Обещание
14 апреля 2019 г., 00:13
Саске шёл по следу брата уже несколько дней. Приходилось держаться на расстоянии, оставаться не замеченным. Чтобы не кинуться вперёд, и вдруг не сократить дистанцию до непозволительно короткого расстояния, он останавливался, на секунду закрывал глаза и делал глубокий вдох; успокаивался и продолжал идти по следу. Саске тихо повторял про себя, что нужно выждать ещё несколько дней. Он был благодарен, что сейчас ему за тридцать, а не шестнадцать. Иначе не выдержал, догнал бы брата и сделал только хуже. Нужно было терпеть и ждать.
Конечно, брат вряд ли поверил, что все попытки искать новой встречи пропадут. Саске был уверен — Итачи знает, что он за ним следует.
Иначе быть не могло.
Младший Учиха хмурился. Уже довольно давно болело плечо. Сквозь свисающие лапы высоких кедров проплывали тёмные облака. Раскаты грома за последние полчаса становились всё громче и протяжней — первая гроза за эту неделю. Солнце, наконец, окончательно спряталось, закрапал дождь, и день почернел. Саске ненавидел перемены в погоде, потому что вместе с ними приходили фантомные боли. Как сейчас. Он дотронулся рукой до плеча, затем посмотрел на оставленные в траве следы брата и ещё одного из акацук. Следы в момент смыло бы — будь они не в лесу.
Саске ненадолго остановился под раскидистым деревом, которое показывало из-под земли старые, но ещё живые корни, и решил переждать дождь здесь. Следы никуда не денутся, а акацуки в пути слишком долгое время, так что, скорее всего, они устроят привал. Брат с напарником уже несколько дней подряд обходили деревни и селения. Они не искали гостевых домов, а избегали их. Предпочитали тень, грязь, скрытность и постоянную дорогу, что было только на руку.
Дождь то успокаивался, то усиливался, продолжаясь до самого вечера. Саске, после небольшого перерыва, успел пройти по следу ещё немного, пока не стемнело окончательно. Наступило время для очередного привала. Нужно было выспаться перед новым днём.
Прояснилось, появились первые звёзды, запели сверчки. Саске закутался в плащ, прислушался к мягкой тишине. Нахлынули воспоминания, мутневшие с каждым годом. Не всегда можно было понять, где они, а где сны и грёзы; что было правдой, а что — выдумкой. Раньше он думал, что никогда ничего из детства не забудет, а теперь понимал, что так не бывает — что-то обязательно забываешь.
Саске всегда стремился понять брата, осознанно или нет. Оставаясь один и скитаясь по лесам, верил, что приближается к этому. Но сейчас хорошо осознавал: он от него всё ещё далёк. Они совершенно разные.
Итачи оторван от мира вынужденно, а Саске хотел этого сам.
Раздалось уханье совы. Учиха слегка прищурился, затем закрыл глаза и постарался заснуть. Три-три с половиной часа, на большее время акацуки не задерживаются. Они постоянно двигаются.
Темнота и покой быстро обволокли. Послышалось потрескивание костра. Уже что-то снилось. По телу приятно распространялось тепло. Тишину летней ночи нарушали трели сверчка где-то над головой, в листве дерева. Рядом должен быть брат — это ведь сон. Саске чуть улыбнулся, но глаза не открыл, однако отчётливо ощущал приятное умиротворение — не нужно никуда бежать, не нужно ненавидеть или предаваться печали и сожалению. Они с Итачи здесь одни, никто не потревожит, потому что никто не знает, где они и что делают. Вот только действительно ли брат был рядом? открыть глаза и увидеть пустоту совсем не хотелось.
— Саске, — неожиданно обратился брат откуда-то из глубокой темноты сна. От сердца отлегло. Итачи был рядом. Сосчитав про себя до трёх, Саске слегка повернул голову, но не разомкнул век.
— М?
— Каким стал новый мир?
Саске вздрогнул. Невольно поискал глазами брата, но окружали только утренняя тишина и прохлада. Не было ни костра, ни брата, ни разговора с ним, ни умиротворения. Небо уже занималось зарёй. Сон неизбежно ускользнул. Учиха встал и слегка потянулся, осматриваясь. Сколько уже прошло? Часа четыре? Короткое сновидение обманчиво растянуло время до самого утра.
Снова дорога: кое-где примятая трава, сломанные и согнутые травинки и сучки, потревоженный мох, оборванная паутинка. Где-то к полудню на короткое мгновение следы слились с природой, будто брат улизнул. Поплутав немного, Саске понял, Итачи, наконец-то остался один, разделился с напарником. Теперь можно было снова подобраться к нему, вывести на разговор и убедить провести хотя бы короткое время вместе, как братья. Как раньше в самом глубоком детстве. Которое казалось чем-то недостижимым, несбыточными грёзами.
Но энтузиазм угасал, уступая место отчаянию. Всё время пока Учиха следовал за братом, он обдумывал, как к нему приблизиться и что сказать, но в голову так ничего и не приходило. Саске знал: поговорить с братом удастся, если тот сам этого захочет. Долгожданный момент настал, а плана всё ещё не было.
Последняя попытка, больше ждать нельзя. Если здесь он потерпит неудачу, придётся оставить Итачи в покое и возвращаться в будущее, где от брата осталась только безымянная могила.
Мелкий трактир стоял на окраине самобытной рыбацкой деревушки. Именно сюда и отправился Итачи после того, как разошёлся с напарником. Второй из акацук в деревню даже не сунулся. Саске простоял возле входа в трактир совсем немного, затем, пропуская двух выходивших стариков, вошёл сам. Его тут же окутал пряный запах вперемешку с ароматом цитруса. Со стороны доносился весёлый разговор, с другой — короткий смех ребёнка. Саске мельком осмотрелся, невольно почувствовав себя воришкой. Маленькие столики разделялись переносными бумажными перегородками, кое-где порванными и не один раз склеенными. Это никак не нарушало уединения для посетителей. Отличное место для переговоров преступников или для тайных свиданий. Видимо здесь никому не было дела до других. Люди занимались собой, они не гадали, не старались рассмотреть, кто сидит с ними по соседству — преступник, разыскиваемый всем миром шиноби или человек из будущего, которого не должно было здесь быть.
Взгляд напоролся на человека в чёрном плаще. Брат. Саске прошёл мимо пары столиков и сел в углу, наблюдая за Итачи. Видна была только его спина. Бумажная перегородка закрывала лицо и руки.
Коротконогая, но юркая официантка скользнула за перегородку с блюдом, а мгновение спустя уже стояла возле Саске, готовая принять заказ.
— Чай, — сказал Учиха и сразу отдал несколько монет.
Кружка зелёного чая, распространяющего пар, быстро опустилась на стол. Официантка исчезла, а Саске выждал пару минут и, полный решимости, встал. Сердце заколотилось как бешенное. Даже кинуло в жар. Впереди ждал разговор, от которого будет зависеть последний раз братья Учиха видятся или нет. Саске стремительно пересёк зал и молча сел напротив Итачи. Брат удивлённо поднял глаза. Его пальцы касались высокой кружки, в которой оставалось уже половина зелёного чая. Неглубокая миска с ужином из риса с зеленью стояла в стороне почти нетронутой. Саске пробежался взглядом по столу, потом по рукам брата и, наконец, остановился на глазах.
— В прошлое разумней не вмешиваться, — глухо сказал Итачи после небольшой паузы. Он тоже был напряжён.
— Я не уйду, пока мы не поговорим. Можешь снова сбежать. А я найду тебя. И чёрт с ним сколько это может повториться, — закончил Саске.
Сдерживать эмоции было трудно.
Итачи опустил взгляд. Его пальцы чуть дрогнули. В кольце отразился и застыл свет от фонаря.
— Ты ведь знал, что я пойду за тобой. Специально разделился с напарником?
Саске незаметно осмотрелся, гадая, применил ли Итачи технику. Нужно быть готовым. Даже к бою. Но брат не нападал, сидел неподвижно, и даже не прибегал к помощи иллюзий.
Чей-то ребёнок снова захохотал, его смех подхватили взрослые. Зазвучала пьяная струнная музыка. В этот момент показалось, что тишина между братьями только усиливалась. У Саске все слова исчезли. Сердце всё ещё колотилось, в животе сводило от волнения. Он не знал, о чём думал его брат и готов ли был слушать. Много раньше Итачи всегда что-то говорил, пытался внушить или оживить ненависть к себе. Сейчас он просто молчал, и от этого становилось совсем неловко.
— Мне снится, что мы вот так же сидим и молчим, — сказал, наконец, Саске.
Итачи не шевельнулся. Только его пальцы снова слегка дрогнули, провели по керамике кружки. Не требовалось ни усилий на уговоры, ни боя, брат был перед ним, слушал и не перебивал. Саске продолжил:
— Часто снится, что не можем подобрать слова… хотя у нас есть что сказать друг другу, — он нахмурился: вышло как-то жалко, будто оправдание. Саске взглянул на Итачи и содрогнулся. Хлынули вспоминания о недавнем сне. Тогда в глазах брата он увидел боль и обиду.
Сейчас реальность не отличалась от сна. Саске чувствовал, что задыхался, и как бы не старался дышать, ему не хватало воздуха. Мысли разрывали голову, во рту пересыхало. Итачи сидел напротив. Казалось, что он всё уже знает, и теперь не хочет тратить силы на объяснения. Зато самому Саске они были очень нужны. Он всё никак не мог взять себя в руки. Сжимал зубы и пытался приказать сердцу успокоиться. Его разрывали на кусочки, но это были ни злость, ни утрата, ни страх, ни прошлое и ни будущее. Что-то другое.
Саске смотрел на Итачи как на человека, которого не знал. Что творится в душе у такого человека? Пусто там или глубокая печаль? Итачи молчал, как обычно всё запирая в себе. Саске не мог пробиться. Как тогда, после оскверняющей эдо тенсей Итачи говорил, что ему не достучаться до младшего брата — Саске не достучаться до Итачи. Брат давно закрыл за собой дверь и ушёл. По тёмной дороге. И так и не вернулся.
От этого становилось обидней и печальней.
Саске не знал, куда себя деть, что делать, не знал куда смотреть, но ещё больший ужас вызывало собственное молчание. Было бы легче, если бы Итачи как обычно что-то ему говорил, а Саске слушал. Так всегда легче.
Но Итачи молчал.
Беспросветная тень — к нему не пробиться.
— Ты стал сентиментальным, — вдруг послышался голос.
Саске изумился. То ли спокойный голос брата и его манера покровительства, то ли его внешнее спокойствие заставило отбросить напряжение.
Итачи захотел говорить? Протянул руку? Внутри загорелся огонёк надежды.
— Может потому, — осторожно и с опаской начал Саске, — что в будущем нет угрозы войны, Наруто справился. Мы все… — он помолчал, успокаиваясь. Слегка усмехнулся, хоть и нервно, — А может, потому что мне тридцать два.
Итачи взглянул на брата. Саске замолчал, дал немного времени на обдумывание. Затем тихо добавил:
— Забавно, мой старший брат младше меня на одиннадцать лет.
— Ты находишься в прошлом — вот что забавно, — в голосе ни единой радостной нотки. Снова напряжение.
Итачи оставался холодным и внутренне недовольным. Но по крайней мере, он всё ещё сидел напротив и ещё не ушёл.
Саске задумался на секунду и отвёл взгляд в сторону. Затем тихо и спокойно, насколько мог, сказал:
— Я знаю имя человека, который владеет запретной техникой. Мне не составит труда заставить его помочь. Но вместо того, чтобы идти к нему — я хотел встретиться с тобой. Знаешь, будущее, где я, давно утратило краски. Я не плачусь тебе, Итачи. Просто хочу, чтобы ты понял, почему не так важно именно сейчас вернуться обратно, — Саске невольно сжал пальцы. Итачи внимательно наблюдал и, кажется, изучал. И всё ещё сидел напротив.
— Я уйду, — сказал Саске, — позже.
Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Итачи сдался первым, отвёл взгляд. Саске понял — он своего добился. Брат готов уступить.
Они посидели в гостевом доме, Саске заказал ужин. Оба ели, но практически не говорили: не о чем. Они друг другу были чужими. Нужно было знакомиться заново. Выстраивать новые мосты.
Расспрашивать брата о его жизни Саске пока не торопился. Казалось, что время не подходящее, да и сразу набрасываться на Итачи с расспросами было бы опрометчиво. «Терпение и время», — напомнил себе Саске. Он неторопливо рассказал о своей жизни, их предпоследней встрече шестнадцать лет назад, о самой встрече и бое, о том, что всё-таки узнал правду. Не сказал только от кого, Итачи не спросил. Саске не заметил, как напряжение практически полностью исчезло. На смену пришло волнение и мелкая незаметная дрожь. Вот только наслаждаться разговором со своим старшим братом пока ещё было сложно, пусть тот в основном и молчал.
Они решили заночевать в амбаре. Снимать комнату не пришлось, да и стены тонкие — незачем кому-то слушать их разговор. Саске расположился возле стены напротив брата, Итачи — у открытых ворот. Опустилась ночь, но было достаточно светло, чтобы уловить эмоции друг друга. Саске рассказывал, что после того, как лишился своей главной цели в жизни, ради которой тренировался и покинул селение, готов был остановиться.
— Ты умер, а я узнал правду. Мне не хотелось продолжать… Раньше думал, что восстановлю клан, — он печально усмехнулся, глядя куда-то в темноту. — Цель мальчишки рухнула, потому что он потратил на первую всю свою энергию и силу, — Саске заметил, что Итачи смотрел на него, словно украдкой любуясь или желая что-то разгадать. Он поднял голову. — Как ты.
Итачи чуть отпрянул в немом удивлении.
— Я знаю, чего ты хотел. То есть, так думали третий и старейшины, — Саске хмыкнул, — Будто Учихи прокляты. Чтобы достичь своих желаний, им нужно многое преодолеть.
Итачи выдавил скудную полуусмешку и отвернулся. Он всмотрелся в небо. Бегущие облака открыли серебряный месяц. Лицо Итачи чуть осветилось.
— А что Данзо? — спросил он, не поворачиваясь.
— Мёртв. Он получил своё, - Саске нахмурился и задумался.
— То, что мы тут встретились — повлияет на будущее… — отвлёк брат.
— Почему? Я же ни во что не вмешивался.
Итачи еле заметно покачал головой.
— Не застрянь здесь, — сказал он. — Не выберешься, если долго пробудешь.
— Откуда ты знаешь?
— Это и так понятно. Достаточно подумать над техникой. У таких обязательно есть последствия.
— Так… — в груди снова поднялось волнение.
Итачи не дал договорить:
— Нет, Саске. Она для изменения прошлого — в этом её замысел. Почему она бросает сюда? Ты задавался вопросом, почему именно тебя забросили сюда?
Саске задумался. Итачи продолжил:
— Тот, кто её использовал, скорее всего знал, что ты сделаешь — вмешаешься в прошлое — и будущее неизбежно изменится. Теперь ты знаешь правду, очень сложно оставить всё как есть? — он с вызовом посмотрел на Саске.
Земля ушла из-под ног. Вдруг всё тело закололо. Действительно, желание вмешаться в прошлое было, но он понимал и сам — это чревато последствиями. «Нельзя», — повторил себе Саске. Иначе всё рухнет.
— Я всё понимаю, Итачи. Мне не шестнадцать.
Итачи отвернулся. Саске успел уловить на его лице эмоции, но не разобрал их. Он чуть наклонился. Затем улыбнулся и снова опёрся о дощатую стену.
— Да. Вот ты. Вернулся-таки, — сказал он, а затем беззлобно и легко пояснил. — Сказал умную речь.
— Пообещай, что не вмешаешься.
Саске смотрел на силуэт брата, обрамлённый лунным светом. Его белую кожу. Его спокойствие. Он был рядом, но будто исчезал. Снова неприятные ощущения, непонятное тянуло вниз, в глубину, в бездну. Будто если сейчас дать обещание не вмешиваться — откажешься от счастливого мира.
Разумно позволить случится тому, что должно случиться.
Итачи был на этой стороне. Саске же не знал, на какой был сам. Позволить тому, что должно случиться и оставаться в одиночестве, которое витало вокруг брата, требовало больших сил. Саске тонул в омуте, глядя на него, зная будущее.
— Саске, — неожиданно напомнил о себе брат. Молчание затянулось. — Пообещай.
— Обещаю. — голос дрогнул, в груди кольнуло. Ненадолго повисло молчание, — Итачи, — глухо обратился Саске, — проведём время вместе до… — он не договорил что хотел, — как братья. Настоящие.
— Братья Учиха? — Итачи чуть наклонил голову, но не повернулся.
Саске усмехнулся. Вообще-то, к глазам уже давно подступали слёзы.
— Да.
* * *
Итачи спал. Если это можно было назвать сном. Скорее дремал. Тихо и не спокойно. Саске молча наблюдал за ним, не шевелился, так как от любого шороха брат просыпался. В эту ночь Саске думал над тем, что было бы, если бы он вмешался в прошлое. Возможно, он бы никогда не узнал правды и прожил с чувством мести до конца. И что бы делал Итачи со своей болезнью, если бы выжил? На дощатый пол в очередной раз скользнул серебристый луч, осветив ближайшие тёмные уголки амбара. Застрекотал сверчок, ему отзывались другие. Иногда они стихали, и брат просыпался. Вслушивался. По привычке. «Интересно, — думал Саске, — он хоть однажды спал спокойно?» Вечная дорога, враги, охотники за отступниками. От них не спрятаться, и стихшие сверчки могли сказать только о том, что кто-то приближается. Вечное напряжение. Даже Учиха Итачи должен опасаться и всё время оглядываться. Саске перевёл взгляд с затихшего брата на еле видневшуюся тропинку, ныряющую под высокую траву. Она извивалась и вела вдаль, через луг. Он отделял заброшенный амбар, где расположились Учихи, от последнего жилого дома. В нём ещё вечером была замечена пожилая пара в одинаковых соломенных шляпах. Типичные крестьяне. Похожи на соседей, что жили в родном клане через дорогу: всегда улыбчивая бабуля и строгий дедок. Учихи. Неужели и они были готовы идти за Фугаку? Саске сморгнул тяжёлый взгляд отца, взглянул на брата и вздрогнул. Итачи сидел у той же стены и смотрел прямо на Саске. Когда только успел проснуться? — Пора уходить, — сказал он. Они покинули деревню ещё до рассвета. Прошли по вьющейся тропинке через луг, через окраину деревни и скрылись в лесу. Спать не хотелось. Итачи всё время прислушивался и оборачивался. Шёл не слышно, не как шиноби, но как зверь. Всё правильно — их с детства учили так передвигаться, только ещё нужно было как следует натренироваться. Брат занял бы первое место. Саске не спрашивал, куда он идёт. Он просто следовал за ним. Учих никто не преследовал, но они уходили. Так было нужно. Остановишься — тебя найдут. Найдут — нападут и попытаются убить. Вечное движение. Вечная дорога.* * *
Они стояли перед широкой тихой рекой. Молча смотрели на поблескивающие переливы на её поверхности и мелкую еле-заметную рыбёшку, скользящую по дну реки. От тёплого ветерка перешёптывалась листва в зелёных кронах, грело кожу солнышко. Братья были вместе уже третий день. Сегодня Итачи должен был встретиться с напарником, чтобы продолжить задание от организации. Отпускать его не хотелось, но что-то сделать с этим Саске был не в силах. — Сколько времени уйдёт на задание? — спросил он. Перед глазами появилась яркая бабочка. Она перелетела на другой берег реки, скрылась за кустарником. Младший Учиха неосознанно ждал, пока она вновь взлетит, но насекомое не появлялось. — Думаю, около месяца. Брат лишь вчера вечером вдруг сказал, что ему пора уходить. Саске хотел что-то возразить, но Итачи намекнул на его обещание не вмешиваться в прошлое. Пришлось смолчать. А сегодня они стояли и пытались наслаждаться последними совместными минутами. Как будто так было нужно по плану. Вот только вместо наслаждения обоих окутывало одиночество. И каждый об этом молчал. Саске всё ещё ждал, когда появится бабочка, неосознанно делая из неё символ надежды. Он прислушался к чириканью птиц и пению цикад. Солнце хорошенько припекало кожу, но совсем не грело. Над ухом постоянно нудел голос: «Скоро проснешься». Приходилось гнать его от себя, но он возвращался и кричал ещё громче. Саске тревожно взглянул в сторону брата и понял, что так ни разу и не прикоснулся к нему, хотя бы вскользь. Даже сейчас стоял в паре метров от него, будто боялся нарушить расстояние. Проклятая Учиховская гордость мешала сделать шаг ближе. Природа продолжала эгоистично шелестеть зеленью, птицы и цикады не обращали внимания на две тёмные и молчаливые фигуры на берегу. Наконец Итачи произнёс: — Пора. — Да, — отозвался Саске. Прищурился. Плеснулась рыба. Снова всё затихло. — У каждого своя миссия, — начал Итачи. Не хотелось слышать что-то про неизбежность и про обязанность. Саске прищурился и спокойно спросил: — Где мне найти тебя через месяц? Итачи помолчал, затем проговорил: — Думаю, это последняя встреча. — Нет, — отрезал Саске и строго взглянул на брата. Тот только закрыл глаза и слегка поджал губы. Он словно ждал, когда младший брат покинет его, когда, наконец, они расстанутся. — Я найду технику и вернусь к тебе. — У тебя нет времени. — У меня его полно, — возразил Саске, раздражённо махнул рукой и успел одёрнуть себя. Встряхнуть бы Итачи, дать понять, что так просто они не могут расстаться. Не проведя ещё немного времени вместе. Что младший брат не уйдёт, оставив всё как есть. Как бы эгоистично не звучало, но Саске в глубине души признался сам себе — ему нужно было общество вновь приобретённого брата, настоящего брата. Внутри всё переворачивалось, словно ураган. Саске еле справлялся с непокорной волной эмоций. Он должен был встретиться с Итачи ещё раз. И больше его не отпускать. — Я найду владельца и вернусь. Задержусь здесь насколько возможно. Как только всё начнёт рушиться — обещаю, что уйду. Он взглянул на Итачи, вокруг которого всё померкло. Шум листвы и птиц исчезли на миг. Был только брат. И бабочка. Неожиданное появление этого насекомого разбудило уверенность в том, что этот разговор не мог быть последним. Итачи снова сдался. — Тотемная скала, под ней есть озеро. Я приду туда на рассвете, семнадцатого. — Я буду, — тут же сказал Саске. — Обязательно. Они разошлись. В очередной раз. Саске оставил брата, но ненадолго. На месяц. За это время он обещал, что найдёт технику и вернётся к нему. Обязательно вернётся. Он обрёл брата и теперь не хотел его терять. Он шёл по непротоптанной тропинке, наконец ощущая тепло солнца и аромат цветов. А ещё перед ним с цветка на цветок перепархивала бабочка. Всё та же. И она придавала Саске внутреннюю уверенность и силы. Хотелось быть рядом с братом. И он уже заранее знал, что будет рядом с ним до конца его жизни. Вот только это неизбежно приведёт к переменам в будущем и что-то обязательно разрушит.
