Сделка

      Гарри выскочил за дверь и увидел Дафну. Она была очень бледна и испугана, и шарахнулась от двери, как садовый гном от метлы. Гарри понял, что она могла слышать его разговор с Роном.        — Остолбеней! — крикнул он, направив палочку в ненавистное лицо. Плевать, что будет потом, прямо сейчас он ненавидел её со всей возможной силой.       Гринграсс отбросило в стену волной его мощного проклятия. Она упала на пол сломанной куклой и затихла. Гарри некогда было сожалеть.       Босые ноги несли его по холодному каменному полу вперед, к Тому. Пособник Гриндевальда тщательно рассчитал время. Двадцать минут — этого бы едва хватило, чтобы забежать из Больничного крыла в башню за мантией, а затем броситься в Хогсмид по главной дороге. Если сильно поторопиться, можно бы было успеть, но обратиться к кому-либо за помощью не получилось бы. Гринграсс, похоже, оказала своему повелителю медвежью услугу — она струсила сама отдать ему записку и передала через Рона. Если Рон поторопится, то у них с Томом появится шанс.       Также, пособник Гриндевальда не знал, что Гарри известен короткий путь, и мантия была припрятана как раз на этом пути.       Этих лишних пару минут ему должно было хватить, чтобы обратиться за помощью, да вот только к кому? Директора в замке не было. Остальным учителям Гарри не мог доверять — каждый их них мог оказаться шпионом. Паранойя сыграла с ним жестокую шутку — он не мог потратить драгоценное время на кого-то хоть каплю подозрительного. А такими были все.       Единственная надежда была на Рона. Если даже записку мог прочесть только Гарри, он сообщил ему всю ключевую информацию и вывел из строя Дафну.       План родился сам собой. Гарри укроется мантией, проберётся по тайному ходу к хижине и нападёт на тёмного мага невидимым. Он собирался спасти Тома во что бы то ни стало. Никто, даже сам Гриндевальд, окажись он в Англии, не посмеет загубить совершенство, на которое Гарри будет молиться все последующие годы.       Даже если это совершенство не будет принадлежать ему.       Как Гарри и думал, Том сам пошёл к приспешнику, по-другому его никак бы не смогли выманить из замка или захватить силой. Трудно было представить, что творилось в его голове, когда он так самоуверенно решил, что со всем справится один. Пусть даже это был не сам Гриндевальд, а его приближённый, Гарри не представлял, как Том мог подумать, что справится с ним. Он же ещё школьник! Очень сильный и в будущем, возможно, непобедимый, но школьник! Против взрослого тёмного мага у него было мало шансов!       Мысль, что Том вступил в сговор против него, Гарри сразу отбросил. Он уже доверился ему, поверил в него, смысла накручивать себя и сомневаться больше не было. Все слова Тома указывали на то, что он любит Гарри и хочет уберечь его от боли.        На улице стоял необычный для начала зимы холод. Солнце ослепительно сияло, пар вырывался изо рта, пока Гарри бежал к проклятому дереву, утопая в снегу по щиколотку. В больничной полосатой пижаме было дико холодно, босые ноги заледенели до бесчувствия, но он не обращал на это внимания.       Мантия лежала там же, где он её оставил — в выемке под большим корнем. Её припорошило снегом, наметённым в тоннель на пару метров. Гарри отряхнул её и натянул на себя, надеясь появиться незамеченным.       Если мантия должна была быть передана добровольно, то как Гриндевальд собирался её заполучить? Гарри отдаст её в обмен на жизнь Тома, но это не будет считаться добровольным, это же шантаж. Есть какой-то другой способ? Секрет?       Он полз по тоннелю, вспоминая свои прошлые приключения в нём. Теперь он снова спешил к Тому, но на этот раз всё было намного серьёзней.       Мантия-невидимка. На кой чёрт она понадобилась Гриндевальду? Этих мантий было полно! Неужели из-за неё нужно было убивать целую семью? Это было похоже на враньё. Родители тоже не знали, зачем она понадобилась тёмному магу, иначе избавились бы от неё, они бы не стали хранить опасный артефакт в доме с двумя детьми. Гарри провёл по легкой ткани руками — на ощупь мантия была как вода, замершая в странной для неё форме. Из чего она сделана? Не похоже на шерсть магического существа, из которой делали все мантии-невидимки.       Тоннель расширился, и Гарри смог встать на ноги. Он наложил на себя заглушающие заклинания и побежал так быстро, насколько позволяли узкие стены, увитые корнями деревьев. Без света было трудно ориентироваться и Гарри то и дело врезался в выступы, когда тоннель делал очередной поворот.       Он так и ждал увидеть отца или маму за очередным поворотом, но они не появлялись. Похоже, он навсегда избавился от своих страхов, взглянув им в лицо. Это было неожиданно неприятно — не видеть их вообще.        Впереди забрезжил слабый свет.       Сердце готово было выскочить из груди, на него навалился удушливый запах чужой магии — тёмной и зловонной. Знакомой. Ощущение опасности и присутствия кого-то очень мощного и недоброго рядом было таким же, как в Хогсмиде неделю назад.       Тома обманули — не было никакого приспешника. Гриндевальд играл с ним, позволял думать, что у него всё под контролем. Он сам был тут в прошлый раз, сам решил отпустить его, а значит…       Все волоски на теле Гарри встали дыбом от ужаса. Он не успел кинуться назад, слишком поздно сообразил.       — А вот и мистер Поттер!       Его тело одеревенело: он попался в ловушку. Гриндевальд прекрасно знал о тайном ходе, специально дал мало времени и заманил его в капкан. А он попался, как последний идиот!       Гарри чувствовал, как его тело врезается в заднюю стенку полки, за которой был спрятан тайный ход и вышибает её, цепляя занозы и ушибы. Невидимая петля вытянула его из тайного прохода прямо под ноги к высокому светловолосому магу.       От удара о стенку капюшон мантии свалился с головы, выставляя напоказ его беззащитное, перекошенное от ужаса лицо.       — Ну здравствуй, малыш Гарри. Я очень долго тебя ждал, — его голос был самым обычным. Не низкий, не высокий — средний голос без всяких характерных для злодеев черт. Он поражал разве что своей невыразительностью.        Гриндевальд не изменился с их последней встречи: всё та же маска вместо лица, застывшая во времени. На ней не было морщин, отметин и других зарубок, но всё равно казалось, что ты смотришь в лицо древнего. Разноцветные глаза вызвали дрожь, казалось, на Гарри смотрит зверь, а не человек, так быстро они двигались. Причёска по последней магической моде придавала ещё больше сюрреализма образу Гриндевальда. Будто что-то неестественное и чуждое этому миру прорвалось за грань, натянуло на себя смертную шкуру и пытается притворятся обычным. Строгая чёрная мантия, наглухо застёгнутая под самый подбородок, всё те же тяжёлые чёрные ботинки на шнуровке — Гриндевальд как будто даже не переодевался все эти девять лет. Демон, настоящий демон из маггловской преисподней.       Гарри мог двигать только глазами. И он начал осматривать все доступное ему пространство в поисках Тома.       — Ищешь мистера Риддла? Ах, эта любовь. Я когда-то тоже был влюблен. Так что я позволю тебе увидеть его, иначе выйдет слишком жестоко, да? — Гриндевальд взмахнул палочкой и Гарри принял сидячее положение. Его собственная остролистовая палочка мягко выскользнула из руки и перекочевала в руку противника.       В поле зрения тут же попал стул с привязанным к нему Риддлом.       Том был примотан к этому стулу толстыми зелёными канатами, похожими на лианы. Его лицо приобрело синюшный оттенок — лиана слишком сильно сдавила горло, глаза были закрыты, голова безвольно запрокинута назад.       Гарри замычал, пытаясь сбросить с себя заклятие оцепенения.       — Тише, Гарри. С ним все будет хорошо, если ты, конечно, будешь послушным мальчиком. Ты уже понял, как мы решим нашу проблему? — Гриндевальд взмахнул палочкой, приматывая Гарри такой же лианой к столбику лестницы.       Поттер ощутил, что может двигаться.       — Ты хочешь, чтобы я отдал тебе мантию взамен на жизнь Тома? — выплюнул он, с ненавистью глядя в нечеловеческие глаза.       — Нет. Конечно нет, — мягко улыбнулся Гриндевальд, будто перед ним сидел неразумный ребёнок. — Мантия будет служить владельцу, только если её отдадут добровольно. Потому ты отдашь эту мантию Тому. Ты же не хочешь, чтобы он умер?       Гриндевальд махнул рукой и Том забился в конвульсиях, не приходя в сознание. Из его рта потекла кровь, вызывая в памяти другой образ, образ отца, пускающего кровавые пузыри.       — Перестань! Я отдам! — закричал Гарри, не в силах смотреть на это.       Помощь уже рядом, их спасут.       — Конечно, отдашь. Жаль будет убивать такого способного молодого человека. Я много лет ждал такой возможности, Гарри. Ждал, когда ты влюбишься или хотя бы заведёшь друзей, иначе я бы не смог заполучить её. Но ты не торопился облегчать мне задачу! Как зол я был, когда мне доносили о твоём затворничестве! Но против мистера Риддла ты устоять не смог! Я тебя понимаю, Гарри, такой великолепный образец никого не оставит равнодушным. Я сейчас отменю заклятие, и ты накинешь мантию на мистера Риддла, не делая резких движений, идёт?       Гарри кивнул, не в силах думать хоть о чем-то, кроме синего лица, истекающего кровью. Он отдаст все, что у него есть, лишь бы Том протянул ещё хоть немного.       Лианы медленно уползли, освобождая его. Гарри поднялся на дрожащих ногах и сделал первый неуверенный шажок.       Только бы Рон успел. Только бы послушал его. Сколько времени прошло?       — Быстрее, Гарри! Мне тебя подстегнуть?       Том дёрнулся под чужой палочкой, и Гарри кинулся к нему, срывая с себя мантию, оставаясь в одной пижаме. Он бережно укутал Риддла в легкую, невесомую материю и стёр струйку крови, сочащуюся изо рта большим пальцем.       «Я спасу тебя», — мысленно прошептал он, до боли вглядываясь в любимые черты лица.       — Ты не убьёшь его? — Гарри вновь ощутил, как его опутывают беспощадные толстые канаты лиан и пригвождают к перилам лестницы.       — Пожалуй, нет. Это было бы слишком несправедливо. А я стараюсь избежать бессмысленных жертв. Но вот с тобой мне придется попрощаться, — Гриндевальд задумчиво разглядывал его и хмурился, будто и правда верил в то, что говорил. Избегает бессмысленных жертв? Он убил четырехлетнего ребёнка!       Тянуть время! Гарри должен тянуть время!       — Почему? Ты убил всю мою семью, а сейчас хочешь убить и меня! Могу я перед смертью хотя бы узнать — почему?! Что такого в этой старой мантии?! — отчаянно выкрикнул он, не особо надеясь на чудо.       Гриндевальд тяжело вздохнул, рассматривая его потное, покрасневшее лицо своими демоническими глазами.       — Ты когда-нибудь слышал сказку о трёх братьях? — спросил он Гарри, приблизившись к Тому и проводя пальцами по шелковистой ткани на его плече.       — Это которые обманули смерть? Слышал, конечно, — Гарри отвечал машинально, следя за движением руки мага.       — Что ж, это не сказка. Три брата существовали на самом деле. Это были братья Певерелл. Никто уже не скажет, придумали они сами эти артефакты или получили их от самой Смерти — только факты неопровержимы, Дары Смерти существуют. И они сейчас находятся в этой комнате.       Гарри подавился воздухом. Такого он совсем не ожидал.       Гриндевальд рассказывал ему сказки? Он верил в них? Мерлин, да он просто сумасшедший!       — Ты, конечно, не веришь мне. Но я не собираюсь тебя ни в чём убеждать, Гарри. Я жизнь свою положил на их поиски, и я их нашёл. Непобедимая палочка, которой можно завладеть, только победив предыдущего хозяина, — он поднял свою палочку повыше, давая рассмотреть её Гарри во всей красе. Обычная, ничем не примечательная палочка, разве что узор неудобный — три выпуклых шара от основания. Таких сейчас не делают. — Мантия-невидимка, способная укрыть владельца от взора Смерти, если отдана добровольно, — его длинные и бледные пальцы сжались на невидимом плече Тома, и Гарри всего передёрнуло от отвращения.       — А где же воскрешающий камень? — воскликнул он злобно, дергаясь в путах изо всех сил. — Ты не станешь повелителем Смерти, если не соберёшь все три дара! А у тебя их только два!       — Ох, но и с этим проблем не возникнет, Гарри. Представь, как я обрадовался, когда мне написал Нил Гринграсс — мой верный сторонник. Его дочь нашла для меня того, кого я так долго искал — наследника Салазара Слизерина! Догадался, кто это? Представь себе, твой род — потомки Игнотуса Певерелла, того самого, что получил мантию-невидимку, способную укрыть от самой смерти! А род твоего возлюбленного ведет к Гонтам — последним потомкам Слизерина и Кадмуса Певерелла, брата, который получил воскрешающий камень. Я был вне себя от радости, Гарри! Два последних дара — и так удачно связаны друг с другом! Это настоящее чудо, ты не находишь?! Будто само провидение свело вас вместе! — Гриндевальд освободил правую руку Тома от пут и схватил её. Его маска пошла по швам, покраснела и сморщилась, обнажая старое мерзкое обличие.       Это было очень неожиданно. Том — наследник Слизерина? Гарри вспомнил то странное шипение, которое он посчитал причудой Тома. Если Том владел перселтангом, как сам Салазар, то какого чёрта Гарри его понимал? Всё так запуталось. Невероятные совпадения в голове не укладывались.       Он ухватился взглядом за красивую кисть Тома, не видя в ней ничего необычного, кроме родинок и привычного кольца.       Кольцо!       — Вижу, ты понял. Да, это кольцо — и есть воскрешающий камень. На нем герб Певереллов, замечал когда-нибудь? Конечно, нет. Никто не верит в сказки барда Бидля. Но они правдивы, Гарри. Я стану повелителем Смерти!       Гарри показалось, что веки Тома дрогнули, но он тут же отвлекся на сумасшедшего волшебника.       — Том не отдаст тебе мантию и кольцо добровольно. Ты ничего от него не добьёшься! — злобное веселье овладело им. Гриндевальд ничего не знал о Томе, он не знал, что они в сговоре. Помощь прибудет с минуты на минуту и этого психа схватят! Нужно только протянуть! Немного позлить и отвлечь.       — Конечно, отдаст. Мы смогли с ним договориться. Он отдаст мне мантию, когда очнётся, взамен на ритуал, который приблизит его к бессмертию. Сам бы я не стал им пользоваться, слишком он рисковый, но мальчик буквально одержим этим бессмертием!       — Нет! Ты врёшь! — сердце Гарри пронзили сотни иголок.       Том не мог так с ним поступить. Или мог?       «Цель оправдывает средства», — так он сказал Гарри.       Глаза наполнились слезами. Он сморгнул их и попытался не поддаваться эмоциям. Том мог наплести Гриндевальду всё, что угодно. Он был искренен сегодня ночью, когда клялся не причинять ему боли. Гарри не знал, откуда взялась эта уверенность, он как будто на секунду стал самим Томом и воспользовался его способностью чуять ложь. Это было странно. Он знал, что Том может соврать, не моргнув и глазом, Гарри был параноиком, похлеще него самого, но всё равно каким-то необъяснимым образом почувствовал, что тот сказал правду. Так же, как почувствовал, что правду говорит Берг. Может, ему передался дар Тома? Тот буквально влил в него свою магию, когда спасал от приступа. Могла ли она подарить ему на время отголосок таланта Риддла? Если да, то Гриндевальд сейчас ошибался или специально врал ему. Может, он так мстил? Ему пришлось ждать мантию девять лет!        — Почему же он тогда сидит привязанным к стулу? — выплюнул Гарри, немного подумав.        — Мистер Риддл спесив, — противно ухмыльнулся Гриндевальд. Он понял, что Гарри быстро взял себя в руки. — Он не знал, что говорит со мной, я прикрывался личиной своего последователя. Он самоуверенно решил, что может требовать от меня что-то только потому, что ему стало известно, что я ищу именно мантию. Я восхищён его непробиваемой уверенностью в себе, Гарри, правда! Он потребовал ритуал бессмертия и твою жизнь, вместо одной мантии, в противном случае он обещал её уничтожить! Он решил, что неприкосновенен, раз только ему ты согласишься отдать мантию. Мне пришлось показать ему своё лицо и вернуть с небес на землю. Способ добровольной передачи мантии сильно зависит от отношения к принимающему. Тому не обязательно было выпрашивать её у тебя, он этого не учёл. Так что я просто связал его. После Круциатуса Том уже не так настаивал на твоей жизни, мальчик. Он легко отказался от тебя в угоду своим целям. Увы, Гарри. Прежде чем умрёшь, ты должен осознать — любовь к себе намного сильнее любви ко всем прочим. Каждый будет выбирать свои интересы, раз за разом. Самопожертвование действует только в случае матери и ребёнка, более крепкой любви ты не встретишь. Твой Том променял тебя на жалкий ритуал.       Гриндевальд наслаждался своими словами. Он оказался мстительным ублюдком и действительно пытался причинить Гарри эмоциональную боль. Гарри решил не поддаваться ему и пошевелить мозгами. Становилось ясно, почему Том поперся к Гриндевальду один. Он вздумал шантажировать его приспешника уничтожением мантии. Он действительно хотел спасти Гарри жизнь, но не продумал всё до конца, так торопился успеть до того, как Гарри придёт в сознание. Он буквально прыгнул с радостью в пасть зверю и поплатился за это. Почему его обычная холодная рациональность отказала ему? Что такого произошло, что Том так рискнул? Неужели это Гарри вывел его из равновесия своими признаниями и своей верой в него? На такой поступок он мог решиться от отчаяния. Он хотел Гарри и хотел бессмертия, и попытался усидеть на двух стульях одновременно.       — Ты врёшь! Том не такой, и ты ничего от него не получишь! — Гарри не верил в свои слова, но упрямо спорил, лелея крошечную надежду в душе. Под Круциатусом можно и не с таким согласиться. У Тома просто не осталось выбора.       — О, Гарри, жаль тебя разочаровывать. Том уже согласился передать мне мантию, просто потерял сознание от боли — я очень не люблю, когда мне ставят условия. Я дал ему выбор — твоя жизнь или ритуал, и он сделал выбор не в твою пользу, мальчик. Он получает секрет бессмертия — я получаю мантию, магия должна счесть это добровольным выбором. Жаль, с тобой я не смог этого провернуть, не думаю, что ты бы принял от меня хоть что-то после того, как я посетил дом твоей семьи. Ну а кольцо… Его я просто заберу. Он не знает о кольце и не знает о повелителе Смерти. Это намного лучше, чем простой секрет бессмертия, ты не находишь? Стать непобедимым, стать повелителем самой Смерти! За это я готов отдать ему жалкий ритуал, привязывающий душу к этой земле. Но я не могу отпустить такого сильного мальчика с миром. Я не собираюсь убивать его так же, как тебя. Он присоединится к моему режиму, принесёт мне клятву вечной верности. Я предпочитаю решать проблемы до их возникновения.       До Гарри дошёл смысл манипуляций Гриндевальда. Том одержим бессмертием, он с радостью выменяет эту чертову мантию на него. Гарри ни за что бы не согласился на такую сделку с тёмным магом, он слишком сильно его ненавидел, и у Гриндевальда не было ничего, что Гарри бы хотел так сильно, чтобы забыть об убийстве родителей. Но он любил Тома и отдал мантию ему добровольно, чтобы сохранить таким образом его жизнь. Какой тонкий, продуманный обман магии! Гриндевальд чёртов гений.       Сердце защемило от боли: Том действительно променял его жизнь на ритуал, это было в его стиле. Думать об этом сейчас не хотелось. Перед лицом смерти нужно было получить ответ на одну несостыковку.       — Я помню ту ночь. Как ты собирался получить мантию? Я же был маленьким мальчиком, на глазах которого ты убил его семью!       — Увы, тогда я не знал об этом маленьком нюансе, — Гриндевальд издевательски развёл руки в стороны, притворяясь сконфуженным. — Я долгое время гадал, почему не смог обнаружить ребенка, пусть и невидимого. Я сосредоточился на поисках любых сведений об этой мантии, чтобы узнать способ обнаружить человека под ней и наткнулся на самое раннее издание сказок барда Бидля. Оказалось, их перевели на современный язык не совсем верно и многие подробности опустили, чтобы детям было интереснее. Оттуда-то я и узнал, что невозможно обнаружить волшебника под ней никакими заклинаниями, а работать в руках нового владельца она станет только если получена добровольно.       Гарри подавил всхлип. Получается, его семья могла бы выжить, если бы чертов придурок Гриндевальд потрудился сначала узнать о свойствах мантии. Папа отдал бы ему мантию, чтобы защитить их всех, Гарри не сомневался. Это была случайность.       Случайность, стоившая четырёх жизней.        По внутренним ощущениям Гарри прошло уже достаточно времени. Гриндевальд не скупился на объяснения. Он наслаждался страхом и беспомощностью своей жертвы и упивался своей властью над ним. Гарри должен был сыграть на этом, но вопросы уже заканчивались, а тревога за Тома и боль от его выбора мешали нормально думать.        — А статья? Это ты поспособствовал выходу той статьи летом? Чтобы какая-нибудь девчонка окрутила меня? — Гарри ухватился за эту тему, как за спасательный круг. Тянуть время было не так уж и просто, как казалось на первый взгляд.       — Какая статья? — Гриндевальд не понял, о чем говорил Гарри. Это лучше всего иллюстрировало его непричастность. Кажется, всё закрутилось из-за очередной случайности. Просто кто-то решил упомянуть интересный факт, а у Гарри вся жизнь под откос пошла из-за этого. Судьба раз за разом доказывала, что может быть той ещё сукой.       — Не важно, вижу, вы не понимаете, о чем я, — Гарри лихорадочно перебирал в голове все возможные вопросы.       — Оттягиваешь неизбежное, Гарри? Умирать, должно быть, страшно. Я не знаю, я никогда не умирал, — Гриндевальд приблизился к нему и очертил своей волшебной палочкой круг на его лбу — как мишень для себя нарисовал. Звериные глаза цепко подмечали любые изменения на лице паникующего Гарри.       — А кольцо? Какое условие владения кольцом? — вскинулся Поттер.       — О! Хороший вопрос, Гарри. Кольцом по-настоящему может владеть только тот, кто сам отправлял души за грань! Всё взаимосвязано! Ты не можешь призвать нужные тебе души оттуда, если сам не отправил туда хотя бы одну. Это наивысший баланс, идеальная красота мироздания! — мечтательное и восторженное выражение смотрелось дико на этом изуродованном лице. Размышлять об убийстве с таким счастьем мог только законченный маньяк. Гарри переполнило отвращение и слепая ненависть.       — Ты больной! Ты урод, мерзкий урод!       — Я и не ждал, что ты поймешь меня. Наивысшая цель оправдывает любые средства, Гарри. Ты мыслишь недостаточно масштабно. Увы, нам пора прощаться. Скоро ты встретишься со своей семьёй, Гарри, разве это не прекрасно?       — Пошёл на хуй, ублюдок! Рано или поздно и на тебя найдется управа! А когда ты сдохнешь, мы с семьёй будем ждать тебя по ту сторону! Вот тогда и поговорим о наивысшей цели! — прокричал Гарри в мерзкое лицо, до краев наполнившись гневом и болью. Умирать было не страшно, страшно было оставить Тома на растерзание зверю. Что он почувствует, когда увидит мертвое тело Гарри? Сможет ли он даже тогда отдать мантию добровольно магу, который убил его любимого? Гарри надеялся, что подмога скоро прибудет и Тому не придётся делать этот выбор.       — Как грубо, мальчик, — Гриндевальд осуждающе цокнул, как будто не собирался убить Гарри, а был его преподавателем. — Пора заканчивать с разговорами. Хочешь что-нибудь сказать напоследок?       Гарри закрыл глаза, чтобы не видеть последним ненавистную маску, которую Гриндевальд по ошибке называл лицом. Это был бесславный, глупый конец его жизни.       — Ты ошибался. Любовь может быть сильнее всего на этом свете. Я люблю Тома, несмотря ни на что, пусть он будет жить, зная, что я отдал ему мантию ради него самого и сделал бы так ещё раз, — гулко сглотнув, проговорил он, крепко жмурясь.       — Авада Кедавра! — сердце замерло на секунду, чтобы начать биться с утроенной силой.       Заклинание опалило закрытые веки и ударило в столбик перил, разнося его в щепки, которые ранили правую сторону лица Гарри до крови. Уши заложило, кровь полилась в глаза, мешая обзору. Он не успел ничего понять, услышал только дикий вопль ярости Гриндевальда.       В комнате раздался громкий треск и полыхнуло пламя.       Гарри сумел высвободить плечо из поврежденной лианы, и вытереть кое-как глаза.       — Здравствуй, Геллерт, — посреди хижины стоял Дамблдор в одной из своих диких мантий, на его плече пристроился феникс Фоукс. Подмога подоспела вовремя.       — Только тебя тут не хватало, Альбус! — Гриндевальд был взбешён. Его строгую чёрную мантию заливала кровь из огромной раны на груди. Вопреки всему, он даже не морщился и держался прямо — рана зарастала прямо на глазах.       Гарри перевёл глаза на Тома, но его стул был пуст, только обугленные лианы свисали со спинки.       «Мерлин, как я его люблю!» — обрадовался Гарри. Том только прикидывался, что без сознания, а сам ждал удобный момент. И дождался — спас Гарри! Он пошёл против Гриндевальда ради него! Он не предатель!       — Я знал, что ты придёшь за Гарри и Томом. Два Дара Смерти — слишком большое искушение для тебя.       — Ты должен быть в Германии! Я же всё предусмотрел!       — Всё предусмотреть невозможно, Геллерт. Дружба — это великая сила. Мистер Поттер завёл чудесных друзей, которые за него готовы были нарушить школьные правила и ворваться в Министерство через камин, — Дамблдор подмигнул Гарри.       Гарри облегчённо рассмеялся. Рон и Гермиона! Они отправились за отцом Рона, а тот вызвал Дамблдора! Дамблдор смог перенестись в Англию благодаря своей чудесной птичке. Как только всё закончится, он расцелует их и будет доверять им до конца своей жизни, а фениксу купит целый мешок птичьего корма!       — Дружба — это всего лишь иллюзия, препятствие на пути к великой цели, — криво усмехнулся Гриндевальд, переминаясь с ноги на ногу и поигрывая палочкой. Он уже начал свой танец, отсчитывая секунды до начала боя.       — Ох, Геллерт. Ты так ничего и не понял, — Дамблдор перестал улыбаться и печально покачал головой. Гарри впервые видел директора таким отчаявшимся и полным горечи. Он будто постарел на тридцать лет в один миг.       — Довольно, Альбус! Мы выяснили всё много лет назад. С тех пор моё мнение не изменилось. Давай уже покончим с этим!       Поттер вертел головой, стараясь не упустить ни словечка из разговора двух великих волшебников. Судя по всему, они раньше были знакомы! Они стояли друг напротив друга, скрестив взгляды, и, казалось, не замечали ничего вокруг.       — Давно пора было это сделать. Но я надеялся, что ты осознаешь все творимые тобой злодеяния. Осознаешь и раскаешься. Ведь ты…       — Я положил свою жизнь на алтарь ради общего блага, Ал. Мы же этого хотели, всеобщего блага, помнишь? Так почему же ты струсил? Почему не встал со мной рядом, когда я так в тебе нуждался?       — Ариана показала мне, кем я стану, если сверну на эту дорогу. Убийцей, отнимающим жизни чьих-то детей и родителей, сестер и братьев, ради своих целей. Монстром, скрывающимся за маской добра. Это была химера — наше общее благо. Ты поверил ей, увлёкся и запутался.       — Ты же знаешь, что это твоё заклятие убило её, правда? Ты же поэтому боялся встретиться со мной лицом к лицу? Боялся услышать правду! Не оправдывай себя надеждой на раскаяние, ты чертов трус, Альбус! Это ты убил Ариану!       Из пронзительных голубых глаз полились слёзы, стекая из-под очков и запутываясь в седой бороде.       — Я знаю, Геллерт. Я всегда знал. Потому и свернул с неверного пути. Невинная душа моей милой Арианы на моей совести, этого достаточно для вечных мук. Ничто не затмит убийство безвинного, никакое общее благо.       — А как же моя душа, Альбус? Возьмешь на свою совесть и мою?       — Нет. Я никогда не хотел твоей смерти. Но ты должен быть остановлен. Нурменгард — вот твой удел.       Маска Гриндевальда перекосилась от ярости, с кончика волшебной палочки посыпались искры.       — Заключишь меня в тюрьму, которую я сам построил? Ты всегда любил такие шутки, Альбус.       Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, несмотря на ярость Гриндевальда, два мага не начинали дуэль. Гарри пытался понять, чего они ждут. Дамблдор источал скорбь и сожаление, он вглядывался в противника из-под очков-половинок и не замечал больше ничего, только его. Гриндевальд отвечал ему тем же. Он словно забыл про Гарри, про нападение, про Тома. Это было странно для волшебника его уровня. Том же мог напасть в любой момент! А Гриндевальд пялился на директора, как ребенок, который разглядывает потерянную когда-то любимую игрушку.       У Гарри появилось нехорошее подозрение.       Он мог бы поставить себя на место Дамблдора. И единственное, что бы останавливало его от нападения, это было бы то, что на месте Гриндевальда стоял бы Том.       Отвращение и ужас охватили его. Мог ли Дамблдор, их непогрешимый, великий светлый маг быть влюблённым в Гриндевальда? Представить этих двоих вместе мог бы только последний извращенец на всём белом свете, но, как показывала практика, жизни было плевать на представления людей о ней. Она просто шла своим чередом, периодически подкидывая невообразимые сюрпризы.       Дамблдор и Гриндевальд. Им же было больше ста лет! Даже если они были вместе когда-то в юности, то почему сейчас продолжают медлить? Неужели за много лет они не смогли забыть о своих чувствах друг к другу?       Страшная правда открылась перед ним во всей своей беспощадной красе. Дамблдор и Гриндевальд — это то будущее, которое ждёт их с Томом, если он не справится и не направит его на верный путь. Риддл погрязнет в Тёмной магии в погоне за властью и силой, обезобразит свое тело и душу, станет убийцей и жестоким тираном. И, рано или поздно, Гарри придётся остановить его. И они точно также будут стоять друг напротив друга, не решаясь начать последнюю дуэль и осознать, что натворили со своей жизнью.        — Это не шутка, Геллерт. Ты должен искупить свои грехи, осознать их и понести наказание. Я бы никогда не смог убить тебя и, смею надеяться, что ты не сможешь сделать того же со мной.       Гарри ощутил, как медленно сползает лиана, освобождая его, и прослушал дальнейший диалог. Он аккуратно высвободил одну руку полностью, потом вторую и стёр с лица кровь.       По волосам как будто ветерок прошёлся, и он понял, что Том рядом. Им обоим следовало убираться из хижины как можно скорее, пока дуэль не началась. Два мага такого высокого уровня не оставят от этого места камня на камне. Он зашарил в воздухе руками, пытаясь найти Тома, но того всё не было. Гарри заподозрил неладное. Ему казалось, он уже знал, что произойдет.       — Экспеллиармус!       Палочка Гриндевальда легко выскользнула из его руки. Кажется, слухи о её непобедимости были сильно преувеличены.       Поттер чуть не заработал себе сотрясение, с такой силой он шлепнул ладонью о свой лоб. Риддл, сволочь, всё время, пока Гриндевальд болтал с Гарри, был в сознании и выжидал удобного момента. Он слышал про Дары Смерти и воспылал желанием собрать их. У него была припрятана ещё одна волшебная палочка где-то на теле, наверняка он просто разыграл обморок. Это была гениальность на грани фола.       Гриндевальд издал яростный вопль. Из палочки Дамблдора выстрелили черные ленты и попытались обвить тёмного мага, но у того в руке тут же оказалась другая волшебная палочка, отобранная ранее у Тома. Он ловко превратил ленты в кинжалы и направил их летать по комнате.       Гарри упал на пол и закрыл голову руками, уходя от атаки кинжалов.       Том собрал все три Дара вместе, но ничего особого не произошло. Не было ни вспышки, ни звука, Смерть не появилась и не преклонила колени. Кажется, Гриндевальд просто двинулся на старой сказке.       — Мерзкий мальчишка! — Гриндевальд уворачивался от заклятий Дамблдора и посылал всё новые и новые кинжалы. — Отдай мне Дары, и я убью тебя быстро!       Кинжалы наконец нашли свою цель. Они с громким треском отскочили от щита и закружили вокруг пустого места.       — Забирай Гарри, и уходите, Том! — Дамблдор бешено размахивал своей палочкой, сдерживая яростный натиск Гриндевальда, который решил быстро разобраться с ним и заняться Томом.        Том скинул с головы капюшон и распахнул мантию, становясь видимым.       — Не раньше, чем я прокляну этого ублюдка! — его багровые глаза полыхали яростью, магия клубилась вокруг плотным сияющим облаком. — Он чуть не убил Гарри! — Риддл вскинул отвоёванную палочку и вступил в бой, не используя Тёмную магию при директоре.       Гарри ползком добрался до перевернутого стола и укрылся за ним, проклиная Тома на все лады. Самоуверенный сукин сын их обоих угробит! Гарри начал молиться, чтобы Том остался в живых, ничего другого ему, безоружному, не оставалось.       Гриндевальд теперь сражался сразу с двумя противниками. Все трое колдовали невербально, экономя время, только вспышки заклятий сверкали разными цветами. Гарри осторожно выглядывал из укрытия, размышляя, как бы ему подобраться к Гриндевальду. Если он подползет сзади и кинется волшебнику в ноги, у Дамблдора и Тома появится шанс его вырубить.       От мощного заклятия лестница взорвалась, кусок перила пролетел совсем близко от спины, и Гарри решился. Под градом заклятий никто не заметил, как он быстро прополз вдоль стены в сторону Гриндевальда.       Воздух дрожал от магической мощи трёх магов, стены хижины сотрясались под градом проклятий, с потолка кусками отваливалась штукатурка, грозя свалиться на голову и убить. Гарри был почти оглушён, кровь лилась из раны на голове, мешая обзору, но он упорно продвигался вперёд к своей цели. Запах гнили от магии Гриндевальда практически потерялся в мощном и чистом запахе магии Дамблдора. Черные щупальца сгорали в рыжем пламени, разбавленном сиянием серебра. Том пока что не дотягивал до двух стариков по силе и мощи, но бился уверенно, передвигался с огромной скоростью и ловкостью. Он перенял стиль боя Дамблдора, пользуясь стихийными легкими заклинаниями и трансфигурируя их в смертоносные предметы. Без использования Тёмной магии это был наиболее выигрышный вариант.       Фоукс метался над головами волшебников, пытаясь помочь своему хозяину — он клекотал и пытался спикировать на Гриндевальда, но из-за низкой высоты потолка и плотного шквала заклятий не мог к нему приблизиться.       — Сдавайся, Геллерт! — Дамблдор зажал его в угол, отрезая для Гарри всякую возможность подкрасться сзади. Они с Томом отлично сработались, синхронно атакуя теперь только защищающегося Гриндевальда. — Ты ослаб, тебе не выстоять. Сдайся, чтобы я мог просить о твоем помиловании!       — Ни за что, Альбус! — Гриндевальд порядком выдохся, вынужденный бороться сразу с двумя противниками в ограниченном пространстве, не используя смертельных заклинаний. Он не мог убить Дамблдора и всё ещё надеялся заполучить мантию, поэтому старался не навредить Тому, чтобы не испортить её. Он до сих пор верил в Дары Смерти и не сбегал с поля боя, ослеплённый жаждой властвовать над ними. Но долго так продолжаться не могло. Ему нужно было сделать выбор, иначе он проиграет.       Гарри понял, что произойдёт за секунду до того, как всё случилось. Гриндевальду нужно было вывести из строя одного из противников и он, наконец, сделал свой выбор.       Проклятие выбило кусок стены прямо над его головой, который свалился на него, распоров затылок. Гарри вскрикнул от боли, привлекая к себе внимание. Разноцветные глаза остановились на нём и полыхнули торжеством. Мощный поток огня вырвался из его палочки, снеся потолок и второй этаж подчистую. Дамблдор и Том вынуждены были прекратить атаку, закрываясь щитами от горящих обломков. Гарри вскочил, уворачиваясь от падающего с неба хлама, босые ноги превратились в кровавое обожжённое месиво.       — Делай выбор, Том! Твоя жизнь или жизнь Гарри? — сквозь ревущее пламя его голос был едва различим.       Гарри не успел ничего сделать.       Он только с ужасом наблюдал, как зелёная вспышка несётся к нему. Фоукс налетел на Гриндевальда, отвлекая внимание. Дамблдор опоздал на долю секунды, послав своё проклятие в торжествующего врага, выбивая волшебную палочку Тома из его рук.       — Нет! — Том метнулся наперерез проклятию, загораживая Гарри своим телом.       Время остановилось.       С неба падали огненные хлопья, стены хижины охватило неукротимое пламя, дым застилал глаза, но даже сквозь него Гарри хорошо видел, как раскинул руки его любимый, защищая его от смерти.       Зелёная вспышка померкла, впитавшись в его тело.       — Том!       Поттер кинулся к нему, наступая голыми пятками на горящие обломки и не чувствуя боли. Он не успел подхватить его и Том упал на загаженный пол, прекрасный и неподвижный.       Весь мир перестал существовать в тот миг, когда Гарри заглянул в его остекленевшие глаза. Мечты о совместной квартире, о их будущем, в котором они могли быть счастливы, разбились в дребезги, погребая под обломками Гарри.       — Нет! Том, очнись, пожалуйста! Том, — Гарри тряс его за плечи и не мог остановиться. Том должен был встать прямо сейчас! Это же Том Риддл, он не может умереть! Это какая-то ошибка!       Он повторял его имя, целуя холодные губы. Слёзы смешались с кровью и грязью, пачкая идеальное лицо с застывшим навсегда удивлением. Как он мог сомневаться в нём? Он же слышал слова Тома.       «Я люблю тебя, детка».       «Я сделаю это ради тебя».       Том даже подумать не успел. Он рефлекторно закрыл Гарри собой.       — Гарри, нам нужно уходить! Сейчас тут всё сгорит вместе с нами, — Гарри поднял на директора бессмысленный взгляд и заметил оглушённого Гриндевальда, спеленатого черными лентами в кокон как гусеница.        — Пусть горит. Я сгорю вместе с ним.       Осознание накрыло его волной: он не вынесет смерти Тома. Он не сможет жить без него дальше, зная, что Том умер из-за него. Гарри взял из его холодной руки волшебную палочку и укрыл их мощным щитом, не давая Дамблдору приблизиться к ним.        — Гарри! Не вздумай! — директор не мог одновременно защищаться от огня, удерживать Гриндевальда и пробить щит Гарри. — Том пожертвовал собой ради тебя! Ты хочешь сделать его жертву напрасной?       Слова били точно в цель, но Гарри поймал себя на безразличии. Он устал быть сильным, устал терять близких, устал оправдывать чьи-то ожидания. Том умер, больше ничего не имело значения. Гарри хочет умереть вместе с ним.       — Уходите.       — Это я виноват в выходе той статьи летом, Гарри! Слышишь? Я понадеялся, что ты станешь с кем-нибудь встречаться, и Геллерт придёт за мантией. Я так его выманивал из убежища! Слышишь, Гарри? Я следил за вами, я видел все твои сомнения, я читал твои мысли, но ничем не помог. Я смиренно ждал развязки, и иногда едва сдерживал желание заполучить мантию и камень себе! Я косвенно виноват в смерти Тома!       Внутри слабо трепыхнулась и пропала ненависть. Так он и знал. Дамблдор был причастен к этой истории. Ничего не могло пройти мимо него в этой проклятой школе. Из-за его разборок с бывшим любовником пострадала куча людей. Он заварил кашу и просто ждал, что из этого выйдет. Это было жестоко. Намного более жестоко, чем убить кого-то голыми руками. А сейчас он пытался растормошить Гарри, вызвать в нём желание мести и забрать от Тома.       — Тогда этот груз будет висеть на вашей совести вместе со всеми остальными. Гриндевальд и Том оказались похожи, да? Несмотря ни на что они пожертвовали своими мечтами ради нас с вами. Гриндевальд отказался вас убивать, он пожертвовал Дарами и своей свободой ради вас. И кто в итоге оказался злодеем?       Огонь подбирался все ближе, дышать стало невозможно, из пробитого затылка текла по спине кровь. Гарри крепко стиснул руку Тома и ждал, когда это всё закончится.        — Прошу, Гарри, сними щит!       Слова больше не имели значения, сознание медленно покидало его. Он погружался в тёплый летний день. В окно их с Томом квартиры лился солнечный свет из открытых настежь окон, они сидели вместе на диване и целовались. Вокруг были разбросаны вещи Гарри, и Том ворчал на него за неряшливость. На пальце Поттера красовалось обручальное кольцо.       Гарри останется в этом мире навсегда.        — Детка…        — Том!