Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

Охая и суетясь, миссис Хмури убирала с плиты аппаратуру для варки мета, чтобы поставить чайник. Дамблдор и Хмури уселись за стол, а Гарри встал в дальнем углу, облокотившись на стену. — Ты как, Гарри, не обижаешься, что мы тебе ноги того трупа приделали? — участливо спросил Дамблдор. — Реанимировать отмороженные конечности тот ещё геморрой, часов на шесть работы. А новые прирастить пятиминутное дело просто. — Да нормально всё, — сухо сказал Гарри. — Главное — к новым ногам обувка хорошая прилагалась. Вот только, правую и левую местами можно было и не путать. Утерев нос, Гарри попытался пнуть приставшую к нему кошку, но промазал. — Не переживай, мой дорогой мальчик. Чтобы загладить сию досадную оплошность, я подарю тебе отжарелье на следующий день рожденья. — С брильянтами? — С приянтнами. Чайник скипел и мама Хмури принялась угощать гостей чаем. Дамблдор и Шоколадный Глаз обрадовано защебетали — уж кто-кто, а эти двое любили заебениться хорошим, крепким чайком. Пили они медленно, громко втягивая сквозь сжатые губы обжигающий, почти чёрный напиток, и изредка перебрасывались между собой короткими фразами. В основном вспоминали кто из общих знакомых в последний год умер, а кто пока ещё держится. — Спасибо, напился! — сказал наконец Дамблдор. — От крепкого чая точно от доброго слова, сердце мякнет. Он вытряхнул из бороды в чашку крошки от булочек и печений, туда же вылил из блюдца недопитый чай, всё перемешал и выпил. — Хорошо, — сказал он. — Значит, преподавать в Хогвартсе ты согласен. — Да куда ж вы без меня, — усмехнулся Шоколадный Глаз. — Посмотрев на то, какие дауны у вас там теперь учатся, какой у них уровень, я просто обязан всё исправить. Обязан перед своей совестью. Пока ещё не поздно. Подумать только — парень второй курс отмотал, а не смог догадаться в мороз укутать ноги потеплее, обогревающее наложить, да хотя бы на грудь принять! Дамблдор весело подмигнул Гарри, мол: «я же говорил, что ты пригодишься». — Учти, что в школе кроме тебя остаются только Снег и МакГоша. Поэтому тебе придётся преподавать все предметы, всех курсов, кроме Зелий и Трансфигурации. Ну может ещё Хагрида назначим учителем по Уходу за Магическими Тварьём и Скотом. — Говно вопрос. Я никогда не боялся браться за трудные задачи. Дамблдор поправил мягкую подушку под задницей, уселся на табурете поудобнее и его густые брови сомкнулись в мрачном раздумье. — У меня к тебе есть ещё одна просьба. Дело посерьёзнее и поважнее Хогвартса, — медленно проговорил он. — Приключилась тут одна штука... срок мне светит. Визенгамот назначил мне дисциплинарное слушание на завтра. В повестке сказано, цитирую: «вас будут судить за все ваши прегрешения, список которых удалось составить работниками министерства после пяти лет непрерывной работы»! Я в этом списке нашёл даже мой дебош во вьетнамском зоопарке в 74-м году, представляешь? Про совращение несовершеннолетних, торговлю наркотиками в школе, невыплату учителям зарплат, измену родине и говорить нечего — собраны все доказательства! Я обошёл адвокатов всего шаманского мира и никто не согласился взяться за мое дело. Опять-таки, ты моя последняя надежда, Шоколадный Глаз. Больше просить некого. Выступишь завтра в мою защиту? Хмури проницательно посмотрел на Дамблдора и неодобрительно покачал головой: — Альбус, я конечно никогда не боялся браться за трудные задачи… но вот теперь зассал. Даже не проси. Нужно быть гораздо более ебанутым чем я, чтобы всерьёз поверить, что Альбуса Дамблдора можно оправдать за всё его гадство. Мама Хмури подошла к столу и поставила большой пирог с сырой печенью и блюдо с картошкой в мундире. Присела рядом на табурете. — Мда, однако, шибко пиздец! — сказала она задумчиво. Шоколадный Глаз грустно стучал пальцами по столешнице, а Дамблдор разочарованно расчёсывал бороду. — Возьми щенка, — неожиданно предложил Шоколадный Глаз. — Адвокатом. Хули, ему всё равно делать нечего, занятия ещё не скоро. В глазах Гарри вспыхнул хищный огонь предвкушения. Побывать на заседании где будут судить Дамблдора?! Посмотреть как его выводят на чистую воду, как его чехвостят перед всем честным народом?! Да это же мечта! — Да, я согласен! — быстро выпалил он. Дамблдор взглянул на него с удивлением и недоверием. — Согласен! Я же это… мечтаю после Хогвартса в юридический поступить. Мистер Хмури говорит, что нужно быть более двинутым чем он, чтобы взяться вас защищать. А если я такое дело выиграю, то мне и поступать никуда не надо — я сразу стану самым крутым адвокатом на Земле! — А ты справишься, Гарри? — Конечно! Я прекрасно знаю, какой вы хороший человек, и всё им докажу! — Тебе нужна будет лицензия адвоката, чтобы участвовать в слушании. — Ой, да фигня. Я в интернете почитаю на эту тему, экзамены сдам завтра и будет лицензия. — Чудесно, — просиял Дамблдор. — Тогда, Гарри, жду тебя завтра к двенадцати часам в министерстве! Уж лучше ты, чем вообще никого Гарри улыбнулся. Он не стал бы столь однозначно так утверждать. Гарри решил, что постарается сделать всё, чтобы завалить дело. Может директора даже посадят. В любом случае он знатно поугарает на этом слушании и отомстит старику, и за ноги, и за его приставания в прошлом году, и за конец света. Повеселев, Гарри даже подошёл к столу и взял картошечку. — Интернеты, хуенеты и прочее мракобесие тебе не к чему, пацан, — проговорила мама Хмури, хрипловатым голосом. Она достала из ящика стола большущую трубку, набила крупнолистовой смесью марихуаны и белены и закурила. — Вот тебе совет: найди самого знаменитого адвоката, или лучше нескольких, убей да съешь печень и мозги. Вся сила и опыт к тебе перейдут. Ты слушай, что старые люди говорят. Старый человек всегда дело говорит. Гарри чуть не поперхнулся картошкой. — Я обязательно воспользуюсь вашим советом, — уверил он. "Но когда-нибудь попозже и по другому поводу", — подумал про себя. Дамблдор и Гарри стали сердечно прощаться. Оба сказали, что с нетерпением ждут встречи с Шоколадным Глазом в школе и подошли к камину. — Твой адрес — площадь Грустьэнддрочь 12, — сообщил Дамблдор. Сам он взял горсть летучего кокаина, сказал «Вдристалище», вспыхнул и исчез. Гарри вступил вслед за ним в золу и угли, тоже вдохнул порошка и чётко произнёс: — Площадь Грустьэнддрочь 12!

* * *

— Ты куда пропал, бля? — возбуждённо спросил Первый, протягивая Гарри руку и помогая отряхнуться. — Это твой лисий хвост с анальной пробкой? — Да, — ответил Гарри, отряхнувшись. — А что? — Мы не знали, какие из вещей твои, — засияв, объяснил Второй. — Мы с Первым поспорили — пользуешься ты таким или нет… Я-таки выиграл. Крохотная кухня, в которой очутился Гарри, задрожала от смеха. За выскобленным деревянным столом рядом с Роном и Вторым сидели ещё двое рыжих — Гарри их никогда прежде не видел, но сразу сообразил: конечно, это Билл и Чарли, старшие братья Рона. — Как здоровье, Гарри? — спросил тот, что сидел ближе, улыбаясь и протягивая широкую ладонь. Пожимая её, Гарри ощутил сильный запах лекарств и перегара — значит, это Билл, чуть не сдохший от лихорадки Эбола на заработках в Зимбабве. Видом Билл напоминал бомжа, или совсем конченого наркомана — бородатый, заросший, исхудавший как жертва концлагеря, во рту шатаются три с половиной жёлтых зуба. Узкое лицо, изъеденное язвами и загорелое; взгляд потерянный — словно душа его давно уже оторвалась от тела и пребывает в нирване. Чарли тоже неохотно поднялся и, без улыбки, пожал Гарри руку. Вот кто явился для Гарри полной неожиданностью. Гарри знал, что Чарли держит сеть борделей в юго-восточной Азии, что он отсидел полтора года за употребление допинга на чемпионате по квиддичу, и Гарри представлял его подобным какому-нибудь Джейсону Стэтхэму — неебически крутой и опасный поцик. Однако Чарли был по виду «админ» — другого слова не подберёшь, — высокий, длинные волосы собраны сзади в «конский хвост», на носу — очки, лоб в угрях, на лице застыла маска надменности и безразличия, и, кроме того, из одежды на нём лишь широкая белая футболка да трусы. Не успел завязаться разговор, что-то негромко пыхнуло за плечом Второго, и в кухне появился мистер Уизли. Таким сердитым Гарри ещё никогда его не видел. — Это было совсем не смешно, Гарри! — загремел он. — Мы за тобой приехали, а ты куда-то смылся с Дамблдором. Разве так можно? Мы думали вас Дурсль пристрелил и пошли в подвал искать. — А это месть за то что вы не приехали за мной раньше, — ответил Гарри с довольной улыбкой. — Я чуть с катушек не съехал пока вас дожидался все эти месяцы. Хотя почему чуть?.. — Но Дурслей мы всё-таки отделали круциатусами, пока допытывались куда вы пропали, — лучась, рассказал Первый. — Папа отжёг — превратил твою тётку в крошечную собачонку и отымел. Гарри и братья Уизли разразились хохотом. Миссис Уизли очень неодобрительно хмыкнула. Она как раз вошла в кухню. Это была невысокая, полная женщина с большими буферами, хотя в этот миг внимание от буферов отвлекал недобрый прищуренный взгляд, заставлявший опасливо поеживаться. — Здравствуй, Гарри, милый! — заметила она гостя, на мгновенье улыбнувшись и повернулась к мужу. — Что-нибудь мне расскажешь, Артур? — М-м, — запнулся мистер Уизли. Воцарилось предгрозовое молчание, мистер Уизли смущённо таращился на жену. Вслед за миссис Уизли в кухню вошли две девушки: Гермиона и забинтованная с ног до головы Джинни. Джинни радостно обняла Гарри, тот дёрнул её за косу в ответ, и Джинни немедленно взорвалась, обратившись в облако дыма. Год назад её превратили в джина, и теперь она постоянно взрывалась по поводу и без. — Так хочешь ли ты мне что-то рассказать, Артур? — повторила миссис Уизли, переходя на более зловещий тон. — Да так, знаешь… ничего особенного, Молли, — заикаясь начал мистер Уизли. — Пойдёмте отсюда, — предложила Гермиона. Вместе с близнецами, Роном, Гермионой и Джинни Гарри покинул кухню. Едва ли было разумно оставаться там где вся посуда в шкафчиках задрожала от страха, в предчувствии своей скорой кончины. Они пересекли грязный коридор, Второй повернул дверную ручку в форме члена Зигмунда Фрейда и они вошли в очаровательную, светлую комнату с высокими потолками и двумя большими диванами возле стеклянного столика. На подоконнике, за прозрачными занавесками лениво намывал яйца толстый, рыжий кот — напарник Гермионы с её новой работы. — Классная хибара у вас теперь, — сказал Гарри. — Внутри-то классная, — согласился Второй, — а вот снаружи вообще никакая. Смотреть не на что. Дамблдор когда-то купил её по-пьяни для своего феникса, но в итоге она ему оказалась не нужна. Вот он и стал сдавать её нам за символическую плату. — Ты отмечал вчера рождество, Гарри? — спросил Первый, плюхаясь на диван. — Нет, нахуя. — Министр же объявил рождество в апреле, — сказал широко зевающий Рон, закрывая за собой дверь. — Откуда мне было знать. Я же газеты читаю только те, которые из урн вытащу, до меня всё новости с запозданием доходят. — Ну и правильно, что не отмечал, — буркнула Гермиона, — мы вчера из-за этого отмечания, чуть не подохли все. — А что случилось? — Да мы хлором нахуй отравились!  — Более отстойного рождества у нас точно ещё не было! — воскликнул Первый. — А уж тебе как не повезло, Гермиона — приехала к нам как будто специально, чтобы попасть под эту жуткую атаку канадцев и слечь с отравлением вместе с нами, — вторил ему Второй. — Канадцев? — переспросил Гарри недоуменно. — Ты не в курсе что-ли? Коренные народы севера начали Четвёртую Мировую Войну. В Сибири и Канаде уже выпилили всех белых, вчерась и нас потихоньку начали нападать. — Да, лежать в постели, в то время как взрослые бухали было отвратительно, — сказала Гермиона. — Как будто мне снова пять лет. Подумать только — я не бухала вместе со всеми. Вот уж не думала, что со МНОЙ такое случится! Слава богу, что хоть отпустило немного когда за Гарри отправились. — Из нас один только Живоглотик не потравился, — сказала Джинни, гладя рыжего кота. — Пока мы, как тупые ослы пёрлись через рыночную площадь, при том что уже прозвучал сигнал воздушной тревоги, ты, Живя, был просто прелесть. Ты так ярко сверкал своей задницей, улепётывая по сточной канаве. — Мяу! — серьезно подтвердил Живоглот. Его совсем не прикалывало сдохнуть в это псевдо-рождество. А то что эти пятеро придурков принялись тогда показывать факи завидев канадские самолёты — что ж, он с самого начала сомневался в их умственных способностях! — Ну, во всяком случае, теперь мы все опять на ногах, — сказал Первый. — Правда я пока что не чувствую рук! — Ой, и ты тоже? — спросила Гермиона.– Я совсем измучилась со своими. Пальцы едва сжать могу, в туалете бумажку для жопенции не смогла оторвать от рулона! — У меня то же самое, — заметил Рон, — но мама говорит — день-два диетического питания кашей из берёзовых почек, и все пройдет. Правда, через две недели нам в школу, так что лучше бы нам было остаться навсегда немощными инвалидами. Все, кроме Гарри и кота тяжело застонали и закашляли кровью. — Вот это и есть самое противное в этой хлорке, или хлоре, как она там называется, — сказал Первый. — Стоит только засмеяться, или заговорить погромче, или пёрнуть, как тут же начинаешь кашлять. Я с ума сойду, если не избавлюсь от этого кашля. Я из-за него вчера ночью не смог подсмотреть, как наша мама с доктором трахаются! Джинни подошла к окну. — Опять снег выпал, — сказала она. — Немного, но хоть руины сгоревшего алкомаркета прикрыло. Теперь не такие чёрные и страшные. Подумать только, мы могли оказаться там во время пожара, если бы решили сначала закупиться шампанским, а потом взять рыбы и овощей для закуски. Гарри слушал разговор друзей с насмешливой искрой в глазах, но внутри чувствовал, что ему завидно. Всё-таки им тут было веселее, чем ему у Дурслей. Гермиона подошла к Джинни и встала рядом с ней у окна. Подъехала машина, из нее вылез толстый лысый мужичонка, жутко весёлый, хихикающий над обидчивым таксистом и быстро поднялся по ступенькам к парадной двери. — Доктор приехал, — сказала Джинни. — И конечно, он скажет, что мы вполне можем через две недели возвратиться в школу, пидор. Через пять минут дверь открылась, и в комнату вошел доктор вместе с миссис Уизли. Вид у нее был пугающий! Красное лицо, взъерошенные волосы, рука всё ещё сжимает остатки полотенца для лупки мужа. — Ну, вот и они — наши румяные поросятки! — обратилась к врачу миссис Уизли. — Не слишком то они весело выглядят после отравления боевым газом, правда? Может их того? — она сделала какой-то многозначительный жест. — Ничего, скоро эти засранцы повеселеют, — ответил доктор, — а вот этого мальчика я не видел. — Я Гарри Поттер. Я тоже больной, но на голову, поэтому вам меня не надо осматривать, — сказал Гарри, отсаживаясь и освобождая место для доктора. Доктор сел и осмотрел по очереди пятерых больных. — Хуже всех выглядит Джинни — наверно, она не такая крепкая, как остальные. Джинни покраснела от досады, а Первый хихикнул: — Бедняжка Джинни у нас в семье самая слабенькая. Она больше всех потеряла крови, она сильнее всех умоляла бога забрать её, громче всех стонала, и еще обосра… Но все то, что он еще собирался сказать, было погребено под большущим пуфиком, который изо всех сил швырнула в него рассвирепевшая Джинни. Первый с трудом выбрался из-под пуфика, и все, в том числе и Джинни, засмеялись. И все пятеро, конечно, стали кашлять, а доктор закрылся зонтиком, чтобы уберечься от брызг крови. — Но к походу на Пернатую Арену через три дня они поправятся? — озабоченно спросила миссис Уизли и сверкнула на доктора загадочным взглядом. — Да-а… в общем, хер знает. Поправятся небось. Они уже неплохи, только им нужно избавиться от этого кашля. — Доктор посмотрел на чёрный снег за окном и хлопья сажи сыплющиеся с неба. — Я думаю… хотя не знаю есть ли такая возможность… но лучше всего… — Что, что, что? — сразу насторожился Первый. — Хотите послать нас в Ля Франс, в Швейцарию, на Корсику? Горы или море? Куда именно мне готовить мой возбуждённо запрыгавший чемодан? Доктор засмеялся. — Уж больно ты губу раскатал! — сказал он. — Горный и морской воздух действительно лучшее лекарство от кашля, но всё это вы найдёте и у нас в Уэльсе. В Кривобляддиффе, например. Отличный город, я там за дочку замуж выходил. — Пожалуй, — согласился Второй. — При нынешней погодке один лишь путь до Швейцарии займёт неделю. А на западном побережье, как я слышал, нынче продают отменный героин! — Еще какой! — обрадовалась Гермиона, у которой уже заблестели глаза. — К тому же оттуда рукой подать до Пернатой Арены. Доктор, как вы думаете, можно нам отправиться потусить в Кривобляддифф? Было бы чудесно! — Можно, но кто-то компетентный несомненно должен за вами присматривать, — заключил доктор. — Иначе ваши шансы на выживание станут не слишком высокими. Но это уж как ваши родители решат. — Я считаю, это превосходная идея, — сказал Первый. — Мама, а ты как думаешь? Я уверен, ты совсем не возражала бы избавиться от нас на пару дней. Вид у тебя такой загадочный! Мисисс Уизли покраснела: — Ну, если пару дней отдыха в горах — это все, что вам нужно для поправки, — надо ехать. Да и я отдохну, пока вы будете бездарно тратить свою молодость на всякую чепуху! — Мяу? — вмешался Живоглот. Задрав заднюю лапу и внимательно глядя на доктора он описал диван. — Живоглот говорит, что ему уже остоебенила эта комната, — объяснила Гермиона. — Он хочет знать, не нужно ли ему тоже подлечиться? — Давай-ка осмотрим тебя, гадкий кот, я проверю, не обнаглел ли ты часом, — с серьезным видом отреагировал доктор. Живоглот фыркнул и развернувшись поднял хвост. Из задницы у него горела маленькая лампочка. Пятеро детей засмеялись — и тут же опять стали кашлять. Как они кашляли! Ёбаный в рот! Глядя на них, доктор покачал головой: — Это комната окончательно превратилась в декорацию фильма ужасов. Теперь я зайду к вам только перед тем, как отослать вас в школу. Ну, я сваливаю, детишки, а вы там отожгите хорошенько. — Обязательно! — отозвался Первый. — Мы пришлем вам открытку с сюрпризом, когда перестанем кашлять. Как только доктор и миссис Уизли вышли, началось бурное обсуждение предстоящего лечения: — Водки литров пятьдесят… — Надо прикупить дешёвых сандалий, чтоб на танцполе не жалко было стоптать… — Я в кладовой видел мешок с презервативами, не забыть бы… — Покажем Гарри под какой музон нынче шаманы колбасются… — Вообще-то я не смогу поехать с вами, — осторожно вставил Гарри. — Как так! — гневно воскликнула Гермиона и повернулась к нему со скрещенными на груди руками. — Почему это? — Я завтра выступаю адвокатом на дисциплинарном слушании в Визенгамоте. Буду защищать Дамблдора. — С кем поведешься, от того и забеременеешь, — изрекла Гермиона. — Докатился! А что дальше — отрастишь бороду до колен и будешь со своим Дамблдором в Одноклассниках сидеть, вместо того, чтобы с нами зависать? — Но это будет реально прикольное слушание, — начал оправдываться Гарри, — и Одноклассники классный сайт! Дверь открылась. Снова заглянула миссис Уизли. — Джинни, — сказала она, — иди скорее на улицу и помоги отцу и Чарли копать яму для сортира. — Я же на ногах едва стою! — возмутилась Джинни. — Быстро, сучка! — прикрикнула миссис Уизли и скрылась. Пришлось Джинни одевать поношенный тулуп и рабочие перчатки и идти помогать ковырять ломом обледеневшую землю. Следующие несколько часов Гарри провел, налегая на стряпню миссис Уизли. Она приготовила три кастрюли лукового супа с ветчиной и тунцом, чтобы накормить толпу людей в доме, и Гарри из этого объёма супа съел процентов 70. За ужином он рассказал про завтрашнее слушание и спросил, как добраться до министерства. — Пойдёшь с Артуром на работу, — рассеяно сказала миссис Уизли. — Вот срам-то... И чего они взялись за Дамблдора? Не дай бог всплывут источники его доходов. Тогда не видать нам этой хаты. А уж если про наши связи с ИГИЛ узнают. Бля-а-а... Вечером близнецы Уизли, Рон, Джинни и Гермиона уехали лечиться в Кривобляддифф, а Гарри отправился в отведённую ему спальню. Это была уютная комната, в пурпурных и красных тонах, с большой картиной над кроватью, на которой стоял с револьвером Александр Пушкин — великий русский писун пошлых стишков. — Ну чё, теребонькать небось собрался? — ехидно констатировал голос с холста. Гарри не обратил на него внимания. Он чувствовал себя очень счастливым и обожравшимся, и не мог поверить, что уже завтра его ждёт самая желанная для него вещь на свете — суд над Альбусом Дамблдором.