Лунница

      Моя паранойя вышла на совершенно новый уровень. Оставшись наедине, я не нашла занятия лучше, чем сидеть и тупо смотреть в окно, не видя при этом совершенно ничего. И пока я занималась созерцанием прекрасного ничего мне начало казаться, что моя лунница стала легче. Я и правда чувствовала, как лунница убавила в весе и мне стало плохо и страшно, ведь это значило, что я ещё ближе к своей смерти. Ну чего я, в принципе, ожидала, пользуясь силами Лады, пребывая в своём сознании? Откровенно говоря, я вообще не выкупаю, как это произошло. С каких пор я начала видеть злополучные олимпийские костры в душах людей, пребывая в своём разуме? И зачем я разожгла огонь чувств в душе Аида? Был ли это правильный поступок? Имела ли Я (Я, а не богиня Лада) право свершать его? Припоминается мне, что в тот момент я больше всего на свете хотела, чтобы хоть кто-то спас Юи, что опять довольно-таки странно, ведь Юи меня жутко бесит и в любой другой ситуации я бы утопила её своими руками с огромным удовольствием. А тогда меня прям-таки распирало желание спасти её, не появись внезапно божественные силы, я бы и сама туда прыгнула, совершенно наплевав на то, что я не умею плавать и быстрее камня иду ко дну (во всех смыслах этого выражения).       Отдельным пунктом стоит подумать над тем, что мне было особенно больно разжигать эти чувства именно в душе Аида. Конечно, я залипаю на внешность Тота, я не могу не признать этого и только Тот вызывает во мне какие-то странные чувства (он меня дико раздражает своим поведением, но его внешность (карнавальные наряды не в счёт) и величие заставляют меня отчаянно мокнуть в потайном месте), но тут дело в другом. Меня никто никогда не любил в самом деле. За всю жизнь у меня не то что парня не было, а даже попытавшегося подкатить ко мне не случалось. А мне уж, извините, двадцать три года. В Украине многие в таком возрасте не то чтобы в нецелованных не ходят, а уже вторых детей в садик ведут. И, походу, я всё-таки получила серьёзные проблемы с головой то ли из-за пребывания в этом божественном месте, то ли из-за злоупотребления чернобыльскими сигаретами, но на какие-то мгновения мне казалось, что я привлекла внимание Аида. И мне как женщине (да-да, я всё ещё отношусь к этому полу) впервые открылось чувство наслаждения от того, что я привлекаю чьё-то внимание. Мне хотелось ещё хоть немного порадоваться этими чувствами, но я их насмерть убила огнём чувств к Юи. Кого же мне теперь очаровывать, чтобы вновь испытать это? Синяка Морского, что ли? От подобных мыслей мои брови встретились с волосами на голове и я тяжело вздохнула.       Должна отметить, что в этой комнате чем-то стрёмно воняло. Да, Зевс порядком так постарел, раз уж пердит не хуже мопса в разгаре. И у него что какой-то особенный божественный пердёж, раз он со временем не выветривается, а прям преследует мой нос, в какую сторону я бы не поворачивала голову? Да, вот это я понимаю газоиспускание по олимпийски.       И пока я размышляла над газообменом в божественных организмах дверь в мою комнату со скрипом открылась и так как я не ждала гостей, я тут же повернула голову в сторону двери. Я в ахуе. Я скорее Тота с букетом роз и признаниями в любви на пороге ждала, чем ЭТО. На пороге стоял божественный любитель принарядиться, но не тот, что всех на свете умнее и лучше, а тот что лучше всех моет гениталии по-кошачьи и сплёвывает шерсть на несчастные вазоны этой пятизвёздочной шараги. Я что настолько важная персона, что даже лишённые любого интеллекта божества приходят отдать мне дань во время нездоровья моего? Это же божественное НЕЧТО подходило ко мне всё ближе, смотря на меня, как кот на какую-то игрушку. И пусть это было египетское божество и выглядело это божество достаточно приятно, даже очень мило совсем как невинный котик, но чем ближе он подходил, тем холоднее и страшнее мне становилось. В его присутствии было точно так же холодно и тяжело на душе, как и в присутствии Аида. Нет, Аид вообще зачётный чел, ничего личного, просто его аура бога мёртвых (а так же страдающего запорами) даёт о себе знать. И тут я ахуела в квадрате. Неужели явившийся ко мне неизвестный гость является Анубисом? Мои глаза снова очень сильно заболели и сквозь туман этой боли я увидела огонёк чувств, он был приятного цвета сирени, из которого вылетали лепестки лаванды, а внутри этого пламени улыбалась прекрасная богиня Анпут — его жена.       Моя голова раскалывалась от боли в глазах, я закрыла их со всей силой, зажав лицо руками и тихо закричала, не вынося этого больше. Боль в глазах прошла достаточно быстро и я снова могла нормально жить. Моё тело человеческое и оно не предназначено для всяких там божественных выебонов. Ну теперь я хотя бы поняла, что за божественный любитель принарядиться портит местные растения и мою психику своими кошачьими замашками. Я опять подняла взгляд на этого повелителя вазонов и увидела в его глазах такое необычное для меня понимание. Он ничего не говорил вообще, просто тупо смотрел на меня как на местную достопримечательность, а потом точно так же молча потянулся к моим волосам. Это что за приступы романтики, блять? Но он отдёрнулся от них точно так же быстро, как прикоснулся и брезгливо сморщил нос. Ну, алё, мог бы и повежливее намекнуть на то, что мне пора в душ. Прождав ещё с минуту и поняв, что я вообще не понимаю, чего он от меня хочет, он буквально наколдовал из воздуха маленькое зеркало (ладно ещё премудрый Тот, а его по каким таким привилегиям божественной силы не лишили? И какую роль он здесь отыгрывает в принципе, не удобрения же чёртовых вазонов, блять). Я приняла от него зеркало и принялась смотреть в это самое зеркало. МЯСОРУБКУ МНЕ В ЗАДНИЦУ, КАК ЖЕ Я ОСКОТОЁБИЛАСЬ. Нет, ну на грязную одежду, испачканное землёй лицо и запухшие глаза ещё можно закрыть глаза, но ДЕРЬМО В ВОЛОСАХ я уже никак не могла игнорировать! Да почему, по каким таким блатам меня буквально осыпают пиздецовыми ситуациями, будто бы среди всего населения Земли у меня прям самая уебищная карма. Тут уже ни вить, ни скулить не получалось, я просто в непередаваемым отчаянием смотрела в подаренное чистоплотным кошаком зеркало и чувствовала, как комок презрения и ненависти к себе и своей судьбе удушает меня. И ЭТО С ДЕРЬМОМ НА ГОЛОВЕ МЕНЯ ТОТ НА РУКАХ НОСИЛ? Прям «Love is когда он носит тебя на руках с дерьмом в волосах». Я выбросила зеркало и, не обращая никакого внимания на всё ещё офигивающего бога подземного мира Египта, бросилась к белому другу отдавать всё, что я когда-нибудь в этой жизни ела. Так противно мне от самой себя ещё никогда не было не только в этой жизни, но и во всех предыдущих.       Вывернув свой желудок наизнанку и отдав последнюю жидкость с него, я сидела возле туалета совсем как пьяная телочка на любой тусовке и заливалась горькими слезами, а злосчастный запах дерьма всё ещё преследовал меня. Почему среди всех участков земли в этом злоебучем лесу я умудрилась упасть именно в тот, на котором было дерьмо?! И почему именно головой?! И кто там, простите, навалил? Каких-либо животных в этом божественном санатории для психически нездоровых я пока не наблюдала. Радовать себя тем, что дерьмо это к деньгам как-то не получается, извините, тем более не очень-то и деньги нужны в этом, так сказать, раю.       Помните, я как-то рассказала вам о том, что если вам одиноко и хочется с кем-то поговорить, то не нужно никому звонить или писать, достаточно просто стоять в трусах и стирать свои пострадавшие в красных войнах штаны? Так вот, к этому второй пункт добавляется. Если вы хотите увидеть человека, внешность которого находите весьма чарующей и более чем карнавальной, то вам вовсе не нужно предлагать этому человеку встречу вполне достаточно самоотверженно блевать с дерьмом в голове и тогда не то, что ваша симпатия — сам Филипп Киркоров явится, дабы посвятить вам песню о любви.       Я как раз была занята попытками вручить остатки моей души белому рыцарю, как увидела неизменные змеиные сапоги самого отчаянного модника божественного мира. Я издала звук истинного отчаяния и посмотрела на него как на врага народа при коммунизме.       — Случаем не помнишь, чья божественная хлеборезка клялась и божилась, что больше никогда не проронит и слова в мою сторону? Так вот, попрошу своё обещание сдержать и все свои мудрейшие комментарии оставить при себе, если же страдаешь на словесное недержание, то создай себе аккаунт на Твитере и обсуди события в Казахстане, вам богам всё равно делать больше нехуй, судя по всему, — как всегда агрессивно и огненно выпалила я и как бы в завершение выступления весьма в тему смыла воду в туалете. И угадайте, что случилось именно в этот чёртов момент? В этой первоклассной шняге-шараге, возможно, сотни туалетов. Не знаю, как там духи и божественные формы жизни, но мы с Юи посещаем кабинет задумчивости минимум раз десять в день как не для больших размышлений, так для мелких мыслишек и среди всех туалетов в этой общаге, среди всех возможных часов для этого события всемогущий Фатум выбрал именно мой туалет и именно тот момент, когда этот Тимоти Шаламе* божественного мира созерцал рыгающую меня с засохшим дерьмом в волосах. Вместо того, чтобы смыться, толчок начал издавать какие-то звуки царства Аида, а потом извергнул часть своего содержимого прямо мне на несчастную рубашку. Может быть такое, что Вселенная так надо мной издевается из страха, что если всего того позора со мной не будет случаться, то этот доктор божественных наук в меня влюбится и потеряет свою просветленную голову и тогда в мире начнёт твориться ещё больший пиздец чем сейчас (если это, в принципе, возможно)?       — Судя по чему? — словно не заметив всего ранее происходящего и (что самое важное!) клочка дерьма в моих волосах, вполне спокойно подал голос звезда египетской моды.       И в этот миг я почувствовала облегчение, такое, какое, наверное, чувствует Аид после каждого посещения кабинета задумчивости. Я всегда была дикой, озлобленной и очень необщительной, в какой-то момент меня начало радовать то, что люди прекратили со мной общаться и даже начали побаиваться меня. Но игнор со стороны Тота вызывал во мне какие-то странные чувства. Я не могу назвать это болью, я давно вышла из того возраста, когда страдаешь из-за подобной хуйни и пока единственным, что могло принести мне истинную боль были счета за коммуналку. Но вот каждый раз, когда Тот молчал я чувствовала себя так, будто бы Winston снова на 50 копеек подорожали.       — Тот, ни в коем случае не подумай, что я сейчас буду тебе льстить, но среди всей этой божественной шайки ты кажешься мне самым умным хотя бы потому, что ты единственный носишь очки пусть и на одном глазу, но это уже такое, мелочи жизни, и хотя бы потому что ты бог мудрости, мать его, так будь мудрым и разувай все свои три глаза, можешь даже четвёртый раз уж мы в туалете столь философские беседы ведём и оглянись вокруг. Ты серьёзно находишь нормальным то, чем занимаются эти олимпийские долбоебы? Пока в мире происходит чёрт знает что, божественная пиздобратия радуется салютам как пьяные бомжи на НГ и носится вокруг девки с явными синдромами, называя ту феечкой? Ты серьёзно думаешь, что эта затея способна хоть как-то сблизить тебя с людьми? Да уже лучше взять эту феечку вместе с божественным гаремом и снять жёсткие ролики для ПорХаба, так хоть с малолетними дрочерами связь наладите.       И воцарилась тишина. Как всегда безупречно накрашенные глаза Тота смотрели на меня так, словно смотрели сквозь меня, словно я стереограмма и за мной должно скрываться что-то совершенно другое. Но, видимо, ничего так и не увидев, Тот ушёл, а я даже не стала его останавливать. Флаг ему в руки, пусть катится сюжеты для Юи выдумывать, а я пока приму душ.       Пока я вымывала кусочки дерьма со своих волос, меня ещё раз так сто чуть всю не вывернуло, но выворачивать было нечего, поэтому спустя два часа завываний, криков и нытья я вышла из душа благоухающая, как фруктовый рынок во время летней жары. «Не дэвушка, а пэрсик», как сказал бы любой армянин. В абсолютно пэрсиковом настроении я завалилась на кровать и тут же уснула.       И снилось мне удивительное место, тишина и покой в котором были абсолютны. Даже попав в рай после смерти, я не могла бы чувствовать себя лучше, чем здесь. Мои босые ноги бесшумно ступали по белой земле более напоминающей сахар, но удивительно приятный и мягкий. Тёплый ветер тронул мои длинные белые волосы, которые проблескивали зелёным цветом и я увидела в направлении ветра город. Здания города были абсолютно белыми, настолько белыми, что глаза обычного человека не выдержали бы смотреть на них, как не выдерживают смотреть на солнце, но мои глаза не были человеческими. Словно заколдованная, я пошла в сторону загадочного города, удивляясь сказочным белым деревьям, подобных которым я никогда не видела на Земле. Только вступив в город, я сразу увидела Дворец, настолько белый, что даже моим глазам было больно. Белый и величественный, но в то же время простой и можно даже сказать бедный.       Славянским богам чужда лишняя роскошь.       Я зашла в этот дворец и увидела своего отца. Величественней Зевса, мудрее Тота, он сидел на своём троне в обычной вышиванке — излюбленной одежде славян. Я ощущала, насколько силён его огненный дух, его могущество закрадывалось в каждую клетку души моей и даже вопреки своей божественной сущности, я чувствовала себя никем рядом с таким подавляющим могуществом.       — Что тревожит дух твой, дочь моя? — его уста не открывались, Сварогу вовсе не нужно было разговаривать.       — Я ведь богиня, отец мой, я родилась богиней и умру богиней, я прошла тренировку, я прошла строгое божественное воспитание, я выучила всё, чего ты требовал от меня и я приняла решение, не торопясь, взвесив каждое чувство души своей так почему, отец мой, почему я не могу испить из белого ручья светлых богов славянских и окончательно принять свою божественную сущность? — я узнала этот голос, прекраснее любого звука из всех доступных и известных человечеству. Это был словно не сон, а словно я сама вселилась в тело Лады и лишь безвольно наблюдала за происходящим её глазами.       — Я дам тебе последний урок и ты должна крепко запомнить его до конца вечности своей, дочь моя. Весь мир славянских богов держится на равновесии между светлыми и тёмными богами. Наше количество, наши способности, могущество наше — равны. Я являюсь самым могущественным богом здесь, в светлых небесах, я бог богов, а Чернобог является самым могущественным богом там, в тёмных небесах, и там же он бог богов равен мне по силе и уму. И никогда он не сможет убить меня, ровно так же как я не смогу убить ни его, ни кого-либо из тёмных богов не потому, что мне не хватит могущества, а потому что как только равновесие нарушится — мир славянских богов колыхнется и исчезнет. Поэтому светлые и тёмные боги рождаются и умирают вместе. Как я когда-то испил из белого ручья вместе с Чернобогом, так и ты должна ждать, когда молодой тёмный бог изопьёт вместе с тобой из чёрного ручья. Должна ждать, когда наступит момент восхождения двух новых богов в мире славянском.       — Почему же ты держишь меня здесь, отец? Почему нельзя мне просто выйти в мир славянский и познакомится с землями, которыми я буду править?       — Если уже приобретших своё могущество богов тёмных и светлых небес никто не осмелится убивать, то молодые, ещё не испившие из священных ручьёв божества могут стать лёгкой добычей как для безудержной злости и ярости богов тёмных, так и для богов чужих, что иногда забредают в наши владения.       Я проснулась. Впервые за всё время пребывания в этом Царскосельском лицее с уклоном на божественный долбоебизм я проснулась спокойно. Без кошмаров. Без слёз на щках. БЕЗ ЖГУЩЕЙ ЛУННИЦЫ НА ШЕЕ. Я посчитала, что это целое событие, которое надо отметить алкоголем. Бодро встав (словно это не я вчера эпично умирала с дерьмом в волосах) я пошла искать божественного алкаша с не менее божественной причёской ветер-в-харю-я-хуярю.       Выйдя из божественной шараги, я увидела звезду львиной фермы в Африке и того симпатизирующего мне типа, божественные способности которого мне неизвестны ровно так же, как и имя, но про себя я называю его Ананасом, потому что фантазии у меня ноль, а его зелёные волосы так и манят.       — А чем занимается клуб возвращающихся домой по утрам?       — Не знаю, — томно огласил свои мысли анонимный Ананас.       — Лысого гоняют? — предположила я.        Честно, я понятия не имела, что за клуб возвращающихся домой и почему, собственно, они обязаны чем-то заниматься по утрам, но решила внести свою лепту в этот отсталый диалог. Юи можно, а мне нет, что ли?       Двое явно не поняли, что это значит, так как в их головах всё ещё стоял блок на мой древнеславянский, а я лишь пожала плечами и ушла искать собутыльника.       Если бы я знала, ЧТО я увижу дальше, то осталась бы тусить с клубом лысого по утрам гоняющих. И то лучше, чем сначала созерцать, как одинокий бог самых ослепительных улыбок и самых убогих прозвищ для Юи долбит об стену несчастный теннисный мяч и пиздострадает от того, что никто к нему не пришёл, а потом и вовсе любоваться тем, как толпа явно неадекватных духо-девок орут: «Научи и меня, болван», едва ли не убивая друг друга. Мне даже стало интересно, что за «болван» кроется в эпицентре событий и я очень удивилась, когда увидела, что болваном они именуют Хрена горного.       — Девушки, не толпитесь, давайте жить дружно, — сияя хлеще сучьих гениталий, ласково говорил болван.       — Слышь, Леопольд хренов, иди лучше Аполона-агана-Балерину утешь, пока он там с горя свою голову в стенку не запустил, — и с чего меня вдруг попёрло со всеми говорить и всем советы раздавать? Всё на сегодня хватит с меня социальной деятельности, пообщались немного и хватит.       Я твёрдо решила пойти в школьный магазин и бесплатно купить себе виски, дабы напиться, ради чего я, собственно, с кровати и поднялась. Мне казалось, что ничто походку мою пламенную остановить не способно как тут я увидела Тота, который весьма серьёзно разговаривал с Локи и Ананасом Анонимным. Тот читал им лекцию о том, как важно заниматься клубной деятельностью, а не хуи пинать как мяч на футболе.       — Да не бездельничаем мы! — Локи возражал так, словно сам себе верил.       — Да? И чем же вы, позвольте спросить, занимаетесь?       — Мы гоняем лысого, — абсолютно спокойно ответил бог, деятельность которого всё ещё остается мне неизвестной.       Боже мой, Ананас, ты просто лучший. Я от смеха чуть в плутоний не превратилась. И пока я на относительно безопасном расстоянии чуть ручьи по ногам от смеха не пускала, Тот охуевал так, как даже я в первый день здесь нахождения не могла. То ли чудо какое-то случилось, то ли Ахуй чудотворный оказался могущественней, но БОГ МУДРОСТИ НЕ НАШЁЛСЯ С ОТВЕТОМ. Он просто ушёл, так и ничего не сказав двоим оболтусам, хотя я была более чем уверена, что он понял суть сказанного, ведь он единственный здесь способен понимать древнеславянский.       Я как раз утирала слёзы смеха, как краешком глаза заметила сидящего на лестнице Аида. В груди что-то неприятно защекотало, но я решила не обращать на это внимание, собиралась уже дальше охотиться на вискарь, как увидела неизменно бесящую Юи, опять доебавшуюся к несчастному запорнику.       — Снова будете наблюдать за звёздами, Аид? — не говорила, а прям-таки щебетала учитель любви.       — Я же просил тебя держаться подальше, — Аид, ты не понимаешь, она недоразвитая, её бесполезно о чём-либо просить.       — Можно пойти с вами? — что и требовалось доказать.       В эту минуту я буквально чувствовала, как в пятой точке Аида загоралось что-то настолько яростное и мощное, что способно даже пробку запора прорвать. Юи и дальше вела свои бессмысленные разговоры, как вдруг ей в голову прилетел мяч, а сразу за мячом прилетел и сияющий болван, вид которого выдавал явное беспокойно за Юи.       — Прости, должно быть, мяч притянуло из-за твоей очаровательности, — а можно её очаровательность наковальню там какую притянет, не?       В сию же секунду в её голову прилетел второй мяч и я уже начала на полном серьёзе верить, что наковальня уже в пути, но нет, её всего-лишь ещё водой сполоснуло и всё. Я увидела Диониса Нечленососа и сразу же утащила его бухать. Пока мы бухали главный патимейкер мира божественного поведал мне, что Юи очень обеспокоена состоянием Аида и искренне пытается ему помочь (бедный Аид, будто бы запоров на его голову мало было, так ещё Юи со всей своей тупостью свалилась).       И пока мы с Дионисом тусовку тусили незаметно подкрался вечер и Аполлон пригласил нас пойти вместе с Юи и Аидом любоваться звёздами. Нечленосос очень радостно согласился и я тоже так как была пьяна в говно похлеще того, что в моих волосах валялось. Изначально Аид попытался отшить нашу компанию (в чём я его искренне понимаю), но потом все толкнули весьма вдохновляющие речи о том, как они любят Аида и как едва ли не кончают от звёзд созерцания. Когда же очередь дошла до меня я тупо заявила, что я просто в дрова, поэтому мне что звезда, что пизда любое голубое, лишь бы весело было, но высказывания моего, конечно же, никто не понял. И никто не обратил внимания на то, что я реально-таки поднажралась, видимо, даже трезвой я выгляжу абсолютно так же. На этой весёлой ноте почти вся божественная бляхомудия отправилась на поле дабы любоваться звёздами чисто тебе эльфы Толкина.       Вот честно, если бы я знала, ЧТО там будет происходить, я бы ещё две бутылки дедового самогона в себя закинула чисто дабы дать психике хоть какую-то почву, на которой она могла бы устоять во время божественных исполнений. Нет, то, что Аполлон заявил, что на небе больше миллиарда звёзд и все нашли этот ответ ебать мудрым (разум достойный греческого бога) это ещё цветочки. Я даже нашла вполне нормальным то, что внезапно дождь начался, но когда бляхомудия богов, вековых созданий правящих этим миром разорвала на себе одежду и пустилась по мокрому полю чисто тебе украинский скот на пастбище, моя психика по пизде пустилась как изголодавшийся девственник. И пока этот божественный колхоз возился в траве, земле и болоте чисто тебе шайка обдолбавшихся подростков в деревне, которых отпустить не может, Юи толкала Аиду речи о том, что всё хорошо, так и должно быть, так боги и должны себя вести.       Я даже не знала, чего мне хочется больше — хлопнуть себя по лбу или Юи по ебалу. Так и не выбрав ничего из двоих вариантов, я решила удалиться с этой божественной вечеринки, так как подобные сельсоветские развлечения точно не для меня. Я уж лучше посижу в гордом одиночестве и покурю, чем буду свинье подобно в дерьме возиться (и кто бы говорил?) с шайкой божественных мудозвонов. 1)Тимоти Шаламе — франко-американский актёр, признан самым стильным человеком на Земле.