Истинное наслаждение.

Юнги утром не оказывается на месте, и Чимина охватывает маленькая паника, а громкая истеричка в его душе воет волком, что он что-то не так сделал. Тяжело вздыхает и выходит привести себя в порядок и умыться, сталкиваясь в дверях душевой для персонала с Мином, голым по пояс. — Доброе утро, — тихо говорит Юнги, пропуская во внутрь Пака. — Доброе, как ты спал? — Чимин отрывает взгляд от обнаженной груди и живота, переключая своё внимание на умывальник. — Бывало и хуже, — он опускает взгляд и уходит готовиться к рабочему дню, оставляя Пака одного.

***

— Джин, откуда к нам пришел этот парень? — Чимин надоедает Киму уже битых полчаса, донимая расспросами о Мине, но проклятый Сокджин не хочет раскалываться. — Чим, если бы он хотел, то рассказал бы тебе. Ты уже столько дней работаешь с ним, и на удивление, вас обоих всё устраивает. — бренд шеф надевает форму, подвязывая фартук и поправляет колпак, смотря на отражение в зеркале. — Не вижу проблем в его официальном трудоустройстве на должность кондитера. А то, что он и так разговорился при тебе, и то редкость, поверь… даже его бр… Джин осекается, бросая взгляд на задумавшегося Чимина и надеется, что тот всё прослушал. — У нас сегодня банкет, у вас всё готово? — А? Да. — Чимин выплывает из своих мыслей, вспоминая, что обещал Мину вернуться к отдаче десертов. — Ты изменился, — улыбаясь шепчет Джин, ускользая на кухню, сразу вливаясь в процесс работы. Странно, сам за собой он перемен не замечал совершенно. У него теперь есть замена, возможно, сможет взять выходной? Действительно, надо отдохнуть. Чимин и Юнги нагружают тележки подносами с десертами, в последний момент отдают торты, и выгоняют голодных за сладким официантов из цеха. — Господин Пак, — Юнги привлекает внимание шефа, пока у того челюсть в пол не падает. Господин? Что за дикий официоз? Чимин только сейчас понимает, что ни разу не слышал от Мина обращения кроме как «Вы», если не считать того вечера, когда Чимин упал в обморок. — Вы помните, что должны мне ужин? — ехидная улыбочка на лице Юнги расползается всё шире, и Чимин борется с закипанием. Ну сколько дерзости в этом тихоне? — Хорошо, если доживёшь до нашего общего выходного. — Чимин давит в себе смешок, представляя эту ситуацию, ведь у него толком и выходных не было ни разу за эти годы. Теперь ему есть замена, но вот у этой «замены», тогда же, когда и у него выходных быть не может. Шеф-кондитер надменно смотрит на поникшего помощника, и до боли хочется утешить эти плечики, этот упавший на грудь подбородок. Господи, Чимин, да ты размяк как безе во влажном помещении. Этот парнишка пропитал тебя сиропом настолько, что ты совсем превратишься в кисель. Бррр, очнись. Чимин трясет головой, прогоняя мысли и выходит из кабинета. Юнги, как и во второй день их знакомства, темперирует шоколад для декора. Щурится, наблюдая за цифрами на дисплее термометра, доводя последний раз до нужной температуры, выливает массу на мрамор. С острого конца капля шоколада капает ему на ладонь, и Чимин замирает. Юнги пальцем собирает каплю с ладони, запуская его в рот. Жмурится, причмокивает, шествуя к раковине сполоснуть сам градусник, да и помыть руки. Пак резко разворачивается, вновь входя в кабинет, делает пару глотков воды. Он заметил, что парень ведёт себя слишком раскрепощенно еще в ту ночь…может, и ему стоит принять условия игры? Мальчик… не на того ты напал.

***

Их отношения не меняются, лишь изредка всплывают двусмысленные фразы, прямолинейные взгляды. Они всё так же редко общаются, и Чимин по прежнему ночует на работе. Заказы к очередным праздникам прибывают лавиной, заставляя и Мина задерживаться почти до утра. — Время три, надо закругляться, иначе мы вдвоём уснём при отдаче завтрашнего банкета, — Чимин устало трёт глаза, обращая внимание на Юнги, сидящего чуть поодаль, записывающего нехватающие ингридиенты. — Я спущусь на склад, без этого мы сегодня не сможем закончить. — Мин встаёт и уходит на первый этаж. Огромные склады, стеллажи с ингредиентами, сыпучими продуктами, специи, и еще много чего другого. Юнги обходит стеллаж со специями в поисках корицы и гвоздики, достаёт их с верхней полки, подцепляя краем пальца. Он и так забрался на полтора метра над полом. Почему не придумали лестниц? Хосок-и предупреждал, что тут, это безобразие никогда не закончится… Брат вытащил его из такого ада, что Юнги будет ему благодарен до конца дней. Погряз бы в своих проблемах и сдох бы в подворотне. Он осторожно спускается, цепляясь за края полок, зажав зубами пакетик со стручковой ванилью. Смех разносится по помещению, заставляя младшего дернуться от испуга. — Птичка, подожди, помогу спуститься, — Чимин еще смеется, от потерянного состояния Мина, подавая ему руку и ловя за талию, оберегая от падения. — Я заставлю Джина купить сюда лестницы, мне тоже несподручно лазить на самые верхушки полок. — Удивительно, почему ещё никто отсюда не рухнул, — ворчание разносится где-то рядом с ухом, и Чимин вздрагивает, отстраняя парня. — Всё просто, ночами тут никого нет, а днём есть работники, которые, как обезьяны, скачут по этим высоткам, у меня пару раз сердце ёкало от их прыжков. Пошли, надо закругляться. Мин кивает, и они возвращаются в цех. В молчании доделывают оставшуюся работу, сил на разговоры совершенно нет, да и отвлекать друг друга не хочется. Чимин складывает шоколадные астры для завтрашнего торта, плавит краешек хрупкой шоколадной иголочки, одну за одной, и шоколад алого цвета распускается большими бутонами. Юнги из-под козырька кепки наблюдает за его работой, на автомате заливая формы со сливочно-фисташковой массой, и убирая заготовки в морозильную камеру. Он неотрывно смотрит за движениями рук шефа. Как плавно, завораживающе, пальчики скрепляют соцветия в маленькие букетики. Как Чимин скептически разглядывает получившуюся композицию, морщит нос и тяжело вздыхает. Мин облокотился на стол у окна, не мешая, и делая вид, что занимается подсчетами в работе на следующий день, закусывая кончик ручки зубами. — Ты закончил? — Чимин относит изделия в кабинет, и возвращается, прибирая за собой. — Да, я заказал такси, оно приедет через 20 минут. — Пак кивает, забирая листы из рук Юнги, сталкиваясь с ним руками. — У меня есть немного времени, можно вопрос? Чимин разворачивается к Мину с заинтересованным взглядом. Весь сон прошел. Нашел время спрашивать… — Как вы достигли своей цели? — Юнги…я…не могу сказать, что я достиг того, чего хотел. Это приносит прибыль, это приносит удовольствие, но я жертвовал слишком многим, ступая на такой путь. Мои родные избрали для меня другое будущее, совершенно не связанное с кухней. Я должен был пойти по стопам отца, стать владельцем фирмы. Но в какой-то момент я четко осознал, что не смогу сидеть в офисе, не смогу, расписываться в сотнях бумаг и руководить тысячами человек. Решать их судьбу. — Поэтому Вы порвали все связи с родными? — Мин снял кепку, смотря прямо в глаза начальнику. — Эм, да, в большей степени. Были еще мелочи, которые послужили дополнительной причиной моего отъезда, или побега, тут любое слово можно вставить. — Ясно. Спасибо. — Юнги откладывает фартук на стул, снимая рабочую куртку и оставаясь в футболке. Смотрит мельком на телефон, и не прощаясь, покидает помещение, оставляя Чимина в замешательстве. Пак смотрит на дверь, куда ушел Мин, и неприятно так становится, словно он должен что-то вспомнить. Будто провинился перед этим человеком. Но где и когда? Уже не в первый раз Юнги задаёт ему подобные вопросы, хотя сам всегда избегает отвечать Чимину. Но сейчас он слишком устал, его ждёт любимое кресло в кабинете, крепкий двухчасовой сон и утро полное суеты, впрочем, всё как всегда.

***

— Джин! — Чимин? Вы уже отдали банкет? — Ким передаёт заказной лист официанту для сверки, поворачиваясь к встревоженному другу. — Не «вы», а «ты», Юнги не пришел с утра, хотя вчера все было нормально, и он меня не предупредил, что будет отсутствовать. — Чимин отдаёт ему в руки накладные на отданные десерты, и проходит в кабинет бренд шефа. — Ну что ж, поздравляю, ты избавился от очередного возможного коллеги. — Джин пожимает плечами садясь в своё кресло. — Ты звонил ему? Конечно, на дворе двадцать первый век, а про наличие телефонной связи Пак забыл совершенно. — У меня нет его номера. Если он отказывается от должности, пусть скажет мне в лицо, а не сбегает. — Чимин злится, то ли на себя, то ли исчезнувшего Мина. Джин смотрит пару минут на нервного друга, который то и дело перекладывает из руки в руку карандаши, не забыв вымесить на них злость, от которой они трещат и падают сломанными половинками на пол. — Если ты не успокоишься и не пойдёшь работать, то и тебе влетит. — Я всё сделал, — Чимин смотрит на пол усеянный грифелем, и откладывает пока еще уцелевшие несколько карандашей обратно в стакан на столе. — Заготовок у нас достаточно, мы вчера сделали больше чем нужно. Чимин поднимает взгляд на Сокджина, пока тот тянется за телефоном и куда-то звонит. — Хосок, где Юнги? — Джин прожигает взглядом побледневшую красновато-розовую шевелюру Пака, не говоря больше не слова, выслушивая что ему ответят, кивает и вешает трубку. — С ним всё хорошо, но ему нужно пара выходных. — Джин, что происходит? Хо с ним хорошо знаком? Я свободен, дай мне полдня отгула, я предупрежу Тэхена о десертах и оставлю прозапас. — Чимин поднимает несколько сломанных карандашей с пола, разглядывая повреждения, — Юнги вчера вечером вел себя подозрительно, просто хочу знать, что виной этому не я. Джин чиркает на листке адрес, окрикивает и бросает свёрнутую записку в руки, почти ушедшего из кабинета, Пака. Чимин щурится, пытаясь прочесть джиновские закорючки, которые оказываются по приезду, знакомым местом. Сколько раз он бывал в гостях Хосока, но никогда не интересовался адресом. И уж точно не ожидал того, что будет внутри. — Хо! — Чимин звонит уже пару минут, стоя и переминаясь на пороге квартиры друга, и к его разочарованию дверь открывать не спешат. Он стучит в дверь, теряя терпение. И замирает с занесённой рукой, когда замок с той стороны щёлкает, и больше ничего не происходит. Чимин опускает руку на ручку открывая дверь. В коридоре пусто, обстановка никак не меняется уже несколько лет. Чимин еще немного стоит на пороге, размышляя над сюжетом какого-то ужастика, который мог именно так начинаться. Главный герой входит в пустую квартиру, не зная кто открыл ему дверь, словно в ловушку заманивает любопытство, а за стеной маньяк с ножом или бензопилой. Ну, а что…? Всякое бывает, а тут тишина гробовая, расползается мурашками по спине Чимина, и он может поклясться, что если бы его красноватые волосы были короче, встали бы дыбом. Хосока дома нет сто процентов, если только его хладный труп не лежит в кладовке или за шторкой в ванне. Брррр, Чимин, тебе пора прекращать смотреть ужастики. Он снимает обувь, проходя внутрь уютной, небольшой двухкомнатной квартиры, по пути заглянув на кухню. — Юнги? — Чимин открывает дверь в спальню, бросая взгляд на пустую кровать, и позже замечая пропащего в кресле. Выглядит Мин совсем плачевно, синяки под глазами, волосы жестким гнездом на голове торчат во все стороны. И взгляд абсолютно пустой, не обращающий на гостя никакого внимания. — Юнги, что случилось? — Пак подошёл впритык, садясь перед брюнетом на корточки, слегка тормоша его руку удерживающую одеяло. — Ты меня сейчас пугаешь больше, чем всевозможные существующие маньяки, о которых я успел подумать входя в это логово. Чимин закусывает губу, размышляя как привлечь к себе внимание. И не находит лучшего решения, чем сходить на кухню, и вернувшись, окатить заторможенного Мина холодной водой. Мутная пелена на глазах дернулась, фокусируясь на Паке, хотя от воды даже не вздрогнул. Чимин цокает языком, доставая телефон, чтобы связаться с хозяином квартиры. — Не стоит, это успокоительные таблетки. — Мин растягивает слова, еле открывая рот, взглядом указывая на тумбочку с россыпью разных упаковок с лекарствами. — Надеюсь, ты не хотел покончить с жизнью таким долгоиграющим способом. — Пак перебирает названия лекарств, заглядывая в инструкции. Все препараты — сильные успокоительные и ноотропные вещества. — Раз ты начал реагировать, то какое-то заканчивает действие? Мин рассеяно кивает, начиная перебирать в руках кончик одеяла. Еще с полчаса Чимин наблюдает за состоянием коллеги, сидя на краю кровати и задавая редкие вопросы требующие однозначных ответов, лишь для того, чтобы не потерять с ним связь. Когда Юнги немного отходит и начинает осознанно, чётко реагировать на слова Пака, начальник подходит к главному вопросу. — Зачем тебе это всё? — он кивает на лекарства, возвращая внимание к Юнги. — Они выписаны лечащим врачом. — Мин тупит взгляд, раздумывая, насколько честным можно быть с мужчиной. — Сегодня ночью был очередной приступ, я еле доехал до дома, брат сразу позвонил врачу, и дал мне…видимо чуть больше, чем надо. Хотя, мой организм может так реагировать, на некоторые медикаменты. Чимин сидит на кровати, уперевшись локтями в колени, перебирая в пальцах разноцветные коробочки. Если всё так серьёзно, он мог предупредить. Но его не приняли бы на работу, да и от чего случаются приступы? — Скажи мне честно, это как-то связано с нашим разговором перед твоим уходом с работы? — Мин дёрнулся, взгляд стал опять туманный. Чимин переместился ближе, взяв прохладные пальцы в свою руку. — Юнги, прошу. Ты нравишься мне как коллега, и я не хочу опять искать замену, терять ценного работника. Но мне надо знать от чего это случилось, чтобы не позволять подобному повторится. — Я… — Куда делся этот невыносимый и хладнокровный Мин Юнги, который был себе на уме? — Пак громко возникает на тихое «жевание» слов брюнета, вызывая некое подобие улыбки на чужих губах. — Я был влюблён. Ещё в школьные годы. — Юнги перевёл взор на окно, чтобы не смущать себя чужим присутствием. — Влюблён настолько, что пытался заполучить его внимание глупыми выходками. Когда это возымело противоположный эффект, выбился в отличники, войдя в школьный совет. Нагружал себя максимально, круглосуточно пропадая в библиотеке, изучая информацию, далекую от школьной программы. Но блистать умными фразами и знаниями мне не удалось. Он перевёлся, уехал из города. Я был сначала растерян, потом зол, то ли на себя, потому что не успел покорить его сердце, то ли на него, потому что исчез, и все мои бессонные ночи, достижения, семинары, эти грамоты и медали за первые места…всё было напрасным. Моя агрессия на окружающий мир росла и выходила из-под контроля. Я начал тусоваться с какими-то бандитами, которые после очередного приступа, накачали меня наркотой. Вот тогда я начал забываться. Перестал помнить, кем являюсь, они подсадили меня на это дерьмо! — Юнги злился, сжимал кулаки, он выплёвывал последние слова с болью и ненавистью. Развернулся к собеседнику, чем заставил Чимина поёжится от этого взгляда. — Меня нашёл Хо, да и то по счастливой случайности. Я не знал, что он поставил маячок на мой телефон, после того, как я начал пропадать днями и ночами, вместе с деньгами, мелкой техникой и перестал со всеми разговаривать. Он отвез меня на лечение, часть может они и вылечили, но эти последствия… Они сказали что это психологическая внутренняя травма, и пока я не разберусь сам с собой, они будут продолжаться, как отрицание происходящего. Чимин закусил губу, сжимаясь под этим чёрным осуждающим взглядом. — Как мне поступать, чтобы не вызвать больше приступов? И какие из этих препаратов ты принимаешь для их предотвращения? — Пак вернул коробочки на тумбу, встал и подошёл к окну. — Я понял, чем вызвал приступ ночью, но…извини. — Тебе не за что извиняться. — Юнги хмыкнул, расслабляясь и откладывая одеяло на спинку кровати. — Я постараюсь держать себя в руках и это больше не повторится в рабочее время. Сожалею, что подвёл. — Мы сделали всё заранее, ты не причинил большого неудобства. Впрочем, за это тоже спасибо. Я чувствую себя спокойнее, узнав, что ты жив, и в какой-то мере, здоров. Чимин разворачивается, наклоняясь над расслабленным в кресле Мином, шепча почти в самые губы: — Я жду тебя завтра в семь, через неделю генеральная уборка, нам предстоит много работы, поэтому, будь любезен, вернись ко мне. Ты мне нужен. Чимин уходит сразу же, пока Юнги растерянно хлопает ресницами, плохо соображая, был ли это сейчас глюк или реальность. Входная дверь хлопает, оповещая, что гость покинул квартиру. Ну, что ж, Мин Юнги, большую часть прошлого ты ему поведал. Когда-нибудь и до остального дойдёт время.

***

Чимин закрывает дверь и выдыхает, в голове вертятся картинки прошлого, что он, так отчаянно, стирал из своей памяти. Совпадение? Лишь бы это было простое совпадение, и он своим эгоизмом не сломал кому-то жизнь. Но, тот паренёк не был похож на Юнги… либо Чимин просто старался особо не обращать внимание на детское увлечение. Увлечение, которое стало мешать его нормальной жизни. Он идёт по парковой аллее, вертя в руках телефон, размышляя, звонить ли единственному, кто может быть осведомлён во всей ситуации. Юнги стал ему дорог, он сам не заметил, когда обычные слова и действия Мина стали волновать больше, чем нужно. — Привет Хо, есть минутка?