Верь своим глазам

Наша жизнь полна удивительных совпадений, и одно из них было сейчас у Арсения перед глазами. Подкравшись вплотную к яркому окошку, он увидел, что жалюзи были подняты, а фрамуга зафиксирована на режиме проветривания. В кабинете находился молодой доктор, и сколько бы мужчина ни пытался разглядеть признаки присутствия медсестры, он не видел ни самой девушки, ни её одежды или сумочки. Антон совершенно точно был один. Попов застал его сидящим на стуле перед монитором с кипой документов на столе. Шастун вбивал в компьютер данные с этих бумажек, раскладывая их затем по папкам с фамилиями пациентов. Арсений прижался носом к холодному стеклу, наблюдая за офтальмологом. Этаж был высоким, но рост позволял мужчине всё видеть. Парень выключил компьютер, отодвинулся от стола на крутящемся стуле, встал и собрал документы в аккуратную стопочку. «Видимо, решил оставить на завтра» — подумал Попов. Убрав рабочий стол, Антон подошёл к шкафу и снял через голову врачебную рубашку. Взгляду Арсения предстал загорелый торс с лёгкой растительностью на груди. На шее висела цепочка. Мужчина видел всё до мельчайших деталей и мысленно поблагодарил всех богов за посланный ему прекрасный дар стопроцентного зрения. Вслед за рубашкой Антон снял брюки и остался в белье. Серые боксеры удачно контрастировали со смуглыми ногами и весьма соблазнительно обтягивали упругий зад. Арсений смотрел на почти обнажённого парня, расплющив нос о стекло. От его участившегося дыхания оно запотевало, так что мужчине приходилось его протирать. Попов любовался телом офтальмолога, недоумевая, откуда на нём такой шикарный загар в середине весны. Возможно, он ходит в солярий или разъезжает полураздетый на лыжне. Мысль о том, что врач мог успеть за время их недолгого знакомства уже побывать в отпуске и вернуться, в голову мужчине не приходила. Вместо этого много других разрозненных мыслей бились в его голове, и красной нитью сквозила главная: Какой же невероятно красивый. Да, слишком высокий. Да, слишком худой. Да, слишком большие уши. Но такой… слишком красивый при этом. Слишком необычный, слишком притягательный, слишком сексуальный. Антон как-то слишком медленно одевался. Он уже было взял из шкафа джинсы, но в этот момент зазвонил телефон — было так тихо, что даже Арсений услышал его звонкую трель. Парень принял вызов, бросив джинсы на стул. — Алло. Привет, мам, — улыбнулся он в трубку невидимой собеседнице. При звуке этого голоса Арсений зажмурился. В последний раз мужчина слышал его вживую, когда молодой доктор делал ему массаж ног в этом самом кабинете. Сколько раз он прокручивал в памяти тот эпизод! Сколько раз придумывал для него другой финал… В тот день, когда Антон обескуражил его своими действиями, он убежал, как испуганный маленький мальчик, о чём впоследствии успел уже не раз пожалеть. Всё это время Попову мучительно хотелось продолжения, и он наконец-то нашёл в себе силы это признать. — Да, я ещё на работе, — услышал он вновь низкий голос Антона, доносившийся сквозь приоткрытое окно, — всё нормально, просто дел поднакопилось, пока в Тае был. Так вот оно что! Происхождение чудесного золотистого оттенка кожи теперь было понятно. В памяти Арсения тут же материализовались белый песочек, набегающие волны, послушный штурвал в его руках… Он мысленно перенёс Антона в нарисовавшуюся картинку, и она стала идеальной. Молодой доктор в летних шортах или в боксерах, вот как сейчас, отлично бы смотрелся на фоне заката на пляже Патонг или на балконе апартаментов в Карон-тауэр… Любоваться парнем хотелось бесконечно, и Попов решил засунуть подальше начавшие зарождаться угрызения совести, нашёптывающие, что подглядывать, вообще-то, нехорошо. Плевать. Антон притягивал его как магнит. Ощущение стыда оттого, что он не только фотографирует взглядом каждую клеточку худого загорелого тела, но ещё и подслушивает разговор доктора, странным образом смешивалось с каким-то мазохистским удовольствием. Сам факт того, что он занимается чем-то непристойным, возбуждал Арсения, а перспектива быть застуканным с поличным подливала масла в огонь. Однако парень не смотрел в его сторону, а мерил шагами кабинет, периодически закатывая глаза. — Ну конечно обедал, мамуль. Лена? Нет, не со мной. Я тут один. Услышав имя медсестры, Арсений непроизвольно сжал кулаки. Кто она Антону, ведь явно же не просто коллега, раз о ней спрашивает мать? Подруга, девушка, а может быть, жена? От этой мысли мужчина похолодел и тут же отогнал её от себя. На длинных пальцах было множество колец, но обручального среди них не наблюдалось. Бывает, что мужчины не носят обручальное кольцо, просто потому что не любят носить их в принципе, но здесь был явно не тот случай. — Я заскочу на днях. Ну всё, пока, целую. Арсений умилялся тому, как лёгкая улыбка трогает губы парня. Его «целую», обращённое к матери, звучало так нежно, так по-детски наивно, что мужчина и сам заулыбался. Антон тем временем оделся, сначала скрывая от жадного взора длинные стройные ноги, затем пряча под свитшотом худое туловище. Попов вздохнул, поняв, что стриптиз окончен. Внезапно парень повернулся и двинулся к окошку, Арсений едва успел пригнуться. «Спалился», — стучало молоточками в висках. Услышав звук захлопывающейся фрамуги, Попов остался сидеть неподвижно, боясь пошевелиться и выдать своё присутствие, в то время как свет в кабинете погас — видимо, Шастун собрался уходить. Что делать? Ведь не затем же он пришёл, чтоб пялиться исподтишка на парня? Арсений намеревался с ним поговорить, но если он и дальше будет тупить, как девица под окном, Антон уйдёт! Собрав волю в кулак, мужчина побежал ко входу в клинику. Что говорить доктору, зачем он здесь? Арсений перебрал в голове столько поводов, правдоподобных и не очень, от банального «Мне снова стало хуже» до анекдотичного «Я мимо проходил». Сказать Антону напрямую о том, что просто хотел его увидеть, Попов не решался. Он сам себе-то едва успел признаться в интересе к человеку своего пола, неимоверным усилием воли заставил себя раскрыться перед Сергеем, нашёл в себе силы прийти в клинику! Но к озвучиванию сокровенных чувств их объекту был явно не готов. Он стоял на крыльце у входа в здание, пытаясь ухватить за хвост хотя бы одну мысль, как дверь распахнулась, и тусклый свет фонаря осветил высокую фигуру. Глаза Антона расширились от неожиданности, удивление в них смешалось с радостью: — Арсений?! Их взгляды встретились, оба замерли на несколько секунд. Попов, слегка пошатнувшись, взялся за перила, не справляясь с нахлынувшей волной из разных чувств. Коктейль из смущения и радости, приправленный волнением и предвкушением, опьянял мужчину, чуть не сбивая его с ног. Он помнил эти глаза, видел их во сне, но вживую они пронзали насквозь душу и будоражили кровь, так что мужчине стоило трудов смотреть, не отводя взгляда, и при этом ровно стоять. Берлинская стена молчания и неловкости между ними рушилась на глазах под натиском эмоций. Доктор светился как солнце, растапливая теплом и бьющей через край энергетикой страх и неуверенность своего пациента. Мужчина растянул губы в несмелой улыбке, Антон же за два шага преодолел расстояние между ними и обнял его. Парень не задал вопроса, на который у Арсения не было ответа, а просто сказал: — Ты такой молодец, что пришёл. Я рад тебя видеть. — Я тоже, Антон, — выдохнул Попов облегчённо, чувствуя, как нервное напряжение покидает его тело и растворяется в прохладном весеннем воздухе.

***

Двое мужчин шли по вечерней улице, глядя друг на друга. Они несколько раз спотыкались, не замечая бордюров под ногами, пару раз наступая в лужи. Разорвав на несколько секунд зрительный контакт, Антон замешкался, дёргая заевшую молнию куртки, и Арсений первый ступил на межквартальную дорогу с тротуара. Свет фар из-за угла, резкий удар по тормозам — всё произошло стремительно, машину занесло на тонком весеннем льду. Арсений и глазом моргнуть не успел, но реакция Антона была моментальной: схватив мужчину за куртку, парень отшвырнул его от проезжей части на снежную кучу. Лёд рядом с ней был особенно скользкий, Попов не удержался на ногах и упал на спину, увлекая Антона за собой. Пуховая куртка смягчила удар. Мужчина лежал, отходя от шока и глядя в перепуганные зелёные глаза нависшего над ним парня. Их лица находились слишком близко, Арсений чувствовал на губах участившееся дыхание Антона, вдыхал тонкий аромат его парфюма. Парень пах свежестью и морем, и у Попова закружилась голова. На несколько секунд вечность замерла. — Арс, ты как? Не ударился? — обеспокоенно спросил Шастун, ощупывая голову лежавшего под ним мужчины. — В норме, спасибо, ты мой герой, — отшутился он, улыбаясь. — Раз шутишь, значит, всё в порядке, — заключил Антон. — Ты врач, тебе виднее, — согласился Арсений. Антон засмеялся, уткнувшись носом ему в грудь. Попову безумно захотелось прижать к себе его голову, но он подумал, что это было бы слишком. Парень нехотя поднялся, протянул Арсению руку. Поколебавшись пару секунд, мужчина ухватился за протянутую ладонь и был поднят на ноги сильным рывком.  — Где ты живёшь? — спросил Антон. — Как честный человек я теперь должен проводить тебя домой.

— Ещё чего, я тебе баба, что ли? — заупрямился Арсений, мысленно желая, чтобы Антон не послушал его. — Во-первых, я твой лечащий врач, а значит, мои слова обсуждению не подлежат. А во-вторых, я видел, как ты под машины кидаешься, камикадзе ты мой недоделанный! Меня же совесть замучает, если ты до дома не дойдёшь. Притяжательное местоимение, слетевшее с губ Антона, попало Арсению прямо в сердце, разливая оттуда тепло по всему телу. Он опустил глаза, чтобы не выдать своего ликования, тщательно фыркнул, словно делая большое одолжение. Перспектива провести ещё какое-то время наедине с парнем приводила его в восторг, скрывать который становилось всё труднее. Они шли мимо светящихся витрин магазинов и замедлили шаг рядом с оптикой. Стеллажи с очками манили подсветкой вечерних прохожих, и Арсению весьма приглянулся один экземпляр. Стильные и изящные в своей простоте, они притягивали взгляд мужчины, и это не укрылось от внимания его спутника. — Нравятся? — Слушай, ну да, прикольные. — Тебе очень пойдут. Жаль, закрыто, так бы зашли, померили. Арсений замахал руками: — Да ну, ты что. Видишь, что написано на стеллаже? Cartier. Дорогие, наверное, жутко. — Глаза-то всяко дороже, — резонно возразил Антон, подняв указательный палец вверх, но Арсений взял его под локоть и оттащил от оптики. Когда они дошли до подъезда, в котором жил Попов, наступил тот самый неловкий момент, который смакуют в книгах и тиражируют в фильмах. Арсений испытывал довольно странные ощущения: с одной стороны, он был очень рад видеть Антона. Мужчина гордился собой, что смог преодолеть застенчивость и сломать преграду из молчания и неловкости, что выросла между ними. С другой стороны, он чувствовал себя, как школьница на первом свидании, когда понравившийся мальчик проводил до дома и вот-вот поцелует, а она ещё не решила, хочет этого сама или нет. Арсений тоже не решил. Смотреть во сне эротические блокбастеры с Антоном в главной роли было одно. Совсем другое было находиться рядом с ним в реале возле подъезда собственного дома, где его знала каждая собака! Шастун стоял так близко, что Попов видел в его глазах собственное отражение, и всё больше сокращал и так ничтожное расстояние между их лицами. Сердце мужчины учащённо забилось от предвкушения и страха. Но ведь не будет же Антон целовать его прямо на улице, при свете фонаря, на обозрении у всех соседей? Арсению здесь, вообще-то, ещё жить! А впрочем, дерзости у парня хватит, он это демонстрировал не раз. Набрав в лёгкие воздуха, чтобы высказать предостережение, мужчина вдруг почувствовал, как его сгребли в объятия, и услышал у себя над ухом тихий шёпот: — На чай не позовёшь? Приобняв Антона в ответ, Попов отрицательно покачал головой. Ещё слишком рано. — Заварка кончилась, вот незадача, — сказал он, посмотрев парню в глаза, передавая взглядом: «Не будем торопиться». Ответом ему было понимание в глазах напротив и лёгкий кивок головы. — Спокойной ночи, Арс, — сказал Антон, отстраняясь, и вдруг с силой прижал к себе мужчину вновь, зарываясь носом в его шарф. Попова пронзило молнией, когда его шеи коснулись тёплые губы. Он глотал комок в горле, пытаясь ответить, но похоже, что это само сердце выскочило из груди и билось теперь между голосовыми связками, лишая дара речи. Антон развернулся и зашагал в ночь. Попов смотрел ему вслед, пока парень не скрылся за поворотом, зашёл в подъезд на подкашивающихся ногах. В тот вечер Арсений понял, что такое бабочки в животе. Их было так много, что мужчине казалось, будто он не ходит по квартире, а парит. Важность всех его проблем устремилась к отметке ноль. Попов не мог и не хотел думать ни о чём другом, кроме высокого зеленоглазого парня. Не слишком ли резко он отказал Антону? Возможно, тот не имел в виду ничего из ряда вон, а просто не хотел расставаться! Попов и сам был не прочь провести в его компании ещё немного времени, но, расценив вопрос как намёк, ответил шутливым отказом. Арсению захотелось исправить ситуацию, а ещё больше — просто перекинуться с парнем парой слов перед сном. Найдя знакомый профиль в инстаграме, увидев, что пользователь в сети, он написал сообщение в директ: «Заварка нашлась в дальнем ящике стола;) Как насчет завтра?» В конце концов, Антон просто зайдёт на чай. Возможно, они посмотрят фильм, как минимум — поболтают, узнают друг друга получше. А если события пойдут не по плану, всегда ведь можно остановиться. Или остановить. В любой момент, и не надо бояться. С этими оптимистичными мыслями Арсений нажал на «отправить». Просмотрено. Минуты ожидания показались Попову часами. Он видел, как несколько раз Антон начинал печатать ответ, но не отправлял. «Поэму он там, что ли, пишет?!» — пронеслось в голове. А вдруг парень передумал и не хочет больше к нему в гости? Наверное, зря он так с Антоном. Или может… Пришедшее ответное сообщение прервало начавшийся поток самокопаний: «Оставь чай для другого случая. А завтра мы пойдём в кино:)» Попов расплылся в улыбке, так что у него чуть не треснуло лицо. Кино с Антоном, круто! Последний сеанс, кинозал, полумрак… Картинки предстоящего похода вихрем понеслись у него в голове. Уверенность, с которой парень, не спрашивая, поставил его перед фактом их совместного времяпровождения, восхищала Арсения и даже слегка заводила. «А меня спросить? С чего это он вдруг решил, что я соглашусь?» — спрашивал сам себя Попов в притворном возмущении и тут же самому себе отвечал: «С того. И вовсе не вдруг». Эмоции зашкаливали, адреналин играл в крови. Арсений включил музыку, лёг на кровать, мечтательно уставился в потолок. Он видел небо в алмазах вместо натяжного полотна. Уснуть мужчине удалось лишь под утро. Ему было слишком хорошо.