Охотник на Ведьм

Гони и истребляй зеленокожих... где бы те ни прятались.

Один из заветов культа Зигмара

Отто фон Брюгген внимательно изучал стоящего перед ним священнослужителя (или, по крайней мере, аколита) неизвестного ему божества. Совсем ещё мальчишка, наверное, нет и двадцати, он провёл Отто через светлый и просторный храм в небольшую, но чистую комнату, о предназначении которой незнакомый с местными порядками Храмовник мог только догадываться. В помещении был стол, на котором лежало несколько книг и свитков, уже сдвинутых в сторону юношей, а так же пара грубых, но добротно сколоченных лавок, на одну из которых священник и указал приглашающим жестом. Отто кивнул и довольно бесцеремонно подвинул предложенную лавку так, чтобы ему была видна и дверь, и единственное окошко, и знающий Казалид деревенский житель, вставший по правую сторону от священнослужителя. Если они и поняли смысл действий Храмовника, то виду не подали, разве что жрец немного склонил голову набок, словно в немом недоумении. Затем он демонстративно кашлянул в кулак и, видимо, представился на своём языке. - Я не понимаю, - бросил Отто, упершись взглядом в крестьянина. Тот наклонился к жрецу и что-то быстро проговорил, то и дело кивая в сторону Отто. Священник изумлённо моргнул и заинтересованно посмотрел на Храмовника. - Вы знаете язык дворфов? - Спросил он. - Я говорю на Казалиде, - ответил Отто, больше догадавшийся, чем понявший смысл сказанных слов. - Как можно заметить, я к вам издалека, и у меня есть много вопросов, а так же одно предупреждение. - Предупреждение? - Верно вычленил важное слово мальчик-жрец. - Да. О гоблинах.

***

После примерно получаса идущего с переменным успехом разговора, Отто убедился, что местные жители не просто знают Подгорную речь ещё хуже него самого, но ещё и говорят на странном диалекте, очень далеко ушедшем от первоисточника. Храмовник находил это крайне странным - гномы были известны своими традициями, столь же нерушимыми, как и ворота их крепостей, и Отто было трудно представить ту причину, по которой мог возникнуть столь отличный от оригинала говор. Тем не менее, не смотря на огромные трудности перевода, кое-что узнать у него получилось. Это место называлось Фронтиром, но являлось ли это названием деревни, местности или государства, Отто не уловил. Его собеседник и в самом деле оказался полноправным Жрецом Матери-Земли, который никогда не слышал ни о Зигмаре, ни о Его Империи, а само словосочетание "Старый Свет" привело того в недоумение. Отто ожидал подобного, но всё равно ощутил, как непроизвольно сжимается кулак, а давно не стриженные ногти впиваются в мозолистую кожу. На вопросы в свой адрес Охотник отвечал уклончиво, отчасти из-за нежелания, отчасти из-за никуда не девавшегося языкового барьера. Да, он путешественник. Да, он не знает, где и как он оказался, но подозревает колдовство. Да, он один. Нет, он не искатель приключений. Отто предпочёл бы и вовсе отмолчатся, но по собственному опыту знал, что умышлено сгущая вокруг себя мрак тайны, он только выставит себя ещё более подозрительной фигурой, нежели и так выглядит в глазах селян. В отличие от, казалось бы, искренне заинтересованного жреца, представленный Старым Солдатом крестьянин явно отнёсся к появлению Отто весьма недоверчиво, но как раз это было совершенно нормально. Скорее, Храмовник заподозрил бы подставу будь оно иначе... не то, чтобы он и так не подозревал ловушку, просто на всякий случай. Также выяснилось, что о гоблинах местным известно, как и о судьбе соседней деревни. Отто пытался узнать, где ближайший гарнизон и когда они ожидают помощи, но не получил внятного ответа - либо они со жрецом друг друга не поняли, либо информацию скрыли от него намеренно, что наводило на довольно мрачные мысли. Что, если его решат схватить и сдать властям? Сценарий более, чем просто вероятный, учитывая, что, по мнению самого Охотника на Ведьм, именно так на месте этих людей и должны были бы поступить подданные Империи. Отто не боялся отдать свою жизнь - он лишь боялся умереть напрасно. В конечном итоге мальчишка-Жрец оставил Храмовника, сославшись на некие обязанности, предложив напоследок гостеприимство их храма Матери-Земли, пока у них не появится возможность продолжить беседу. Собственно, именно этого Отто и добивался, поскольку как бы неуютно он себя ни чувствовал, но это всё же лучше, чем бродить по чужой стране не зная ни языка, ни законов, ни подстерегающих его здесь опасностей. Ему предложили хлеб и вино. Первый Храмовник принял, второе незаметно вылил за окно, вместо этого отхлебнув воды из своей собственной фляжки. Спустя ещё несколько минут внимание Охотника привлёк гомон и шум множества ног, доносившийся с улицы. Осторожно отодвинув ставни, он выглянул наружу, где увидел Старого Солдата, рядом с которым полукругом стояло ещё несколько мужчин. Не смотря на своё прозвище, Старый Солдат вовсе не выглядел старым, даже не смотря на глубокий шрам от когтя неведомого зверя, некогда рассекшего его бровь и щёку, но каким-то чудом не задевшего глаз человека. В его руке было короткое копьё, в то время как другие селяне были вооружены заострёнными кольями, топорами и дубинами, а в руке одного Отто даже разглядел вилы. Выглядело это сборище не особенно воинственно или взволновано, так что напрягшийся было Храмовник предположил, что эти люди едва ли собрались здесь по его душу. И, действительно, после продолжительной возни, споров и, не удивился бы Храмовник, ругани, небольшая толпа собралась в некое подобие строя, где держащие колья крестьяне стали первой шеренгой, а все остальные сгрудились кое-как за их спинами. - Старый Солдат думает, что гоблины придут за нами следующей или уже этой ночью. Появление Жреца не стало для Отто неожиданностью, хотя из слов прокомментировавшего происходящее на храмовой площади юноши он понял только "Старый Солдат" и "гоблины". Впрочем, не сложно было догадаться, что местные ждут нападения. - Сколько может сражаться? - Спросил он. - Сражаться? - С гоблинами, - указал Отто в сторону пытающихся работать слажено крестьян. Пока без особого успеха. - Двадцать семь из тех, кто решил остаться, - понял Жрец. - Но трое слишком малы, а наш Староста еле на ногах стоит. Охотник четко услышал цифры - двадцать семь и три, но вот контекст вновь ускользнул от него. - Тридцать или двадцать четыре? - Переспросил он. Разница была ощутимой. - Двадцать три, - вздохнул Жрец. Гоблинов было по крайней мере в два раза больше. Если же добавить даже одного орка (если тварь и в самом деле одна, на что фон Брюгген не поставил бы и пенни), то положение становится если и не отчаянным, то очень тяжелым. Будь на месте крестьян солдаты, нет, даже более-менее вооруженное и обученное ополчение, и опасаться было бы особо нечего, но так... Отто мог с лёгкостью представить, как размахивающий здоровенным рубилом орк с рёвом врезается в выставленные ему на встречу колья, едва ли способные даже проткнуть толстую шкуру зеленокожего, оставляя за собой лишь отрубленные конечности, да изуродованные тела землепашцев. Храмовник нахмурился. Если бы дело происходило в Империи, он бы просто пошел своей дорогой. Его долг - оберегать простой люд от колдовства и ереси, от тех скрытых и неочевидных угроз, с которыми не под силу совладать штатным войскам курфюрстов и рыцарским орденам Империи. На зеленокожих же обычно довольно стали и пороха, и уделяющий им лишнее внимание Охотник на Ведьм лишь понапрасну тратит своё драгоценное время. Но здесь... у этих людей нет шансов. Да, они не подданные Империи и не его ответственность, они язычники, которые, вполне возможно, не заслуживают его помощи, но может ли он просто так взять и уйти, с полным осознанием того, что добровольно отдаёт людей в лапы зеленокожей погани? Под удивлённым взглядом Жреца Отто снял свою шляпу. Золочённая двухвостая комета загадочно блестела в дневном свете. Храмовник ухмыльнулся. Разве сам Зигмар - не Молот Гоблинов?

***

- Какой у тебя план? - А? - Явно не понял Старый Солдат. - План, - повторил Отто, после чего принялся чертить на земле палкой. - Как ты собираешься сражаться с зеленокожими? Жрец, вышедший на небольшую площадь вслед за Храмовником, начал тому что-то объяснять, но о качественном содержании перевода фон Брюггену оставалось только догадываться. Вскоре неровные черты стали принимать очень приблизительные очертания реки, поля и трёх основных деревенских улиц, сходящихся здесь, у храма. Закончив чертить импровизированную карту, Отто протянул палку Старому Солдату, по-видимому возглавлявшему местное ополчение. Догадавшись, что от него требуется, тот провёл несколько линий в нижней части деревни, затем одну - у самого храма. - Ты солдат? - Задал Отто вопрос с, казалось бы, очевидным ответом. Не дожидаясь перевода Жреца, Старый Солдат кивнул. - А они - нет, - ткнул фон Брюгген в сторону столпившихся кругом крестьян, разглядывавших его со смесью беспокойства и любопытства. - Вас перебьют по частям. Гоблины хитры, но трусливы. Дисциплина держится на предвкушении разбоя и страхе перед вождём. Если это одно племя, то они атакуют сразу всей своей массой, поскольку по-другому просто не умеют. Храмовник начертил большую стрелку, обозначающую наступление зеленокожих, в направлении храма. - Не стоит совсем уж принижать их интеллект. Даже им известно, что самая ценная добыча обычно спрятана в самом высоком, самом большом здании. Они пойдут единой ордой к храму не отвлекаясь на прочие строения - вожак не позволит, поскольку иначе орда быстро распадётся. Отто говорил как можно медленнее, надеясь, что его всё же поймут, сопровождая свои слова движениями палки. Он ещё раз указал на большую "гоблинскую" стрелку, а затем на несколько оставленных Старым Солдатом черточек, обозначавших, вероятно, посты и заставы ополченцев. - Плохая идея. Гоблины перебьют нас по частям, - повторил он, после чего провёл ещё одну, большую линию на пути гоблинов, после чего разделил "атакующих" на две новые стрелки, изображая фланговый обход. - Один строй - тоже плохая идея. Эти твари ненавидят честный бой и не полезут на колья, но при первой же возможности попытаются обойти вас. Гоблинов больше, а крестьяне - не солдаты. У них наверняка получится. Это будет конец. Для наглядности Отто перечеркнул линию "защитников". - Ты умеешь бороться с гоблинами? - Спросил Старый Солдат после пары минут раздумий. - Да, - не покривил душой Отто. Какой никакой, но опыт у него и в самом деле был. Местный лидер с сомнением посмотрел на как всегда хмурящегося Храмовника. Затем кивком предложил продолжать. Не удивительно - если у него есть хоть немного мозгов, то Старый Солдат должен и сам понимать, насколько мало у них шансов на победу. - Удар может быть нанесён откуда угодно. Пытаться защитить всю деревню - самоубийственная глупость. Отто обвёл храм в большой круг. Затем провёл линию от правого крыла храма до ближайшей улицы, а от неё до второй и третей и, наконец, до противоположного крыла. - Всех оставшихся жителей лучше собрать в наиболее укреплённом строении. Перегородив улицы баррикадами, можно будет избежать внезапного нападения. Все силы будут тут же. С какой бы стороны не пришли гоблины, мы успеем среагировать. Отто говорил громко, чётко, уверенно. Он говорил голосом, требующим и привыкшем к подчинению. Голосом человека, который знает, что он делает так же точно, как и то, с какой стороны восходит солнце. - Делайте, как я скажу, - отчеканил он, - И, возможно, переживёте эту ночь.

***

Империя или нет, но Отто фон Брюгген всё ещё мог произвести определённое впечатление на простой люд. Прямая осанка, командный голос, приметная одежда - всё это тоже было оружием из арсенала Охотника, пусть и служащее иной цели, нежели пули и сталь. Нельзя сказать, что его слова тут же ринулись воплощать в жизнь, но к ним прислушались. Старый Солдат, Жрец и один незнакомый Отто старик, к вящему раздражению Храмовника долго совещались, прежде чем принять его план. Конечно, были и споры и недовольные, но Отто, даже не понимая сути разногласий, не раз и не два разрешал их одним хорошо поставленным грозным взглядом из-под шляпы, чем, кажется, ещё сильнее подогрел любопытство Жреца и даже заработал некоторое уважение у Солдата. Движение не прекращалось практически до темноты. Фон Брюгген видел, как целые семейства, собрав тот скарб, что могли унести, покидали деревню по дороге на запад, в то время как другие жители собирались в храме - в основном женщины, старики и много детей из тех, кому будет слишком тяжело вынести многодневную дорогу. Выстроенные баррикады нельзя было назвать надёжными, поскольку составлены они были в основном из снопов соломы, старых жердей и различного хлама, который только успели стащить за день со всей деревни. Тем не менее, со своей главной задачей - не дать зеленокожим возможности навалиться неожиданно - они должны были справится. Даже если гоблины подожгут их, защитники успеют укрыться за кирпичными стенами храма. На данный момент Отто больше беспокоило иное - что, если твари не решаться напасть? Сколько ночей выдержат сельские жители находясь на, фактически, осадном положении, прежде чем дадут слабину? Именно по этой причине Отто и не предложил просто запереться в храме - столь критическая потеря инициативы могла в перспективе дорого им обойтись. Оставалось лишь надеяться, что зеленокожие опьянены недавними успехами и, узнав о непонятной суете в избранной новой целью деревне, проявят поспешность, а не осмотрительность. Благо, зная их поганый род, шансы на это были, причем вполне существенные. Их было двадцать три, вместе с самим Отто - двадцать четыре мужчины, в основном вооруженные рабочими инструментами в лучшем случае, да дубинами и заострёнными палками в худшем. Вместе со Старым Солдатом они договорились организовать три ночных смены по восемь человек, первую из которых должен был возглавить Отто, вторую - местный Староста, а третья досталась бы Солдату. Храмовник сделал вид, что не заметил оказанного ему недоверия, тем более, что его такой подход вполне устраивал. Ещё раз обойдя укрепления и убедившись, что все четыре освещающих забаррикадированную площадь костра имеют достаточный запас дров на ночь, он просто продолжал всматриваться в сгущающуюся тьму, притягивая к себе взгляды людей, собравшихся с оружием в руках защищать свои дома. Это хорошо. Пусть смотрят. При определённых условиях, уверенность и стойкость могут быть не менее заразны, чем паника. За спиной Отто раздались шаги. - Господин Охотник, - улыбнулся ему юный Жрец. В своей бело-синей мантии и с посохом с бубенчиками, он ничуть не походил на священнослужителей имперских культов, которым часто приходилось бороться не только с молитвой на губах за души своей паствы, но и оружием в руках - за их жизни. Мальчишка мало подходил для места, которое вполне может вскоре обернутся полем боя, но, с другой стороны, то же самое можно было сказать примерно о трети присутствующих. - Возвращайся в храм, Жрец. Молись своей богине, если тебе больше нечем заняться. - Я уже помолился, - ничуть не обиделся юноша, - И Матушка-Земля даровала мне свои чудеса. - Хм, - фыркнул Храмовник. - А вы? - Что я? - Не будете молиться своему богу? Фон Брюгген наградил Жреца тяжелым взглядом. - Нам противостоит ужасное зло, но зло смертное, для встречи с которым у меня есть всё необходимое. Просить о большем значит злоупотребить Его милостью. - Так Зигмар - это бог-воитель? - Полюбопытствовал Жрец. - Это популярное заблуждение, - покачал головой Храмовник, не видящий ничего плохого в том, чтобы сказать несколько слов во славу Молотодержца. - Но в первую очередь Зигмар является основателем и хранителем Империи, вечным символом её единства и непоколебимости. Он Победитель Зла и Отец Людей, защитник слабых и обездоленных, олицетворение всего, что есть доблесть и благородство, а так же непримиримый враг Тьмы и Хаоса. - Значит, бог-защитник? Храмовник просто кивнул и глубже надвинул шляпу на глаза. Едва ли ему удастся объяснить на ломаном Казалиде больше, не рискуя вызвать опасного недопонимания. - Это хорошо. Вы знаете, меня прислали сюда из Водного города на замену жрице, что была здесь до меня. Раньше я встречал много разных людей и представителей иных рас, поклоняющихся самым разным богам. Мне всегда приятно узнать ещё об одном боге Порядка, пусть я никогда и не слышал о земле под названием "Империя". Практически ничего не понявший Отто проигнорировал монолог мальчишки. - Спасибо. - Что? - Удивился Храмовник. - Спасибо. Деревенские жители довольно скованы и непривычны к посторонним, так что вряд ли скажут, зато скажу я: спасибо, что решили остаться, хотя и ничего нам не должны. - ...Мой долг - это только моя забота, Жрец. Мальчишка лишь вновь улыбнулся и ушел, оставив Отто одного.