Наше лето

      Пока вокруг раздаются визги ребят из младших отрядов, которые явно не довольны тем, что их дискотечное время заканчивается на порядок раньше, чем для счастливчиков-подростков, Кошелева ловит собственную немую истерику и прекрасно осознает, что сама бы сейчас не отказалась так же повизжать. Все эти грёбанные три минуты на сцене, пока длилась наитупейшая игра, она не знала, куда деть руки, ноги, глаза, да и всю себя, собственно. А Максим, признаться, был хорош! Сейчас, после всего происходящего на сцене, ей хочется дать ему оскар за лучшую мужскую роль первого плана, потому что так мастерски скрыть своим поведением его хоть какую-то неожиданность и озадаченность действительно нужно уметь. И он умел. Ну, или для него всё, что случилось в самолете, осталось слишком неважным, в отличие от девушки?       Кристину душат мысли изнутри, в то время как снаружи её душит воротник поло. Спустившись со сцены, она не слышит лепетания Кати, высказывающей со скоростью три миллиона слов в секунду всё своё негодование, вызванное полнейшим непониманием ситуации. Она не чувствует, как Полина, стоявшая всё это время прям возле сцены и наблюдавшая за этой странной картиной с выпученными глазами, пытается её остановить, хватая за руку. Кошелева лишь продолжает нервно расталкивать ребят, разрывать сформированные круги танцующих и бежать сломя голову. На глаза попадается огромная трибуна, на которой часом ранее располагались все отряды, пришедшие посмотреть открытие смены, а сейчас там устроились все те, кто был не в танцевальном настроении, но покинуть данное мероприятие и отправиться в собственную комнату попросту не мог, так как по правилам лагеря вожатые не имели права отпускать куда-то хоть одного ребенка, пока дискотека не будет официально окончена. У девушки немеют ноги, становясь будто бы ватными, и она понимает, что далеко ей не убежать. Поэтому решает обойти трибуну и буквально через минуту оказывается с противоположной стороны, где, как ни странно, практически никого нет. Сил держать себя на ногах не остается, и она съезжает спиной по стенке вниз, садясь на остывший асфальт, не боясь запачкать белые штаны. «Браво, Кошелева, ты успела всё испортить ещё по дороге сюда! - начинает истерически смеяться, пряча в руках лицо. – Ну почему-у-у, почему именно он? Почему-почему-почему?». Переводит взгляд наверх и улавливает сходящий на нет летний закат. Если бы не рой мыслей в голове, она однозначно бы поразилась такой красоте: розовый градиент перекрывался плотным синим цветом, предвещая скорое наступление ночного времени суток. Она бы так и осталась провожать взглядом окончательно смывающуюся палитру розовых оттенков, если бы не вибрации телефона, отдающие куда-то в область бедра. /Даже не знаю, что было более неожиданным: получить от тебя такую фотку или встретиться здесь. Думаю, нам есть о чем поговорить, Кристина Кошелева/       Сначала торопливо набирает в ответ «Договорились, блять, уже», что тут же стремительно стирает, блокируя телефон и убирая гаджет обратно в карман, оставляя сообщение прочитанным и не отвеченным. «Сука, да почему это именно со мной происходит?» — Кошелева бьет ладонью по своей согнутой коленке и громко высказывается вслух. Ей кажется всё это какой-то глупой шуткой судьбы, будто кто-то там решил, что у неё недостаточно насыщенная и интересная жизнь, и решил сыпануть ей всего сполна именно этим летом. Девушка истерично смеётся над всей ситуацией в целом и над самой собой в частности. — Кошелева, мать твою, мы шуршали за тобой от самого танцпола! За тобой хрен угонишься! — Катерина негодовала, её не устраивало, что у подруги начали появляться секреты, а как по-другому назвать то, что происходило на сцене? Катя изначально догадалась, что тут что-то не чисто, и эти двое уже были знакомы до начала смены. — Я чё на марафоновца похожа? — после фразы блондинки появилась Полина, запыхавшаяся, с капельками пота на лбу. Облюбовав небольшой столбик, девушка со странным цветом волос примкнула к нему и обняла, всё ещё пытаясь отдышаться, — Сидела бы в своей Анапе сейчас спокойно, нет же, надо было найти приключение на свою пятую точку.       Так и сидели они втроём: Кристина сползшая по стене, Полина, обнявшая столб, и Катя, стоящая в позе «руки в боки», требующая объяснений от виновницы этого вечера. — Девочки, не здесь. Все расскажу в корпусе, пойдёмте.

***

      Лагерь живет своей жизнью двадцать четыре часа в сутки, он подобно консъержке твоего дома, что блюдит за всем, что происходит вокруг, и как только какая-либо шумиха — тут же появляется и начинается что-то, чему нет объяснения.       После дискотеки все разбрелись по своим компашкам: кто-то собрался «старенькими» и не переставал вспоминать былое, кто-то недавно познакомился и уже обсуждает новый сериал, снятый по книге, которую они все прочли раз на сто, а кто-то просто знал друг друга через общих знакомых и перемывал косточки всем и каждому. В отряде как ни странно было тихо, никто не верещал, не шумел, лишь были слышны из центральной комнаты лёгкие мужские вокальные нотки голоса. Хабиб. Постоялец данного лагеря, который постоянно собирал вокруг себя девчонок и напевал им что-то из своего, а что-то каверил.       Именно под эти звуки Кристина, Катя и Поля зашли в корпус, не забыв удивиться, что в помещении слишком тихо, после чего отправились в свою комнату, чтобы обсудить важную тему, что была у них на повестке дня. Но дойти до комнаты им так и не дали. Их остановил голос вожатого: — На месте стой, раз-два, — девушки по инерции остановились, — Кошелева и компания, вообще-то мы сейчас все дружно разворачиваемся и идём на общелагерное мероприятие. Костёр, ведьмы, ну, в общем, всё как вы любите. Так что, у вас минута, чтобы схватить плед и набрызгаться комарексом. Время пошло, — Тим так отчеканил эти пару предложений, что даже говорливая Катя не успела вставить и слова, поэтому лишь как рыба, пару раз открыв рот, чтобы выразить своё возмущение, попыталась что-то сказать, но когда ничего не получилось, она лишь раздосадовано выпалила: — Вот черт! — и девушки направились за пледом и ядом для комаров, а в коридоре до сих пор были слышны реплики вожатого: — Хабиб! Хватай свой брынчальник и погнали на поляну, там у костра будешь всех убаюкивать своим завыванием. У тебя минута, жду на улице!

***

      Танцпол опустел так же быстро, как стакан Драгни, когда он собирался с Анисимовым в своей одинокой хрущевке. Лишь где-то по левому флангу, в самом углу, сидела белокурая девушка, которая почему-то совершенно не собиралась покидать этот дискотечный стадион. Она задумчиво вглядывалась в бесконечную грань уходящего в закат солнца. — Не стоит заморачиваться по поводу него, — выкрикнул Драгни, скручивая в кольцо шнур, соединяющий две массивных колонки с компьютером.       Блондинка не понимает, кого парень имеет ввиду, оглядываясь по сторонам, но, не находя взглядом никого вокруг, спрашивает: — Ты о ком? — О солнце. Завтра оно снова взойдёт и всё будет хорошо, — получается как-то по-философски, как-то по-своему романтично в данной ситуации.       Девушка изгибает бровь в вопросе, но через пару секунд «догоняет» суть произошедшего и, поднимаясь со своего насиженного места, направляется к брюнету, который проклинает провода чёрного цвета, что нещадно путаются под ногами и между собой, заставляя Сергея погружаться в игру под названием «распутай или умри». — Хотелось бы в это верить, — говорит это, уже находясь на расстоянии пару метров, — помочь?       Драгни не особо удивляется, когда Видякина, не дождавшись ответа, начинает помогать ему в этой цветной головоломке, а просто занимается дальше своим делом, лишь пару раз поймав себя на мысли, что и вечер в принципе неплохой, и компания, и та песня, что доносилась из динамиков ноутбука — всё это складывалось в очень подходящее для Драгни настроение. И это к лучшему. «Интересная картина: одна блондинка кинула, ускакав бренчать на гитаре в одном из отрядов, а другая присоединилась», — мысли Серёжи сопровождаются глухим смешком и отметкой в голове о превратностях судьбы.       Тем временем аппаратура была собрана, шнуры убраны, и все это закрылось под массивный замок в каморке на окраине танцпола. — Спасибо за помощь, без тебя я бы тут ещё полчаса как минимум ковырялся, — парень улыбается, Диана смущается, и всё это выглядит очень милым сюжетом из фильма со стороны. — Предлагаю заскочить на огонёк в какой-нибудь из отрядов и попеть песни под гитару. Идём? — Драгни буквально сразу соглашается, думая, а почему бы собственно и да, и они отправляются в самый старший из отрядов.

***

      Возможно приглашение на выход из отряда было бы приятнее и спокойнее, если бы было сказано Илоной — второй вожатой, но Илоны в отряде не было, так как её забрали на подготовку общелагерного мероприятия, да ей было и в радость, ибо уж слишком было противно пребывание в одном помещении с Гринбергом, который нет-нет да и наровил отпустить похабную шутку в её адрес, что не очень радовало блондинку, поэтому любая минута, проведённая в отсутствии Тимофея, была считана за сущее счастье.       Приказ Тима отряд исполнил на отлично, и уже через минут пять перед крыльцом корпуса выстроилась красочная куча ребят, где каждый был облачен в цветной плед, бережно привезенный из родных краев. Путь до места общего сбора был близким, что однозначно играло на руку Кристине, не желавшей сейчас давать хоть какие-то комментарии девочкам о произошедшем. Поэтому кучка передвигалась спешно и молча, не считая всё тех же завываний Хабиба о каких-то там маяках в море. Впрочем, это никому не мешало, скорее, наоборот: в конце такого насыщенного дня каждому было над чем подумать.       Огромный костер был замечен всеми еще на расстоянии. Языки пламени поднимались так высоко, что не обратить внимания на такую красоту было просто невозможно, отчего некоторые, особо впечатлительные, выдали многоговорящее «О-о-ой, мамочки» и были таковы.       Тимофей еще на подходе заприметил Илону, старательно машущую ему рукой и указывающую, куда же администрация лагеря их разместила. Толпа направилась туда и буквально через минуту дети были рассажены, а так же попутно пересчитаны сначала Гринбергом, а потом и Илоной, ибо «от греха подальше нужно подстраховаться и перепроверить».       Когда вся лагерная компания была в сборе, директор встал и взмахом руки дал сигнал, что пора уже включать гимн лагеря и таки окончательно открывать смену! Под улюлюканье и хоровое звучание песни Илона наконец выдохнула. Для неё этот день длился уже слишком долго, и она к этому часу была уже слишком уставшей, чтобы твердо стоять на ногах. Но дежурную улыбку девушка не снимала, ибо «вожатый – лицо всего лагеря», поэтому, дабы не портить физиономию всему «Маяку», Соломонова держалась изо всех сил. Из лёгкого оцепенения её выдергивают две руки, что расположились на плечах, и голос их обладателя: — Ил, присядь, а лучше выдохни, ты чё такая напряжённая?       Чувствует, как руки начинают слегка массировать шейный отдел, разминая его, что безусловно для блондинки сейчас как бальзам на душу, но такое поведение со стороны её главного оппонента по отпусканию саркастичных шуток всё же не дало окончательно расслабиться и не съязвить в ответ: — А ты не думаешь, Гринберг, что это твоя физиономия может меня так напрягать? — ухмыляется, однако поддаётся легкому массажу и слегка обмякает в его руках, позволяя парню её усадить на импровизированную лавочку в виде огромного бревна. — Советую тебе привыкать, а то нам сейчас придётся всё больше и больше времени проводить вместе, — с ехидной улыбкой смотрит на девушку, после чего оставляет её в одиночестве, удалившись к другой части ребят из их отряда.

***

      Для Кати час построить из себя обиженку и поигнорировать Кошелеву сродни привычки, на что Кристина даже не удивилась, когда девушка демонстративно устроила свою голову на плече Полины, и принялась разглядывать всякие детали вечера, чтобы позднее обязательно их перенести на страницы слегка потрепанного скетчбука. Яркие искорки, отлетающие от пламени, душевные песни и звонкий смех окружающих, — от всего этого губы невольно растягиваются в искреннюю улыбку, заставляя прогнать прочь все гнетущие мысли из головы. Вся идиллия девушки трескается от пристального взгляда, принадлежащему блондину, что находится в компании каких-то сотрудников лагеря, расположившейся на противоположной стороне от брюнетки, обеспечивая прекрасную видимость.       Сначала Кристина старательно пыталась игнорировать эту по-детски нелепую игру в гляделки, но спустя пару минут сдалась, когда устремить свой взгляд было уже просто некуда, а о сосредоточении на смешных историях какого-то там вожатого из второго отряда и речи быть не могло.       Максим, замечая ее сфокусированность только на нём, не может не улыбнуться. И Даже когда по её губам читает немое «хватит», всё равно продолжает улыбаться: история, что вырисовывается в его жизни, уж сильно походит на сюжет типичной мелодрамы по России-1. А с другой стороны, поводов для грусти особо и не было. Да, понравилась девчонка. Да, судьба над ними истерично посмеялась. Да, она несовершеннолетняя. Да, сейчас она пребывает в шоке и слегка не настроена говорить. Но отчего-то Анисимов был расслаблен. Видимо, какой-то тихий внутренний восторг от того, что у них не закончилось всё так быстро, в том самолете, брал над ним вверх и заставлял относиться к этой ситуации без лишних переживаний. Он как-никак на отдых приехал.