводов сомневаться, — Том пытался говорить холодно, изо всех сил пытался, но Гарри-то знал, что он слишком темпераментный для этого.        — Для посторонних мы просто встретились и поговорили, ничего такого, — наивно хлопнув ресницами, оправдался Гарри, нервно теребя свой рукав.        — Для посторонних… — прошипел Том, подаваясь вперед и сверля его безумными глазами с красными искрами в глубине радужки. — А на самом деле?       Гарри низко опустил голову, сдерживая улыбку торжества. Том бесился, Том мучился. Поттер наслаждался и смаковал его метания, мстительно желая сделать ему ещё хуже.        — С твоей стороны было мелочно заставить ударить меня девочку-первокурсницу. Это как-то по-детски, не находишь? — сменил он тему, уходя от прямого ответа.       — Блядь! Поттер, на что ты надеешься? Не смей переводить тему! Что, этот ущербный утешил тебя? Злобный слизеринец обидел малютку Гарри, и Гарри побежал искать утешения в чужую койку? Ты нарушил своё слово?        Гарри мысленно поаплодировал себе. Это было так сладко — наблюдать, как Том слетает с катушек. Его всего затрясло, настолько хотелось прикоснуться к нему.       — Я действую твоими методами, Том. Как тебе, приятно ощутить это на своей шкуре? — ядовито спросил он.       — Ты так мстишь мне?! — неверяще воскликнул тот. — Ты спутался с ним, чтобы отомстить? Ты действительно это сделал?       С его лица можно было сделать гипсовый слепок и выставить его во всех музеях страны с подписью: «Он не верил в карму». Столько неверия, злости и удивления было на обычно невозмутимом лице!        — А чего ты ждал? Ты знал мои слабости и воспользовался ими, а теперь возмущаешься, что я воспользовался твоей? Я поражён, Том. Насколько же ты самоуверен на самом деле?        — Я извинился! Чего ещё ты от меня хочешь? Я ходил с синяком, я стерпел оскорбления, нападение, заступился за твоего дружка, отказался от артефакта, вступил ради тебя в дуэль с тёмным магом, не спал двое суток, а тебе всё мало?! — в его голосе звучала самая настоящая обида.       Гарри растерялся. Злорадство и торжество прошли, оставив после себя осадок с горьким привкусом. Он не мог понять, где правда, а где ложь.       Игра это или не игра?       Чего он хотел от Тома? Он хотел, чтобы всё было просто. Когда один говорит: «Я люблю тебя», а второй отвечает ему взаимностью. Он хотел, чтобы всё было как у всех: без предательств, без взаимной ненависти, без лжи и недомолвок. Разве это так трудно? Почему у тысяч волшебников вокруг было именно так, и только у них всё наперекосяк? Если все до них справлялись, то почему они так страдают?        — Я тебе не верю. Я не верю, что ты отказался от артефакта. Я не верю, что ты хочешь меня защитить. Я не верю ни одному твоему слову или действию. Ты уже доказал, что мастерски умеешь играть на чувствах и притворяться. Как я могу тебе верить?! — голос сорвался на крик. Несмотря на эти слова, сомнение и чувство вины уже захватывали разум.       — Я никому не говорил столько правды, как тебе! Посмотри на меня! — Том перегнулся через стол и схватил его за руки. — Посмотри, что ты со мной сделал! Я ненавижу себя, я ненавижу тебя!       Гарри устало прикрыл глаза. Сколько можно? Ему до чёртиков надоело думать об этом, надоело сомневаться в каждом слове, надоело строить из себя сильного и умного. Он не способен разгадать манипуляции, он слишком доверчив. Пусть все окружающие решат, что он тряпка и размазня, раз сдался и позволил Тому снова захватить его мысли. Он не игрок, кого он пытался обмануть? Внутреннее чувство справедливости и всепрощения, привитое в самом детстве, кричало внутри, просило остановить эту бессмысленную жестокость.       — Я так устал от всего этого, ты не представляешь, — он сжал в ответ ладони Тома, проигнорировав навязчивый голосок паранойи внутри головы. — Я совсем запутался, я даже себе не могу верить. Всё это слишком для меня. Мне нужен перерыв.       — Я тоже устал. Никогда не ожидал от себя такого, на самом деле. Я смеялся над влюблёнными в меня девчонками и не представлял, что они чувствуют. Для меня это были просто тупые слова тупых людей. Я презирал их за это, считал умственно неразвитыми и зацикленными на сексе. Теперь мне противно от самого себя, потому что я стал как все они. Ты хоть понимаешь, как для меня это невыносимо?       Чёрт, Том только что намекнул, что влюблён в него? В его глазах было столько муки! Гарри плюнул на всё и отдался во власть своих инстинктов, которые кричали ему: подойди, успокой, дотронься! Он поднялся с кресла и устроился на подлокотнике кресла Тома.       — Не скажу, что понимаю, я никогда не презирал кого-то за любовь, — Гарри опустил руку на его грудь и начал поглаживать её, ожидая, что Том оттолкнёт его в любую секунду. Но тот замер под ласковым прикосновением и не спешил прогонять его. — Но мне тоже противно от самого себя. Противно оказаться другим, не таким, как я сам себя представлял.       — Скажи, что ты не спал с Бергом, — голос его был едва различим за стуком сердца Гарри.       — Я не спал с Бергом. Мне он вообще не понравился, он туп, как пробка, — честно ответил Гарри. Злость, обида, желание отомстить — всё прошло, смылось под напором усталости и желания успокоить Тома.        — Ты не врёшь, — Риддл перехватил его руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья.        — Я хотел заставить тебя думать так. Но ты, как всегда, нарушил все мои планы. Почему с тобой всегда так тяжело? — не надеясь на ответ спросил Гарри.       Том обхватил рукой его талию и затащил на колени, перебросив одну ногу через свои бёдра.       — Я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь. Твои мотивы для меня — большая загадка, — Том жадно рассматривал его, больше не скрываясь.        — А я не понимаю, что происходит в твоей голове. Всё так запуталось…       — Я уже говорил тебе, детка. Почему ты не слышишь меня? Я хочу тебя, но не позволю этому стоять у меня на пути. Я отказался от артефакта, клянусь тебе, но это никак не влияет на мои цели. С самого начала вся эта сделка была нелепой и слишком непредсказуемой, чтобы всерьёз на неё надеяться. Это, скорее, было забавное приключение для меня, чем серьёзный проект.       — Тогда почему ты продолжаешь это делать? Почему тянешь меня к себе? Почему не оставишь в покое?        — Я не знаю. Ох! — беспомощно всхлипнул Том, когда Гарри запустил руку ему в вырез рубашки и задел пальцем его сосок. Мерлин, какие они чувствительные! Поттера буквально сводило это с ума. Как ему было бороться с этим желанием, когда Риддл так чутко реагировал на каждое его касание?       — Прости, — неискренне пробормотал он, совсем переставая себя контролировать, и прижался к шее Тома жадными губами.       — Клянись, что не делал этого с кем-то ещё! — со стоном попросил Риддл, хватая его за волосы на затылке и оттаскивая от себя.       — Угу, клянусь, — пробормотал Гарри, пьяно разглядывая родное лицо, с силой подаваясь бёдрами навстречу уже твёрдому члену Тома.       — Я тебя так ненавижу, — прошептал Том обессиленно и сжал руками его задницу. — Ты как отрава. Я клянусь, я убью Берга, если он дотронулся до тебя так же!       — Давай забудем о Берге, о Гриндевальде и вообще обо всём? — ласково ответил Гарри, оглаживая руками его лицо. — Хотя бы на день? Мне так всё это надоело. Давай притворимся, что никого больше нет, что мы никогда не обманывали и не использовали друг друга, что мы действительно пара…       — Я не могу забыть о твоих манипуляциях, меня до сих пор выводит из себя мысль о тебе и этом ничтожестве. Гриффиндорцы не должны так поступать, — Том чувствительно прикусил его ладонь зубами.       — Когда мы оба знаем слабости друг друга и умело на них играем — это даже заводит. Такая прелюдия.       — Сказал мальчик, который краснел от одного прикосновения к руке и не умел флиртовать. Куда ты дел Гарри Поттера, незнакомец? — прохладные, несмотря на жар от камина, ладони обхватили его лицо и крепко сжали, причиняя слабую боль.       — Тот Гарри Поттер ещё не знал, как потрясающе ты целуешься и на что он готов пойти ради этих поцелуев, — Гарри слабо соображал, что он делает. Он обхватил ладони Тома поверх своего лица и повел ими вниз по своему телу: по шее к ключицам, затем на грудь и бока, слегка покачивая бедрами и потираясь эрекцией о живот Тома.       — Роль искусителя тебе подходит, детка. Но и я кое-что знаю о тебе, — кресло под ними превратилось в кровать. Том опрокинул Гарри на спину и навалился сверху. — Ты без ума от моей властности. Ты зависим от меня.       — Да. И что? Как я могу устоять перед твоим напором, твоей страстью? Это приятно, быть зависимым от тебя. Будь на твоём месте Берг, я бы заволновался, — нагло заявил Гарри и это было правдой. Он вдруг осознал, что ни за что не хочет чувствовать себя подчинённым кому-то другому. Ни за что. Никто не сравнится в этом с Томом.       — Опять Берг! Никакого Берга в нашей постели! — он зарычал, заставив свою магию пройтись по телу Гарри тёплой волной, приносящей удовольствие.       — Как скажете, мой Лорд, — Гарри облизнул губы, смотря мутными глазами на искаженное лицо Тома.        Риддл прикрыл глаза, напряженный до предела. Мышцы на шее напряглись, на лбу выступила испарина, он шумно дышал и дрожал всем телом. Он опирался руками по обе стороны от головы Гарри, его колено было втиснуто между его разведенных ног. Гарри изнывал от желания ощутить его вес на себе. Его окутывал запах, не похожий ни на что, который прочно стал ассоциироваться с желанием, с восторгом, с чем-то безумно родным. Он чувствовал себя бесстыдным распутником. В руках Тома он ощущал себя нужным, желанным. Его переполнял восторг, когда он видел, с каким трудом Том себя сдерживает, от этого он только сильнее возбуждался.       — Скажи, скажи это ещё раз, детка, — его голос стал опасно низким, на виске выступила испарина.       — Мой Лорд, — прошептал Гарри, прогибаясь в пояснице. Он проехался возбужденным членом по бедру Тома и тихонько заскулил. — Мой Лорд!       — Лучше убить тебя, чем отдать кому-то другому, — Том распахнул глаза, и Гарри вздрогнул — красные искры почти полностью затопили радужку. Это было неестественно, но завораживающе красиво.       Гарри выгнулся всем телом ему навстречу, дрожа от охватившей бури эмоций. Слова об убийстве звучали отчаянно и искренне, они значили, что Том не хочет его отпускать. Поттер осознавал: стоит всему закончиться, и Том снова скажет, что ничего между ними не будет. Найдет тысячу причин, придумает тупые оправдания о силе и слабости. Но глядя сейчас в эти багровые глаза Гарри ясно понял — это не закончится. Они предназначены друг для друга, вот и всё.       — Так не отдавай, Том, — прошептал он со всей возможной в такой ситуации серьёзностью.       И они утонули друг в друге.       Том срывал с него одежду, отбросив палочку подальше. Он жадно целовал все, до чего мог дотянуться, его магия засияла над ними, укрывая их серебристым коконом от всего остального мира. Гарри утопал в его страсти, тяжело дышал и дрожал от каждого прикосновения губ к обнажённой коже. Риддл приспустил его джинсы на бедра вместе с бельем и приласкал напряженный член рукой. Гарри зашипел от интенсивности ощущений. Это не шло ни в какое сравнение с тем, как он ласкал сам себя в душе, фантазируя о Томе.       Том уткнулся носом в его живот и начал спускаться поцелуями вниз. Сердце Гарри забилось с неистовой силой. Неужели Том сейчас…       — Слишком рано, детка, — коварно ухмыльнулся Риддл и прикусил его бедренную косточку. — Сначала избавим тебя от обуви и носков, да?       И он отстранился от истекающего смазкой члена Гарри, заставив того застонать от разочарования. Том снова был в своей стихии — доминировал, подавлял и провоцировал.       — Вот ты сволочь! — простонал Поттер, глядя как Том слишком медленно расшнуровывает вручную его правый ботинок.       — Ты за всё поплатишься, детка. За все свои провокации. Тебе понравилось доводить меня? Это что, педикюр? — весело хмыкнул он, стянув с Гарри носок.        Поттер ощутил жгучий стыд. Вот ведь скотина какая!       — Да. Для тебя старался, между прочим! — с наглостью ответил он, не испытывая даже толики уверенности в своей привлекательности. Он же был мужчиной в конце концов! Пусть его ногти всего лишь покрыли бесцветным лаком, но всё же это было непривычно. Педикюр, вообще-то, появился совершенно случайно, но Гарри думал о Томе, гадал, понравилось бы ему, так что всё было честно.       — Мне нравится, что ты сделал это для меня, — промурлыкал Том и, сжав гладкую розовую пятку Гарри, поцеловал его пальцы по очереди.       — О Мерлин, помоги мне, — Гарри закусил губу, широко распахнутыми глазами наблюдая за Томом. Образ целующего его ноги Риддла теперь выжжен на обратной стороне век навсегда.       Слава всем волшебникам древности, он сделал этот чертов педикюр и воспользовался зельем! Ради этого зрелища Гарри сделает с собой всё, что угодно!       Когда Том полностью раздел его, Гарри перестал соображать, кто он и где он. Тело горело, требуя прикосновений, кончить хотелось невыносимо. Но Том и не думал облегчить его страдания.       — Теперь ты готов, детка, — Том навалился на него всем телом, пристально и жадно смотрел в глаза. — Ты был непослушным, дерзил мне и провоцировал. Я должен тебя наказать.       Он приподнялся, уперся коленями в матрас и расстегнул свои брюки, выпуская наружу стоящий колом член, с блестящей капелькой смазки на головке.       — Возьми его в рот. И не смей прикасаться к себе, пока я не разрешу!       — Сука… — сквозь зубы прошипел Гарри, прикипев глазами к качающемуся перед лицом органу. Во рту скопилась слюна. Отсосать Тому в такой унизительной позиции хотелось неимоверно. Какой же он извращенец! Он снова был абсолютно голым перед полностью одетым Риддлом. И снова совсем себя не контролировал.       — Быстро взял в рот и заткнулся, Поттер!       Гарри позорно всхлипнул. От этого тона он чуть не кончил.       Он сделал по-своему — поднялся и толкнул Тома на подушки, сам устраиваясь сверху. Он никогда не делал минет, и ему никогда не делали. Он понятия не имел, что нужно делать, но очень хотел попробовать. У Тома всё равно никого, кроме Гарри не было, так что сравнивать его с кем-то не будут.       Поттер решительно склонился над крупным членом и лизнул головку. На вкус ничего особенного — просто кожа, чуть соленая от смазки. Уже решительнее он полностью обхватил головку губами и слегка пососал.       Том зашипел и схватил его за волосы.       Гарри воодушевился и пропустил головку дальше в рот, стараясь не задеть зубами. Он поднял глаза на Тома. Тот смотрел пристально, в глазах метались красные искры. Он с силой стискивал челюсти, его бедра мелко дрожали. Гарри застонал с членом во рту, возбужденный до предела его реакцией и принялся сосать, помогая себе рукой, представляя, как бы больше понравилось ему самому.       — Да, детка, вот так, — шипел Риддл, стискивая его волосы и задавая ритм.       Довольно скоро у Гарри заболели губы, шея затекла, но он не мог остановиться, слыша, какие звуки издаёт доведённый до предела Том. Он хотел бы слушать их вечность. Гарри забылся и потянулся второй рукой к себе, но его больно шлепнули по пальцам.       — Нет, детка. Ты ещё не расплатился за своё поведение, — угрожающе произнёс Том. — Продолжай!       — Пожалуйста, Том! — захныкал Гарри. Подрочить себе хотелось невыносимо.       — Так ты обращаешься к своему повелителю?       — Пожалуйста, мой Лорд!       — Нет, детка. Я скажу, когда можно. Соси, — он схватил его за волосы и провел членом по распухшим губам Гарри.       Поттер покорно впустил его и продолжил сосать, ерзая по покрывалу, мечтая хоть чуточку облегчить напряжение. Он стонал и скулил, пока Том плавно трахал его рот, совсем потерявшись в жгучем желании. Его ещё пару раз шлепнули по руке, когда он забывался.       Так больше не могло продолжаться, иначе Гарри сошёл бы с ума.       Том охнул, когда Гарри поднапрягся и пропустил головку в свое расслабленное горло. Рвотный рефлекс у него отсутствовал напрочь. По подбородку и шее потекла слюна, а Том застонал на одной ноте, мелко двигая бедрами.       — Теперь можешь!       Поттер с всхлипом сжал себя рукой, чувствуя, как глубоко в горле кончает Том. Это было так пошло, так безумно и нереально! Гарри кончил в ту же секунду.       Они замерли, приходя в себя.       Гарри с влажным чмоком выпустил его член изо рта и прикрыл глаза, не в силах смотреть на Риддла. Ему пришлось проглотить всю сперму. Такой стыд он никогда не испытывал.       — Иди сюда, детка, — Том притянул его к себе и поцеловал.       — Ты что?! — взвился Гарри, уворачиваясь от поцелуя. — Ты же только что… а я…       — И что? Я могу и твою на вкус попробовать. Смотри, — Том взял ладонь Гарри, измазанную в его сперме и облизнул её.       — Фу! Перестань! — Если бы Гарри покраснел ещё чуточку больше, его бы можно было вешать в их гостиную над камином.       — Так ты брезгливый! Какая прелесть! Значит, как сосать мне, так можно, а проглотить — фу? — развеселился этот развратник, застегнув свою ширинку.       — Ну это же… Я не знаю, как-то не очень. Можешь так больше не делать? — умоляюще попросил смущённый Поттер.       — Но ты же кончил, когда глотал. Хм, думаю, у нас тут кто-то не признаёт, что его заводит?       — Мерлин, за что! — Гарри спрятал лицо на его шее. — Как ты можешь так…       — Там, где я вырос, детка, очень быстро отучиваешься от всякого стыда и брезгливости. Иначе не выживаешь, — Том очистил их взмахом палочки и улегся на подушки, обнимая Гарри.       В первый их раз он тоже так сделал. Любитель обнимашек после секса значит?       — Ты же вырос в приюте? — спросил Гарри, прижимаясь к нему. Он все ещё был раздетым и ему было как-то неуютно. Он ещё не мог как Том, запросто щеголять своей наготой, когда они не опьянены взаимной страстью.       — Да. В самом мерзком районе Лондона. Однажды я голодал три дня, потому что банда Билли Стаббса плевала во всю мою еду. Они ждали, когда я от голода сожру их слюни. Мне было восемь лет. Я своровал пирог в соседней пекарне и пока бежал, уронил его на дорогу. Бродячая собака тут же его подхватила. Как ты думаешь, что я сделал?       — О нет…       — О да. Я пнул дворнягу и отобрал свой пирог. И съел. Так что твоя сперма мне кажется очень даже ничего…       — Мерлин всемогущий! Хотя, я могу тебя понять. Когда я голодал три дня, запертый в чулане, я жевал пауков. На вкус были как китайская сухая лапша. Предложи мне тогда подраться с собакой за целый пирог, я бы взял палку покрепче.       — Тебя запирали?       — Ага. Дурсли ненавидели мою семью и всех магов. Так что за любую странность в доме меня запирали. А где сейчас этот Билли Стаббс?       — Сошёл с ума и покончил с собой. Видел то, чего нет, потому что был наркоманом.       — Ха, туда ему и дорога.       — А твои опекуны? Ты всё ещё возвращаешься к ним?       — Нет. Я ещё в тринадцать лет послал их и Дамблдора, который туда меня затолкал. Снял комнату в Косом переулке и на лето всегда туда приезжаю.       — Надо же. А я снимаю комнату в Лютном. С прошлого года. Почти соседи.       — Жаль, что нам придется расстаться, — пробормотал Гарри, зажмурившись, чтобы успокоить свое бедное сердце, разрывающееся от нежности и боли за них обоих. — Могли бы снимать квартиру на двоих.       — Да, жаль, — Том огладил его плечи и руки и крепко стиснул. — Не думай, что это легко для меня. Но моя жизнь уже распланирована, в ней нет места отношениям. Ты и сам не захочешь иметь со мной ничего общего рано или поздно.        — Плох тот план, который нельзя скорректировать исходя из новых обстоятельств.        — Я же никак не влиял на тебя. Ты действительно хочешь быть со мной? Сам? После всего, что произошло? — Том внимательно посмотрел в его глаза. — Я совсем тебя не понимаю.        — Я сам себя не понимаю, — вздохнул Гарри. — Час назад мне хотелось причинить тебе боль, но потом, стоило мне увидеть, как ты обижен и зол, я тут же захотел тебя успокоить. Я совсем запутался и не знаю, как жить дальше.       — Планирование — это не твоё, — Том поцеловал его в кончик носа с невыносимой нежностью. — Сейчас ты должен думать об артефакте, твоя жизнь под угрозой, детка. Наши отношения закончатся, когда ты будешь в безопасности. Ты сосредоточишься на своей мести, а я начну воплощать в жизнь свою мечту. Вот как ты будешь жить дальше.       — А если ничего не выйдет? Гермиона перерыла всю библиотеку, но не нашла никаких упоминаний об артефактах, дарующих бессмертие, кроме философского камня. Что, если Гриндевальд просто сбрендил? Ошибся?       — Я тоже не нашёл ни одного упоминания об этом в библиотеке, но это ничего не значит. Это же школа, такие опасные сведения могли просто убрать из общего доступа, вот и всё. На существование этого артефакта указывает только уверенность Гриндевальда, а это не мало. Я разговаривал с Дафной, пока ты был в отключке, кстати. Она наболтала много чего интересного, я не успел тебе рассказать.       — Подожди, не рассказывай! — Гарри выскользнул из объятий и схватил свои трусы. Разговаривать на серьёзные темы абсолютно голым было неуместно.       — Нет! Гарри Поттер, выброси свои тряпки немедленно! — Том перехватил его и нагло облапал за задницу, подтаскивая сопротивляющееся тело к себе поближе. — Ты сам сказал, что мы притворимся парой на какое-то время. Так что лежи голый и не дёргайся, дай мне посмотреть на тебя.        — Ну Том! Хотя бы сам разденься. Я чувствую себя неловко, — Гарри покраснел под его пристальным тёмным взглядом.        — В этом весь смысл, — Том дьявольски усмехнулся, поглаживая руками его спину, и медленно провёл языком по шее, вызвав табун мурашек по всему телу. — Так ты будешь слушать про Дафну?       — Гореть тебе в аду за это, — всхлипнул Гарри, чувствуя, как заинтересованно дернулся член. — Давай рассказывай. Но потом я тебя раздену и всего оближу, сволочь.       — О, обязательно, — Том пристроил его руку на свой пах, давая ощутить свою заинтересованность всем происходящим. — Гринграсс написала своему папе и призналась, что выболтала мне секретные сведения. Она так отомстила мне. Ты не знаешь, но, когда я дал тебе передышку, она приставала ко мне. Дождалась, когда все выйдут из класса после урока и набросилась, как голодная кошка. Всё бормотала, что утешит меня, что ты мне не нужен, я не слишком вслушивался, так был ошарашен. Я её оттолкнул, рявкнул какую-то грубость, и она разревелась. Видимо, этого хватило для того, чтобы признаться папаше, как она облажалась.       — Я это и так знаю. Не только у тебя есть осведомители, знаешь ли, — Гарри пытался сосредоточиться на его словах, но под рукой было кое-что поинтересней.       — Ах ты маленький хитрец! — не стал злиться Том. Кажется, чтобы нормально поговорить с ним и не вывести из себя, Гарри нужно было сначала хорошенько его ублажить. Он сразу становился шёлковым и мурчал, как огромный ленивый кот.       — И это всё? — Гарри уже расстегнул пуговицу на его ширинке, Дафна отошла на далёкий второй план.       — Нет, не всё. Я обещал её допросить, когда ты лежал в больнице, помнишь? Но она внезапно стала вести себя так, как будто ничего не было. Я пытался залезть к ней в голову вчера, но кто-то поставил ей мощный блок. Понимаешь, что это значит?       — Что ей подправили память?       — Да. Это значит, пособник Гриндевальда совсем рядом, ты должен быть очень осторожен. Никому не доверяй, ни под каким предлогом не выходи из школы и, неприятно это говорить, но ты должен обратиться к Дамблдору как можно скорее.       Гарри широко распахнул глаза и убрал руку с его ширинки. Если Том сам говорит ему идти к директору, значит он действительно за него переживает. И он действительно отказался от проклятого артефакта.        — Я поверить не могу. Так ты действительно, абсолютно точно, отказался от артефакта? Отказался от бессмертия? — воскликнул обрадованный Поттер.        — Я отказался от артефакта, но не от бессмертия, детка, — грустно улыбнулся Том. В его глазах отражалась странная смесь эмоций — сожаление, тоска и решимость. — У меня был другой план. Придётся к нему вернуться.       — Я всё ещё не понимаю, почему тогда мы не можем быть вместе. Что там у тебя за план такой? Ты же хочешь меня! Как ты будешь жить, если тебя выворачивает наизнанку от одной мысли, что я буду с кем-то другим? — Гарри правда не понимал этого. Для него было ясно, как день: Риддл не сможет перебороть свою зацикленность на нём. Он заглянул в тёмные глаза и ему вдруг стало страшно. У Тома было такое странное выражение лица — одухотворённое, решительное и абсолютно безумное.       — Нет, я не смогу видеть тебя с кем-то другим.        — И что тогда ты будешь делать?        — Высшая цель моей жизни требует огромных жертв. И первой жертвой на пути к величию должен стать ты, я только сейчас это понял. Прости меня за это, — Том потянул его на себя и отчаянно поцеловал.       У Гарри тут же вылетели из головы все мысли. Трудно размышлять о чем-то, когда вся кровь устремилась в одно место.       — Ладно, не будем об этом, — прохрипел он, когда Том прервал поцелуй. — У нас же ещё пока есть время? Давай забудем о всех препятствиях и просто насладимся моментом. Будет, что вспомнить потом.       — Я обязательно буду это вспоминать. Потом. Что ты задумал? — ярко улыбнулся в ответ Том. Он снова стал собой, расслабился и перестал пугать Гарри своим маньячным видом, только радужка приняла багровый оттенок. Интересная особенность. Гарри знал, что у магов цвет глаз может меняться под воздействием собственной магической силы и эмоций, но впервые видел это вживую. У Тома, как всегда, всё было слишком гипертрофировано.       — Теперь я тебя раздену! — оповестил его Гарри, усаживаясь сверху.       — Раздевай, скромник ты мой. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

      Они угомонились только глубокой ночью и заснули в обнимку, утомленные и довольные.       Риддл с утра был невыносимо милым. Обычно идеальные волосы всклокочены, на лице след от подушки. А глаза мутные и сонные, вновь чёрные. Гарри чуть не расплылся лужицей перед ним таким. Мерлин, как он сможет забыть его? Как сможет без него жить?       — Доброе утро, детка, — Том улыбнулся ему и притянул к себе для быстрого поцелуя.       — Эй! А зубы сначала почистить? — возмутился Гарри, со смехом уворачиваясь от пытающегося поймать его Тома.       — Ладно, ладно. Я вернусь через пять минут, и ты должен ждать меня в одном гриффиндорском галстуке. Наверняка удобно держаться за него, когда… — и он игриво подмигнул.       — Чёрт… — прошипел Гарри, лихорадочно ища глазами из чего трансфигурировать форменный галстук. Он недооценил воздействие риддловской похоти на свой юный организм.       Им нужно было поговорить, решить, когда закончится их временная сделка.       Вместо серьезного разговора Гарри обнаружил себя снова голого с членом во рту, а потом они поменялись и все планы вообще вылетели из его головы. Они еле успели на завтрак.       — Гарри, перестань так улыбаться, мне завидно! — Гермиона пихнула его в плечо, и Гарри опомнился. Они переглядывались с Томом за завтраком, как первокурсники несмышлёные. — Я так понимаю, месть удалась?       — Нет, — Гарри укрыл себя и Гермиону утренним «Ежедневным пророком». — У нас что-то вроде перемирия, когда мы не думаем о будущем.       — О… Естественно, ты не сдержался и не стал мстить?       — Ага! Я не смог. Все так хорошо! Просто идеально! Я не знаю, как буду жить без него, Гермиона. Скоро всё это закончится…       — Вздор. Я говорила тебе и говорю — он в тебя влюблен. Он переборет свои заскоки ради тебя, я уверена.       — Мне бы твою уверенность! Он сказал, что принесёт меня в жертву своей какой-то там великой цели. Пафосный засранец.        — Странная формулировка, — нахмурила тонкие брови Грейнджер.       — Я же говорю, пафос и Том — это синонимы.       — О чём вы там шепчетесь? — прервал их беседу подошедший Рон. — Суббота! Так хочется в Хогсмид, но надо писать эссе по ЗОТИ! Иначе Снейп с меня шкуру сдерёт живьём!       — Профессор Снейп, Рон. И если бы ты готовился к занятиям нормально, он бы к тебе не придирался. Кем ты хочешь работать после школы, интересно? — Гермиона заботливо пододвинула к нему тарелку с беконом.       — Не знаю. Пойду к братьям в магазин, они открыли в Косом переулке. Слышали? «Всевозможные Вредилки Уизли».       Гермиона недовольно поджала губы, и Гарри понял, что его друг потерял несколько очков.       — Из тебя бы вышел неплохой аврор. Реакция что надо, физической силы не занимать. Был бы в боевом отряде, — он подмигнул Рону.       — Правда? Ты так думаешь? — у Рона засветились глаза. Поразительно, как мало нужно, чтобы подтолкнуть человека к чему-то. Всего лишь похвалить его. Вот бы и с Томом это прокатывало.       — Правда. Боёвке всего-то и нужны ТРИТОНЫ по защите, чарам и уходу за магическими существами.       — Круто! Никогда об этом не думал! Надо папе написать, он у меня в Министерстве работает, сможет устроить мне экскурсию в Аврорат! А ты тоже туда хочешь?       — Да, но в другой отдел, из меня боевик так себе — я щупленький и мелкий. Я мечтаю о следственном. Туда ещё дополнительно нужны зелья и трансфигурация.       — Класс! Мы могли бы вместе работать! Если папа всё устроит, ты пойдешь с нами?       — Боюсь, меня там ничем не удивишь. Я до семи лет не вылезал из следственного отдела. Там отец был старшим следователем.       — Ого! Это так классно, почему я раньше не думал об этом? Гермиона, а ты?       — Я собираюсь штурмовать Отдел Магического Правопорядка. Будем с вами соседями, мальчики! — Глаза Гермионы светились неподдельной радостью.       Их веселье прервала запоздалая сова. Она кинула в тарелку Гарри свёрток и нагло утащила из неё кусок бекона.       — О, нет! Если это от Берга, я кину ему это в голову! — застонал Гарри, протягивая свёрток Грейнджер. — Открой, будь добра. А то Том мигом прибежит и закатит ещё один скандал.       Та хмыкнула и разорвала свёрток. Из него выпала коробка с эмблемой аптеки в Косом переулке и больше ничего.       — Очень странно! — Гермиона повертела коробочку в руках. — Витаминные пастилки для юных волшебников. Зачем кому-то…       Гарри расхохотался и забрал коробку из её рук. Глупая улыбка не желала сходить с лица, когда он посмотрел на стол Слизерина. Том улыбался и указывал пальцем на свой рот. Гарри у него на глазах открыл коробку и засунул в рот одну пастилку. Он был так влюблён, Мерлин! Как он сможет оставить Тома хоть на день?       — Мда. Лучше не интересоваться, Гермиона. Серьезно, ты только посмотри на него! Как книзл по весне! — голос Рона доносился будто издалека. Гарри смотрел через весь зал в любимое лицо и таял, как клубничная пастилка на его языке.       Почему это не может длиться вечно?