Охотник на Ведьм

Нет таких глубин бессмысленной жестокости и беспричинного насилия, в которых Гоблины не погрязнут, если только верят, что это сойдёт им с рук.

Генрих Мальц, Верховный Священник Верены, Нульн.

Над рекой, над пшеничным полем, над по-летнему густыми кронами рощи тянулся тонкий дымный след, проследив за которым, случайный наблюдатель, буде такой присутствовал, мог бы выйти к останкам деревни, ещё вчера жившей своей тихой и размеренной жизнью. Сейчас же загороди были сломаны, двери многих домов выломаны, дворы разграблены, а внимательный взгляд мог бы без труда отыскать множество кровавых пятен и подтёков, красноречиво указывающих на судьбу несчастных селян. Деревня была мертва и труп её ещё не остыл. Ни лая собак, ни блеяния овец, ни стрекота утренних птиц - только треск горящего сарая и молитва, не предназначенная для ушей живых. Её читал высокий темноволосый мужчина с обветренным, грубым лицом человека, многие годы проведшего в скитаниях и давно отвыкшего от комфорта городской жизни. Его высокая широкополая шляпа была украшена золочёной бляхой в виде двухвостой кометы, длиннополый дорожный плащ спускался почти до земли, скрывая под собой тяжелый пояс с многочисленными подсумками и мешочками, а потёртая рукоять сабли говорила о том, что оружию частенько приходится покидать инкрустированные серебряной гравировкой ножны. Если бы жители злополучного села были живы, то они вполне могли бы признать в незнакомце одного из многочисленных Авантюристов этих земель, даже не подозревая, что сам он счёл бы подобное сравнение откровенно оскорбительным. Молодая жрица Верховного бога, с другой стороны, наверняка бы обратила внимание на потёртую книгу в руках мужчины, на то, как размеренно и торжественно он читает молитву, и приняла бы его за священнослужителя одного из малоизвестных на фронтире божеств, чьи имена то и дело звучат из уст прохожих странников и искателей приключений. Конечно, Отто фон Брюгген не был священником. Старший сын идёт на войну, младший идёт в храм - так было принято среди аристократии Империи. Отто был старшим сыном. Как так вышло, что он променял своего резвого скакуна и пышный плюмаж на мрачные одежды Охотника на Ведьм? Это старая история, которую фон Брюгген и хотел, и не смел забыть. Как бы то ни было, он был рыцарем Священного Ордена Храмовников Зигмара, не священником... но кто-то должен был проследить, чтобы тела усопших не подверглись дальнейшему осквернению. Отто не знал имени бога, которому они поклонялись, не знал надлежащих молитв и ритуалов, а так же сильно сомневался, что сможет найти поблизости жреца Морра, который мог бы провести свои, единые для большей части Старого Света обряды. Вот почему Отто прибег к самому простому, действенному и универсальному методу из всех известных ему. В безветренную погоду дым от пылающего сарая валил строго вверх. У Храмовника ушло всё утро на то, чтобы собрать тела вместе, но он должен был это сделать - хотя бы за тем, чтобы занять руки и на время отвлечься от одолевающих его мрачных мыслей. Дух Отто непросто было пошатнуть, но чуждый вид знакомых с детства небес, чуть было не совершил то, чего не удавалась сделать ни рычанию мутантов, ни проклятиям колдунов, ни крикам и плачу горящих заживо еретиков. Всю ночь Охотник на Ведьм провёл в бдении и молитве, и только под утро позволил себе пару часов тревожного, беспокойного сна. Кто-то иной на его месте мог бы просить Зигмара о знамении, о помощи, но Отто просил только укрепить его волю для грядущих испытаний. Для всего остального будет довольно веры и честной имперской стали. Что бы на самом деле не произошло, какое бы колдовство не было приведено в действие, но он всё ещё цел и невредим, а, значит, возложенная на него Молотодержцем роль ещё не исполнена. Закончив молитву, Отто вернул священное писание в специальный футляр, призванный защитить книгу он непогоды, и глубоко вздохнул. Пусть эти люди и не были подданными Империи, но он всё же надеялся, что его скромные усилия не пройдут даром и Зигмар защитит их души от Губительных Сил на пути в царство Морра. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, как сильно он рисковал, задерживаясь в деревне, Храмовник бросил последний взгляд на погребальное пламя и твёрдым шагом отправился туда, где ещё вчера заметил следы повозки.

***

Старый Солдат угрюмо оглядел собравшийся у храма Матери-Земли люд. Каждого из них, каждого из собравшихся здесь селян он знал в лицо. Со многими из них он вместе рос, вместе разорял птичьи гнёзда и таскал из реки рыбу, вместе коротал дни и вечера - пока не решил, что для него такая жизнь слишком скучна и однообразна. Ещё совсем мальчишкой он сбежал из дома и, поскольку у него не было ни снаряжения, ни денег чтобы стать Авантюристом, он выбрал второй наилучший, по его мнению, вариант, и записался в армию, воевать с Владыкой Демонов. Ему повезло. В отличии от тысяч и тысяч таких же пареньков, он выжил и смог вернуться домой. С тех пор прошло уже почти десять лет, но Старый Солдат (хотя какой он, на самом деле, старый в двадцать семь лет?) до сих пор часто чувствовал себя здесь чужим, так и не сумев заново привыкнуть к размеренности деревенского быта, лишенного неожиданностей и потрясений. Надо сказать, что отношение это было взаимно, взять хотя бы его прозвище - для своих старых приятелей и знакомых он навсегда стал кем-то иным, неся с собой, словно метку, частичку внешнего мира, таинственного и манящего, и, в то же время, пугающего своей неизвестностью. Не то, чтобы Старого Солдата что-то не устраивало: дети вились вокруг него, упрашивая рассказать ещё об упрямых дворфах и прекрасных эльфах, о могучих волшебниках и благородных паладинах, об отгремевшей войне и демонах, и, конечно же, о победивших их героях; его друзья смотрели на него с небывалым уважением, которого он ни за что не добился бы проведя всю молодость горбя спину в поля; да что там, даже их ворчливый Староста частенько обращался к нему за советом! И теперь пришло время отрабатывать оказываемое ему доверие. - Сколько их? Кто нибудь знает, сколько их было?! - Нужно послать за Авантюристами! Это их работа! - Так посылали уже! Или ты что, с тех пор клад у себя в огороде успел откопать? - Не может быть, что больше никто не спасся! Не может быть! - О, боги! Кто-то причитал, кто-то бормотал молитвы, кто-то просто растеряно глядел в никуда, но большинство собравшихся были заняты тем, что активно пытались перекричать друг друга, внося свою лепту в воцарившиеся шум и гам. Старый Солдат и Староста обменялись беспомощными взглядами. Строго говоря, нападения гоблинов не были редкостью на фронтире - утащат поросёнка там, потопчут урожай тут... но чем их больше, там наглее гоблины себя ведут. Собравшись в достаточно большую банду, твари начинают нападать на хутора и фермы, похищать девиц и неуклонно увеличиваться в числе. Если ничего не предпринять, то уже через несколько месяцев орда может разрастись до того, чтобы угрожать даже слабоукреплённым пограничным поселениям. Вроде этого. А ведь он предупреждал! Предупреждал соседнюю деревню, что частые и дерзкие набеги на хлев, это дело лап не очередного одиночки, но верный признак того, что гоблины нашли себе неподалеку логово. Он говорил, что за похищенными женщинами нужно отправить Авантюристов, а не лесть самим с палками да рогатинами! Только тогда, когда из семи ушедших на поиски мужиков вернулось лишь двое, к нему стали прислушаться. Да что толку! Этот мальчишка, послушник Матери-Земли, посланный в город вместо совсем уже дряхлого Старосты, на вопрос Гильдии Авантюристов о предполагаемой численности гоблинов честно ответил: не менее сорока. Хватило же ума балбесу! Разумеется, требуемая Гильдией сумма тут же увеличилась трёхкратно и банальный квест на убийство гоблинов вдруг стал грозить им разорением. Нет, если бы они вместе с соседями сложились, то денег наверняка бы хватило, но... ''сами сдюжим'' - сказали те. Вот и сдюжили. Из шестидесяти семи жителей соседнего села цел лишь один, да и то потому, что имел под рукой запряженную телегу, на которой вовремя и дал стрекача. По словам парня, гоблины напали под самое утро, когда их меньше всего ждали. До восхода оставалось ещё больше часа, но многие из разожженных ожидающими очередного набега селянами костров уже потухли. Старый Солдат сам не спал той ночью, а потому помнил, что она вышла не редкость темной, как раз для прекрасно видящих в темноте гоблинов. Момент для атаки также был выбран удачно, ведь в предрассветные часы в сон клонит сильнее всего и он легко мог представить, как непривычные к караульной службе крестьяне клевали носом на своих постах вместо того, чтобы вглядываться в каждую подозрительную тень. Вот теперь и решай, как быть. Хорошо, если гоблины удовлетворяться добычей и оставят их в покое, да только не бывать этому. Неважно, сколько эти твари награбят - им всегда будет хотеться ещё. Они нападут не потому, что имеют нужду в чём-то, но просто потому, что могут. Гоблинам не нужна причина, чтобы убивать, разорять и насиловать - в этом они даже хуже прочих монстров. Единственное, что может их остановить, так это страх перед более сильным. Прошлой ночью гоблины убедились, что здесь боятся им нечего и некого, а, значит, скоро настанет и их черёд. Если гоблинский вождь достаточно опытен, то этой же ночью, пока они не успели привести подмогу. К сожалению, даже будь у Старого Солдата больше времени, помощи искать было не у кого. Кому есть дело до пары пограничных деревушек, про которые не всегда вспоминают даже вездесущие королевские сборщики налогов? Не будь прошлый год неурожайным, не придись им закупать посевные и, кто знает, может им и хватило бы денег нанять Авантюристов. Хотя... даже так, что толку? Кому как не ему, ветерану великой войны, не знать, на что способны сопливые мальчишки, только-только взявшие в руки меч? А кроме них, кто ещё возьмётся рисковать жизнью убивая гоблинов за сущие гроши? Остаётся только одно из двух - либо бежать, либо готовится. Готовится и молится. Внезапно что-то отвлекло Старого Солдата от размышлений о их, безусловно, непростой ситуации. Что-то едва уловимое. Гвал толпы не смолкал, а, казалось, только набирал обороты, но теперь к нему примешался новый звук - лай деревенских собак. Старый Солдат обернулся. Храм Матери-Земли располагался на возвышенности и отсюда было хорошо видно всю деревню, дом за домом по склону спускающуюся к реке. По дороге широким шагом подымался незнакомый мужчина. Он совершенно точно не был местным: широкополая шляпа, скорее приметная, нежели практичная, явно дорогой кожаный плащ и покрытые слоем дорожной пыли высокие сапоги... чужак был похож на бывалого Авантюриста, но никак не на местного землепашца, охотника или лесоруба. Один за другим, деревенские замолкали, устремившись взглядами, как и Старый Солдат, на странного путешественника. Тот тоже явно заметил их, целенаправленно приближаясь к храму и притихшей толпе. Когда незнакомец подошел ближе, Старый Солдат и стоящий справа от него Староста ещё раз обменялись взглядами, на сей раз недоуменными. Затем Староста коротко мотнул головой в сторону чужака. Старый Солдат так же молча кивнул и сделал несколько шагов вперёд, пользуясь возможностью разглядеть путешественника поближе. Старый Солдат вот уже десять лет не видел таких лиц. Грубое, острое, с тонкими губами, пронзительными серыми глазами и покрытым складками морщин лбом, это было лицо человека, чья улыбка давно и бесповоротно уступила место хмурой гримасе настороженного внимания, снять отпечаток которого сумеет теперь разве что смерть. По такому лицу было сложно определить возраст и ещё сложнее - мысли человека. Про подобных людей его покойный сержант говорил: "Некоторые просто повидали в этой жизни слишком много дерьма, пацан. Не лез бы ты лучше к таким. Целее будешь." - Guten Tag, Dorfbewohner. Ich heiße Otto von Bryggen, ein Nachfolger von Sigmar und treuer Untertan des seine kaiserliche Majestät, Kaiser Karl Franz. Wer ist dein Dorfvorsteher? Старый Солдат... не понял ни слова. Незнакомец нахмурился, грозно сдвинув брови, но, похоже, был не особо удивлён такому повороту событий. - Du sprichst nicht Reikspiel, oder? Brettonnian? Estalian? Tilean? Старый Солдат растерянно хлопнул глазами и, чтобы не выглядеть совсем уж невеждой, произнёс несколько слов на единственном, помимо всеобщего, языке который знал, если за "знал" считается дюжина оборотов и выражений из тех, что не принято произносить в приличном обществе. Разумеется, он вовсе не рассчитывал, что несколько подхваченных им в военных походах бессвязных дворфских матов помогут наладить диалог, но тем сильнее было его удивление, когда глаза иностранца на мгновение расширились, скулы сжались, а ладонь стиснула рукоять сабли, готовясь вот-вот выхватить ту из ножен. - ****** ** ***** ******* ?! У Старого Солдата откровенно не хватало знаний, чтобы хотя бы попытаться перевести слова чужака, но он бы ничуть не удивился, означай они примерно следующее: "кого это ты назвал сосунком?!" Сегодняшний день определённо становился всё хуже и хуже.

***

Отто фон Брюгген подозрительно рассматривал деревенщину, только что сказавшего что-то на вполне понятном Казалиде. Правда, речь его была до крайности нечленораздельна и включала в себя что-то про "молодого пьяного гнома", но сам факт всё равно настораживал. Казалид, язык гномов, практически невозможно услышать ни одному человеку, поскольку при посторонних они даже между собой предпочитают говорить на Рейкшпиле и прочих людских диалектах. Культу Зигмара была известна неполная и архаичная форма этого языка, порой используемая в службах, литаниях, или, например, как это делал лично Отто, для передачи секретных посланий в тех случаях, когда не было возможности заранее договорится о шифре. Конечно, Отто прекрасно понимал, что сам он владеет Казалидом очень плохо - настолько, что когда он единственный раз попробовал поговорить с гномом на "Подгорной речи", то получил вежливый, но предельно серьёзный совет больше никогда не оскорблять подобным образом уши ни одного Дави. Вот только было у Храмовника подозрение, что его визави владеет языком даже хуже. И всё же, откуда? Внезапно лицо крестьянина, видимо местного лидера, просветлело до такой степени, что он даже попытался изобразить кривоватую улыбку, после чего указал себе за спину, на храм одновременно похожий, и не похожий на тот, что ещё прошлым днём был осквернён гоблинами. Жест был вполне понятен и нельзя сказать, что он особенно нравился Отто. Отсутствие явных следов Хаоса ещё не означает отсутствие скверны как таковой - сколько сект культистов Губительных Сил и последователей колдуна Нагаша маскируются под внешне, казалось бы, невинные культы природы и почитания предков? Достаточно, чтобы в Империи никогда не затухало пламя костров! С другой стороны... где бы они не находились и кем бы местные жители ни были, но они явно не узнали его известных по всей Империи одежд Охотника на Ведьм, и, следовательно, скорее всего даже не догадываются, с кем имеют дело. - Очень хорошо, добрый человек, - кивнул Храмовник Зигмара, пряча в тени своей шляпы ухмылку. - Я сразу за тобой. Друзья или враги - и тех, и других следует держать как можно ближе.