Сынок, я твоя шлюха

      Было уже полтретьего ночи, а Мари Клэр все не спала. Она сидела на краю кровати и неспешно потягивала холодный виски прямо из бутылки. Пальцы свело от холода стекла, а сердце — от безысходности. Нужно было с кем-то обязательно поговорить. Такое держать в себе опасно. Но кому поведать о постыдном влечении к сыну? Мари набрала номер подруги, но ответом ей были лишь гудки — наверное, Лорен веселится с парнями в номере дорогого отеля. Девушка всхлипнула, опустив пустую бутылку на пол, и поднялась с кровати. Она приняла решение и неровной походкой направилась к окну. Теплый воздух обдал лицо. «Нет суки, вы не дождетесь моей смерти! — крикнула она, сама не зная, кому были адресованы эти слова.

***

      Решение было простым. Простым, но действенным: нужно наведаться в одно местечко. Покачиваясь из стороны в сторону, блондинка медленно брела по ночному Нью-Йорку. Этот город никогда не спит, он, как огромный, светящийся тысячью огнями прожектор притягивает к себе «мотыльков» со всего мира, многие из которых сгорают в его губительном свете. Когда идешь под небоскребами, которые своими верхушками пронзают небеса, чувствуешь себя ничтожно маленьким и жалким, начинаешь ощущать величие «Большого яблока».       В баре было темно и людно, а музыка играла настолько громко, что звенело в ушах. Глаза Мари постепенно привыкли к полумраку, наполненному молочно-белым туманом. Воющий женский голос раздавался из колонок, Клэр скривила лицо: она ненавидела певичек, не имевших голоса, но пролезших выступать через постель. Мари с усмешкой бросила взгляд на девушку на сцене. Черные волосы закрывали половину лица, мешковатая рубашка полностью скрывала формы тела. «Да уж, подруга, как же ты работала ротиком, раз выступаешь в этом месте». Деньги позволяли Мари тусить в местах, в которых привыкла отдыхать элита, но она предпочитала «Pink gloom», небольшой клуб, ютившийся в одном из переулков Бруклина. Этот бар был для нее неким символом, именно в него она ходила лет в 17-18, когда была еще юной девчушкой из провинции.       Раздумья пьяной девушки были прерваны веселым возгласом «Цыплячья ножка, ты ли это?». Так ее могла называть только Карен, девушка, помогавшая ей в былые времена, работавшая сначала с ней в одном клубе, а затем рекомендовавшая ей ту молоденькую учительницу музыки для Криса. Мари ухмыльнулась. Когда она только переехала из своей глубинки в N.Y, ее тело было таким хрупким, а ножки такими тонкими, что окружающие часто подтрунивали над ней. Теперь то, ее накаченный живот и привлекательные формы притягивали взгляды, но тогда…

***

      Жизнь Карен, девчонки из бедной семьи, сложилась менее успешно, нежели у Мари Клэр. Она не поступила в университет, всю 20-летнюю молодость работала официанткой, в это время девушки и познакомились. Вскоре после того, как Мари начала жить с «папиком» и уволилась из клуба, Карен сменила место работы. Она устроилась в «Pink gloom». Сначала она была просто официанткой, постепенно дослужилась до директора, там то ее и заметил непосредственный владелец бара. Коллин Макферл влюбился в 29 летнюю Карен, а после их свадьбы, мадам Макферл получила право владеть половиной бара. Она могла бы уволиться из штата сотрудников и поступить на платное обучение (денег, к слову, хватало), но она решила остаться в «Pink gloom». Под ее началом бар расцвел на глазах и стал привлекать куда больше посетителей.

***

      Мари подняла взгляд: к ней спешила высокая брюнетка с аппетитными округлостями, обтянутыми черным коктейльным платьем. «С дороги все!» — кричала она, расталкивая официантов и посетителей — «Это же малышка Эм-Си собственной персоной! Пташка, давно ты не залетала в это гнездышко». У Мари закружилась голова, все-таки бутылка хорошего шотландского виски давала о себе знать. Обнявшись с хозяйкой бара, она опустилась на стул и стала озираться по сторонам. Щебетавшая Карен скоро отошла на второй план, ведь внимание Мари привлек официант. Парень, на вид не больше 19, был одет в черные джинсы и светло-голубую рубашку. На его худощавой руке виднелось неясное очертание татуировки. Вид у паренька был напуганный, он прижимал к груди круглый поднос, и невооруженным взглядом было видно, что тут он работает меньше недели, если не первый день.  — Кто этот милашка, — сказала, уже каким-то чудом промокшая Мари, указывая глазами на юнца.  — Ты про нашего новичка? Он такой забавный! — хохотнула темноволосая, добавив.– Эй, эй, полегче, девчуля, ты сейчас в нем дыру прожжешь, так пристально смотришь. А по твоему румянцу я могу сделать вывод, что, либо ты слишком пьяна, либо тебя привлекают парни настолько младше тебя. Мари только смущенно хихикнула.  — Он тебе в сыновья годится, дорогая! — продолжала читать нотации Карен. — А этот взгляд твой мне хорошо знаком. Прямой, немигающий, полный желания. Ты так смотрела в свои 18 на привлекательных посетителей клубов. Ну не пугай ты и без того нерешительного мальчишку! Мари произнесла равнодушным голосом лишь одно слово «Сколько?». Карен замялась. Она перебирала в руках браслет, дешевую подделку под золото. Затем тихим голосом произнесла: «Я считаю, неправильно все это. Как можно так говорить о парне? Сколько. Да нисколько, наше заведение таким заниматься не будет». — Четыре тысячи за час? Глаза жены владельца бара округлились. Хоть она и не бедствовала, но старая привычка, идущая из детства, осталась. Такие суммы ей до сих пор казались заоблачными. Но нервно сглотнув, она заявила: «Пять».  — Без проблем, — отозвалась подруга. Она довольно улыбнулась, обнажив ряд белых зубов. — Но ты будешь предоставлять мне его тогда, когда мне это потребуется. Карен неуверенно кивнула. В ее голове все еще звенели слова об обещанной сумме. Подумать только, пять тысяч за час. Она набрала побольше воздуха в грудь и направилась прямиком к, ничего не подозревающему официанту.

***

      Мари Клэр была очень довольна собой. Теперь у нее будет человек, с которым она сможет удовлетворить свои фантазии. Нужно лишь представить вместо этого худощавого парнишки своего сына, а с воображением у бизнес-леди проблем никогда не наблюдалось. Интуиция не подвела девушку — в «Pink gloom» нашелся ответ на ее непростой вопрос.