Верь своим глазам

Бирюзовый небосклон, не омрачённый ни единым облачком, отражался в прозрачной воде. Море в этот день было спокойным, яхта плавно покачивалась на волнах посреди залива. Утреннее солнце, набирая силу, грело всё сильнее, несмотря на ранний час. Арсений лежал на шезлонге, находящемся на верхней палубе, с наслаждением подставляя тело ласковым лучам. Они касались его лица и шеи, скользили по груди, плавно переходя на живот, припекали ноги так, что становилось жарко… особенно внизу живота. Попов почувствовал, как его бёдра оглаживают знакомые руки, как поднимаются выше, к купальным плавкам, водят по эластичной ткани. Вот они сжали ягодицы, слегка запуская пальцы между ними. Мужчина ощутил, как тесно стало в плавках, и, словно «услышав» его мысли, они поползли вниз. Напрягшаяся плоть, едва освобождённая от ткани, тут же попала в другой, куда более приятный плен мягкой ладони. Длинные пальцы, немного поиграв с яичками, медленно провели по всей длине ствола сверху вниз, размазывая выделившуюся прозрачную капельку, вырывая из груди Арсения сладостный стон. Он начал дёргаться на своём шезлонге, прося ещё прикосновений, но сильная рука упёрлась ему в грудь, удерживая на месте, не позволяя действовать самому. Движения пальцев, будто угадывая его желания, становились резче, разгоняли кровь по члену Арсения, сводили его с ума: он даже сам себе никогда не делал так. Так правильно, так знающе: где надавить, где приласкать; когда прижать покрепче, а когда подразнить. Так невыносимо сладко… — Арс… Арс… А-а-арс, — услышал он хриплый голос возле самого уха. От его звука у Попова закружилась голова, новая волна возбуждения прокатилась по телу. Переполненный чувствами, он не мог больше просто лежать и балдеть, ему хотелось отвечать на ласку и дарить её самому. Арсений схватил руку, удерживавшую его в повиновении, и прижал к губам, с силой целуя ладонь, неистово облизывая длинные пальцы. Хватка на его члене стала сильнее, движения ускорились. Арсений забился в судорогах, настигаемый рвущимся наружу оргазмом. — Арс… Арс! Арс!!! — голос становился всё громче. — Арс, мать твою за ногу, вставай! — возмущённо вопил Матвиенко. — Меня соседи топят, приплыли, блять! Вставай, говорю, вычерпывать воду будем! Попов испуганно моргал, выдернутый из прекрасной сказки в жестокость реального мира. Оглядевшись, он не сразу понял, что находится не в своей спальне, а в квартире Матвиенко. Картина восстанавливалась медленно, но неотвратимо: будучи потрясённым вчерашним массажем ног, чуть не перешедшим в откровенное домогательство, мужчина понёсся в ближайший алкомаркет, а затем — к лучшему другу заливать стресс. Арсения разрывало от возмущения и стыда, ему просто необходимо было выговориться. Бутылка коньяка пустела быстро, янтарная жидкость растворяла в себе переживания Попова. Слово за слово, рюмкой по столу — мужчину развезло настолько, что ехать домой уже не было никаких сил, и он остался у Сергея ночевать. Это ладно, это ничего. Матвиенко затопили, мать их за ногу, соседи, но и это тоже полбеды. Сейчас он встанет и поможет другу вычерпать всю воду… Да вот только встать-то Арсений не мог. Его собственные трусы были залиты спермой, как у грёбаного пубертатного подростка, и Попов понятия не имел, как скрывать этот казус от Сергея. Друг навис над ним с тряпкой в руке, глаза его метали молнии и грозили вылезти из орбит.

***

Пляж постепенно заполнялся людьми. На фоне ярко-голубого неба виднелись запущенные детьми воздушные змеи и самолёты, везущие счастливых туристов. Солнце сияло на небосклоне, заливая всё вокруг бесконечным, изобильным теплом, играя в волнах ласкового моря. Лёгкий бриз освежал горячий воздух, пропитанный ароматом морской соли, специй и диковинных цветов. Туда-сюда сновали дружелюбные тайцы, предлагая туристам свой нехитрый товар: фрукты, напитки, бусы, поделки из ракушек. Антон расположился на лежаке в тени соломенного зонтика, потягивая через трубочку кокосовое молоко, глядя на сёрфингистов, седлающих волны. Это были его друзья, они звали парня присоединиться, но у него сегодня не было настроения. Как, впрочем, и вчера. Откровенно говоря, позавчера и три дня назад настроение Антона тоже не посещало. Он так ждал возвращения своего дяди Стаса из командировки, чтобы можно было взять отпуск и махнуть в Тай из холодной России, и вот когда это произошло, парень не почувствовал ни радости, ни облегчения. Который день подряд на сердце было тяжело, он испытывал гнетущее ощущение, что сделал что-то не так. Мысли Антона возвращались раз за разом к голубоглазому мужчине, дважды приходившему к нему на приём. И ладно ещё первый раз, но вот второй… Он же явно вернулся не просто так, или Антон всё неправильно понял? Его смущение, эти опущенные в пол глаза. А чего только стоит голос, который произносил его имя! Антон… От его звука парень терял над собой контроль. Не перегнул ли он палку с этим массажем ног, чуть не перетёкшим в раздевание? Реакция Арсения ясно давала понять, что да. Перегнул. Антон вздохнул. Да, видимо, он позволил себе лишнего, не удержался, но его можно понять. Кто бы удержался? Кто бы устоял перед таким сногсшибательным мужчиной, каким был Попов? Боже, да он сам-то хоть понимает, насколько прекрасен? Глаза, как бескрайнее южное море, на которое смотрел сейчас Антон. Правильные черты лица. Губы, от которых не оторвать взгляда. Улыбка, за которую Антон готов был хоть в юмористы податься, лишь бы почаще её вызывать. А какое у Арсения было тело! Парень вспоминал фигуру, туго затянутую в лыжный комбинезон, и его молодой организм начал реагировать предсказуемым образом. Оглянувшись по сторонам, Антон взял с соседнего лежака журнал и накрыл им свои плавки. В тот день на лыжне ему так хотелось подольше поговорить с мужчиной, полюбоваться его стройной спортивной фигурой, просто побыть рядом. Однако парень понял, что, задержись он ещё хоть на несколько секунд, с ним произойдёт ровно то же самое, что вот прямо сейчас, и Арсений заметит, как Антон рад его видеть. Потому он поспешил улизнуть, стырив напоследок сырник. Парень грустно улыбнулся. Глупо, конечно, и про ручей была глупая шутка. Но он не знал, как ещё привлечь к себе внимание Попова, вот и выдумывал всякую хрень, чтоб хоть как-то зацепиться в его сознании, остаться в памяти, хоть чем-то заинтересовать! И вот, казалось бы, это удалось, мужчина пришёл в клинику во второй раз, сам разулся, лёг на кушетку — Антон разве его заставлял? Парень видел, какое блаженство отражалось на лице его пациента во время массажа стоп, принял это за хороший знак и двигался дальше. Арсений лежал перед ним на кушетке такой расслабленный, балдеющий от его прикосновений, такой манящий… Боже, да Антон запал на него сразу, как только он впервые преступил порог его кабинета! И как ему было сдержаться при виде этих закатывающихся от удовольствия прекрасных глаз? Хотелось доставить их обладателю ещё большее наслаждение… А впрочем, глазки Арсения действительно болели, неужто он вернулся только ради того, чтобы их полечить? По всей видимости, это именно так. Пора перестать строить пустые иллюзии и замки из песка — Антон посмотрел на резвящихся возле кромки воды малышей. Высунув языки, они тщательно возводили свои архитектурные творения, смываемые вскоре волной. Вот и он сам повёл себя, как ребёнок. Увидел красивую игрушку и сразу же захотел её себе. Будучи единственным сыном состоятельных родителей, парень рос в изобилии любви и достатке всех материальных благ. Он привык получать всё, чего желала его душа, но поскольку мать с отцом, помимо любви, дали ему ещё и добрую долю строгости, их сын понимал, что для достижения желаемого нужно приложить усилия. Антон это делал — и, как правило, ему всё удавалось. Несмотря на то, что в жизни Антону повезло больше, чем другим, он не был заносчивым и никого не считал ниже себя, при этом не давал себя в обиду, всегда мог за себя постоять, поэтому люди относились к нему с уважением. — Выбери свой путь, Антоша, — часто повторял ему дедушка, — и ступай по нему, не оглядываясь ни на кого. Всегда будут те, кто осудит тебя, но это не должно тебя пугать. Запомни: те, кто будут против, не имеют значения, а те, кто имеют значение, не будут против. Лечение людей парень выбрал в качестве дела своей жизни по собственному призванию, но нравилась ему не та официальная медицина, которую преподавали в институте и практиковали в клиниках, а древняя, восточная, в основе которой лежала сила природы и чудодейственная энергия человеческих рук. Парень был убеждён, что организм человека обладает огромными ресурсами для самоисцеления и что задача врача в том, чтобы помочь пациенту раскрыть их, а не в назначении таблеток, мазей, уколов и прочих «прелестей» из арсенала современной медицины. Шастун много знал о свойствах трав, настойках на натуральной основе, но больше всего его привлекали мануальная терапия и различные техники массажа. Ими он овладел в совершенстве, и ему нравилось наблюдать, как у людей распрямляются плечи и разглаживаются морщины после его сеансов. Вот он и решил использовать с Арсением массаж как свой коронный, безотказный приём. Антон был солнечным, весёлым и общительным человеком, и люди тянулись к нему. Только с темноволосым мужчиной фокус «обаяние» почему-то не сработал. У Арсения словно был иммунитет против харизмы Антона. Парень не мог его прощупать, понять. Попов оставался для него загадкой, ребусом, который мучительно хотелось разгадать. Будучи открытым и прямолинейным, Шастун невольно ждал открытости в ответ, и в этом сейчас осознавал свою ошибку. Арсений был другим. Да, он поторопился и спугнул своего воробушка, такого пугливого и зажатого. Попов убежал из его кабинета, как ошпаренный кипятком, босиком, на ходу схватив свои ботинки и рюкзак. Антон сидел несколько минут, приходя в себя, глядя то на опустевшую кушетку, то на захлопнувшуюся дверь. В таком положении его и застала Лена. — Антош, пойдём купаться! Вода, как парное молоко, — раздался поблизости её голос, вырвавший парня из воспоминаний. Юная девушка с чёрными распущенными волосами шла по направлению к нему. Яркий раздельный купальник красиво подчёркивал изгибы стройного, уже успевшего загореть тела. Лена приблизилась к Антону, села на краешек его шезлонга, обняла за шею и чмокнула в светлую макушку: — Не грусти. Парень улыбнулся ей в ответ, кивнул. — И правда, пойдем-ка, окунёмся. Наперегонки! — воскликнул он, вскакивая с лежака и с хохотом несясь навстречу морю. Он как мог поддавался Лене, но всё равно раньше неё оказался в воде. Они плескались на волнах, дурачились, обрызгивая друг друга. Когда им захотелось уединения, они поплыли на глубину, благо оба умели замечательно держаться на воде. Доплыв до буёв, парень с девушкой сели на верёвку, как птички на жёрдочку, и долго болтали, наблюдая, как вдали проплывают рыболовные суда, а чуть ближе носятся скутеры, бананы и моторные лодки, везущие за собой парашютистов. В воде плавали диковинные рыбки, изумительные в своей красоте, а на берегу смешно носились боком едва различимые на фоне пудрового песка крабики. Антон обожал Таиланд и был готов возвращаться сюда снова и снова. Сейчас он бы чувствовал себя как в раю на земле, если б не его невесёлые думы о человеке, который занимал его голову и медленно, но верно прокрадывался в душу.

***

Сергей стоял, нависнув над Арсением с тряпкой в руках, и глаза его яростно бегали по лицу Попова. — Ты что, оглох, что ли? Помогай давай! Арсений лихорадочно собирался с мыслями, соображая, как скрыть от друга свой собственный «потоп». — Да понял я! — воскликнул мужчина в тон Сергею. — Дай встать, щас подойду! И хорош уже пялиться, ну, — добавил он уже спокойней. — Ебать, какие мы скромные! — обиженно протянул Матвиенко, направляясь к выходу из комнаты. — Мухой давай, пока мы тут в Венецию не превратились, блять! А то и в Атлантиду, — донёсся приглушённый голос уже из кухни. Арсений встал, освободил себя от мокрых трусов, проверил постельное бельё. Не заметив видимых следов своего позора, мужчина прошёл в ванную, застирал боксеры и повесил на полотенцесушитель, сложив их пополам и прикрыв сверху мочалкой. «Без палева», — подумал он. Надев брюки на голое тело, натянув футболку, Попов поспешил на помощь Сергею, воюющему с лужами на кухонном полу. Он был даже рад бытовому форс-мажору, потому что это давало ему возможность отвлечься от событий, терзающих его душу. Предыдущим вечером, прибежав к Сергею с бутылкой коньяка, Арсений так много рассказал ему о наболевшем. Он не утаил от Матвиенко ни переживаний, связанных с глазами, ни своей поистине наркоманской ломки, вызванной вынужденным отказом от гаджета. Он пожаловался другу на непутёвого врача, упомянув и юный возраст, и, как следствие, отсутствие опыта, и невнятные рекомендации, меркнущие перед компетентными советами от Поза. Арсений не забыл посетовать на развязную манеру общения, включив в свой рассказ и сырник, и ручей, чем вызвал безудержный ржач Матвиенко. Ну и конечно, апогеем душеизлияний стал эпизод с массажем, во время которого доктор перешёл черту, чуть не оставив Попова без штанов, — это он тоже поведал Сергею и услышал его комментарий: — Ёбаный педик! Арсений думал, что Сергей не заметил, как недобро блеснули его глаза в ответ на эти слова. Он и сам-то не придал этому значения, прогоняя возникшее чувство, как ужалившую в грудь пчелу. А ещё Арсений забыл упомянуть в своём рассказе одну маленькую деталь, нет, даже две. Он не рассказал приятелю, отчего наступило ухудшение, заменив просмотр инстаграма доктора зависанием на сайте yahtsworld.ru. И никогда, нико-нико-никогда он не признается, даже под угрозой конфискации телефона на всю жизнь, в том, как приятно было ему самому ощущать на своей коже прикосновения Антона. Мужчина вспоминал их глубокой ночью, когда ворочался в пьяном угаре, не в силах заснуть. Его ступни всё ещё чувствовали уверенные нажатия, голени — энергичные круговые движения больших пальцев, бёдра — нежные поглаживания. Попов глотал слюну, вызывая в памяти события предыдущего дня, ворочался в постели в поисках подходящей позы. Но как бы он ни лёг, очевидно было одно: удобнее всего было на кушетке в маленьком кабинете офтальмолога. Выговорившись Матвиенко, Арсений освободил свою душу от негативных эмоций, и на перекрёстке миров между явью и сном с ним остались только приятные воспоминания о том, чем мужчина делиться не решался. Да что там Матвиенко! Он и самому себе наутро не признается в том, о чём думал, о ком вспоминал… Разум Попова, раскрепощённый алкоголем, дал волю фантазиям, в которых он не стал останавливать молодого врача. В той параллельной реальности события развивались по сценарию, написанному кем-то смелее и раскованней Арсения, а сам он наблюдал, будто со стороны, эпизод своей жизни с собой в главной роли. Антон продолжил медленный путь своих рук вверх по бёдрам, поглаживая их по дороге. Ловко и аккуратно расстегнул пуговицу на брюках и ширинку, прошептал: — Приподнимись. Послушный пациент оторвал от кушетки пятую точку, помогая доктору освободить его от брюк, которые так сильно мешали в полной мере наслаждаться движениями мягких ладоней и длинных пальцев. Антон провёл короткими ногтями по коже длинных ног, и растущие на них волосы встали дыбом от его прикосновений. По телу Арсения прошёл разряд электричества, внизу живота начал скручиваться тугой узел. — Какое у тебя красивое тело, — тихо произнёс Антон. — Ты, наверное, ходишь в спортзал? — поинтересовался он с улыбкой. От его наглости и напористости не осталось и следа, он смотрел Попову в глаза открыто и доверчиво и с каким-то тихим трепетом водил пальцами по его ногам. Арсений улыбался в ответ, не веря своим ушам. Этот обалденный парень, звезда инстаграма, объект воздыхания сотен подписчиц назвал его красивым! Звук его голоса ласкал слух, завораживал, а движения рук уносили на волнах блаженства… Зажав одеяло между колен, мечтательно обняв подушку, сморённый алкоголем Арсений погрузился в сон. Его утренний взрыв служил бесспорным доказательством того, что вчерашние приключения и его реакция на них мужчине не приснились. — Арс, а чё твои трусы забыли в моей ванной? — удивлённо воскликнул закончивший борьбу с потопом Сергей. Попов столкнулся взглядом с другом, читая в карих глазах непонимание и подозрение. — Да просто постирать решил, а что такого? — пробормотал Арсений, вырывая у приятеля из рук недосохший предмет одежды и пряча его к себе в рюкзак. — Ни хуя себе постирушки… — протянул поражённый Матвиенко, и по его лицу стало заметно, что некие разрозненные факты потихоньку соединялись в голове мужчины в целостную картину. Как относиться к этой картине, Серёжа решил подумать потом. Уж слишком много новой информации разом навалилось на него. Попов тем временем собрался уходить. — Спасибо, Серый, — прощался он с приятелем, — отлично посидели вчера! — Да уж, посидели зашибись, — ухмыльнулся Матвиенко. — Чё, когда следующий приём у твоего Айболита? — не удержался он напоследок от дружеского стёба. Ответом ему были вмиг покрасневшее лицо Арсения, неслабый удар в плечо и сдавленный злой шёпот: — Он не мой. — Какая жалость! — не унимался лучший друг. — Ну всё, бывай, — говорил он уже в спину сбегающему вниз по лестнице Попову.

***

Дни полетели привычной чередой будней и выходных. Отпуск закончился, Арсений вернулся к работе. Помня все советы друга и назначения лечащего врача, Попов нашёл в себе силы пересмотреть свой режим и весь уклад жизни. Капли для глаз стали его верными спутниками, с которыми он подружился и наловчился капать с завидным проворством. Скачав в интернете рекомендованную Антоном гимнастику для глаз, Попов распечатал её и стал выполнять прямо на рабочем месте, подключив к этому процессу всех коллег в своём кабинете. Во время работы за компьютером лицо мужчины теперь украшали стильные очки с защитными стёклами без диоптрий. Беря в руки телефон, Арсений заводил будильник, дабы не тонуть в виртуальном мире и не забывать делать перерывы. Витамины Vitrum vision он сделал постоянным дополнением к своему завтраку, а ещё завёл полезную привычку прогуливаться по городу перед сном. — Да, Поз, всё-превсё делаю, что ты говорил. Та-а-акой стал правильный да осознанный, аж тошно самому, — докладывал Арсений Диме обстановку с фронта. Его глазам стало заметно лучше, что не могло не радовать. Не оставалось никаких сомнений в том, что в клинику ходить больше не надо, и этот факт тоже должен был приносить позитив в жизнь Попова, но… не приносил. Заполняя свои дни рутинными делами, мужчина ловил себя на том, что мысли его летали далеко не только от работы, что было вполне естественно, но даже от любимой яхты, что не лезло ни в какие ворота. Это было так непривычно Арсению, так непонятно и необъяснимо. Раз за разом перед ним вставал образ Антона — то за столом в маленьком кабинете в окружении приборов и вороха больничных карт, то мчащегося по лыжной трассе вдаль, то снимающего многочисленные кольца перед той самой процедурой, воспоминания о которой Арсений тщетно пытался себе запретить уже который день. В сердце у него дул сквозняк. Память прокручивала события последних дней, как заезженную пластинку, снова и снова вырывая их из подсознания в самый неподходящий момент. Мужчина не мог договориться сам с собой, предпочитая игнорировать мысли об Антоне, топить их в крепком кофе по утрам или в бокале сухого красного вина на ночь, но они всплывали всё равно. Воображение рисовало зелёные глаза, смотрящие вглубь души Попова, пронзающие насквозь. Арсению было тоскливо, скучно, грустно. На автомате выполняя каждодневные дела, он не испытывал эмоций. По мере того, как улучшалось состояние глаз, моральное здоровье мужчины катилось по наклонной плоскости. И, быть может, Попов не заколебался бы так сильно, если бы просто думал об Антоне и признавал это в себе. Однако он неустанно корил себя за неправильность этих мыслей, одёргивал, ругал. Энергии эти самокопания не прибавляли, и мужчина приблизился к полному эмоциональному истощению, когда в один прекрасный день, устав от самого себя, встряхнул головой и решил наконец-то взять в руки свою жизнь. Мысли в голове мужчины начали работать на полную мощность, подкидывая варианты выхода из ситуации один лучше другого. Корень проблемы казался очевидным. «Банальный недотрах и спермотоксикоз» — гласил поставленный самому себе диагноз. И Арсений был всерьёз намерен с этим разобраться.