Верь своим глазам

— Какой ты у меня горячий. Арсений лежал на животе, сжав зубы, и цеплялся пальцами за постельное бельё. Антон замер, нависнув сверху, не решаясь приступить. — Ай! — Я ещё даже не прикоснулся. — Может, всё-таки не надо? Мне страшно, больно же будет, — по-детски поскуливал Попов. — Иначе не получится, Арс, — вздохнул парень, — придётся потерпеть. — Ладно… Ты только будь понежней, хорошо? — Нежность — моё второе имя, — ухмыльнулся Шастун. — Громко не кричи, недотрога. Звук открывающегося бутылька, холодный гель на разгорячённой коже. — А-а-а!.. — Тише, тише. — Блять, как болит. — Сейчас станет легче, — Антон аккуратно двигал пальцами, размазывая гель от ожогов по обгоревшей спине Арсения, — алоэ хорошо заживляет кожу. Парень щедро выдавливал гель и наносил его мягкими движениями, стараясь не причинить дополнительную боль пылающей спине. — Я вроде на секунду закрыл глаза, — оправдывался мужчина за своё легкомыслие, — и не заметил, как заснул. Но я лежал под зо-о-онтиком, ой, вот здесь пиздец как печёт, — вздрогнул он от прикосновения к особо пострадавшему участку, — не понимаю, как получилось, что обгорел, — Арсений повёл красными плечами. — Тебя совсем нельзя оставлять одного, — покачал головой Шастун, размазывая охлаждающий гель и легонько втирая его в опалённую солнцем кожу, — завтра не пойду на занятия, буду тебя охранять от тебя же самого. — Хочешь пропустить семинары, опять? — Попов повернул голову, пытаясь перехватить взгляд Антона, но парень увлечённо распределял гель, пряча глаза за ресницами. — Эм… Всё под контролем, нам пока что не говорят ничего нового. Так, вводные лекции, общие моменты, — Шастун неопределённо развёл руками. — Так… А когда ты планируешь заняться докладом? — вглядывался Попов в смущённое лицо. — Завтра, Арс, честное слово, сегодня что-то не настроен, — выдал Антон неизменный ответ. Какой, нахрен, доклад, когда рядом находился человек, в присутствии которого парень вспыхивал, как огненный шар? Когда хотелось безостановочно трахаться, слушать стоны любимого вместо скучных лекций, смотреть в его затуманенные желанием глаза? Однако Шастун, помня наставления дяди Стаса, всё же заявился для участия, и этот день неумолимо приближался, а текст выступления не был написан ни на строчку. Его командировка в южный город всё меньше напоминала учебную поездку и все больше походила на медовый месяц: присутствие рядом Арсения напрочь отбивало желание тратить время на что-либо другое. Попов корил себя за то, что отвлекает Антона от непосредственной цели прилёта в Сочи, переживал, что мешает его профессиональному росту. Мужчина даже почти убедил себя, что не поехал бы, если б знал, каким боком вылезет парню его компания. Шастун посещал занятия через раз, отдавая предпочтение обществу своего спутника, а не коллег из других городов. Вместо того, чтобы познавать современные разработки и учиться новым подходам в офтальмологии, он сам выступал в роли учителя, открывая перед Арсением двери в мир взаимной сумасшедшей страсти. Попов заметно расслабился и стал больше ему доверять. С каждым разом у него всё лучше получалось доставлять своему партнёру удовольствие от оральных ласк, а видя свои успехи по реакции Антона, мужчина и сам начал ловить от этого кайф. О большем Арс не думал: его и так всё устраивало. Он с радостью плавал с Антоном в море плотских утех, не заплывая за буи и отгоняя от себя мысли о следующем этапе. Анальный секс представлялся ему чем-то запредельным, пугал своей неизвестностью даже на уровне размышлений о нём. Шастун же наслаждался движениями губ и языка своего возлюбленного, с упоением запускал пальцы в тёмные волосы на границе оргазма, но чем больше ночей они проводили в одной постели, тем отчётливей парень чувствовал, что ему этого мало. Постель, к слову сказать, была шикарной, как и вся обстановка, в которой они жили. Чтобы лишний раз не попадаться на глаза коллегам Антона в ведомственном пансионате, парни объединили свои финансовые усилия и сняли номер в роскошной пятёрке «Swissotel». С просторного балкона открывался захватывающий вид на горы и Чёрное море, интерьер помещения был продуман до мелочей, каждая из которых способствовала комфорту и максимальному расслаблению гостей. На обеих кроватях с лёгкостью могли бы поместиться по трое человек, особенно такой комплекции, как Арс и Антон. Та, что стояла возле окна, одиноко скучала тёмными южными ночами; зато другая, стоящая у стены, принимала на себя все удары с любовного фронта, пружиня под горячими телами крепким ортопедическим матрасом. Поутру мужчины не забывали разворошить вторую постель, дабы не вызывать недоумения обслуживающего персонала. Впрочем, работники отеля были настолько вышколены, что не рискнули бы выдать свои подозрения ни взглядом, ни полунамёком. Прекрасная шумоизоляция в комнате располагала к максимальному выражению чувств. Антону нравилось слушать, как вырываются у Арса сдавленные, а затем всё более громкие стоны. Он обожал доводить своего парня до грани и сладостно мучить его, не давая кончить, замедляя или вовсе останавливая ласки в самый ответственный момент. Тогда Попов забывался, извивался всем телом и умолял его продолжать, повторяя сквозь судорожные всхлипы имя Антона и ненасытное: «Ещё, ещё, ещё…» Это было музыкой для ушей парня. Арсений тоже не отставал. Он научился понимать, что нравится любимому, читать язык его тела. Опытным путём мужчина выяснил, что если долго лизать головку, то Антону станет щекотно, и лучше ласкать её губами. Что парень очень любит, когда он максимально расслабляет горло и медленно пытается впустить член целиком. Учитывая внушительные размеры, это было задачей максимум, но Попов старался и каждый раз был награждён за новые успехи стонами Антона и его ободряющим «да-а». Но больше всего Шастун балдел, когда его партнёр отсасывал ему, стоя на коленях, и смотрел снизу вверх покорным, полным обожания взглядом. Этот взгляд, заводя Антона с пол-оборота, сводил на нет все огрехи Попова. Обезоруживающая невинность плескалась в голубых глазах и резко контрастировала с развратной позой, создавая гремучую смесь. Она пьянила Антона, кипятила ему кровь и спустя считанные минуты выбивала тугие струи его спермы Арсению на лицо. Мужчина жадно слизывал с губ белые капли, и от этого зрелища едва успевший кончить парень тут же готов был идти на следующий круг. Арсений Попов был для него отменным, особенным сортом виагры. Насытиться им парню не представлялось возможным. Ему становилось мало поцелуев Арса в области паха, Антон хотел его всего и целиком. И парень стал предпринимать в этом направлении маленькие, но упрямые шаги.

***

У Попова стало возникать ощущение, что он упустил тот момент, когда его задница перестала ему принадлежать. Что бы они ни делали, где бы ни находились, Антон постоянно стремился обозначить свою причастность к этой части тела мужчины. Вне зависимости от ситуации и окружения рука парня неизменно задевала, а то и накрывала его мягкое место. Шастун лез к нему в задний карман, чтобы достать оттуда ключ-карту от номера, положить жвачку или заправить внутрь вывернувшуюся ткань. Он постоянно снимал с шорт Арсения прилепившиеся ворсинки — почему-то они садились только на задницу, словно там было намазано мёдом. Если Антону казалось, что его мужчина слишком высоко натянул шорты, парень спешил восстановить эстетический баланс и стягивал предмет одежды пониже на бедра, задерживая там свои руки. Апогеем его фантазии были «случайные» взмахи руками, в результате которых Шастун нечаянно ударял Арсения по мягкому месту, а потом усиленно тёр его, прося прощения и обещая «больше так не делать». Мужчина умилялся нехитрым выдумкам своего парня, заняв позицию наблюдателя и прислушиваясь к своим ощущениям, которые говорили: «Пока нормально, а там посмотрим». «Там» не заставляло себя ждать. Когда видимые причины потрогать филейную часть тела Попова исчерпывались, парень не унывал и щипал его за зад безо всякого повода, и всё это он умудрялся более или менее незаметно проделывать на людях. Оставаясь наедине с Арсением, измаявшись от нехватки тактильных ощущений и необходимости сдерживать себя за целый день, Шастун не выпускал его из объятий. Обнимая мужчину обеими руками, Антон неизменно держал одну из них ниже поясницы. Сначала парень почти невинно опускал ладонь на пятую точку; затем, не встречая сопротивления, более смело сжимал её и, наконец, перемещал руку таким образом, что его пальцы оказывались между двух упругих половинок. На этом моменте Попов неизменно смущался и выворачивался, либо перекладывая руку парня себе на грудь, либо принимаясь целовать окольцованные пальцы, либо ловко поворачиваясь к нему спиной так, что обе руки оказывались в области паха. Тогда дело заканчивалось минетом или взаимной лаской руками. Антон чувствовал: не готов. Арсений выскальзывал, как диковинная рыбка из адлерского океанариума, дразня пушистым хвостом и маня за собой. И парень снова соглашался, довольствуясь оральным сексом или пальцами Попова на своём стволе. Он не хотел пугать и торопить.

***

Они вернулись в номер после насыщенного дня, вдоволь накатавшись на великах в Олимпийском парке и накупавшись в море. Приняв душ и переодевшись, усталые и довольные, парни завалились на кровать и включили телевизор. Накидав в изголовье подушек, Антон откинулся на них, широко расставил ноги и притянул Попова спиной к себе, обнимая сзади. Мужчина уютно устроился в его объятиях, положив голову на плечо. По СТС показывали сиквел комедийного сериала «Кухня» под названием «Сеня-Федя», и Арс с Антоном ухохатывались с нелепых ситуаций, в которые попадали персонажи. — Смотри, главного героя зовут как тебя, — с улыбкой заметил Шастун, — а у второго фингал точь-в-точь, как был твой! — Не как меня, — насупился Попов, потирая зажившую скулу, — Сеня — это Семён, а я Арсений. Не люблю, когда меня называют «Сеня». В глазах Антона вспыхнул озорной огонёк. — Не любишь? — Не люблю. — А что мне будет, если я назову тебя так, а, Сеня? — спросил он с вызовом, целуя мочку уха. — Прекрати, — хрипло выдохнул Попов, имея в виду слова, но не действия. Антон отстранился. — Без проблем. — Не-ет, это продолжай, ты же прекрасно понял меня, хитрюга! — простонал оставшийся без ласки мужчина, запрокидывая голову. Недовольства в его голосе порядком поубавилось. — Се-еня, — повторил парень, водя руками по его груди и пощипывая за соски. — Не смей, — сопротивлялся Арсений, прерывисто дыша и плавясь в руках Антона. — Се-е-е-е-еня, — протянул Шастун, выцеловывая его шею горячими губами. — Смотри кино, не отвлекайся. — Арсений или Арс, и никак иначе, — полушёпотом, из последних сил, задыхаясь от накатывающих ощущений. Под возбуждающими поглаживаниями Антона Попов забыл не то что про фильм, а обо всем на свете. Парень чуть отстранил от себя Арсения, чтобы снять с него футболку. Он провёл губами по бархатистой коже плеч, перевернул мужчину на живот и прошёлся поцелуями по спине. Тот отзывался на его ласки тихими порывистыми вздохами, которые сводили парня с ума, а его помыслы — к той самой части тела, которая не давала ему покоя и которой он домогался все эти дни. Надо рискнуть, — решил парень. Сколько можно терпеть? Он попробует, проведёт разведку боем, а уж остановиться сможет всегда. По крайней мере, ему хотелось верить в свою выдержку и в то, что не слетит с катушек при виде белоснежных ягодиц, аппетитно выделяющихся на фоне загоревшего тела. Антон потянулся к резинке трусов, стащил их вниз и отбросил в сторону. Попов довольно заурчал в предвкушении удовольствия. Чтобы ничто не отвлекало от неземного блаженства, Арсений нашарил пульт и нажал на off. Его член встал по стойке смирно ещё во время просмотра кино и теперь изнывал в ожидании мокрого поцелуя. Мужчина закатил глаза, представляя, как пухлые горячие губы сомкнутся на головке. Он почему-то не сомневался, что это будет именно минет. Сейчас Антон перевернёт его на спину и сделает очень, очень хорошо. «А-а-а», — простонал Попов, не в силах ждать. Секунда, две… Ну почему же он так медлит? Арсений заёрзал на постели, пытаясь перевернуться, но был удержан в прежнем положении рукой, прижатой к спине. Попов удивлённо вытаращил глаза. Похоже, оральный праздник отменяется. Но что же тогда происходит, что собирается сделать Антон? Арсений замер в ожидании, боясь врывающейся в мозг догадки. Память разом подбросила тысячу эпизодов с пальцами Шастуна на пятой точке, его плотоядный взгляд на эту часть тела и намёки, которыми сыпал парень. Нужно было быть глупцом, чтоб не понять, к чему всё шло, а ведь он так и не выбрал подходящего момента, чтобы обсудить со своим партнёром его пристрастия в постели и распределение ролей. Шастун, похоже, обсуждать ничего не собирался, а медленно и верно добивался своей цели, нежностью и лаской превращая Арсения в безвольную тряпку. Пока Попов балдел и молчал в тряпочку, парень методично, шаг за шагом прокладывал себе путь к вожделенному месту. «Как Тузик тряпку он меня сейчас и порвёт» — корил себя мужчина за несостоявшийся диалог. Конечно, он мог в любой момент остановить Антона, сказать, что думает или сам начать проявлять активность, но что-то постоянно мешало Арсению завести разговор и заставляло откладывать всё это на потом. Теперь же пить боржоми было поздно: Шастун успел сбросить свою одежду и уже прижимался сзади, тяжело дыша. Его горячий член скользнул по бёдрам Попова выделившимся предэякулятом. Парень протянул руку к прикроватной тумбочке, достал из выдвижного ящика маленький тюбик. В тишине комнаты послышался щелчок и характерный звук выдавливающейся смазки. Вот и ответ на все вопросы. Попов глубоко вдохнул и сжался, когда пальцы с прохладным лубрикантом замерли возле его входа. Это не укрылось от Антона. Он медленно, неторопливо поглаживал маленькую дырочку, не пытаясь проникнуть внутрь и перебирая волосы мужчины другой рукой. Это было приятно, но Попов не расслаблял мышцы, держа оборону и развешивая вокруг анального отверстия красные флажки. Парень понял, что так они далеко не уедут. Он ведь мечтал о том, чтобы его партнёр хотел этого, а не боялся и, видя ответную реакцию, намеревался шаг за шагом подвести его к переломному моменту их взаимоотношений. — Не бойся, Арс, — прошептал он, наклоняясь к Попову и целуя его в мочку уха. — Я всё вижу, я… не стану. Не сегодня, — добавил Антон и почувствовал, как обмякает и расслабляется с его словами тело мужчины. Как только Арсений понял, что Шастун не собирается его насиловать (а он-то приготовился терпеть, сжав зубы!), мужчине стало стыдно, что он плохо подумал о своём парне. Самообладание и выдержка его любимого, беспокойство за своего партнёра наполнили душу мужчины теплом и восхищением. Он повернул голову и потянулся к Антону благодарным поцелуем. Попов вложил в него всю свою нежность, признательность и извинения, жадно впиваясь в губы и вылизывая рот парня. — Я очень хочу тебя, очень, — шептал мужчина ему в губы, — но просто я… — Тсс… Я знаю. Всё нормально, — Антон потрепал его по волосам другой рукой. Арсений потянулся вниз, норовя припасть губами к сочащемуся смазкой стволу. — Давай я… — Не надо, — остановил его парень. — Хочу тебя узнать получше, понять, что тебе нравится. — Ты знаешь всё, что мне нравится, — попытался возразить Арсений. — Не всё, — бросил парень выразительный взгляд и вернул пальцы ко входу. — Ты даже сам не представляешь, как нравится тебе. Арсений посмотрел недоумённо, соглашаясь. Антон пообещал ведь, что не станет, и мужчина верил ему, хоть и не видел смысла в его затее. Но раз ему так хочется сделать Арсу массаж простаты — а говорят, это даже полезно — то ради бога, он не против. Антон лёг рядом с Арсением, перевернул его на бок и притянул к себе. Не убирая руки от мягкого места, он прижался к губам мужчины, проник в его рот, нежно посасывая язык и одновременно оглаживая бока, грудь и живот. Попов подался навстречу, отвечая на поцелуй и подставляя своё тело под новые прикосновения. Парень сводил его с ума, утягивая в пучину страсти, а обещание не переходить рубикон освобождало голову от ненужных опасений. Заверенный в том, что его сегодня не поимеют, Попов выключил режим «скромняшка» и отпустил свои тормоза. Он с жадностью отвечал Антону, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу, пытаясь понять, какая из них вкуснее, проводил по ним языком, а затем углублял поцелуй, изучая рот парня. Шастун вздохнул с облегчением, видя, что его партнёр расслабил в прямом и переносном смысле булки. Он понял, что Арсению важно оставлять за собой выбор. Или хотя бы думать, что он у него есть. «Без проблем, мужчина, возьмите килограмм» — усмехнулся парень. Он раскусил схему: подразни — подожди — подлови. Воодушевленный предоставленной свободой, Арс раскрывался ему навстречу, и Антон с жадностью ловил каждый поцелуй и каждый стон наслаждения. Шастун был согласен играть в это сколько угодно: свой выбор он сделал давно и готов был на всё, чтобы его любимому было хорошо. Не торопиться, потерпеть, подождать — это был минимум того, на что способен Антон. Это потрясающее тело и прекрасная душа его обладателя, отражающаяся в бездонных голубых глазах, были его однозначным выбором. Легко выбирать, когда выбор настолько очевиден, что по сути никакого выбора и нет. Сама судьба привела их с Арсом друг к другу, и Антон был уверен, что в любой из существующих вселенных они бы нашли и полюбили друг друга. Он продолжал водить руками по телу Попова, не позволяя себе большего, пока не услышал сдавленные стоны и не почувствовал, как извивается в его объятиях Арсений. Тогда парень вновь положил его на живот и начал плавно массировать горячую дырочку, вход в которую на сегодня его члену был запрещён. И как бы ему ни хотелось, он сдержится, потому что не может обманывать Арса и тем более причинять ему боль. Мужчина под ним словно впитал его обещание всем своим существом, демонстрируя безграничное доверие. Антон водил указательным пальцем вверх-вниз, обильно смазанный палец ходил как по маслу. Парень прошёлся по шву, затем решил чуть увеличить амплитуду и опустился ниже к яичкам. Взяв их в ладонь, он ощутил, что они тугие и плотные. Попов под ним заёрзал, чуть подавшись ягодицами назад, и парень усмехнулся: нравится. Немного проиграв с яичками, Антон продолжил гладить складочки возле входа, наблюдая за тем, как подрагивает Арс от каждого его движения. Попов лежал тише воды, боясь признаться, как ему приятно. Он никогда не рассматривал заднюю часть как источник получения удовольствий, а вот теперь лежал, размазанный по постели, и чуть ли не пускал слюну, молясь о том, чтобы Антон не останавливался. Его мужской орган упирался в кровать, пачкая смазкой простынь. Парень чуть сильнее надавил на анус, не проникая внутрь. Не ожидавший этого Попов глухо застонал в подушку, выдавая себя с головой, и широко раздвинул ноги. Глазам Антона открылся прекрасный обзор и удобный доступ к желанному месту; неудобства доставлял лишь его собственный стоящий колом член, мучительно желавший оказаться внутри манящего лона. Сбрасывая наваждение, парень помотал головой и начал гладить круговыми движениями по часовой стрелке. Арсений тяжело дышал, более не пытаясь скрывать своего отношения к происходящему. Помедлив, Шастун изменил направление на противоположное, подразнил возле входа, чуть просовывая кончик пальца внутрь и тут же его убирая. Мужчина протяжно застонал, крепко сжал в ладонях простынь и толкнулся задом на палец парня так, что первая фаланга оказалась внутри. Антон такого поворота не ожидал и машинально вытащил палец, чтоб не пересекать черту; однако в том месте, где она была, её уже стёрли. Потеряв приятную заполненность, мужчина заскулил и дёрнулся вновь, на этот раз Антон не препятствовал и возобновил поглаживания теперь уже внутри. Там было ещё горячее, чем снаружи. Антон утробно зарычал, сильнее проталкивая палец и с жадностью проникая в глубину. Он изучал потайные уголки тела Арсения, мечтая, чтобы чувствительные стенки смыкались вокруг его члена. Попов чувствовал, какой его парень возбужденный, какой нежный и одновременно настойчивый его палец внутри. Действия Антона сводили мужчину с ума, вызывая в глубине души желание плюнуть на всё, поддаться и отдаться целиком. Попов стал демонстрировать его, насаживаясь плотнее и тихонько подвывая в такт его движениям. Но парень был кремень, он крепко прижимался членом к ноге Арсения, не претендуя на большее, оставляя внутри лишь палец, который уже продвинул на всю длину в попытках найти ту самую чувствительную точку. Арсений отзывчиво толкался на его палец, что начисто сносило Антону крышу. Парень двигал пальцем под разными углами и уже почувствовал, что Арс хорошо растянут для второго. Добавив средний палец, Шастун услышал протяжный стон, смешанный с его именем. — Анто-о-он, мальчик мой… Ещё, пожалуйста… — Арсений выгнулся в спине ему навстречу. Нашёл. Запомнив, как он делал, парень в точности повторил движение и снова был награждён протяжным стоном. Ещё. Ещё. На висках мужчины выступила испарина, тело дышало жаром. Он крупно дрожал, кусал свои руки и отчаянно толкался на руку Антона. Парень доводил его до дрожи, каждым движением выбивал из него стоны и заставлял просить о большем. Антон сходил с ума, не мигая глядя на разгорячённого мужчину и отчаянно желая войти в него. Нельзя. Можно насаживать на пальцы, можно слушать хриплые стоны; можно такими темпами в скором времени наблюдать его оргазм… Входить — нельзя. Но Арсу хорошо, и это главное. — Антон, Антон, Анто-о-он… Арсения колбасило, как бешеного. Его дрожь передавалась парню. Невыносимо. Не в силах более терпеть, Шастун потянулся рукой к своему каменному члену. — Антон… Пожалуйста… пожалуйста, — стонал Арсений, как в бреду. Не понимая, о чём он просит, Антон долбил пальцами по простате, надрачивая самому себе, когда увидел, что Арсений близок к финишу. Ему не доставало самой малости, и мужчина отчаянно метался, кусая губы и скуля. Тогда Шастун приподнял его в коленно-локтевую позу, максимально прижимаясь сзади, и, не прекращая двигать пальцами внутри, обхватил плотным кольцом ладони член Арсения, бросая свой на произвол судьбы. Несколько резких движений, и Арсений застонал так громко, как Шастун ещё не слышал никогда. Его тело билось в конвульсиях, мышцы внутри крепко сжимали пальцы Антона, расслабляясь и вновь сокращаясь несколько раз. Представив, что они так же сомкнутся вокруг его члена в один прекрасный момент, парень не выдержал и тоже кончил, заливая спермой спину Арсения и обессиленно падая на него. Тяжёлое дыхание обоих слилось в единый ритм с их сердцами, рвущимися навстречу друг другу. Поток бурлящей крови, несущей наслаждение каждой клеточке организма, постепенно замедлялся, шум в ушах стихал, и наступало полное, всеобъемлющее удовлетворение. Арсений повернулся лицом к Антону, прижался ласковым котом к его груди. Шастун лениво открыл глаза, перехватил смущённый взгляд. «Чего стесняться-то уже? — подумал парень. — Когда уже всё было, ну, почти». В ответ на его мысли Попов, краснея с головы до ног, чуть слышно прошептал: — Я… был готов и к большему.