Аквамариновая нить

I've seen a lot of pretty faces, Ain't nobody like you. JP Cooper "She's on my mind"

*** Солнце слепило прямо в глаза, и открыть их сразу было совершенно невозможно. Кроме того, светило было сегодня очень капризным и то пряталось, и казалось, что мучения кончились, то снова выходило, вызывая мучительную усмешку на лице. На улице, похоже, опять творился очередной для Лондона погодный апокалипсис: резко сменяли друг друга солнце и дождь. Удивительно, но радуги пока не было. Видимо, она решила обрадовать своим появлением под вечер. Браэль раздраженно потянулся. Еще и погоды стремной не хватало, самое то перед важным заседанием. Благо, у него есть прекрасный Мерседес, на котором можно безопасно ездить в абсолютно любую погоду. Браэль лениво пошарил рукой рядом и никого не нашел, только остался теплый след от чьего-то тела. Похоже, его жена - Карина - встала совсем недавно. Наверное, пошла умываться, или что там принято у женщин: ухаживает за лицом вроде? Уильям никогда особо этим не увлекался. Ну кожа и кожа, немного крема на ночь и все - гуляй целый день. Но Карина пристально следила за своей внешностью, и иногда Браэлю казалось, что она уделяет внимание только ей. Его жена была еще та штучка. Любила попонтоваться, похвастаться перед подругами чем только можно, сходить на тусовку, потратить множество денег... В этом она была истинный мастер. Сам Уильям никогда не считал это верным решением оторваться по полной. И всегда провожал ее из клуба, потому что дойти домой сама она не могла. Но частенько, когда ее личная жизнь налаживалась, Карина становилась обычной женщиной, домохозяйкой и внимательной женой. Готовила Уильяму еду, помогала с работой. Такие дни длились обычно неделю-две, а потом бесследно исчезали на месяц. И Браэль снова вытаскивал ее из клубов полностью пьяной. А личная жизнь у Карины была вообще особая. Браэль недовольно хмыкнул: как вовремя нахлынули воспоминания. Самое время, чтобы перебирать все по полочкам. Дело в том, что брак Уильяма и Карины был лишь прикрытием. На самом деле они никогда-то и не спали вместе, даже не целовались. Только публично, в ответ на вопросы журналистов о личной жизни его самого. Просто Карине нужна была помощь с одним человеком. И Уильям помог ей. В юности Карина по неосторожности влюбилась в главаря банды по продаже наркотиков. Он был красив, обаятелен, любвеобилен и харизматичен, вот только в душе был все-таки плохим человеком. Он использовал их связь для своих личных дел, а когда узнал, что Карина уже 2 месяц ждет ребенка, послал ее подальше и сказал, чтобы она сделала аборт. Девушка, естественно, испугалась и сделала непоправимый шаг. Но потом, уже через 10 лет, она узнала, что главарь банды жалеет о том, что произошло. Он прислал ей письмо, полное лживых, по мнению Уильяма, фраз, но они сильно повлияли на Карину. Она стала более замкнутой, подавленной и постоянно будто чего-то ждала. Пару дней спустя она призналась ему, что все еще любит главаря и что очень сожалеет, что он продает наркотики. В течении недели он присылал ей одно за другим письма с просьбами, мольбами и клятвами, и Уильям видел, что ей невыносимо больно смотреть на это и что ее сердце просто разрывается от желания махнуть на все и поверить ему. Тогда-то Браэль и провел с ней очень серьезный разговор, который касался брака и ее бывшего бойфренда, который Карина запомнила, по её выражению лица, очень надолго. С тех самых пор Уильяма преследовало постоянное напряжение. Приходилось раз за разом следить за тем, чтобы Карина не сорвалась в очередной раз, не кинулась в объятия наркоторговца, не скомпрометировала его, как неудавшегося мужа. Все это требовало невероятных моральных усилий, а не разрывать брак и поддерживать вид счастливой семьи изо дня в день становилось гораздо сложнее. Но, сказать по правде, этот брак был и для него большим прикрытием. Несмотря на официально разрешённые однополые браки, их никто не приветствовал. Да не то что браки, такие отношения среди знаменитостей считались лишним поводом поскандалить и посплетничать, а самое главное - втянуть в скандал, который потом отразится на всей карьере. И неутешительный вывод напрашивается сам собой: такие отношения заводить крайне опасно, а по-настоящему влюбляться в человека, который одного пола с тобой, и вовсе смертельно. Вот почему этот брак служил для него большим прикрытием: ведь Уильям по-настоящему любил Шерлока. Скрывать от жены это было гораздо проще, чем Браэль представлял изначально: она была так занята собственными делами, своей недавно найденной любовью, что даже не спрашивала Уильяма о возможной измене и не замечала резко улучшаемого или ухудшаемого настроения. Она даже не подозревала о его связи с кем-то, не знала о проблеме, давно измучившей его сердце и подчинившей почти все его воображение. Ведь Шерлок для него был почти наваждением. Уильям уже смирился с мыслью, что не сможет прожить хотя бы единственный день без мыслей о кудрявом гении. Что он будет вечно преследовать его в мыслях, что будет как запретный плод для богатого воображения, к которому нельзя даже потянуться - то ли он заморозит тебе руку своим никогда не растаивающим льдом, то ли окружающие выжгут все попытки быть вместе своими стереотипами или завистью по чужому возможному счастью. Уильям заворочался в постели, пытаясь избежать солнечных лучей, но они так и прыгали по его глазам, не давая спокойно поразмыслить. Затем он резко сел, прогоняя последние остатки сна и молчаливо уставился на дверь, словно она должна была решить его судьбу. Судьбу дверь не решила, но все-таки предоставила примерный ближайший план дня: она, возмущенно скрипя, пропустила Карину, только вышедшую из душа. На ней был белый пушистый халат, который делал выражение ее острого лица немного милее, а бледные голубые глаза глядели еще слегка сонно и несобранно. - Доброе утро - мягко поздоровалась она, и Браэль почему-то резко почувствовал раздражение где-то в области груди - Я сейчас быстро сварю кофе и сделаю завтрак. Минут через двадцать все будет готово. Придешь? - Да, приду, только чуть попозже, минут через тридцать. - хриплым от сна голосом ответил Уильям. - Хорошо - жена покорно кивнула и спустилась вниз по белым ступенькам, закрыв за собой слегка скрипнувшую дверь. Как только дверь за Кариной захлопнулась, Уильям вскочил на ноги и двинулся к шкафу. У шкафа он закрыл рукой лицо и немного спокойно постоял: все-таки зря он встал так резко, даже голова немного закружилась. Затем распахнул дверцы и, взяв халат, отправился в ванную, чтобы освежить и тело, и голову, и воспоминания, которые сегодня почему-то так и готовили залезть в голову очень надолго. Дойдя по коридору до ванной комнаты, Браэль зашел, закрыл дверь на замок и начал раздеваться. Аккуратно повесив одежду рядом на стул, он встал в душевую кабину, плотно захлопнул двери и включил прохладную воду - горячую еще с самого детства не любил даже в холодную погоду, когда на улице вовсю лежал мягкий снег. Вода тут же потекла по его лицу, смывая как наружную, так и внутреннюю грязь, даря небывалое наслаждение. Уильям встал поближе к головке душа, чтобы вода смогла плавно перетечь на его тело, очерчивая все изгибы фигуры. Вода была, пожалуй, его главным неодушевленным другом: он обожал любой дождь, даже колкий огромный град, больно бьющий по лицу. Эта стихия была его с самого рождения - Водолей, а в детстве он обожал плавать в любом водоеме или бассейне, ныряя и плескаясь там, как рыба в воде. Детство было, пожалуй, единственно спокойным отрезком в жизни Браэля. Тогда у него было все, что только можно было пожелать: любящие родители, которые уделяли ему достаточно времени, несмотря на загруженный график работы, заботливые родственники, которые по временам заменяли родителей, и огромное количество игрушек для свободного времяпровождения. За счастливым детством пришла беспокойная юность, вся в мечтах и неземных желаниях смыться подальше от учебников и тетрадок. Друзей у Уильяма было хоть отбавляй, он уже в школе был знаменит своим блогом, в котором показывал и обсуждал жизни знаменитостей, частенько повторяя, что и сам вскоре станет одной из них. И действительно - стоило только ему попробовать себя в бизнесе, предприятия под его начальством вырастали, словно из земли, набирая свои обороты на международном рынке. Уильям горько усмехнулся: вот тогда-то он и встретил Шерлока Холмса. Они быстро сошлись: оба профессионала в своей сфере, оба высокие красивые мужчины, но, пожалуй, только внешне они могли быть похожи. Внутренний же мир каждого был абсолютно разный и совершенно особенный. Изначально Шерлок поразил его холодностью его глаз-клинков, серых, как грозовое небо; холодными айсбергами вежливых фраз; закрытостью внутреннего мира от окружающих. Но Браэль не растерялся, хоть и в первый раз видел подобных людей, и продолжил разговаривать с новым собеседником, изо всех сил стараясь его разговорить. Естественно, ни с первого, ни с десятого раза это ему не удалось ни капельки, только тон Холмса слегка смягчился, но уже это было для Уильяма бальзамом на душу. А после первого раза судьба подкинула еще один шанс встретится. И вот эту встречу Уильям уже не забудет никогда. Они столкнулись посреди толпы людей на Бейкер-стрит. Вокруг сновали люди, спеша по своим делам и совершенно не замечая двух высоких мужчин, которые остановились, как вскопанные, у подножия тротуара. Тогда Холмс первый медленно поддался вперед, усмехнувшись, и протянул руку. Браэль растеряно пожал ее в ответ, а Шерлок пригласил его пройтись в ближайший парк, чтобы поговорить о делах и не только. И вот тогда, во время их давно затянувшегося разговора, Уильям, глядя в теплый свет глаз Шерлока, понял, что пропал окончательно и бесповоротно. Они разошлись только несколько часов спустя, и Браэль подметил начавший таять в глубине глаз лед Холмса, чему неимоверно обрадовался. Они попрощались просто кивнув друг другу, словно старые друзья, которые давно не виделись, но наконец-то сошлись вместе. Когда тем вечером Уильям пришел домой, его щеки пылали. Снаружи этого видно не было, они ни капельки не покраснели, но внутри казалось текла раскалённая лава, растапливая все вокруг. Настроение было выше крыши, хотелось прыгать, бегать, словно влюбленный подросток. Уже ночью, когда Браэль смог наконец-то спокойно обдумать все произошедшее, он даже не смог представить, что Шерлок Холмс может влюбиться в кого-то. Из многочисленных слухов он знал, что в университетские годы у него, кажется, был роман, но точными сведениями Уильям не располагал. Тогда он, словно маленький ребенок, чуть ли не скакал от радости от мысли, что такой холодный человек возможно смог его полюбить. Но вскоре, совсем чуть чуть позже, Уильяму пришлось остыть, потому что Шерлок, на одной из встреч, окончательно и бесповоротно дал понять, что он не хочет ни каких либо отношений. Да не то, что отношений, он даже считает, что чувства это лишний дефект, то, что мешает работе его гениального мозга. Тогда-то Браэль и впервые познакомился с душевной болью. Неделю напролет он практически не выходил из дома, решая дела с помощью менеджера. Его лицо без тональника выглядело просто ужасно: мешки под глазами, большие красные отметины то на лбу, то на щеках, сине-розовый нос, вечно обветренные и искусанные губы, которые были намного белее нормального цвета. Днем и ночью напролет он не мог освободиться от тоски и ревности, которая разъедала его грудь на части, лишь только он слышал имя Шерлока или видел его по телевизору, который его жена, как назло, обожала смотреть. Карина реагировала на все это спокойно, не ругалась и не изматывала его вопросами, восприняв все как проблемы на работе. Порою Уильяму так хотелось услышать от нее хоть одно заботливое слово в свой адрес, но она лишь молчала и тут же уходила, оставляя его наедине с самим собой. Реальность изматывала его душу, но Браэль был крепким орешком и уже после недели полного бессилия и отрицания судьбы взял себя в руки. Просто в один прекрасный момент он, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, поднялся с дивана и, уставившись в где точку, принялся хорошенько размышлять обо всем случившимся, стараясь разложить информацию по полочкам и навести порядок в мыслях. Этот день стал последним моментом его депрессии. На следующее утро он уже выглядел не то, чтобы счастливым, но уже слегка повеселевшим. Уильям бодро выпил кофе, быстро оделся и рано вышел на работу, чтобы зайти в ближайший парк. Мирно посидев на одной из скамеек, он наконец-то смог вздохнуть воздух полной грудью и перелистнуть эти, полные ужаса, страницы его жизни. С хорошим настроением он отправился на работу, понимая, что теперь наконец-то стал сильным и сможет преодолеть любые препятствия, чтобы ему это не стоило. Уильям вздохнул: все-таки воспоминания нашли на него совсем не вовремя, раздирая уже зажившие раны. Затем резко выключил воду и, взяв полотенце, небрежно вытерся, сразу же одевая любимый халат. Как жаль, подумал он, что судьба так и не свела их вместе. Оба же красивые, сильные и успешные мужчины... Уильям, на ходу завязывая пояс, подошел к раковине и пристально оглядел собственное лицо, сразу же хмуря брови. На слегка загорелой коже читались явные признаки почти бессонных ночей. На щеке виднелся небольшой тонкий след - наверное, от подушки, он же всю ночь спал абсолютно неподвижно, что всегда получается произвольно; глаза желто-зеленого цвета смотрели настороженно, словно ждали чего-то; темно-коричневые волосы были слегка всколочены, и Уильям тут же по по ним мокрой ладонью, благодаря чему они все-таки легли ровно; слегка пухлые губы были практически все искусаны: Браэль так и не смог победить привычку кусать губы в любом месте и в любое время. Неожиданно в голове сама собой возникла картинка Тревора - когда-то Майкрофт показывал ее ему на личной встрече. Браэль шумно выдохнул - Виктор был удивительно на него похож: тот же цвет волос и глаз, только слегка надменное выражение лица и тонкий, изогнутый в усмешке, рот. И вот когда Уильям более четко представил лицо Тревора и хорошенько сравнил с его собственным, мысль, пришедшая ему в голову, показалась не такой уж и плохой. Почему бы и нет? Может, в нем было что-то особенное? Скажем, в поведении? Браэль изумленно замер, представив свой план, придуманный еще вчера, в реальности. А что? Неплохая идея! Аккуратно открыв дверь, Уильям вышел в коридор и, обдумывая все от начала и до конца, направился в комнату. Там он быстро переоделся и пошел на кухню, надеясь, что Карина не будет отвлекать его от столь приятного занятия в своих мыслях. Когда он спустился вниз, то увидел, что Карина уже доедает свой завтрак и собирает всю грязную посуду со стола. Он аккуратно присел на стул, заинтересованно косясь на горячий кофе и вкусную уже отсюда яичницу с жареной колбасой и острым кетчупом сверху. - Приятного аппетита - отстранённо сказала Карина. - И тебе также - задумчиво ответил Уильям - Что сейчас будешь делать, после завтрака? Жена вдруг решительно повернулась в его сторону и резко вздохнула. Браэль тут же насторожился. - Нам нужно поговорить. - О чем? По-моему мы уже все обсудили насчет этого...как его там зовут? - Шейн - лицо Карины мгновенно побледнело. - Вот, насчет Шейна. Мы уже обсуждали с тобой, к чему может привести твое увлечение им. Ни в коем случае не поддавайся на его мольбы или угрозы. Карина? Лицо жены вдруг резко приобрело розовый оттенок. - Заткнись! - от ее грубого тона Уильяма бросило в дрожь - Ты ничего не понимаешь! Я его люблю, слышишь? Лю-блю. Так сильно, что не могу сопротивляться! - она вдруг грязно выругалась, и Браэль изумленно привстал - Да что ты понимаешь в любви! Ни черта! Что ты вообще знаешь об этом чувстве! Наверное по-настоящему тебя никто и никогда не полюбит, такого "самого дружелюбного мальчика"! Как же ты меня бесишь. - тон Карины сменился на шипящий свист - Своими вечными предостережениями, просьбами, и черт еще знает чем! Почему я просто не могу взять и уйти от тебя? Что мне мешает?! Ах, да, точно, возможный скандал, потому что ты, видите ли, такой весь из себя знаменитый бизнесмен! Карина вдруг резко замолчала и оборвала свою речь, достигнув пика. Затем спрятала свое еще красное лицо в ладонях и неразборчиво прошептала: - Прости меня, прости... Но Уильям уже не слушал. Он твердо поднимался по деревянным ступенькам наверх и даже не смотрел на раскаивающуюся жену, которая тихо всхлипывала себе в ладони и продолжала что-то неразборчиво шептать. Их брак определенно долго не протянет. И эта мысль, неожиданно и почему-то привычно для него, стала неимоверно спокойной и счастливой. *** В камине трещал огонь. Он полыхал ярко рыжим светом, отдавая приглашёнными бликами на предметах вокруг, и разом все становилось как будто мягче, пластичнее и с мне острыми углами. Огонь светил ярко, но не мог победить пылавшее в окне солнце - такое необычно летнее для Лондона. Но воздух, чуть тянувшийся из слегка приоткрытого окна, был прохладным, что было контрастом к теплому солнцу, и это приносило небольшое облегчение всем, кто давно не привык к такой жаре. Несмотря на такую погоду, хозяин квартиры всегда любил тепло, которое согревает тело и помогает мыслям идти правильным ходом. Впрочем, сейчас они и так шли наилучшим образом. Мысли текли медленно, неопределенно и сменяли друг друга довольно неторопливо, поочередно задерживаясь на разных моментах. Они летали по Чертогам, словно сонные летние бабочки, изредка взмахивая крыльями. И все витали вокруг одного дня и почти всегда концентрировались на одном человеке, который прямо-таки надолго застрял в голове хозяина. Темные, словно огромная морская глубина, синие глаза напротив манили, звали к себе. Они блестели на солнце, как роса вселенной, и он словно уже давно знал, что не променяет их ни на какие другие, хотя увидел их пару дней назад. Но иногда лишь пару дней могут означать целую жизнь... Где-то в глубине Чертогов с готовностью выдвинулся небольшой ящик из пыльного шкафа. На его глубине лежала тонкая папка, а сверху было прикреплено фото и выведено тонкими витиеватыми буквами: Джон Хемиш Уотсон. Уже почти год как не студент; по специальности - хирург; пока что работает в доме четы Уоллетов как работник по дому, совершенно не по специальности; в университете обожал соревнования по стрельбе, где почти всегда занимал первое место; чуткие и умелые руки, всегда готовые прийти на помощь; мягкий голос и обычная, ничем не примечательная внешность. Немного, но иногда даже небольшая информация бывает довольно ценной. Его голос завораживает, словно мягко тянущаяся река, которая медленно-медленно впадает в огромное море. И эта река словно пропитана детством, светлыми воспоминаниями и чистым будущем, она непрерывно зовет к себе, непременно обещая что-то особенное, какую-то загадку... Хотя, может, так кажется только ему? И хозяин квартиры также знал, что Уотсон не участвовал ни в одной из скандальных историй, имеет дома две собаки, точнее, там где он работает, делает все аккуратно и сразу, не брезгуя и не откладывая время. Что он отзывчивый человек с доброй душой и чистыми намерениями. Он понял это еще в первые секунды позавчерашней встречи. Но это ничего не меняло и не могло поменять. Разве что только чуть более прилежное отношение собственного брата к незнакомому человеку, но существенных изменений это не дало. Встреча с ним - вот, что поменяло его мировоззрение. И все его уверенное загорелое лицо, словно посыпанное тонким слоем золотистого цвета солнца, и вся его крепкая плечистая фигура, все вместе с необыкновенными глазами и мягким, словно струящимся, голосом, все это притягивало его с невероятной, нечеловеческой силой, словно он был огромный пазл, который еще никто не собрал. И мужчина уже предвкушал - привкус новой тайны витал на языке - разгадку новой головоломки. А то, что это человек, только давало все новые возможности для неожиданных ходов фигур на его шахматном поле. А ведь когда-то давно он поклялся себе, что навсегда забудет вход в эту комнату, где стоял пыльный и испытанный временем шкаф. Что забудет, кто там лежал до этого в соседнем ящике, чуть ниже того, который сейчас открыл. Что никогда, ни-ко-гда не вернется в эти давнишние воспоминания и, не дай Бог, не положит рядом с предыдущей папкой новую, но этажом выше. И закроет эту гребанную дверь на семь замков, на которых ни у кого нет ключа. Черт возьми, похоже, Джон Уотсон нашел ключ. Вопрос даже не в том, как он это сделал (хотя для Шерлока это было очень существенно), но в том, что он это вообще смог сделать. Как мог такой ничем не примечательный человек смог это сделать? Просто...как?! Куча догадок раздирала мозг Шерлока, грозя разорвать Чертоги напрочь. Наконец он тряхнул головой и, вынырнув из Чертогов, подложил в затухающий камин свежие дрова. Пламя быстро пробежало по древесине и через несколько секунд захватило ее полностью, становясь все больше и больше. Неожиданно снизу раздался скрип ступенек, и Шерлок замер, прислушиваясь. Затем резко подскочил к двери и, вдохнув запах чужих духов, недовольно скривился. Майкрофт. И действительно, как только дверь распахнулась прямо перед его носом, он увидел статную фигуру собственного брата. Старший Холмс безразлично уставился на брата, как будто подталкивая к каким-либо действиям. Шерлок сухо усмехнулся и, отойдя, ушел на кухню - судя по всему, разговор будет долгим, так что чай не помешает. Через несколько минут по квартире поплыл аромат корицы и женьшеня, слегка приправленный ноткой кофейных зерен. Майкрофт, уже сидящий в кресле с невозмутимым видом, усмехнулся: все-таки решил себе сделать кофе, а ему предоставить пить чай. Что ж, у каждого разные вкусы и с ними не спорят. Тем временем Шерлок, по привычке тихо ступая, обогнул кресло Майкрофта и, поставив чашки на стол, сел в собственное, которое отдалось легким скрипом. Майкрофт благодарно взял кружку и отпил из нее глоток, пока младший брат недовольно наблюдал за ним. - Как дела, братец? - старший Холмс вернул чашку обратно, слегка морщась от ее стука о блюдце. Шерлок аккуратно вскинул ногу на ногу и, стараясь выглядеть по крайней мере хоть капельку вежливо, усмехнулся. - Отлично, просто отлично. Что тебя привело ко мне, о старший брат? Майкрофт невозмутимо посмотрел на него - такие язвительные ответы стали для него почти нормой. - Пришел поговорить о бизнесе, разумеется. - То есть не только о нем. Майкрофт вежливо улыбнулся, словно одобряя сказанное. - Ну что ж, ты прав. Но бизнес - первое дело, все остальное потом. Как там акции? - Растут, стабильно прибывают и приносят доходы. - лениво ответил Шерлок - Я же вижу, ты зачем-то другим пришел. Майкрофт покачал головой: сначала о бизнесе, потом об остальных. - Сотрудничаешь с другими компаниями? - Где там сотрудничать, они бы лучше разобрались сначала в собственном бизнесе. Нет смысла лезть к ним, братец. - протянул Шерлок - Абсолютно бессмысленное занятие. Они так глупы, что не видят собственных элементарных ошибок. Куда им до моей компании... - Прекрасно... Как там наша змея? Ты скоро собираешься ее придушить или любишь эффектную смерть? - усмехнулся Майкрофт. Шерлок невольно вздрогнул: вспомнил бесконечные ненавистные глаза-колодцы. - Люблю эффектно. Но скоро, братец, совсем скоро, думаю наш с тобой продуманный план подойдет идеально. - Только если ты не увлечешься еще кем-нибудь, кроме плана. - старший брат пристально посмотрел на младшего. Шерлок отмахнулся рукой, но Майкрофт заметил легкую неуверенность, скользившую в движении. Неужели об этом Джоне печется? Вот уж не знал, что он так войдет ему в Чертоги. - Как там Браэль? - он резко сменил тему, стараясь застать брата врасплох. - Пообщались с ним в кафе, договорились о взаимовыгодном сотрудничестве и еще одной встрече через несколько дней. - Шерлок мгновенно понял ход мыслей Майкрофта и продолжил - И нет, не вздумай того, что он мне нравится. Вот я ему - да. Старший брат не стал спорить: оба понимали, что все-таки хорошая бы партия вышла из этих двоих. - У меня есть новость для тебя братец - задумчиво сказал Майкрофт, словно не одобряя свою словоохотливость. - Но сначала подлей чаю, будь так добр. Шерлок заинтересованно склонил голову и посмотрел на брата слегка встревоженно. Майкрофт мгновенно уловил это выражение лица и чуть не фыркнул: надо же, брат все-таки думал его провести. И что же в этом Джоне Уотсоне такого загадочно необъяснимого, что он дает в защите холодного Шерлока Холмса большую трещину? И казалось, что он словно ангел с небес, который летит в бесконечной вышине, что сверху его лица сияет прекрасный небесный венец, словно специально созданный для его головы. И казалось, что нет на земле для другого мужчины желаннее и дороже того, кто словно светлый ангел в чистых небесах. Тем временем младший брат ловко подлил ему чай, а Майкрофт снова удивился: ну все-таки, что для него значит это обычное имя? - Ну? - нетерпеливо спросил Шерлок. Майкрофт промолчал и только как следует отпив из чашки чая сказал неожиданно резко. - Джон Хемиш Уотсон... Вот как его зовут? Шерлок замер, не веря своим ушам. Он что, видел их? Словно молния пробежала между ними. Как будто небесная нить соединила двое одиноких сердец: человека, похожего на ангела душою, и еще одного с ангельски красивой внешностью. И когда они наконец-то перестанут боятся друг друга, когда они подойдут к друг другу так близко, что останется лишь место для чужого дыхания, когда они сотворят нить вместе, сплетя пальцы, тогда зло падет и рухнет в обломки черного стекла под ногами тех двоих, что были так смелы. - И да, я вас видел через окно зала, выходящее в сад. Что это вообще было? Шерлок упрямо вскинул голову. Раз утаить ничего не удастся, так лучше будет все чистосердечно рассказать. Но только Шерлок открыл рот, как неожиданно резко в его едва начинавшуюся речь встрял Майкрофт. - Его зовут Джон Хемиш Уотсон. Простой парень с ничем не примечательной внешностью, приятный собеседник, уверенный в себе и слегка стальной характер. Он уже почти как год закончил университет и до сих пор мечтает пойти по специальности. Пока что работает у четы Уоллетов. Дома у них есть двое домашних питомцев, а также он очень аккуратен и щепетилен по отношению к своей работе. Редко опаздывает и имеет привычку ставить воду на своей тумбочке каждый день перед сном. Имеет также сестру Гарриет, которая по слухам нетрадиционной сексуальной ориентации, постоянная для него обуза и мелкая пьянчужка. Он заботится о ней, как о младшей сестре и постоянно пытается помочь вырваться из алкогольной зависимости. Внешность у него самая обычная: золотистая кожа, слегка пепельные волосы и голубые глаза. - Майкрофт выпалил все на одном дыхании и, переведя дух, продолжил слегка гневно. - И я тебя спрашиваю, братец мой, какие у тебя намерение по отношению к этому мужчине? Шерлок возмущенно замер: подтекст брата был совершенно очевиден - он явно спрашивал: " Какие чувства ты к нему испытываешь, братец мой? Неужели влюбился?". Все это бесило младшего Холмса, но поделать с этим было нечего: и правда, отношение к этому мужчине у него было совершенно особенное. - Никаких - огрызнулся Шерлок - И отвали от моих чувств, ради бога. Майкрофт непринужденно усмехнулся: надо же, младший брат стал таким раздражительным. Признак главенства эмоций над разумом. Похоже, он еще не скоро откроет в себе такую вещь, как обычная влюбленность. - Как скажешь. Ты занят вечером? - Если ты хотел ко мне заехать и что-то обсудить, то, будь добр, свали уже. - скривился Шерлок - И да, я занят. Выход там или мне встать? Майкрофт аккуратно поднялся с кресла и, неспешно поправляя одежду, усмехнулся. - Не Джоном ли ты занят, братец? Шерлок встал и в полнейшем молчании указал на дверь, в последствии отвернувшись. Как же старший брат иногда бесил своей проницательностью! И те, кто помогали и кто вели вас по этому пути, будут также праздновать с вами эту великую победу, остальные же рухнут в черное дно вместе с теми, кто вам так долго препятствовал. И те, кто нехотя мешали вам, кто влюбились в вас по собственной неосторожности, тоже останутся живы, и им будет подарен второй шанс, последний шанс на собственное исцеление и на счастливую жизнь. Но останутся только те влюбившиеся, что действительно достойны этого. Кто достоин - решает только судьба. Майкрофт, подметив испорченное настроение брата, последовал в указанном направлении, дабы не испортить его еще больше. Но остаться без окончательного выигрыша он не мог, все-таки не зря самый красивый уход - по-английски. Возле самой двери Майкрофт медленно повернулся, нарочито скрипя каблуками по вычищенному полу. - Удачи тебе с накопившимися делами, братец. С тем, кто открыл твое сердце - Джоном Хемишем Уотсоном. И как только дверь за старшим Холмсом захлопнулась, Шерлок бросился, словно очертя голову, на диван, лицом впечатываясь в мягкую обивку, и громко застонал. Майкрофт... Но зло может остаться в живых, и тогда даже вы не сможете спасти всю ситуацию, и тогда настанет конец - конец великой эры правления судьбы. Черт. *** Вокруг шумела листва. Ветер тихо гулял между деревьями, изредка задевая листья и являясь источником такого шума. Поляна, раскинувшаяся перед Джоном, была вся залита уже почти вечерним солнцем, которое слепило ему глаза. Она находилась около дома, и вокруг нее стояла умиротворённая тишина, как, впрочем, и в самом доме. Джон медленно потянулся и зевнул, прикрывая ладонью рот. Он с удовольствием бы поспал хоть полчаса, но его внимания то и дело требовали небольшие питомцы хозяев дома: Розетта и Саррэ, белые собачки с пушистой шерстью, совсем крошки, они резко лаяли, разрушая такую музыкальную, для ушей Джона, тишину. Питомцы, увидя великолепную зеленую поляну тут же бросились играть в догонялки, бегая около большого дерева, которое выглядело очень старым. Впрочем, сейчас Джону было абсолютно все равно на этих двоих. Его организм ежесекундно требовало хотя бы минуты спокойно сна, поэтому не подчиниться Уотсон просто напросто не мог: он оставил щенков бегать по поляне, зная, что они не смогут убежать за ограду, и разлёгся в тени большого дерева с обильной листвой, которая давала необыкновенно прохладную тень. Спустя две минуты Уотсон уже безмятежно спал. Его небольшие морщины около глаз мягко разгладились, а лицо приняло слегка мечтательное выражение. Щенки, бегая около него, громко лаяли, но, видимо, Джон так устал за прошлую бессонную ночь, что совершенно не слышал их даже во сне. Действительно, прошлая ночь выдалась для него немного тяжелой: до шести утра Джон не смыкал глаз, и только в шесть смог заснуть до восьми утра. И слава богу, что смог заснуть хоть на два часа - тогда у него совершенно бы не осталось что на остальные дневные дела. Не спал он по одной простой причине: размышлял. И всю ночь его мысли очень часто крутились вокруг одного человека. В тумане этого дня так резко появился стальной свет, что он совершенно не понял, что этот свет - знак его судьбы. В глазах напротив свет загадочно отливал на донышке глаз, завлекал таинственно холодным светом, своей сдержанностью и умом он не отталкивал, а привлекал еще больше, словно звезда в полной темноте. Увы, похоже теперь этот Шерлок Холмс засел в его мыслях раз и навсегда. Он даже не давал ему спать ночью спокойным безмятежным сном, который Джону был так необходим в его еще молодом возрасте. Но, черт, он действительно был непонятно привлекателен, манил и звал к себе. И возможно ли было сопротивление? Его голос был словно густой перелив арфы, такой же притягательный и чарующий. Он вибрировал мягкими тонами баритона, словно жил отдельной жизнью, и не заслушаться им для мужчины было совершенно невозможно. Голос словно заранее предвещал увлечение тайной, ее осуществлением и почти сразу - разгадкой, за красотою которой следовали четкие логические выводы. Думал он о позавчерашнем вечере, о той нити, что так неожиданно появилась перед их изумленно взорами, заставив обоих вздрогнуть от удивления. О том, что, похоже, их действительно свела судьба, как говорит Гарри. В мыслях Джона медленно пролетали события вечера, легкие и выразительные взгляды Шерлока, яростные моменты спора, и, наконец, чувство победы, которое теперь словно приелось на кончике его языка. И весь его образ, вся его угловатая красота, напоминала красивую, отточенную мастером из белого мрамора, античную фигуру с ровно выверенными пропорциями и резкими контрастами между белоснежной кожей и темными как смоль волосами. Он был словно статуя - так необъяснимо холоден снаружи, но что-то давало в мужчине надежду, что его сердце могло быть не мраморным или каменным, а вполне живым и человеческим. Тогда, разбирая все произошедшее по кусочкам, Джон постепенно вспомнил и вчерашнюю неожиданную встречу и чуть не рассмеялся. Как же так могло ему провести с этим человеком? Главное, что Шерлок, было видно, стеснялся компании Джона, словно боялся, что он тут же уйдет, посчитав его неинтересными. И весь этот человек был похож на холодный снег зимой, такой же ледяной и колючий, на резкий ветер, который оставляет лицо красным и обветренным после выхода на улицу. Но мужчине было не больно, и он вышел из дома и подставил свое лицо под холодный снег и бушующий ветер, стараясь заставить его утихнуть и сделаться менее болезненным. Вопрос был только в том, хватит ли его сил? Так, постепенно, он засыпал под льющуюся реку своих мыслей, но это уже было ранним утром, когда солнце как раз приготовилось вставать из-за горизонта, чтобы осветить Землю своими лучами. И около шести утра он и заснул, тихо дыша в кровати и становясь легче от обсужденных вещей с самим собою ночью. Как и тогда, сейчас Джон тихо сопел, еле посвистывая носом в траву. Вокруг него бегали, лая, белые щенки, но они совершенно не прерывали его измученный сон, а чуть далее гудели шмели и летали бабочки посреди лужайки. И щенки, поняв, что будить Джона бесполезно, побежали вслед за ними, припрыгивая от удовольствия, и безуспешно стараясь их поймать. И судьба наверняка только и ждет, чтобы свести этих двоих, что так похожи внутри. И Джон медленно спал, пока над ним не нависла чья-то явно разозлённая и взволнованная тень. Она решительно потрясла его за плечи, стараясь разбудить и, впрочем, добилась своего результата не сразу. - Джон! Джон Уотсон! Джон медленно открыл глаза и измученного посмотрел наверх: час, по крайней мере, он точно успел поспать. Теперь же его, похоже, ждет выговор. Сверху на него встревожено смотрела Лина, еле видимо щурясь. Она была и зла, и озабочена одновременно: похоже, в его отсутствие случилось что-то серьезное. Интересно что же. - Джон, ты слышишь меня? - сказала Лина громче, и Уотсон нахмурился - Отлично, ты проснулся. Почему ты спал? И где щенки? Джон аккуратно поднял голову и прислонился к дереву, вертя головой в поисках маленьких друзей. Впрочем, те быстро нашлись - они специально прятались за большим деревом и, увидя, что Джон проснулся, бросились к нему с лаем. - Вот и они - с усмешкой сказал он, понимая всех в объятия - А спал я потому, что просто сегодня не выспался. Извините. Лина оценивающе глянула на него снизу вверх: да, мешки под глазами действительно были огромными. - Хорошо - поговорила она, вмиг становясь серьезной - А теперь к делу. Нам надо ехать. Одевайся, да побыстрее. Джон изумленно распахнул глаза, а потом и вовсе застыл. У него же сегодня встреча с Шерлоком! И как он мог забыть... - Я... У меня сегодня встреча... - Джон взглянул в глаза напротив: так смотрели серьезно и строго, похоже, это было обязательно - Хорошо, как скажете. Уже иду. Но иногда даже самые верные планы судьбы расстраиваются из-за нечаянного желания других людей. И Джон уныло побрел по направлению к дому, совершенно не интересуясь советами про одежду от хозяйки дома. До завтра, Шерлок Холмс. До завтра.