Даяра. Дороги Средиземья

— В бою нельзя думать слишком долго, дочь… Полагайся на инстинкты. Отец учил ее так с того далекого дня, когда вложил первый тренировочный меч в руки — до обидного тупой. Заточенный она получила только через два года, сломав перед этим пять штук тупых. Смауг Золотой был прозорлив, и легко разглядел в маленьком чуде свирепость воистину драконью. Его дочь была прирожденным воином. Не убийцей. Между одними и другими огромная разница, несмотря на то, что воин и убийца делают, по сути, одно и тоже… Даяра была старательной ученицей. Своеволие куда-то девалось, когда папа учил ее новому. Например, перерезать глотку с одного удара, скользящего и быстрого. Такого, чтобы жертва не успела ни крикнуть, ни дернуться. Прятать трупы Дочь Дракона научилась самостоятельно. Гэндальф Серый находил в «жалости Бильбо» что-то такое, что, возможно, изменит мир. Однако Даяра не была столь сентиментальна и добра. Драконий инстинкт безошибочно определил, что это жалкое, искалеченное существо опасно. И она ударила один раз, перерезая глотку. Отступила, чтобы не запачкаться кровью, и потом оттащила труп в камыши. Для такой истощенности Голлум был довольно тяжел, но она справилась. Дорогу в Мордор она и сама прекрасно знала, и в двуличном, опасном, одержимом проводнике не было нужды. Дар леди Галадриэль впервые за много столетий испил крови, хотя и не орочьей, как Даяра планировала. Но так уж эта жертва искажения отличалась от орков? Во всяком случае тварь, бывшая когда-то хоббитом, отозвалась на зов наполовину дракона. А значит, его было уже не спасти. К костру она вернулась спокойная. Поблагодарила Сэма за завтрак, который тот сберег для нее. Улыбнулась Пиппину и Мэри. Ела аккуратно, ничем не выдавая того, что буквально вот только что прирезала еще одного участника этой истории. Размышляя, Даяра испытала что-то отдаленно похожее на жалость, но, дожевав завтрак, решила, что оказала Голлуму услугу — положила конец его мучениям. Терзаться долго из-за совершенного она как-то не умела, предпочитая циничный подход Великих Змеев Севера: не можешь ничего исправить — забудь и живи дальше. «Над пролитым молоком не плачут» — мама… Даяре показалось, что она услышала ее голос, и воспоминание об убийстве кануло куда-то в никуда. Больно… Видимо, ее лицо что-то такое отразило, ведь Фродо посмотрел на нее с беспокойством столь явным, что и остальные скоро поймут, что что-то не так. Сочувствия Даяра наелась на годы вперед. — Все хорошо, просто не выспалась. Это не было такой уж ложью. Владыка в сегодняшнюю ночь не церемонился с ней. Даяра встала ополоснуть посуду в реке и собраться. Только не думать об отце… Ей до ужаса горько. И еще больней от осознания того, что они не встретятся. Эстель, прах ее побери, не для драконов. Даяра проверила, как удобно выходит клинок из ножен, почесала за ухом Кьяру — это случится сегодня. Братство окончательно распадется, поэтому не время раскисать. Вот когда Саурон потеряет все шансы возродиться, тогда она поплачет. Хоть неделю прорыдает, если выживет. А сейчас — в путь. Весло Даяре эльфийский принц, слишком хорошо воспитанный для такой скотины, как его папаша, отдал не сразу. Но ей нужно было отвлечься, хотя бы и на физический труд. Течение сильное — водопады близко. Леголас греб все это время, пусть отдохнет. Пусть лучше зоркий эльф следит за берегом. Ибо им сильно повезет, если обойдется без проблем еще на воде. Андуин Великий дал им фору, но, опять же, тишина не могла продолжаться вечно. Даяра знала, что впереди орки, точнее урукхаи, Сарумана, чтоб Белому предателю ни дна, ни покрышки. Один трусливый подлец — и сколько зла вылилось на истерзанный Рохан и другие земли. Отцовская идея о том, что большинство истари не дурно бы сожрать Даяре, перестала казаться столь дикой. Если бы Смауг Золотой навестил Изенгард, проблем бы сейчас поубавилось. Валар прислали пятерых, и история вновь повторилась. Один из майар оказался предателем. Из лодки она выбралась еще более злая и сосредоточенная, чем утром. «Сейчас, сейчас» — билось в голове набатом. Одними глазами Даяра прощалась с Арагорном. Если все получится и она выживет, то они увидятся на коронации государя Элессара. Ей посчастливилось узнать одного из благороднейших людей за все Эпохи. Насколько Странник похож на своего предка Барахира? Хотя, нашла она время размышлять о схожести… Леголас, храни тебя Варда, единственный эльф в Лихолесье, которого она, Дочь Дракона, могла назвать другом. Пиппин и Мэри, вас ждет нелегкий путь, но вы точно справитесь. Прощайте. В такой час говорить до свидания очень самонадеянно. Позже Даяра проклянет себя раз двадцать за то, что расчувствовалась и отвлеклась. Фродо ушел… И Боромир тоже пропал. Даяра бежала сквозь лес за Кьярой, поминая неприличными словами орков, Саурона и долбанное кольцо. Первой врагов увидела кошка, подпрыгивая и отрывая одним ударом сильной лапы часть черепа урукхая, второго прирезала уже Даяра. Оттолкнувшись от тела, вонзила третьему клинок в горло. Развалины. Хранитель должен быть там. Пусть поговорит с Арагорном. Странник должен преодолеть проклятие Исильдура. А она пока прорежет им путь к воде. Свистнула стрела Леголаса и заорал боевой клич Гимли. Даяра кивнула им и побежала — эти двое справятся. А ей нужно найти хоббитов до того, как они отплывут, и проследить, чтобы отход прошел благополучно. — Найди мне Фродо, Кьяра. Высокий квенья, забытый тысячи лет назад, урукхаи точно не знали, так что никакой стратегической информации она не выдавала. Отбить выпад несуразного меча, больше напоминающего кривую железку, и отрезать смрадной твари голову в прыжке. Странная фантазия у кузнецов Изенгарда — делать такое неудобное оружие. Или это Шарку (Саруман) так компенсирует? Обидно было другое — каждый урукхай был выше и больше нее. Любимый фокус отрезания голов удавался не так легко, как обычно. Клинок сиял ярко. Почти так же ярко, как пламя, в котором был выкован. Даяра без устали дырявила кольчуги, колола и резала. Отрубала руки и вскрывала грудины. До огня пока дело не доходило. Незачем было. Урукхаи, конечно, сильные, но она — быстрая, мелкая и очень злая. Кровь пела, и Даяра немного увлеклась резней, выпуская так долго копившуюся ярость. Некоторых, вместо того, чтобы прикончить без изысков, Дочь Дракона разделывала, как свиные туши. Несколько молниеносных ударов, и вот очередная тварь хрипит и зажимает свои же бурые кишки руками, силясь впихнуть их во вскрытое брюхо обратно. Мучительная смерть. Снова и снова. В общем, на берег Даяра вывалилась основательно перемазанная черной кровью. Зато воодушевленная. Дурная часть требовала вернуться и развлекаться, пока враги не закончатся, но Фродо уже собрался толкнуть лодку в воду. И сейчас наставил на нее Жало, горевшее синим. — Эй, это я, спокойно… Кьяра, возвращайся в Лориэн, давай девочка. Даяра присела и посмотрела умной кошке в глаза. Здесь и сейчас они попрощаются. Тащить Кьяру с собой было жестоко по отношению к ней же и безрассудно. Животное погибнет без еды и воды. Там, куда они идут, жизнь уступает место смерти. Даяра очень хотела сберечь любимого друга. — Фродо, я плыву с тобой. Только Сэма подождем, я слышу как он бежит, громыхая кастрюлями. Она не дала Хранителю шанса возразить. Добавила к поклаже еще три свертка с лембасом. Все равно те, кто останутся, уйдут в погоню за тварями Сарумана налегке. А им пища ой как понадобится. У Фродо подрагивали губы, вид такой, как будто сейчас заплачет — от облегчения. — Я знаю дорогу в Мордор, и зов побрякушки у тебя на шее меня совсем не трогает. Сэм, в лодку, быстро. Они отплыли, и лишь после этого верная кошка скрылась среди низких кустов, уходя туда, куда приказала хозяйка. Оставалось только надеяться, что они встретятся вновь. Даяра не смотрела назад, ни за что. Ей нельзя показывать слабость. Нужно быть уверенной, чтобы Фродо и Сэму было легче. Один напуган из-за своего же решения, второй боится, но все равно идет за «хозяином». И она, которая знает, через какой ужас им придется пройти. — Я поклялась твоему дядюшке, что присмотрю за тобой, Фродо из Шира.