Аквамариновая нить

Летели дни. Летели недели...

Утро Уильяма началось с оглушительного звонка. Звенящий, противный звук наполнил комнату, отзываясь в ушах злой командой, и Браэль медленно и сонно поднял голову, просыпаясь. На кухне что-то громко звенело и стучало: похоже, Карина опять вжилась в роль домохозяйки и теперь решила порадовать мужа чем-то на редкость вкусным и ароматным — запах уже вовсю заполнял их спальню. Уильям молча втянул его носом и, мимолётно улыбнувшись, встал с кровати. Затем медленно и лениво потянулся, всем своим видом показывая, что очень хочет спать, а после направился прямо в душ, чтобы окончательно проснуться. Вода действительно бодрила, даря хорошее настроение: из ванны Уильям вернулся бодрый и с отличным настроением. Одевшись, он спустился вниз и застал, уже севшую за стол, жену. Как обычно, на противоположной стене фоном шумел телевизор, недалеко от стакана кофе лежали большие белые наушники, а перед женой стояла овощная запеканка с кусочками тыквы, так любимая Браэлем из-за редкости приготовления. Карина легко улыбнулась, приветствуя его и непринуждённо кивнула, одновременно приглашая присоединиться. Браэль кивнул в ответ и тихо сел, чему-то улыбнувшись. За столом воцарилась тишина, изредка прерываемая перестуком чашек и ложек о блюдца. Уильям уже почти доел всю запеканку, поочерёдно отламывая кусочки и отправил их в рот, как Карина задумчиво проговорила: — Доброе утро, — она слегка оживилась. — Как спалось? Уильям неопределённо пожал плечами и, доев, начал пить кофе. Карина вздохнула и жалобно посмотрела на мужа. — Послушай, а ты мог бы меня сегодня забрать? — просительно сказала она. — Я знаю, что ты занят, но всё же… Браэль скривился и перевёл на жену недовольный взгляд. — Нет, я не могу, — твёрдо произнёс он. — Я же тебе говорил, чтобы ты сегодня не ходила в клуб. В чём проблема? Почему нельзя подождать один день? Жена несогласно мотнула головой, но спорить не стала. — Как скажешь, — бесцветно произнесла она и, резко встав, отнесла грязную посуду на кухню. Затем вернулась обратно, взяла наушники и уже пошла в свою спальню, как Уильям схватил её за руку и перегородил ей путь. Что-то его смущало в Карине: вон, в глаза как смотрит, словно чего-то недосказывает… — Почему тебе так срочно нужно в этот клуб? — напрямую спросил он, пристально смотря девушке в глаза. Карина смутилась и тут же скромно потупилась. Затем вдруг вскинула голову, её лицо побледнело, выдавая резкие, гротескные черты, и она сухо произнесла: —Я не хотела ни в какой клуб. Я бы потом пришла в него, будто бы там была, чтобы ты смог забрать меня, — её голос стал вдруг жёстким. — Дело в том, что я видела Шейна недалеко от другого клуба – случайно. Я хотела тебя обмануть. Поступай с этой информацией как хочешь, мучитель! —напоследок выплюнула она и мгновенно скрылась в светлом проёме двери, напоследок бросив на мужа уничижительный взгляд. Уильям тяжело вздохнул и медленно пошёл в комнату, обдумывая всё услышанное и собирая вещи на работу. Взяв ключи от машины и напоследок оглянувшись, он вышел из тихой квартиры, еле слышно закрыв за собой дверь и через минуту уже несясь по центральной дороге Лондона. Водил Уильям уже много лет — больше шести — поэтому он уже почти машинально крутил руль и поочерёдно давил на педали, всё больше думая о произошедшем. Его самого уже давно мучили сомнения насчёт своего поступка: то он казался ему жёстким, то наоборот — правильным и нужным. Но дать точного ответа Уильям никогда не мог — слишком он был двояким, и сказать про него что-то одно было невозможно: такие поступки очень часто встречаются в жизни, и все они выглядят разносторонними — смотря с какой стороны их оценивать. Но сейчас, то ли из-за чувства вины, то ли из-за чего-то ещё, Уильяму казалось, что он поступает жестоко и бесчеловечно — в подтверждение тому последнее слово жены: “мучитель!”. Чувство горечи разъедало его изнутри, не давая глубоко вздохнуть, и Браэль ехал молча, изредка всматриваясь вдаль. Его мысли внезапно остановил чей-то громкий голос, испуганно крикнувший: “Ой!” и неожиданно исчезнувший вместе с хозяином. Но это продолжалось недолго — через несколько секунд и голос, его обладатель появился прямо из-под капота машины, и Уильям удивлённо разглядел в силуэте высокую женщину с красивыми, по-кошачьи прищуренными глазами и растерянной улыбкой на лице. Она встревоженно оглянулась и постучалась ему в окно, видимо, желала поговорить. Но в это время машины, стоявшие в пробке перед Уильямом, двинулись, и Браэль резко открыл дверцу машины, знаком показав девушке, что нужно срочно сесть. В ту же секунду дверь захлопнулась, второе переднее сидение перестало пустовать, и мужчина прямо поехал, аккуратно приближаясь к концу пробки. Сначала они молчали, изредка переглядывались, но вскоре девушка вздохнула и, прямо посмотрев на него, начала: — Здравствуйте… — Уильям, — быстро подсказал мужчина, переключая скорость. — Меня зовут Уильям Браэль. — Да, спасибо, — девушка слегка зарделась. — Я хотела сказать, что, кажется, никто ничего не заметил, и я могу идти. Но тут поехали машины и... В общем, если вам не трудно, не могли бы вы меня подвезти? — она слегка прищурилась. — Мне, похоже, с вами по пути. Уильям расслабленно кивнул. Почему бы и нет? — Конечно, мисс... — он намеренно сделал паузу, ожидая её ответа. — Кэрри, — улыбнулась она. — И с мисс вы тоже угадали, — хитро подмигнула ему девушка. Браэль улыбнулся в ответ, в один миг став бодрым и весёлым, словно и не было тех смутных сомнений, что раздирали его душу несколько минут назад. — Адрес? — после недолгого молчания спросил он и, получив развёрнутый ответ, продолжил. —Джона Ньюмана* любите? Кэрри вдруг хитро усмехнулась и прямо глянула на него. — Люблю. Уильям улыбнулся в ответ. — Ну что ж, тогда поехали. И, включив громко любимый трек этого исполнителя и вместе подпевая, они помчались вперёд, ловко лавируя между машинами и изредка переглядываясь между собой. *** Треснувшее полено в камине громко треснуло: без него очнуться из Чертогов было бы гораздо сложнее. Огонь полыхал медленно и равномерно: яркие язычки терпеливо слизывали с поленьев всё, что горит, постепенно обволакивая всё густым пламенем, и разгораясь до шипящих искр, которые то и дело долетали до деревянного пола и, не найдя в себе силы, постепенно затихали, жалобно замирая. Рядом, буквально в паре метров, тяжело колебались занавески от холодного ветра, проникающего в комнату, а солнце то и дело проглядывало в помещение, пуская зайчиков. Несмотря на кажущуюся странность — зачем разжигать огонь в камине, когда на дворе день? — солнце, хоть и светило, мало грело, ветер каждый раз пробирал до мурашек, и вся погода казалась обманчивой хищницей: вроде светит солнце, а на улице не больше пятнадцати градусов по Цельсию — поэтому камин и тёплый воздух огня здесь был очень уместен. Поленья трещали громко, напористо и словно предупреждали о чём-то, шептали что-то злое сквозь пелену дому, но хозяин сидел застывшей фигурой, смотря в одну точку, и то ли специально не хотел, то ли просто не слышал их предупреждающего шёпота, который скоро рассерженно затих, словно его и не было. Неожиданно дверь поддалась вперёд, отворяясь с натужным скрипом, и весь мир будто ожил: зашипели тлеющие угольки, заскрипело кресло, затикали стрелки часов. Где-то скрипнул диван, словно проседая под невидимым телом, и зашелестела разбросанная на столе бумага, захлёстнутая неожиданным сквозняком. В двери медленно очерчивался тёмный силуэт: проступили из тени слегка сутулые плечи, невысокая фигура и карие глаза, вдруг сверкнувшие мрачным блеском. — Ну здравствуй, Шерлок Холмс, — резко сказал гость и на его лице капля за каплей разлилась ехидно-мрачная улыбка. — Давно не виделись. Не скучно?.. Ах, да, ты же себе щеночка завёл, — спохватившись, пробормотал он, так, чтобы замёрзшая фигура в кресле всё-таки услышала. — Казалось бы, такой необычный человек в обычной оболочке, верно? Ай-яй-яй, — раздалось громкое цоканье, и человек насмешливо покачал головой. — Не доглядел, что ли? Гость раскатисто рассмеялся, затем вдруг замолк и резко шагнул вперед. Тут же его силуэт знакомо очертился, глаза стали ярче, а осанка — прямее. Хозяин также сидел в кресле, ни говоря ни слова, и тишина постепенно начинала давить на обоих, заставляя оживший мир опять замереть. Шерлок усмехнулся, медленно и с наслаждением долго не двигающегося человека. Его губы слегка треснули, но, будто вылепленные из мрамора, тут же вернулись обратно. Гость не был для него неожиданностью: наоборот, Холмс ждал его. Мориарти не пугал, только настораживал и готовил к игре на шпагах, осторожной и смертельной — и Шерлок просто обожал фехтовать оружием, на острие которого собственная жизнь. Джеймс мягко обогнул кресло, в котором сидел хозяин, и опустился во второе, с наслаждением разминая спину и смотря в огонь, который медленно горел, затухая. Воцарилось молчание. Со стороны могло показаться, что оба мужчины просто наслаждаются холодным днём, слушая шипящий огонь в камине, но на самом деле у них в головах стоит чёрный лакированный стол, пестрит клеточное поле и стоят по бокам фигуры-антонимы и самый первый ход делал белый. — И зачем ты пришёл? — раздраженно прозвучал голос Шерлока, несмотря на то что он ещё смотрел в камин. Джеймс медленно перевёл взгляд на хозяина, и улыбка расплылась змеей по его бледному лицу. — Я? Да просто так, поговорить хотел. Ну ты же знаешь, — его глаза блеснули. — На пару слов. Шерлок медленно повернул голову в его сторону и, встретившись взглядом, словно ощутил, как сталь двух таких шпаг звенит друг об друга. — Чай? — Разговор короткий, — слегка наклонил голову Мориарти. — И быстрый. И о-о-очень познавательный, верно? Мужчина промолчал. — Я пришёл всего лишь предупредить, — ехидная улыбка снова появилась на тонком лице. — В первую очередь тебя. Во вторую — твоего брата, Майкрофта... Вроде так. Не запоминаю имена скучных людишек, — он устало тряхнул кистями рук, будто долго играл на пианино. — Ты же знаешь, Шерлок, мне нужен твой бизнес. Поэтому предлагаю добровольно отдать его мне прямо сейчас и никаких проблем. Документы я уже подготовил, и ... а, впрочем, тебе решать. Ты же у нас “Мистер белые”, — смех Джеймса мягко растаял в тишине квартиры, постепенно исчезнув и отозвавшись эхом в дальних уголках комнаты. — Ты блефуешь, — спокойно сказал Шерлок, поднимаясь вслед за вставшим Мориарти. — И не сможешь причинить вред ни мне, ни ему. Джеймс коварно усмехнулся. — В этом мире всё циклично, Шерлок. Всё зависит одно от другого, и стоит мне заставить упасть одну карточку, за ней упадёт и вся колода. А когда рушится колода, белые проигрывают. Мориарти медленно повернулся и твёрдым шагом пошёл к выходу, но дойти до двери он не успел: внезапно раздался вежливый стук, и из темноты мгновенно очертилась фигура Майкрофта. Старший брат мгновенно оценил ситуацию: его застывший взгляд обратился к Джеймсу, спокойно стоявшему у самой двери. — Вспомнишь правительство, вот и оно, — как-то буднично произнёс он. — А теперь прошу меня извинить, мне ещё надо в банк заехать. Дела, знаете ли, — без тени улыбки произнёс он. — Чао. И скрылся за дверью. Майкрофт задумчиво посмотрел на дверь, затем очнулся и подошёл к брату, протягивая несколько листов в серой папке. — Будь добр, изучи, — произнёс он ещё задумчиво, — Что здесь делал Джеймс? Шерлок молча взял, посмотрел листы и только после этого также задумчиво произнёс: — Играл в чёрные. Майкрофт слегка приподнял брови. — И как? Младший Холмс положил папку на стол, посмотрел в окно и перевёл взгляд на брата: — Нужно время. Майкрофт медленно кивнул, собираясь уходить. — Если что, я помогу, — неожиданно сказал он. — Мы ведь братья. И с удалением звука его каблуков, комната словно в момент прибоя, начала наполняться тишиной, пустой и глубокой, непременно навевающей лучшие идеи. *** Когда Джеймс предлагает ему прокатиться до предполагаемого места убийства, Моран тут же соглашается — два удовольствия в одном ещё никогда не мешали. Они едут довольно долго и отстранены друг от друга настолько, насколько это вообще возможно: Моран только молча сжимает кулаки, поглядывая в окно и равнодушно смотря на мчащиеся мимо машины и высокие небоскрёбы. Изредка он поглядывает на Джеймса: тот сидит спокойно и собрано, излучая серьезность и сосредоточенность, его карие глаза слегка прикрыты, будто он думает о чём-то важном, губы сжаты в тонкую линию, но всё остальное тело прямо и расслабленно сидит на кожаном кресле автомобиля. Что машина хорошая, Себастьян заметил сразу — кроме оружия, он обожал автомобили и самолично перебирал коробки нескольких автоматов: это было его ещё одно своеобразное хобби. Сейчас, выезжая из города, она ещё набрала скорости, и теперь Морана даже начало слегка прижимать к сидению. Джеймс неожиданно отмер, повернул уже открытые глаза в его сторону и в них резко полыхнуло пламя. — Как ты помнишь, мы едем на место будущего убийства. На обратном пути мы заберём Ирен — это мой первый план. Правда, по моим расчётам, он всё равно не сработает, но отвлечь умника тоже стоит, — Мориарти тонко улыбнулся. — Я думаю, тебе понравится. Мы уже приехали, — проговорил он напоследок, выглянув в окно. В тот же момент машина остановилась, и Себастьян быстро вылез наружу, тихо хлопнув дверью. Его взору предстало серое здание: оно не выглядело старым, но и суперсовременным не казалось — что-то между старым и новым — идеально для будущего убийства: между жизнью и смертью, между огнём и льдом — у Джеймса всё было идеально между, и это импонировало Себастьяну на все сто. Они вместе вошли в здание: взору Морана представился длинный коридор с единственным выходом, белеющим далеко впереди. Пока мужчины молча шли вперёд. Себастьян успел заметить по бокам несколько тёмных дверей: похоже, они вели в секретные камеры — и это место всё больше и больше нравилось ему. Когда они наконец дошли до белеющего выхода, он вдруг резко стал синее, и Моран мгновенно различил воду: точно такой же бассейн, только гораздо меньше, чем его собственный. Вода на ощупь оказалось холодно-идеальной, и Себастьян с жалостью подумало о том, что неплохо бы здесь искупаться… — Вот здесь, — громко сказал Джеймс, привлекая его внимание, — будет стоять он. А вон там, — он указал на верхний закрытый ярус. — будешь ты. Там есть специальное отверстие, пойдём, посмотришь, — и, небрежно кивнув, Мориарти пошёл в сторону скрытой лестницы на второй этаж. Моран неторопливо последовал за ним и, оказавшись на втором этаже, внимательно оглядел точку, откуда он будет стрелять. Точка действительно было выбрана идеально — и весь зал виден как на ладони, и именно отсюда лучше всего было целиться в сердце. Внезапно насмешливый шёпот обжег ему ухо: — Может, уже пойдём? Или ещё не насмотрелся? А может уже скорее хочешь убить его? Себастьян слегка повернул голову в сторону голоса и замер. — Хочу, — твёрдо произнёс он. Спустя мгновение близость чужого тела пропала, и Джеймс, стоящий уже в начале лестницы, произнёс: — Я уже понял, что ты хочешь, — словно намекая на двусмысленность этой фразы, огонь в глазах Джеймса вспыхнул и снова погас. — Пойдём, Ирен уже заждалась нас. И действительно, как только они вышли из бассейна, то встретили Адлер —девушка щеголяла в коротком чёрном платье с ромбовидными глянцевыми украшениями сверху и встретила их приветливой улыбкой. — Здравствуй, Джеймс, — произнесла она, оглядывая двоих проницательным взглядом. — Кто это с тобой? Мы ещё не знакомы, верно? — Верно. Это Себастьян: снайпер для второго плана, — слегка усмехнувшись, проговорил Мориарти. — Остальное мы можем обсудить уже в машине, не так ли? — Конечно, — кивнула Ирен в ответ и первая пошла к машине. Через несколько секунд на месте автомобиля уже вихрились густые клубы пыли. *** Как только машина остановилась, Мориарти мягко открыл дверь Ирен, помогая вылезти (что было действительно сложно на высоченных каблуках), а Себастьян сам оказался рядом и, тихо закрыв дверь, мягко подошёл к уже стоявшим мужчине и девушке. В ответ на помощь Ирен хитро улыбнулась и первая пошла ко входу — ей, видимо, хотелось как можно быстрее всё обсудить, чтобы после укатить на очередное свидание: несмотря на задание, она продолжала покорять любого мужчину рядом, если только он был богат и красив собой. Самое интересное, что она так и не смогла влюбить в себя Браэля. В первую же встречу она, вопреки обычному поведению, вела себя рядом с ним спокойно и без капли хитрости — должно быть, увидела, что его сердце уже давным-давно занято. Адлер всегда была мастером в распознавании чужих эмоций и отношения к самой себе — может, поэтому она и смогла так хорошо устроиться в мире. При входе в огромный величественный зал трое сразу ощутили спокойствие и безопасность: вокруг стояло огромное количество персонала, по залу шелестели толпы людей в закрытых одеждах, и все тихо переговаривались между собой, обсуждая всё то, что ежедневно можно слышать в лучших банках мира. Джеймс уверенно повёл всех в сторону лифта, затем они поднялись вверх и через несколько секунд оказались перед заветной дверью с числом шестьсот шестьдесят шесть, выведенным чуть выше середины двери. Мориарти медленно открыл её ключом, затем толкнул внутрь, и на них пахнуло запахом древесного одеколона, золота и тяжёлой книжной старины, которая уже очень долго поселилась в этой комнате. И Ирен, и Себастьян были тут явно не в первый и не в последний раз, но, входя в эту комнату, каждый, даже если ты был здесь миллионы раз, снова чувствовал дух хозяина и невольно робел перед ним, понимая, что здесь также робеет время, законы и правительство свыше. Джеймс, глядя на их несколько неуверенные движения, горделиво усмехнулся. Он, как никто другой, уже знал, какая здесь царит атмосфера и был ей чрезвычайно доволен — она слегка возвышала его над любым вошедшим, чётко давая понять, что хозяин совсем не прост. Ирен мягко присела в кресло для гостей, напротив большого такого же, но более роскошного кресла с вычурной спинкой. Себастьян за секунду до этого помог ей снять пальто и теперь, снимая свою куртку, мягко вешал её на недалеко стоящей от двери вешалки. Джеймс оглянул двоих особым взглядом, в котором можно было прочитать лишь пустоту, и молча сел в большое кресло. — Ну что же, — сказал он, придвигаясь поближе к столу, блестя глазами, которые, словно зеркало, отражали всю комнату. — Как там дела с нашим умником? Ирен перекинула ногу на ногу — невольный блок защиты. Себастьян подметил это и слегка усмехнулся. — К сожалению, — начала она, слегка иронично растягивая слоги. — Я не смогла его влюбить в себя. Я знала, это очень странно, но мне уже не первый день кажется, что он... — Ирен слегка запнулась. — Ну как бы вам сказать... Влюблён в другого человека. Джеймс прихмурился, скрывая в глазах смешинку. — У меня были догадки, но все они провалились. Осталась только одна, — Адлер иронично поджала губы. — Но она вам будет неприятна. Мориарти кивнул головой, давая понять, что она может рассказать ему всё. — Мне кажется, он меня раскусил, — слегка виновато произнесла она. — Точнее, вас. Понял, что всё это задумали вы. Я, конечно, поводов ему не давала: надеюсь, вы помните наши условия? Мне самой это невыгодно, — Адлер неодобрительно качнула головой. — Поэтому, я не знаю, что заставило его сделать такой вывод, но внутри могла заговорить интуиция, — девушка скривилась. — Может, она у него особенно сильна. Мориарти неопределённо качнул головой, явно о чём-то задумавшись. В его голове развёртывался огромный план, но что-то туда не входило, что-то он явно упускал, что-то очень важное. Внезапно он вспомнил то, что сказал Шерлоку утром: “В мире всё циклично, Шерлок. Всё зависит одно от другого, и стоит мне... “, как всё вдруг встало на свои места, сложилось в единую картину и запестрело яркими красками коварства. В комнате царила тишина, пока Джеймс задумчиво рассуждал, и Ирен с Мораном только изредка переглядывались, точнее, только Адлер кидала на него хитрые взгляды, Себастьян же молча смотрел вперёд. Было видно, что она его слегка раздражает. — Ничего страшного, — наконец произнёс Джеймс, с усмешкой оглядывая кабинет, — Мне нужно, чтобы ты очень постаралась завтра. Поэтому для тебя это последний шанс, дорогая. И через пару секунд Ирен уже стояла за дверью, задумчиво глядя на золотые шестёрки. *** Шерлок заметно скривился: в метро было слишком много людей и идти туда не хотелось совершенно. Лучше уж по парку прогуляться: хоть и долго, зато куда меньше ненужных мыслей. Хотя с меньше он явно поспешил: что в метро, что тут, среди зелени, они были одинаковы. Возможно, и плыли медленнее, но всё это уж слишком походило на изощрённое убийство: например, на медленное варение в котле заживо — такой метод был в своё время очень популярен в Англии. Сначала опускали ноги, потом бёдра, тело и… Шерлок сердито тряхнул головой, идя по парку. Хотел избавиться от ненужных мыслей, а получилось равно наоборот — они пуще прежнего лезли в голову, путаясь в чёткой последовательности. Тогда он решил вспомнить свой день с самого утра — и это дало результат: все мысли разом утихли, и встали друг за другом все произошедшие события. Самое тревожащее за день было появление Мориарти. Точнее, не само появление (этого он ждал ещё несколько дней назад), а его последние слова про зависимость одних от других. Какая-то мысль, сильно связанная с этим, вилась в его голове, но стоило ему только до неё дотронуться, то она тут же улетала в противоположную сторону, мягко, но легко ускользая из пальцев. Следующие десять минут Холмс ходил по парку, который был невероятно огромным, и всё пытался уловить ускользающую мысль, но она, как назло, была лишь лёгким намёком на мысль и всё время оставалась в другой стороне чертогов. Шерлок, очнувшись от размышлений, хотел идти обратно, но вдруг увидел недалеко идущих миссис и мистера Уоллета, и мгновенно замер. В его голове сразу завихрилась множество мыслей, но все они были ненужные и только раздражали его самого. Тем временем пара сравнивалась с ним. Миссис Уоллет приветливо улыбнулась ему и сказала: — Здравствуй, Шерлок, — хитро произнесла она. — Мы как раз обсуждали Джона Уотсона. — Как он? — неожиданно спросил он и вздрогнул, понимая, что сейчас сказал. Девушка что-то ответила, но Шерлок уже не слышал: так тяжело стучало сердце, будто его сдавили сильной рукой и всё не разжимали, надеясь, что со временем оно превратится в камень, но его лицо только каменело, становясь высеченным из металла. И зачем он вообще спросил?