Аквамариновая нить

За окном шумел ливень. Капли барабанили по стеклу громко и напористо, и Уильям за секунду до этого мирно спящий, обречённо повернулся в сторону окна, желая остаться в постели как можно дольше. Слева от него пустовала ещё тёплое пятно: видимо, жена совсем недавно встала и сразу же пошла готовить завтрак — с кухни уже шёл аромат вкусной выпечки. Желудок Браэля вдруг ответил тихим бурчанием, но сам хозяин лишь поморщился и перевернулся на другую сторону. Воспоминания пришли мгновенно — будто ждали, когда Уильям проснётся. В голову сразу полезли мысли о прошлом вечере: сначала вспоминалось вытаскивание жены из клуба, где она, как обычно, решила весело провести время, потом всплыл разговор насчёт Шейна и наконец резко появилось собственное бесполезное унижение. “Мориарти... И кто этот Себастьян?” — неожиданно подумалось Уильяму. — “Просто ли он его помощник или... что-то большее?” Браэль, удивившись собственным мыслям, тихо фыркнул. Ему-то никакого дела до этого нет, это уже точно. И вообще, если уж у него есть свободное время, то почему бы не поспать ещё немного? Уильям повернулся на бок, блаженно закрыв глаза. Прохлада дня и монотонный стук дождя разом укутал его и понёс в мир Морфея*. Предупреждающе скрипнув, дверь резко открылась, и в комнату ворвалась Карина. Её глаза странно блестели, но были абсолютно сухи, а губы мелко дрожали, выдавая сильное волнение. Браэль недовольно повернул голову, но увидев выражение лица жены, моментально стал серьёзным и сел в кровати. Карина медленно подошла к нему и аккуратно села рядом. Уильям напряжённо нахмурился, ожидая самого худшего, как вдруг увидел, что в её руке дрожит белый листок бумаги. — Я всё понимаю, — серьёзно начал он. — Но это твои письма и вовсе не обязательно… — В этот раз он написал тебе, — пересилив себя, перебила она. Повисла пауза. Уильям распахнул глаза и недоумённо взглянул на жену. — В каком смысле – мне? — Я не в курсе, — быстро сказала Карина, протягивая ему листок. — Но в письме я обнаружила два листка: один тебе, один мне. Посмотри: на обратной стороне подписано твоё имя. Уильям осторожно взял белый листок из её рук и неверяще покрутил его. Неожиданно его взгляд выхватил чёрную надпись на самом краю: “Уильяму Браэлю, мужу Карины”. Надпись была сделана явно неспешно, каждая буква была аккуратно выведена и подчёркнута. Взгляд Карины быстро перебегал с листа бумаги на мужа: очевидно, она волновалась, не написано ли там что-либо оскорбительное для него. Браэль снова покрутил листок в руках, но после положил его на постель, оставляя нетронутым. — Ты читала своё? — протянул Уильям, надеясь на отрицательный ответ, но Карина быстро кивнула в ответ. — Я уже прочитала. Письмо пришло утром. Браэль промолчал, задумчиво хмуря лоб. — Ты хочешь, чтобы я прочитал его при тебе, или мы могли бы прочитать вместе? — спросил он, щурясь со сна. Карина на секунду задумалась, потом медленно сказала: — Лучше ты. Потом расскажешь мне. — Послушай, — неожиданно произнёс Уильям. — Ты ведь вчера писала ему, верно? И рассказала о вчерашнем разговоре со мной, да? Девушка вымученно кивнула и встала с кровати. Браэль поднял глаза вслед за её фигурой. — Я буду в гостиной. И, напоследок обдав его волной цветочных духов, исчезла за дверью. Уильям аккуратно взял письмо и тихо развернув его, начал читать, заранее приготовившись к худшему: но, несмотря на всё, начало было спокойным и вежливым: “Дорогой мистер Браэль! Я пишу вам по поводу информации, о которой мне сообщила ваша жена вчера вечером. Дело в том, что эта информация, а точнее говоря ваши условия, как вы понимаете, сильно заинтересовали меня. Так как и вы, и я знаем о том, что я хотел бы вернуть себе вашу жену, поскольку только сейчас осознал, насколько она была мне дорога, то я не вижу смысла не писать вам об этом. В своём письме Карина рассказала, что вы отпустите её только удостоверившись, что её будущий парень (то есть я) будет иметь средства, работу и чистые намерения для того, чтобы ваша жена была счастлива в будущем и ни в чём не нуждалась. Ваши намерения показали мне, что вы заботитесь о своей жене и, возможно, любите её не меньше моего, но согласны отдать мне на условиях. Это убедило меня в вашем благородстве. Я хотел бы сообщить вам, что в течении нескольких дней постараюсь найти работу для того, чтобы ваша жена была счастлива в будущем. Вы видите — я начинаю исправляться. Вы запретили нам встречаться, но, как я уже писал Карине, может быть, оно и к лучшему – боюсь, я бы не удержался и увёз её в нищету. Благодарю вас за ваше благородство и искренность добрых намерений. Каждую неделю буду посылать вам письмо с текущим положением – когда вы сочтёте мою жизнь достойной для Карины, прошу уведомить меня в обратном письме. С уважением, Шейн.” Уильям протёр глаза, прочитав последнюю строку, и положил открытое письмо на тумбочку. Затем глянул на время — оставалось ещё около получаса до того времени, когда он по обыкновению просыпался. Браэль медленно поднялся, накинул халат и спустился по лестнице вниз... В гостиной сидела, вонзив ногти в щёку, Карина и перечитывала своё письмо. Её глаза, сухие и слегка красные, снова странно блестели, но губы уже не дрожали и лицо было привычно бледным. Когда он входил, она даже не обернулась. Уильям мягко тронул её за плечо и опустился рядом. Жена несколько раз моргнула и с усилием подняла на него глаза, всматриваясь в его лицо. Молчание затягивалось. Наконец Браэль прикрыл глаза и неспеша начал: — Я прочитал письмо, — лицо жены ещё больше побледнело и стало похоже на белоснежный овал. — Никаких ругательств и прочего там не было, наоборот – я приятно удивлён вежливостью и воспитанностью твоего Шейна. Он точно и серьёзно изложил ситуацию, пообещал выполнить условия и согласился в них со мной. Также он сообщил, что уже в поисках работы, сам меняет свой характер и будет присылать мне своё финансовое и общественное положение в письме каждую неделю, пока я не решу, что его положение подходит для тебя, что я буду должен сообщить ему в ответном письме. После этого, через день-два мы разводимся, и ты идёшь своей дорогой, а я — своей. Карина медленно кивнула, осмысливая услышанное. — Скажи мне, — резко начала она. — Почему мы так и не смогли полюбить друг друга? — она задумалась и вдруг сама же ответила на свой вопрос. — Ах да, ты, помнится, любил другую... Я не раз тогда замечала, что ты грустишь. Верно? Уильям грустно вздохнул. — Верно, ты права, — начал он. — Тогда я любил другого человека. Да и сейчас я его продолжаю любить. А ты, как и тогда, любишь Шейна — вот почему. Повисла пауза: каждый думал о своём, личном. — Я благодарна тебе за то, что ты хочешь, чтобы в дальнейшем я была счастлива и жила в достатке, — Карина благодарно взглянула на него. — Ты благороден. Спасибо. Уильям сухо усмехнулся, думая о своём: — Всегда пожалуйста. Мужчина неспешно встал и направился в ванную, оставляя жена наедине со своими мыслями. Карина, проследив за ним взглядом, почему-то усмехнулась и пошла в противоположную сторону — на кухню, чтобы сварить кофе и накрыть стол. Когда Браэль вышел из ванны, переоделся и зашёл на кухню, Карина уже, включив телевизор, пила кофе с тостами, политые сметаной и клубничным вареньем. Уильям подошёл ближе, сел на стул и отпил кофе. Затем взял тост, обмазал сметаной, макнул в варенье и откусил маленький кусочек, после положив оставшееся на тарелку. Неожиданно Карина обернулась и с искрой в глазах сказала: — Ты в курсе, что вчера на встрече произошёл взрыв? Хорошо, что ты там не был, верно? Уильям изумлённо посмотрел на жену. — Это, конечно, хорошо... А ты не путаешь? — Если хочешь – сам глянь, — пожала плечами она, наклоном головы указывая на телевизор. И действительно – передавали новости по пострадавшим и заверения полиции разобраться во всём. Уильям потрясённо покачал головой и продолжил есть тосты: больше всего его поразило, что все камеры были как будто специально выведены из строя. Невероятно! Несмотря на всё, плохое настроение читалось в нём с самого утра. Поэтому, позавтракав, он сел в машину с нахмуренным видом и в ответ на вопрос об адресе зло выговорил: “Speedy’s”. Но пришедшая в голову мысль, что при взрыве Шерлок не пострадал, заставило его настроение сделать скачок вверх. *** Словив сердитый взгляд сестры, Сара села за стол и затихла. В этой паузе были слышны птицы, шуршание листвы в саду и шум проезжей дороги рядом с их домом. Взгляд Кэрри был серьёзен и строг, и Сара вся подобралась, приготовившись к мини-допросу. Продолжая сверлить в ней дыру, старшая сестра произнесла: — Так значит, ты вчера встретила его, — она сделала ударение на последнем слове. — И ничего не сказала? Сара тихо вздохнула – опять начинается... — Кто тебе вообще разрешил выходить из дома? — всё больше распалялась Кэрри. —Купила кучу ненужных вещей, а у нас и так немного денег. Быстро показывай! И рассказывай! — Во-первых, — спокойно начала Сара. — Я купила себе новую одежду: если помнишь, ты сама говорила, что мне пора обновить гардероб. Во-вторых, ты сама же разрешила мне пойти в торговый центр. Ну а в-третьих: своими претензиями ты лишь хочешь вынудить меня рассказать тебе о встрече, но я ничегошеньки тебе не расскажу, пока мы не сядем нормально завтракать, и ты не будешь на меня так орать. Теперь уже Кэрри притихла, с интересом глянула на сестру и вдруг рассмеялась: — А ты совершенно не изменилась! — произнесла она сквозь смех. — Нынче я думала, что ты стала менее рассудительна — и вот, все мои мысли пошли крах из-за одного единственного случая. Сара широко улыбнулась, глядя на смеющуюся сестру. — Ты действительно об этом думала? — с интересом спросила она. — Ага, — кивнула Кэрри. — Буквально два дня назад. Сестры на мгновение задумались о прошлом, но тут же переглянулись с хитринкой в глазах. — Так что там с ним? — спросила Кэрри, блестя глазами. Сара вспомнила вчерашнюю встречу и мимолётно улыбнулась: теперь она могла надеяться на осуществление их плана — если они его как следует проработают, конечно. — Ты что, не помнишь? — откликнулась она, хитро подмигивая. — Сначала завтрак. Кэрри сделала огорчённую мину и, нарочито медленно отодвинув стул, пошла вниз на кухню через её комнату. Сара тихо прыснула и двинулась следом. На кухне было тихо и спокойно — ровно до того, как туда зашла Кэрри. Через мгновение после её входа зазвенела микроволновка и ещё через пять минут Сара несла наверх приборы, салфетки, сметану и уже горячие оладьи. Сзади, то и дело поторапливая её, шла Кэрри и несла большую банку варенья и две чашки травяного чая. Поставив всё на стол и красиво разложив приборы, сёстры шли за стол и, одинаково облокотившись, словно зеркальные отражения друг друга, стали внимать включённому радиоприёмнику из машины, припарковавшейся рядом с их домом. Дорогой красный спорткар стоял, лихо припаркованный молодым водителем, а из его недр звучала расслабляющая “I don’t care”**. Кэрри, прикрыв глаза, начала подпевать, за ней подхватила и Сара — обе в детстве профессионально занимались вокалом, поэтому их звонкие, словно колокольчики, голоса запели красиво и мелодично. Молодой водитель спорткара уловил их пение, мгновенно повернулся в сторону дома и приветливо помахал девушкам рукой. Те, прекратив петь из-за закончившейся песни, улыбнулись и рассмеялись в ответ, хитро переглянувшись. Сёстры тут же вернулись к завтраку. Они неспешно поели, явно наслаждаясь тишиной летнего утра, и только когда обе сделали по глотку уже остывшего чая, Кэрри нетерпеливо сказала: — Ну что? Может, начнёшь сейчас? Сара задумчиво посмотрела на своё отражение в кружке. — Давай поговорим о другом, — спокойно произнесла она. — Например, о встрече. Она вроде бы сегодня? Кэрри округлила глаза и недоумённо посмотрела на сестру. Затем вдруг громко охнула. — Я совсем забыла! — воскликнула она. — Боже мой, я же как раз положила своё платье в стирку. Что теперь делать? Сара неожиданно рассмеялась. — Ничего смешного, между прочим, — с упрёком сказала Кэрри. — Нет же, ты не так поняла. Дело в том, что, когда я ходила в торговый центр, я как раз купила тебе новое платье. — Ого. Спасибо, — изумлённо сказала сестра. — Без проблем, — пожала плечами Сара, — Так что ты там хотела? — Подожди. Ты же помнишь, что Джон должен прийти сегодня? Вчера я ошиблась датой, — извиняющейся произнесла она. — Сегодня? — задумчиво произнесла Сара. — Это просто отлично. Чем раньше исполнится наш план, тем лучше, да? Кэрри довольно кивнула. — Ты права, но всё же... — протянула она. — А ты уверена? Сама же говорила что-то насчёт того, что он уже занят сама-знаешь-кем. Сара качнула головой, словно отмахивая нелепое предположение. — Я просто уверена, — тихо произнесла она. — Что мы всё сможем. У меня... есть этому некоторые доказательства… Сара не успела договорить —внизу раздался оглушающий звонок. Кэрри выглянула из окна, кинула предупреждающий взгляд на сестру и побежала вниз. Сестра кинулась за ней. Как только она спустилась, то увидела уже уходящего почтальона, который забирал листок с подписью старшей сестры. В голове у Сары мелькнула интересная мысль, и она подбежала к мужчине. — Здравствуйте, Фил! — громко сказала она. — Привет-привет, Сара, — улыбнулся ей почтальон: мужчина пятидесяти лет. — Как поживаешь? — Отлично. Послушайте, — требовательно произнесла она. — Вы слыхали о взрыве? По новостям передавали. Сара спросила лишь из вежливости: она давно знала, что мужчина каждый день смотрит новости. — Конечно, — ответил он в ответ. — Видел, я даже рядом был тогда: почту в соседний дом занести надо было. Большой был грохот… — Ого, — удивлённо произнесла Сара. — Это ещё лучше. Скажите, Фил, вам не довелось увидеть, кто устроил этот взрыв? — Любопытство? — хитро подмигнул мужчина. — Нет, я не видел, к вашему сожалению… Сара погрустнела. — Ясно. Спасибо вам. — Но сдаётся мне, что это были двое влюблённых, — пошутил он на прощание и, рассмеявшись, исчез. Младшая сестра улыбнулась и стала подниматься наверх изо всех сил стараясь догнать старшую. Пока Кэрри заново разливала чай, который взяла из кухни, Сара размышляла. С одной стороны, хотелось сохранить свой, отдельный план в секрете, с другой — всё рассказать было гораздо проще и честнее. И, когда сестра села и снова начала сверлить её взглядом, она решила пока что ничего не говорить. — Ну? — не вытерпела Кэрри, — Прекращай выделываться и расскажи всё как есть. Сара задумчиво отпила чай. — Я закончила на том, что у меня есть некие доказательства, — начала она. — Дело в том, что вчера, идя домой из торгового центра, я нечаянно встретила Шерлока Холмса. Она сделала небольшую паузу, снова отпив чай и добавляя пару кусочков сахара. — Ну? — торопливо сказала Кэрри. — Так вот, — спокойно продолжила она. — Мы с ним столкнулись посреди улицы. Он извинился, что задел меня плечом, и в этот момент мне пришла в голову идея спросить его об их отношениях с Джоном. Я спросила, кем Джон является для него, на что Шерлок как-то сухо бросил мне: “Никто” и, развернувшись, ушёл. Она снова сделала паузу, надкусывая печенье. — Это – доказательство того, что они не пара, — серьёзно сказала Сара. Кэрри рассеянно повела плечами. — А ты не думаешь, что он мог просто сказать это со злости? — Почему это? —изумилась сестра. — Просто... если бы это было действительно так, он бы сказал это прямо, но сухо бросить и уйти... больше похоже на обиду. Сара пожала плечами. — Я так не думаю. Может, он просто торопился. Да и что толку гадать – пошли глянем на твоё новое платье. Кэрри рассмеялась. — Тогда и на твоё посмотрим. А то вдруг ты купила себе красивое, а мне ужасно-безобразное. И они, допивая чай, весело и громко рассмеялись. *** Машина остановилась у самого кафе: и Браэль, громко захлопнув дверцу, вдохнул прохладный воздух. Он тут же раскрыл зонт: на улице ещё вовсю захлёстывал дождь, слегка давя на мозг. Уильям неожиданно улыбнулся и пошёл прямо к входу в “Speedy’s”, но, слегка не доходя, резко повернул и обошёл здание стороной. Там, на чёрном входе, его уже ждал Анжело, одетый в серую непромокаемую куртку. — Здравствуй, Уильям, — улыбнулся владелец кафе и открыл дверь. — Проходи, он уже внутри. Ждёт тебя, — и Анжело хитро подмигнул ему. Браэль лишь грустно улыбнулся. — Здравствуй, — протянул он, складывая чёрный зонт. — Анжело, ты же всё знаешь... Зачем так делать? Хозяин кафе покачал головой. — Ты выглядишь слишком грустным, — сказал он. — Хотелось приободрить ... и я не знал, а догадывался. Теперь точно знаю. И смысл убиваться по нему? Это же просто коллега по работе. Уильям махнул рукой. — Давай оставим пустые разговоры. Долго он уже там сидит? Анжело прищурился, что-то подсчитывая. — Нет, не долго. Минут пять-десять, не больше. — Ясно, — кивнул Браэль и добавил. — Спасибо. Анжело лишь проводил его сочувствующим взглядом. Уильям неприязненно поморщился, вспоминая вчерашнее и вошёл в зал. Сколько бы раз он не видел изящную фигуру Шерлока, сколько бы раз он не всматривался в его чёткий профиль, каждый раз был словно первый, мучительно-прекрасное волнение разливалось по телу Уильяма мурашками и ускорением биения сердца, и пространство, казалось, растянуто, словно резина, в этот короткий клочок времени. Воздух становился густым, мысли – ватными, а движения – невыносимо медленными. Уильям, преодолев ставшую для него уже обыкновенной муку, сел за стол и вгляделся в лицо Холмса пристальнее: ему показалось, что со временем их последней встречи оно стало худее, бледнее и усталым с оттенком горечи. И что такого неприятного произошло в его жизни? Шерлок тем временем оторвался от экрана ноутбука, который блестел чёрной крышкой перед ним, и посмотрел ему в глаза. После секундного молчания он произнёс: — Здравствуй, Уильям, — его голос был слегка хриплым: видно, долго не говорил. — Как идут дела в банке? Браэль несколько раз моргнул и очнулся. — Здравствуй, Шерлок, — даже обычное приветствие далось ему нелегко: чувство вины начало разъедать его. — Всё отлично. Как у тебя дела? Шерлок промолчал, думая о чём-то своём. — У меня тоже всё замечательно, — он пристально взглянул на собеседника. — Я вижу, у тебя есть вопрос не по теме. Предлагаю быстро его разрешить, и после приступать к более важным вещам. Уильям внутренне чертыхнулся: Холмс был, как всегда, невероятно проницателен. — Да, как скажешь, — он прочистил горло и продолжил. — Так как я не был на встрече, то хотел бы спросить: действительно ли произошёл взрыв, как пишут в новостях? Или это выдумка? Шерлок вдруг резко дернулся, и Браэль широко распахнул глаза: на его взгляд, так Холмс себя никогда не вёл. Впрочем, мужчина тут же скривился, подтверждая свою оплошность. — Да, взрыв действительно был, — неприязненно произнёс он. — Но никто из гостей, включая меня, серьёзно не пострадал. На последнем слове у Уильяма сжалось сердце: резко вспомнилось вчерашнее: “Иначе твоего Холмса разобьют на кусочки Лего”, и чувство вины и горечи, только нараставшее, начали становиться всё сильнее и сильнее. Как же это сложно: не рассказать о готовящемся покушении на человека при том, что в противном случае его убьют раньше времени! Неожиданно решимость закипела в груди, и Браэль подумал: “А почему бы и нет? Ведь разница между смертью сейчас и тогда всего ничего: пару дней...”. Но перед ним всплыл образ умирающего Шерлока, и Уильям тут же отступил: смотреть на это было бы просто невыносимо. А ведь сам попался в эту ловушку: молча и не сопротивляясь… — Ну что ж, приступим к более важным делам, — голос Шерлока вернул застывшего Браэля в реальность. И мужчины низко склонились над ноутбуком. *** Утро было опьяняюще свежим: Джон, только что вышедший из дома, открыл зонт и присел на укрытую навесом лавку, вдыхая ароматный воздух. Дом, где он жил и работал, стоял недалеко от пекарни, кондитерской и кофейни, поэтому весь день на двор проникали, смешиваясь, запахи свежего хлеба, выпечки и крепкого кофе. В купе с дождём это утро было для Джона потрясающе новым и обычным одновременно. Мужчина наконец встал, расправил на одежде невидимые складки и отправился пешком к дому, где его уже давно ждали в гости. Сначала он шёл по небольшой улице, которая вела в центр города, но здесь было совсем немного людей, пусть и в самый разгар дня. И только войдя на центральную улицу Джон почувствовал, что город работает, гудит, словно огромный улей с миллионами пчёл. По тротуару шагали, бежали, спешили сотни прохожих, торопящихся по своим делам, вокруг звучали голоса продавцов, гудки машин и шум листвы, виднелись вывески, здания, лица, и всё перемешивалось в общий гул — гул спешащего города, живущего перспективно и ежесекундно. Джон шёл по одной из главных улиц и ни о чём не думал: гул перекрывал все ненужные мысли и подталкивал к конечной точке пути. Через десять минут он уже стоял у дома, в который приходил позавчера. Внешне он, пожалуй, ничем не изменился, только около забора стояла красная дорогая машина и оттуда доносились современные треки. Джон одобрительно покачал головой в такт: одно из песен ему была более чем знакома. Лишь только он поднял руку, чтобы постучать, как дверь открылась и из неё выбежала Сара в светло-голубом платье по колено. Платье было лёгким, словно воздушным, и поэтому шатенка выглядела словно пугливая бабочка, порхающая с цветка на цветок. Девушка подошла к забору и окликнула: — Дэвид! Парень в машине едва повернул голову. Тогда Сара крикнула громче, и Дэвид вскочил, стукнувшись локтем о руль. — Сара! — он убавил музыку. — А я тебя и не слышу: всё из-за музыки. Как дела? — и он хитро подмигнул ей. Джон усмехнулся: ему в голову неожиданно пришла мысль, что вместе они идеально сочетались друг с другом: у обоих были голубые прозрачные глаза и тёмно-коричневые волосы, но Дэвид был слегка выше. — Отлично, — усмехнулась она. — Сделай музыку потише, к нам сейчас должен прийти гость. — Как скажете, миледи, — тепло улыбнулся он и сделал шутливый поклон. — Всё для вас. Но, послушайте, ваш гость не тот ли молодой чело… — Да, это он! — оглянувшись, воскликнула Сара. — Спасибо, Дэвид, мне пора! Но парень легко схватил её за руку. — А поцелуй? — сказал он, хитро блестя глазами. Сара прыснула. — Ну ты и шутник! Мы же с тобой не парень и девушка, — и она легко выдернула свою руку. — Мне пора встречать нашего гостя! А ты меня и так задержал. И сделав притворно-обидчивое лицо, она побежала к калитке, открывать Джону, который уже нетерпеливо ждал её. — Здрав... Привет, Джон! — слегка запнувшись, сказала Сара, уже идя к домику. — Привет, — улыбнулся мужчина. — Я вижу, у вас появился новый друг, верно? И увидя, что Дэвид машет ему рукой, он помахал в ответ. — Ага, новый друг, — усмехнулась она. — Это Дэвид, он сын богатого бизнесмена, но несмотря на это у него добрый и весёлый характер. Сейчас он путешествует по городу: Дэвид любит наблюдать, как кипит жизнь и обожает открывать новые места. Пока что он “путешествует” по родному городу, но скоро поедет в другие города... Ты не представляешь, как интересно он иногда рассказывает, — с жаром воскликнула она, открывая входную дверь. — Только вот пока это он почему-то у нас застрял… Сара замолкла, выдохшись, а Джон подумал, что он застрял здесь как раз из-за неё. — Да, Дэвид показался мне неплохим парнем, — усмехнулся он. — Ничего личного, просто неплохой человек. А тебе не кажется, что он остаётся здесь из-за кого-то из вас? Сара задумалась. — Без понятия, — растерянно произнесла она. — С Кэрри они практически не общаются, а я ... — она слегка зарделась. — Мне он не так уж и нравится. Джон насмешливо прищурился, но промолчал: его мнение здесь было, очевидно, излишним. — Как скажешь, — напоследок хитро прищурился он и начал оглядывать дом. Не успел он зайти в так и полностью им не увиденный дом, как из дверей нижней веранды спешила Кэрри и приветливо ему улыбнулась. — Добрый день, Джон, — тепло сказала она. — Проходи, я уже почти всё накрыла, — и она ушла на кухню взмахнув подолом длинного зелёного платья. Джон лишь успел кивнуть, и они вместе с Сарой зашли на веранду, где тут же расселись по мягким стульям, не нарушая приятную тишину и любуясь видом цветущего сада. Неожиданно Сара повернулась к нему всем телом и, посмотрев в глаза, сказала: — Вам нравится этот сад? По-моему, он просто прелесть. Чудесный запах, красивый вид... Что может быть лучше, верно? Джон улыбнулся. — Верно, ничего лучше нет. Мне он очень нравится. Сара вдруг погрустнела. — Он бы очень понравился моей маме, — серьёзно произнесла она и вдруг, глянув на мужчину, с улыбкой продолжила. — Вы бы... Ты бы тоже ей очень понравились. Джон, уловив двусмысленность этой фразы, примолк. Но неожиданно дверь распахнулась, и на веранду зашла Кэрри с огромным чайником и чашками в руках. Она тепло улыбнулась обоим. — Почему такие грустные? — сказала девушка. — Чай из мелиссы и мяты с лимоном поможет вам взбодриться и поднять настроение. Поможешь, Сара? — она наклонила голову в сторону сестры. Джон тут же предложил свою помощь, но сёстры одинаково покачали головами, и он сел на своё место, ожидая, пока ему нальют восхитительно пахнущий чай. Наконец, когда он смог отпить лишь глоток – чай был очень горячим – Джон зажмурил от удовольствия глаза. — Вкусно, — протянул он, — Как вы его так готовите? Сёстры рассмеялись, и напряжение мгновенно спало. И они принялись обсуждать всё подряд, смеясь и перебивая друг друга. *** Воздух был свеж и чист – именно это первым ощутил Себастьян, выходя из машины с небывалой точностью. Пока всё шло, как он и планировал: после этого маленького дела он прямиком помчит к своему дому, где его ждёт долгожданный бассейн с ледяной, приятной для его тела водой. И кое-кто ещё, хитро отметил Себастьян, подходя к тёмному подъезду и доставая ключи. Моран щёлкнул по домофону, и дверь с писком открылась, тут же пропуская его наверх. Мужчина неспешно зашёл внутрь, закрыл за собой железную дверь и стал подниматься наверх, так как лифта здесь не было. Это был старый, никому не нужный дом на окраине города, весь в пыли и плесени. Он был построен ещё тридцать лет назад, и в нём не было ни лифта, ни мусоропровода, ни уже жильцов – тех выселили пять лет назад, отдав дом на разрушение Времени. Но Время пощадило его, и теперь он заполнялся крысами и зарастал травой. Несмотря на всю разруху, домофон, старый и покорёженный, работал, но теперь это было нужно лишь одному Себастьяну, который поднимался всё выше, отыскивая нужную квартиру. Перед дверью с ржавыми железными цифрами, показывающие число шестнадцать, он остановился и, протянув руку ко рту, прерывисто свистнул. Несколько секунд стояла тишина. Себастьян свистнул ещё раз. И ещё. На третий раз дверь скрипнула, словно поддаваясь напору кого-то изнутри, и со скрипом открылась. На пороге стояла девушка. — А, это ты, Себ, — протянула она, и худое лицо, покрытые по линиям скул татуировками, знакомо сжалось. — Проходи. Моран медленно качнул головой. — Мне некогда, Иста, — ухмыльнулся он, оглядев её худые плечи и тонкую талию, которые были расписаны неизвестными мастерами. — Меня ждут в другом месте. Девушка недовольно повела плечами, но продолжать тему не стала. — Тогда ничего нового. Всё чисто, — она на секунду стрельнула ярко накрашенными глазами в угол подъезда, намекая, что их могут подслушивать. — Всё? Тогда чао, бэйби, — и она захлопнула дверь, взмахнув светло-русыми волосами. Моран проводил её напряжённым взглядом. — Ага, пока, — пробормотал он уже через минуту, сидя в машине и вспоминая прошедшие деньки. Иста — невысокая, худая, дерзкая и невероятно смелая девушка, была его бывшей. С самого начала буквально всё привлекало его к ней: и красивая внешность — большие бирюзовые глаза, слегка по-кошачьи раскосые, светло-русые волосы с прядками синего и зелёного цвета, всегда ровные стрелки, делавшие её глаза ещё больше похожие на глаза кошки и пухлые губы, при опасности сжимавшиеся в тонкую ниточку; и характер — Иста была готова на любую авантюру, всегда помогала в любом опасном деле и была невероятно хитрой и ловкой. Когда они подъехали, Моран очнулся и зашёл внутрь дома. Через десять минут он уже напряженно вглядывался в противоположную стену бассейна, стоя на холодном кафеле. — Ты пригласил меня только чтобы смотреть на воду? — прошептал, лениво протянув слова, знакомый голос. Себастьян едва повернул голову, но человек прошёл у него за спиной и бесшумно встал рядом: в спортивной фигуре Моран узнал Мориарти. Джеймс выглядел не накаченным, его тело было худым, но вместе с тем его фигура, его чёткий силуэт излучали внутреннюю силу, скрытую ото всех. Силу повелевать, устраивать и разрушать планы. Силу убивать. И силу быть для Морана невероятно притягательным, не прилагая к этому никаких усилий. Невероятно. — Идём, — качнул головой Джеймс в сторону бассейна и первым подошёл к краю, Моран мягко встал рядом. Оба прыгнули одновременно: взвились в прыжке и, расплескав воду, глубоко нырнули. Продержавшись около минуты, вынырнул Мориарти, затем рядом с ним появилась мокрая голова Морана. Они оба знали, что лишь ждут, когда кто-то из них проколется: симпатия была явной, оба ждали лишь знака, момента, который сможет всё изменить. И, замечая одинаковые мысли, они кинулись друг на друга одновременно, вовлекая друг друга в тягучий, невероятно страстный поцелуй. И когда они вынырнули, чтобы вдохнуть свежего воздуха, коварная улыбка сама расползлась у них на лицах. *** На улице шелестел дождь, но в комнате было тепло и уютно: в камине с шелестом перекатывались неостывшие угольки. Тепло от камина расходилось в стороны, проникая в щели, заполняя всю комнату и неизменно натыкаясь на камин, кресла, столик и молчаливого хозяина. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу и размышлял. Его стальные клинки глаз блестели, увлечённые какой-то мыслью и были слегка сощурены; губы сжаты в тонкую линию; а волосы слегка разлохмачены. Несмотря на всё, мужчина был одет с иголочки: дорогой костюм, лакированные туфли, часы известной фирмы, словно от только что собирался на важный вечер и на секунду решил присесть и спокойно всё обдумать, превратив секунду в долгие десятки минут. Внезапно он резко встал, потом снова сел очевидно в такт своим мыслям. Затем медленно и окончательно поднялся, разгладив складку на костюме и, достав из кармана телефон, быстро вызвал такси. И в голове, в такт его мыслям, стучало лишь два слова: Джон. Уотсон. *** Первое, что Шерлок услышал, войдя в шумный, многолюдный зал — это гул огромной толпы людей. Все знаменитости так и сновали вокруг него, многие спешили к выходу, некоторые пробирались к людям, с которыми хотели поговорить, кое-кто медленно приближался к столику с шампанским и выпивал всё за раз: обычный улей высокопоставленных людей крутился, вертелся и жужжал. Шерлок поморщился: за всю его жизнь такие общества успели порядком ему надоесть и, словно обёрточная шелуха, стали казаться лишними. Но с недавних пор на встречах появлялось особенное лицо, и сейчас, ровно как и в прошлый раз, мужчина заметил его в другом конце зала и старался всегда находиться в противоположной стороне, чтобы не допустить... лишнего... взрыва. На последнем слова Шерлок внутренне вздрогнул: как он остался для других людей незамеченным, как вышло, что все камеры были отключены и почему, чёрт возьми, именно они — всё это было огромной загадкой для него. Неожиданно позади него послышались шаги, и мужчина обернулся: на него хитро смотрела Ирен, блестевшая своей красотой и ловя, следующие за нею по пятам, восхищённые взгляды. — Здравствуйте, Шерлок, — мягко проговорила она, приветливо улыбаясь. Мужчина нахмурился. — Как ваши дела? — Всё отлично, мисс, — галантно произнёс Шерлок, впрочем, хмурясь. — А как ваши дела? Ирен кивнула головой. — Очень неплохо, очень неплохо, — после секундной паузы она продолжила. — Помните, на прошлой встрече вы так увлекательно рассказывали о преступлениях… Она слегка задумалась, припоминая позапрошлый вечер. Холмс невольно про себя отметил, что её лицо становится по-другому привлекательным в такие моменты. — Вы могли бы рассказать мне ещё немного об этом? — хитро улыбаясь, вдруг продолжила она. Шерлок покачал головой: во-первых, ему пришла в голову мысль, что она просто-напросто пытается... влюбить его в себя (и он тут же вспомнил про разговор Браэля), а во-вторых, его неудержимо тянуло к другому концу зала, к которому подходить было невероятно опасно. Поэтому он лишь произнёс: — Извините, но у меня дела. До встречи, — и твёрдо отошёл к столику с шампанским. Как и в прошлый вечер он ставил под сомнение запрещения брата и его не разовые намёки на то, что Джон может быть снайпером. Несмотря на, казалось, всю логику и стройность доводов, мужчину невообразимо тянуло к светлой макушке, которая стояла в окружении Лестрейда и его друзей. Светлая голова была по торжественному прилизана и выглядела аккуратной и причёсанной. Шерлок нахмурился, отпивая глоток лёгкого шампанского. В последнее время чувства выходили из-под контроля разума и становились всё более ощутимы и упёрты в своих желаниях. Это, по мнению мужчины, следовало прекратить, но прежний замок незаметно ломался и переставал открываться прежним ключом. — Здравствуй, Шерлок, —смущённо кашлянул кто-то над ухом, и мужчина мгновенно обернулся. Позади него стоял Браэль и приветливо улыбался. — Я подошёл, чтобы узнать, будет ли у нас следующая встреча. Шерлок усмехнулся. — Я сообщу вам завтра, когда мне будет удобно: кину на почту, — произнёс он задумчиво. — Там и договоримся, когда встретимся к следующий раз. Уильям согласно кивнул. — Отлично. Тогда до встречи, — он почему-то грустно усмехнулся и скрылся из виду в огромной толпе, которая сновала по залу. Шерлок молча отвернулся, заметив приближающегося к нему брата. Майкрофт как всегда выглядел торжественно и солидно, он издалека поздоровался с Уильямом и подошёл к младшему брату. — Здравствуй, — невозмутимо произнёс он. — Как тебе встреча? Шерлок молча стиснул зубы. Вежливость брата доставала его. Но годы тренировок взяли вверх. — И тебе желаю здравия, — произнёс мужчина. — Встреча, как и все: скучная, долгая и медлительная. Что ты хотел, Майкрофт? Старший брат многозначительно промолчал. — Ясно, — потускнел голос Шерлока. — Ты присматриваешь за мной. Проверяешь, смогу ли я не приблизиться к нему, — он кивнул в сторону макушки Джона, которая двигалась в сторону выхода. — Так вот: я сам могу о себе позаботиться. И, рассерженный братом, он пошёл в сторону выхода, пробираясь сквозь толпу и не слушая кого-то позади, звавшего его. Похоже, это был голос то ли Браэля, то ли Кейстана… Но Шерлоку было решительно всё равно. Его думу разъедала злость: подумать только, Майкрофт не верит ему! Считает возможным, что он пренебрежёт собственной же безопасностью! Глупо, просто глупо. И в тот момент, когда он уже почти добрался до выхода, намереваясь уйти “по-английски”, в зале неожиданно потух свет. Мужчина раздражённо дёрнулся: ну и что, мало ли свет исчез. Это не помешает ему уйти, и он хотел сделать шаг вперёд, но его ноги вдруг сделались ватными, отказываясь его слушаться, и тогда Шерлок повернулся в сторону. И заново обомлел. Все его чувства: и злость на брата, и горечь от пережитого, и, запрятанная за семью замками, любовь, злость, отчаяние, увлечение, удивление и сухое разочарование — всё сплелось в один тугой комок, так и порывающийся в виде чего-то большого и яркого, бежавший по венам как лава, медленно и верно, и наполняющий всё тело, с головы до ног раставляя каждую частичку гореть огнём. Рядом с ним стоял Джон Уотсон. Они задели друг друга локтями, но это моментальное случайное действие стало для двоих чем-то важным и особым, собиравшим все эмоции в кулак и выплёскивая всё наружу. Шерлок заглянул с синюю глубину глаз, невольно выражая все свои эмоции и чувства, и Джон ответил ему тем же. И тогда раздалась вспышка света. Ослепительно, ярко белая, она резанула по глазам, ослепляя их, раздался толчок, хлопок — и две главные фигуры разлетелись в разные стороны вслед за остальными людьми. Что-то вспыхнуло и тут же утихло, и тогда рванул гром. Из потолка сыпалась штукатурка, люди в панике бежали, опрокидывая стулья, бутылки и столы. Так же, как и очень многие, по улице бежал Шерлок в сторону дома — подальше от камер наблюдения, и в его голове твёрдо стучала одна единственная мысль: Это надо прекратить.