Впереди ничего не видно
4 мая 2019 г., 22:05
Ближе к вечеру Саске почувствовал накатывающуюся тошноту и слабость. Учиха не замечал до последнего, но приступ свалился так неожиданно, что в глазах потемнело. Пришлось опереться о ближайшее дерево. Под веками зажгли слёзы. Тюканье в голове и внутреннее клокотание мешали нормально вдохнуть. Для того чтобы свалиться без сил не хватало только температуры. Однако её не было, а Саске отлично понимал, что с ним происходит. Дело было далеко не в болезни. Придя в себя, он взглянул на дорогу. Та безмолвно извивалась и ехидно напоминала о предстоящем: свиток с драгоценной техникой, неизбежная гибель брата и возвращение к одиночеству, раскрывающему объятия из будущего.
Если не вмешаться в ход событий всё будет именно так, как только что выстроил мозг. Как и должно было быть.
А если забрать Итачи с собой?
Ведь можно было бы попытаться спасти брата. Для чего же тогда нужно было вообще с ним встречаться? Возможно, думал Учиха, будущее уже подвергнуто неопределённости. Кто знает, к чему приведёт невинная встреча с Итачи.
Учиха ненадолго задержал дыхание, успокаивая мысли. Затем сделал глубокий настойчивый вдох, выпрямился и снова сдвинулся с места.
Шаг. Другой. Ещё один.
Саске становился все дальше от брата, всё ближе к городу. Ближе к возвращению «домой». Брат ведь просил не вмешиваться.
Владельцем запретной техники оказался старик с манией преследования, который походил на длинный иссохший шест. Саске пришлось постараться, чтобы не замучить его. Правда к старику он не притронулся и пальцем. Доказать, что попал под воздействие запретной техники удалось быстро и так же быстро получить нужную технику в руки.
Старик все время нервно оглядывался по сторонам, будто боялся обнаружить в комнате кого-то ещё. Поглядывал на единственное окно, хотя оно было задёрнуто плотными шторами. В этот дом тщетно пыталось пробиться солнце наверняка уже не первый день. Владелец техники ради собственного спокойствия отдал свиток и мечтал быстренько выпроводить гостя, но вздрогнул, когда Саске вдруг неожиданно спросил:
— Можно ли переместиться в будущее на несколько лет вперёд… не на шестнадцать например, а на тридцать?
Бледные сморщенные губы старика затряслись.
— Теоретически… да. — Тихий голос всё равно умудрился разрезать пыльный воздух комнаты. Саске прищурил глаза, а хозяин дома вдруг весь передёрнулся, часто задышал и затараторил. — Теорией была и та, что возвращает в прошлое, — он взглянул в соседнюю комнату, повернулся, — и она оказалась действующей… — чуть ли не пальцем тыча в гостя, сказал старик, — так что, да. Да, сможете.
Владелец техники не задерживал на Саске взгляда, глаза постоянно бегали по комнате. Человек вдруг встрепенулся, будто вспомнил что-то важное, и нырнул в соседнюю комнату. Зашуршала бумага. Вернулся он уже с новым свитком, остановился в проёме и прижал к себе дрожащими руками. Он нервно облизнул губы и снова обвёл комнату глазами.
Боится, подумал Саске и тайно понадеялся, что старик его не обманывает.
— У меня ещё просьба, — осторожно сказал Учиха, приподнимая свиток, который был у него в руке. — Нужно вернуться в прошлое не один раз.
* * *
«Вернуться не один раз». Когда Саске услышал эти слова от себя самого, по телу пробежался холод. Когда это он вдруг решил, что необходимо будет вернуться в прошлое ещё раз? А потом ещё и ещё. Этот вопрос он так и оставил без ответа. Тем вечером Саске снова скрылся в лесу. Подобно Итачи не стал искать удобный ночлег, да и деньги на них тратить не хотел. Устроившись в лесу возле молодых деревьев, Саске не мог уснуть. Пространство вокруг постепенно начинало сдавливать, мысли о брате навязчиво лезли в голову. Тени протягивали костлявые руки и обжигали душу своим земляным холодом. По телу бегала мнимая дрожь. Саске открывал глаза, каждый раз приготавливаясь увидеть перед собой чей-нибудь внимательный взгляд, но вместо него были гладкие стволы деревьев, сплошные и одинаковые. Рядом звенел сверчок. Голову уже не первый день долбили одни и те же мысли, а тело — слабость. Так и с ума сойти можно. Саске сжал пальцами край плаща и задержал дыхание, затем взглянул в небо. Усеяно звёздами. Безмолвными, далёкими звёздами. Тишина сплелась с собственной слабостью. Неуверенность в том, что делал, кусала за ноги, дотрагивалась подушечками своих пальцев. В тенях, там за деревьями и кустарниками, в траве, в земле, что-то пряталось, готовое забраться вовнутрь Саске. Ассоциации с червями, чёрными и копошащимися, готовыми поселиться под белой кожей и зудеть, зудеть. Снова подташнивало, сосало под ложечкой. Такое противное чувство заставляло невольно передёрнуть плечами. Саске провёл рукой по волосам, забирая их назад, чёлка непослушно встала на место. Потёр шею и огляделся. Всё те же гладкие стволы деревьев, белеющих на тёмном фоне леса. И где-то за ними брат. Среди тьмы, среди червей, что просятся под кожу. Учиха шумно выдохнул. Вот к чему приводит недосыпание и нервы. К бреду в голове. Он закрыл глаза и постарался остановить мысли, но надолго его не хватило. Голова снова и снова забивалась мыслями. Появлялись вопросы А что если все-таки забрать Итачи с собой? Вмешаться в прошлое? Наступить ногой на будущее? Он осмотрелся, боясь, что мысли его кто-то услышит. Будто за спиной стоит Наруто или Какаши или Сакура. Или Итачи. Но окружали лишь все те же стволы деревьев. Саске один, и мысли его никто не услышит. Он согнул ногу в колене и опёрся о неё локтем. Мозги напряглись, как будто голову туго стянуло повязкой. Так что же будет, если забрать его? Перед глазами мелькнула разрушенная Коноха, люди с покалеченными ногами и руками, с ободранными лицами. Эхом пронеслись стоны и глухое чужое отчаяние. А ещё чувство неизбежности. Прямо как в ту ночь, когда он ребёнком возвращался домой, а его встретили затихшие пустые улицы. Ни единого духа присутствия, как будто среди лета вспыхнула северная зима. Саске коснулся затылком коры и стал всматриваться в звёзды, затем достал из-под плаща два свитка — один возвращение в будущее, другой — в прошлое. Лёгкие и одновременно тяжёлые от осознания того, на что они способны. Подступила волна тошноты и слабости. Снова. Что сделаешь, того не воротишь. Где-то он уже это слышал. Саске нахмурился. Он обещал, что не вмешается. Обещал брату. Правда Итачи мог не поверить в это обещание. И честно сказать Саске сам в своем обещании был не уверен. Он прижал руку ко лбу и постарался снова припомнить собственное прошлое. Восстановить в памяти ночь, когда был вырезан клан. Страх и кровь и среди этого хаоса тёмная фигура ни кого-то чужого, а брата. Он постарался вспомнить ненависть с какой добирался до Итачи, как дрожал, как вырывалось из груди сердце и как кипело всё внутри, когда до цели оставалось чуть-чуть. Он ненавидел своего брата. Желал ощутить на руках его кровь. Очень желал. Но где сейчас хотя бы капелька неприязни? Саске сжал зубы и сделался ещё тише, снова прижался к стволу дерева и лихорадочно думал. Как так вышло, что ненависть испарилась, не оставила и следа, а желание того, чтобы брат был рядом росло, как нечто неуправляемое? Учиха вздрогнул, когда из-под ноги вдруг выпрыгнула мелкая лягушка. Он фыркнул, спрятал свитки под плащ и встал. Сегодня нет сна, как и вчера его не было, и позавчера. Сегодня одни мысли, как и две последние недели. Всё те же. Как и следующие пару недель будут такие же мысли. До самой встречи с Итачи. Дни тянулись, Саске держался на виду, не прятался. Лишь однажды скрылся в гостевом доме в очередном городе, чтобы привести себя в порядок. Он просидел там безвылазно около недели. Потратил это время на то, чтобы окончательно замести следы и всё продумать. Его клон ещё в первые дни покинул его. Сам Саске ушёл на восьмой день под видом другого человека. Если Итачи следил за братом, то он должен был отправиться за клоном, и не знать, что делает в это время настоящий Саске. Зуд под кожей уже начинал сводить с ума. Мысли лились через край, и Саске умудрялся в них захлёбываться. Стараясь воззвать к совести, справедливости и особенно здравому решению, Саске пытался понять — то, что он собирался сделать оправдано ли, стоит ли подвергать риску благополучие будущего ради собственной прихоти. Неуверенность рвала на кусочки. «Схожу с ума», — говорил Учиха себе. Так же, как тогда, когда гонялся за братом, чтобы разорвать его глотку. Теперь он гонялся за ним, чтобы выиграть его у Смерти. Какаши бы сказал: нужно правильное решение. — Правильное решение, — усмехнулся Саске. Если бы Итачи принял правильное решение — всего этого бы не было. Если бы не клан — этого не было. Если бы не Коноховские подозрения — этого бы не было бы. К глазам подбирались слёзы. Болела голова. Саске дотронулся до лба. Ненависти к брату у него не осталось, но была ненависть к совету деревни, старейшинам, словам третьего о брате, речам о правильных решениях. И гнев снова заполонял, лицо загоралось. Обида никуда не делась, она лишь заглохла, а теперь почувствовала, что может пробить скорлупу и вылезти наружу. Когда последний день был на исходе, Учиха уже был у того места, где они с братом договорились о встрече. Ещё было темно. Тотемная скала камнем упиралась в небо, а озеро было гладким и слишком тихим. Саске пришёл сюда ещё в полночь и теперь стоял у узкого берега в ожидании и смотрел, как ему казалось, чуть ли не вглубь, которая будто утягивала его душу на дно. Тревожно. Хотя было тихо и спокойно. Весь мир остался далеко от этого клочка земли. Очень скоро тишину нарушили сначала отдалённое шуршание, потом осторожные, но не скрываемые шаги. Саске спокойно закрыл глаза. Он догадался, что приближался брат. Когда за спиной всё стихло, Саске повернулся и, мимолётно окинул взглядом Итачи. Внутри что-то надломилось. Он выглядел жутко уставшим. Показалось, что он чуть кивнул. — Трудная ночь? — как можно мягче спросил Саске. Итачи еле заметно улыбнулся или сделал вид, что улыбается. Что-то в нём изменилось. Что-то было не так. Его взгляд ускользнул и он прошёл мимо Саске. Младший в недоумении проследил и, недолго думая, двинулся за ним. Они прошли несколько метров от озера, и Итачи всё-таки сказал: — Никогда не думал, что увижу тебя взрослого. Итачи не обернулся, обогнул поваленную давным-давно полусгнившую корягу и свернул вправо. Затем встал, будто раздумывая куда наступить. Развернулся и взглянул прямо в глаза младшему. — Саске, — его голос изменился. Саске затаил дыхание. От Итачи можно было ожидать чего угодно. Особенно сейчас. Он молчал и медленно скользил взглядом по лицу, затем чуть ниже по плечам. Саске не упустил это заметить. В голове тут же завертелся вопрос, для чего они здесь? И что хочет сказать брат. Наконец, Итачи вернулся к глазам брата. Слегка приоткрыл губы и тихо проговорил: — Прости. Всё: деревья, сам Итачи, небо, даже воздух чуть пошатнулись, а в следующий миг Саске увидел как настоящий брат, не иллюзорный, только что завершил применение какой-то техники. Младший Учиха метнулся к нему. А брат разъединил руки, уже завершив печать. Техника была активирована. Саске ничего не успел сделать. Итачи обманул, а Саске не предугадал. Он старался быть осмотрительным, но даже не подозревал, что брат решит сам всё сделать и именно сейчас. Сожалеть уже было поздно. Перед глазами все померкло.* * *
Саске ухватился за воздух, нога подвернулась и он с размаху саданул ладонью о вдруг появившееся вместо Итачи дерево. Зашипел, осматриваясь в поисках брата. Но того нигде не было. Да и вокруг всё изменилось. Учиха взглянул поверх деревьев и сердце пропустило удар. Было куда светлей, чем секунду назад. Или шестнадцать лет назад? Учиха обернулся, позвал брата. Но никто не откликнулся. Саске всей кожей ощутил пустоту. А когда осмотрелся с верхушки высокого дерева, всё-таки убедился, что оказался в своем времени. Как будто пробудился ото сна. Только что рядом был брат, и вот его уже нет. Не поверил, что младший так просто покинет прошлое и перестраховался. Учиха поджал губы и взглянул на просветлевший горизонт. Лучи солнца только-только начинали показываться. В глазах защипало. Саске отвернулся и спустился. Чистый воздух колол лёгкие. Не тот воздух. Тут нет Итачи. Что-то тяжёлое заворочалось в душе. «Неужели обида?» — подумал Саске. Тыльной стороной руки он коснулся сначала одного глаза, потом другого. Немного постоял, не шевелясь. Саске, наконец, смог нормализовать дыхание. Убрал от лица руку и двинулся в сторону деревни. Но в Коноху он даже не зашёл. Сразу же занялся выслеживанием Орочимару. И выследил его достаточно быстро. Будто знал, где тот будет находиться. Саске готов был на всё, чтобы заставить санина сделать то, что задумал. «Не пожалеешь?» — единственный вопрос, который задал бывший учитель. И на который Саске не дал ответа ни ему, ни даже себе. Он покинул санина в ещё большей задумчивости. Мир без брата или тот же мир, но с братом. Раньше Саске мог найти даже самую ничтожную причину для оправдания своих действий, сейчас он не мог назвать ни одной. Мир без брата оказался не тем, в котором бы он прожил жизнь. Он убедился в этом окончательно после возвращения, но не мог себя оправдать, по крайней мере сейчас. Единственное, что он про себя повторял: Итачи был превращён в собаку и этого не заслужил. Спустя день он пришёл к Сакуре. Они давно не виделись. Девушка старалась не показывать, как сильно была удивлена. Она встречала Саске со скромной улыбкой и мягким взглядом. Наверняка ещё была обижена словами, брошенными ей пару лет назад при последней ссоре, касающейся Итачи. Саске тогда говорил, что должен уйти из Конохи в память о брате, а Сакура обвиняла его в зацикленности. И как бы влюблённая девушка не старалась убедить Саске в том, что брата он так не вернёт, что раскаяние не может продолжаться всю жизнь, ей не удалось образумить Учиху и она сдалась. Даже Наруто с его врождённой способностью уговаривать не смог переубедить Саске. Учиха с прошлым расставаться не хотел. — Можно тебя попросить о помощи? — Саске не стал тратить время на предварительные разговоры с девушкой. Он хорошо себя знал — общение со знакомыми его угнетало также как их била неловкость рядом с ним. Видя удивление на лице Харуно, Саске отвёл взгляд, достал маленький пакетик приобретенный ещё у старой лисицы. — Нужно предотвратить остановку сердца. — Скупо произнёс он и протянул «лекарство». Сакура забрала пакетик. — Задание, да? — Да. Смешаешь с этим? — кивнул он на «лекарство». — Хорошо. Это не долго, — произнесла она. Саске кивнул и с облегчением вздохнул. — Саске, — она немного потупилась, — давно тебя не видела. Учиха не ответил. Он знал, к чему приведет начатый разговор и нетерпеливо посмотрел в сторону ворот Конохи. А Сакура продолжила: — Ты знаешь, мы все тебя ждём и… — Я не могу. Ты знаешь, — сухо перебил Саске. Сакура хлопнула ресницами. Её щёки слегка порозовели. Одно и то же каждый раз, когда они встречались. Даже после пары лет разлуки. Сакура не желала видимо сдаваться и не понимала, что он не может вернуться в Коноху после всего, что было. Не может начать жить как все, потому что не заслужил, потому что не знал, как это «жить как все». — Саске, прошло уже много, — начала Сакура, — Наруто и я скучаем. Может пора уже вернуться? Саске в упор посмотрел на Сакуру. Глаза невольно прищурились, а губы он поджал, чтобы ненужные слова не вырвались. Он хорошо знает, что с деревней его ничто не связывает. — Хватит, — холодно произнёс Саске. Сакура замолчала. Она как-то странно улыбнулась и Учиха почувствовал что обидел её. Но ничего не сказал. Сакура чуть пристукнула себя по бедру кулаком, в котором был зажат переданный пакетик, неловко перекатилась с пяток на носки и, наконец, сказала: — Я сейчас всё сделаю. Ты торопишься? — её голос дрогнул, но Саске предпочёл сделать вид, что не заметил этого. С каких только пор она стала такой обидчивой. Или же это у него интонация не самая приветлива? — Да, пожалуйста, — как можно мягче сказал он, глядя в сторону. Когда забирал пакетик из рук Сакуры, он только поблагодарил и попрощался. Ничего не сказал на счёт её покрасневших глаз, компенсируемых вымученной улыбкой и бескрайней вежливостью. Всё правильно, они теперь слишком чужие друг другу, хоть она всё ещё утопает в своих чувствах к нему. Саске оставил девушку и покинул деревню. Уже в который раз. Прочь от них всех. Как можно дальше. Учиха добрался до тотемной скалы. Запыхавшись и практически валясь с ног. Свернув вправо, прошёл ещё пару километров и оказался перед деревом, с неестественно изогнутым стволом, корни которого обвивались вокруг каменистой почвы. Он осмотрелся и когда убедился, что рядом никого не было опустился на колени. Стал вырывать кунаем уплотнившуюся землю под деревом, с трудом разрезая корни и выкапывая небольшие, но острые камни. Наконец, он добрался до футляра, выронил кунай и вытащил его. С замиранием Саске сел и перевёл дыхание. Затем открыл футляр и свиток, спрятанный в нём, показался чуть ли не светящимся. Саске уже всем телом ощущал, как вернётся и снова увидит Итачи. Он развернул свиток и даже перестал дышать. И вдруг снова скрутил его и сжал. Обида выбиралась наружу. Итачи сделал всё ради Саске. Саске хотел сделать всё ради брата, даже перешагнуть через благополучие мира. Саске ничего не связывает с Конохой. Он так же умер вместе с кланом — они убили его. Они виноваты сами. Теперь нужно было решиться отправиться обратно. Разговор с Сакурой, вопрос Орочимару, оставшийся без ответа, благополучие мира: всё как назойливая муха вертелось над головой. Саске встал. Захотел обернуться и посмотреть на Коноху, только за спиной были сплошные километры леса. Деревня, где он родился, где они с братом росли, где он лишился всего, где оставались немногочисленные друзья, вдруг ставшие просто знакомыми, могла исчезнуть. И всё из-за того, что Саске решил вмешаться в прошлое. Не пожалею? Саске осознавал, что он ступает по дороге, а впереди ни чего не видно. Он постарался вспомнить голос матери, которая часто его успокаивала; голос отца, который придавал сил; брата. В голове всплыл солнечный денёк, полянка, где часто тренировался Итачи. Они были вдвоём и болтали. Было жарко и клонило в сон. Спокойно и безмятежно. Зелёная листва и бабочки. Везде бабочки. Учиха опустился на одно колено, и раскрыл свиток. Разложил его на земле и активировал.
