Может, в следующей жизни

      К полудню вернулись тучи. Сначала они долго нависали над головой в ожидании, потом, наконец, закрапал дождь. Ласточки упорно продолжали летать над поляной возле деревни, но через некоторое время быстро исчезли, а дождь усилился. Саске успел вернуться в убогий гостевой дом, который покинул прошлой ночью. С порога на него сразу же набросилась хозяйка со своим льстивым приветствием. Её хитрые глазки загорелись, а рот против воли силился растянуться в слишком довольную улыбку. Учиха, догадался, что она хочет получить, но делал вид, будто не замечает её намёков. Снимать номер он не собирался, но и сообщать об этом пока что не торопился. Старая лиса подбиралась то с одной стороны, то с другой, но прежде чем заманить гостя и втюхать ему самую дорогую комнату, пришлось отвечать на вопросы об Итачи. Пляски вокруг да около разговоров о брате и свободных комнатах Учихе быстро надоели, и он спросил, где может найти карлика. Хозяйка тут же стёрла уже с трудом натянутую улыбку с лица, в глазах отразилась осторожность. Женщину передёрнуло.       — А зачем он вам понадобился? Глаза невольно сузились. Резкая перемена в старой лисице насторожила.       — Он встречался с нужным мне человеком.       — Карлик немой и глупый. Похоже, пляски вокруг да около начинались снова. Саске сдвинул брови и прикрыл глаза, стараясь не сказать лишнего. Он терпеливо спросил:       — Что карлик передаёт?       — Что делает? — засуетилась хозяйка. Правой рукой она завела кучерявую тощую прядь чёрных волос за ухо и осторожно начала теребить мочку. Кто-то за стеной в это время заголосил. Хозяйка тут же отвлеклась, гаркнула и снова повернулась к Саске.       — Передать-то? — начала она. — Я его отсылаю покупателям лекарства относить.       — Итачи ваш покупатель? — сразу же спросил Саске. Старая лисица покраснела, заморгала и пошарила глазами поверхность стола, тут же схватила веер с потрёпанной бахромой и принялась вертеть его в нервных руках. Она замялась.       — Он часто приходит? — снова спросил Учиха. Хозяйка вытянула губы трубочкой и исступлённо посмотрела в угол, будто раздумывая над ответом.       — Не особенно… как все. Раз в две недели может появиться, а может раз в месяц, — уже побледневшими губами проговорила она, положила веер и с трепетным оживлением спросила, — Так комнату-то снимете?       — Могу я купить то же самое лекарство? Женщина хлопнула ресницами в немой тишине. За стеной опять загоготали, но теперь на них никто не обращал никакого внимания. Хозяйка тихо назвала цену. Саске кинул пару монет на стол. Старая лисица быстро пересчитала, глянула на Саске и потянулась рукой под стол. Глаза женщины в это время буквально обшаривали нового покупателя. Женщина протянула руку с зажатым кулаком.       — Только никому не распространяйтесь, — проговорила она и отдала Саске плотный маленький пакетик, и сразу же переспросила на счёт комнаты. Саске подумал, может быть сказать ей, что снимет комнату на пару недель вперёд и она выдаст всю нужную ему информацию? Если бы ей было, что сказать об Итачи. Вряд ли кто-нибудь здесь вообще мог что-то знать об Итачи. Саске с облегчением вздохнул.       — Нет.       Он вышел из гостевого дома. Дождь успел утихнуть и теперь падал редкими тяжёлыми каплями. Иногда проглядывало солнышко, отчего начинали блестеть трава и листва деревьев. Было прохладно, в носу давно свербело. Откуда-то со стороны долетали звуки, словно лопата вонзалась в землю и скрежетала о камни. Саске прошёл по тропинке и заметил нарушителя тишины. Карлик с большущей для него лопатой в руках, выкапывал ямку. Рядом лежал черенок деревца с обёрнутыми в белый пакет корнями. Саске искоса наблюдал за карликом, но подходить не спешил. Уродыш по-идиотски улыбался, иногда подпрыгивал и лаял. Что такой мог сказать об Итачи? Можно бы было подождать, пока брат вернётся сюда. Тем более он приходил в этот дом за «лекарством», упакованном в подозрительный маленький пакетик размером с ноготь. Подождать и потерять драгоценное время. Эта идея была отметена быстро и без сожаления. Вместо ожидания, Саске снова отправился в лес.       Только к концу вечера следующего дня удалось уловить шум воронов далеко от деревни. Саске рванул в сторону криков и через полчаса наткнулся на огромную чёрную стаю призывных пернатых. Сомнений не было — они принадлежали Итачи. Саске остановился на прогалине, с которой в небо взмыли птицы, и с замиранием осмотрелся. Он постарался унять собственное дыхание. Лес затих. Только сверчки начинали перекликиваться в вечернем стрекотании. Мрак из-за старых елей и корявых кедров подбирался ближе, заставлял напрягаться всё больше. Мышцы стягивало, воздуха всё ещё не хватало. Саске в напряжении водил глазами по сторонам и ловил малейшее движение; вдруг из тени появится Итачи? За спиной хрустнуло. Саске мгновенно развернулся и успел заметить, как в зелёный мох упала сухая кедровая ветка. Он метнул взгляд вверх, но на кедре никого не оказалось. Тишина снова захлестнула. Будто сами деревья замерли в напряжении, даже воздух стал колким и небезопасным. Неожиданно Саске пробило осознание — Итачи рядом и давно наблюдает. Стало не по себе. Саске на всякий случай припомнил, с какой стороны находятся кунаи и сюрикены. Рука неосознанно дёрнулась, но Учиха застыл, водя глазами по сторонам и гадая, с какой стороны может находиться брат. «Шорх-шорх», — раздалось позади. Саске зажмурился на миг. Его обволокла темнота, тишина и вплетающееся в них осторожное шуршание, похожее на шаг. Он медленно повернулся, поднял взгляд и замер. Итачи стоял между двух деревьев, будто был здесь с самого начала: молчаливый, осторожный, готовый к защите не меньше, чем брат. Сердце снова отчаянно забилось.       — Кто ты? — нарушил тишину голос брата. Саске задрожал, что-то сомкнулось над ними обоими и оставило в этом лесу один на один. Горло сжало. Это была вторая встреча за последние несколько дней. Итачи смотрел так же, как всегда. Так же, как если бы встретился с ним шестнадцать лет назад. Он всегда играл роль безразличного человека, без эмоций, будь перед ним брат или незнакомец. Саске вспомнил про напарника Итачи и прислушался — может быть, тот затаился где-нибудь рядом. Но тишину больше никто не нарушал, даже сверчки и те не стрекотали. Гендзюцу — понял Учиха, и холод пробежался по телу. Итачи неподвижно стоял перед ним, не отводил взгляда и ждал. Саске раскрыл рот, но слова вытолкнул с огромным трудом.       — Я искал, — он запнулся, — тебя… Глупый ответ отступнику от незнакомца. Здесь ни деревни, ни селения, даже нет дороги. Подозрительней вдвойне.       — Зачем? — снова тихий голос.       — Поговорить, — Саске не договорил, а мысль утекла. Хотелось отвести глаза, не видеть безразличие Итачи, которое разбавлялось настороженностью. Саске думал, что встреть брата, он сможет всё ему рассказать; но сейчас чувствовал необъяснимую потерю. Их с братом разделяло ещё большее расстояние, чем когда-либо; такое же, как его смерть. Всё это походило на иллюзию. Прошлое из глубокого детства смутно пронеслось перед глазами и исчезло. Исчезали прикосновения брата, его давняя улыбка: он превращался в того, кто стоял сейчас перед ним. Изгнанный отступник и убийца, умирающий в одиночестве, до которого в будущем никому не будет дела.       — О чём? — через какое-то мгновение спросил Итачи.       — О прошлом, — голос предательски дрогнул, — О Конохе, о… тебе, — Саске остановился, понимая, что сказал лишнее. Итачи молча наблюдал, не моргая, стараясь не выпускать из виду ни единого движения. Что-то ироничное отразилось в его лице.       — Мы раньше встречались? Саске поджал губы, на короткий миг задержал дыхание и начал понимать: к нему не пробиться таким наивным способом. Остановить бы мгновение и ещё немного подумать! Брат повёл головой в сторону, будто теряя интерес к собеседнику.       — Встречались. Раньше, — Саске помедлил. — Я Учиха. Итачи замер и с недоверием пробежался по Саске взглядом. Наверное, ждал нападения. Нужно было взять себя в руки. Саске глубоко вздохнул и с лёгкостью вырвался из иллюзии брата. По коже лица пробежался ветерок, появился запах хвои и мха. Над лесом пронеслось карканье ворона, застрекотал сверчок, ему тут же ответил второй. Настоящий мир. Относительно настоящий — прошлое. Настоящий Итачи — ещё жив, ещё дышит, только выглядит слишком уставшим. Саске чуть наклонил голову, чёлка колыхнулась. Итачи дрогнул — понял, что иллюзия была разрушена. В один миг брат поменялся. Весь напрягся, прищурил глаза и чуть отступил. Саске приготовился защищаться.       — Как твоё имя? — голос Итачи изменился. Язык не поворачивался ответить. Саске вновь застопорился. Итачи сложил печати, и его фигура рассеялась, расползлась на лоскутки, обернувшиеся в птиц. Вороны с криком взмахнули в небо и разлетелись в стороны. Пришлось быстро осмотреться, взглянуть вверх. Итачи стоял на широкой ветви дерева и смотрел вниз, прижимая одну руку к корявому стволу. «Поверишь ли, Итачи?» Дуновение ветра заставило разомкнуть губы:       — Меня зовут… Саске, — голос был так же тих, как голос брата. Через мгновение Итачи опустил руку. Немая пауза продолжалась совсем недолго.       — Я пришёл не драться. Несколько дней назад попал в прошлое… — он осёкся, на секунду задумался над тем, как сказать, — Сюда… Итачи, — посмотрел Саске прямо в его глаза и добавил, — Я твой брат. Итачи какое-то время молчал. Потом что-то в нём изменилось. Лицо помрачнело. Казалось, что брат разозлился. Он смотрел так, словно видел насквозь, заглядывал в душу.       — Что тебе нужно? — холодно спросил он. Саске почувствовал, как земля из-под ног исчезает. Итачи был далёк, будто мёртв. Давно мёртв, напомнил себе Саске. И всё так же холоден. Проскочила жгучая обида. Свернуться бы где-нибудь в тёмном уголке и немного переждать.       — Ты позовёшь меня через несколько месяцев в храм Учиха. Мы там встретимся, — не зная зачем, сказал Саске. Глаза брата сверкнули, но сам он оставался неподвижным, продолжая слушать.       — Я теперь всё знаю, Итачи. Что на самом деле случилось — про наш клан и деревню. И я не виню тебя! — выпалил Учиха, сам не осознавая своих слов. Только сейчас он заметил, что по спине скатываются капельки пота. Он вдруг подумал, что не должен стоять здесь, не должен это говорить. Но он говорил, а Итачи слушал. Саске закусил губу с внутренней стороны, сдвинул брови. Ему казалось, что он превратился снова в младшего брата. Стало слишком тихо, настолько, что глушило. Итачи молчал, лес тоже. Вороны куда-то исчезли.       — Если так, — вдруг произнёс Итачи, и Саске взглянул на него. — Зачем, вместо возвращения, ты идёшь за мной? Саске шагнул в сторону брата, но прямо перед ним пронёсся ворон с резким карканьем. Пришлось замереть. Ясно, подумал Саске, не подпустит.       — Просто в том мире… — в горле пересохло, пришлось сглотнуть, — где я сейчас…       — Ты так и остался отступником? Саске осёкся.       — Нет, — он помолчал, поглядев на Итачи. Всё та же холодная маска, напряжённая, отстранённая и чужая. И снова пробило душу. — Я вернулся. Это долго рассказывать. Итачи прищурился. Он всё ещё слушал. Всё ещё находился на том дереве, следил и ждал ответа или объяснений.       — Не знаю, — с выдохом сдался Саске, отвёл глаза. Прошёл какой-то короткий миг, прежде, чем брат проговорил:       — Ты зря растрачиваешь время. Его голос будто смягчился. Или это только показалось? Саске в надежде метнул взгляд в сторону брата. Тот развернулся, но не сдвинулся с места, лишь слегка обернулся через плечо и спустя пару секунд решительно произнёс:       — Возвращайся. Итачи исчез в кроне дерева. Саске прерывисто выдохнул и не поверил своим глазам — брат уходил. Не раздумывая больше ни секунды, Учиха кинулся за ним. Путь, как назло, перекрыли ветви и темнота. Саске выкрикнул имя брата, но тот даже не отозвался. Оставить всё как есть, отпустить брата, найти технику и вернуться обратно в своё время, туда, где окружало одно лишь одиночество: всё это теперь потеряло смысл. По крайней мере, Саске именно так потом оправдается перед самим собой. Вернуться и оставить брата в прошлом, поступать так же как всегда делал Итачи — сбегать, Саске не хотел и не собирался.       — Итачи! — снова окликнул он. Брат остановился через несколько минут на полянке. Саске выскочил из леса и тоже замер, замечая, как тот пытался уравновесить дыхание. Саске подумал, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сказать, зачем до сих пор бежит за ним.       — Ты знаешь, что тебе недолго осталось! — выпалил он, и сердце пропустило удар. Чуть спокойней Саске продолжил. — С самой твоей смерти я хотел поговорить. Потому что у меня были вопросы. Всегда, Итачи. Если бы я знал, что всё выстроится так… Итачи не поворачивался. Дышал теперь он равномерней. А Саске чувствовал, что не может совладать с собственными эмоциями. Он на время задержал дыхание, сжимая кулаки и зубы. С трудом сглотнул.       — Мы можем ещё поговорить, Итачи…       — Разговорами ничего не изменишь, — глухо сказал брат и развернулся. Саске часто заморгал от растерянности и удивления. Взгляд Итачи изменился. В нём не было ни холода, ни надменности — вместо них отчаяние. — Возвращайся. Это время уже не принадлежит тебе. — Его голос оставался спокойным, а смотрел он так, будто больше никогда не увидит Саске. Итачи снова повернулся спиной: — Не ходи за мной, — и ещё тише добавил, — пожалуйста. Всё разом рухнуло. Брат снова уходил: молча и тихо. А Саске стоял, не в силах больше сделать ни шагу. В груди защемило. Бездна ночного холода неизбежно обволакивала, и снова возвращалось одиночество. Саске понял: что бы ни случилось, Итачи продолжит его избегать. Учиха опустил голову, уставившись на мягкий зелёный мох, на котором покоились капельки росы. Душа колебалась, мысли путались, ноги гудели и дрожали, но он чувствовал — что-то толкало вперёд. Он ещё слышал слова брата, он всё ещё как будто видел его. Итачи говорил — вернись, но возвращаться не хотелось. Итачи просил не следовать за ним, но Саске не мог исполнить эту просьбу. В прошлом он всегда смотрел в спину брата — в этот раз он хотел всё изменить. Вот только для этого нужно время. Бесконечно-долгое время, которого оставалось так мало.