Гарри Поттер и шаманский гашиш 3. Горький, но совершенный

— Нет. Ну ведь на минуту никого нельзя оставить, обязательно все перелюбятся и переебутся, срамота, — ворчал Гарри целых два дня, а Джинни ему поддакивала. — Гермиона и Грохх — ужас! Это же хуже, чем Халк и Чёрная вдова. Я боюсь себе это даже представлять! Ой, ну-у, фу-у-у, блять, опять представил… Вместе с приглашением на свадьбу в письмо была вложена также заколка для волос, которая была порталом. За день до торжества, Гарри, Джинни и Рон воспользовались заколкой и переместились из пещеры неизвестно где в Йоркшир. Люпин радостно встретил прибывших гостей у калитки. Раньше Люпин жил где-то на севере Шотландии, в стареньком деревенском доме и Гарри бывал у него в гостях, но новый дом профессора выглядел совсем иначе и поразил его. Это был настоящий особняк — роскошный двухэтажный коттедж по-царски возвышающийся на холме посреди просторного сада, полного мандариновых деревьев, яблонь, груш и кустов жасмина. В принципе, в этой роскоши не было ничего удивительного. После того как девяносто семь процентов землян пропало, каждый мог выбирать жильё по душе и забирать себе. Люпин свой шанс не упустил. — Эти придурки сперва хотели в хижине у Хагрида свадьбу справить! — говорил Люпин со смехом, — вы можете себе это представить? Само собой, я им предложил мои хоромы. Мы с Тонкс уже основательно здесь устроились, всё что только может понадобится — есть. Наобнимавшись с профессором Люпином, Гарри и Джинни скорее побежали к Гермионе и Грохху, чтобы во всех подробностях расспросить: — «Что? КАК? Как это вообще возможно, как это могло физически случится?» Ничего особо увлекательного и завораживающего они не услышали. Мол, всё завертелось совершенно обыденно, так как это всегда бывает. Но вид Гермионы и Грохха, сидящих за столом, сцепившихся ручками и нежно поглядывающих друг другу в глаза, был не только ужасно умилительным, но ещё и немного хитроватым, что наводило на мысль про то, что друзья не всё договаривают и, возможно, предпочитают удержать некоторые особенно интимные моменты в тайне. Гарри и Джинни тоже переглядывались друг с другом, но с насмешливыми ухмылочками: они Гермиону и Грохха совершенно не понимали, сами-то они были готовы делится подробностями своей интимной жизни во всех подробностях со всеми, кто слушает. А слушателей в доме профессора Люпина набиралось всё больше и больше. Какие-то люди приглашённые Люпином, какие-то однокурсники Грохха из Швейцарии; Грохх встречал их в дверях и они бились с друг дружкой лбами с восторженными криками. И всю эту братию нужно было куда-то устроить на ночь. Гарри, Джинни и Рон сразу же влились в рутину, активно помогая в предсвадебных хлопотах. В новом доме Люпина было так много комнат, что Гарри терялся в них, а иногда наоборот находил что-то очень неожиданное; например, проходя мимо одной из дверей в поисках полотенец для вытирания посуды, он услышал до боли знакомую ругань. — Хаггер? — спросил Гарри и постучал в дверь. Мгновение спустя до него доносился расцветающий голос Хагрида:  — Ебать в рот, ебать, еба-а-ать! Оказывается, Хагрид был предыдущим избранным на великую миссию поисков полотенец, но заблудился и уже несколько часов не мог выйти из комнаты. Гарри долго обнимался и целовался с великаном — они так ужасно давно не виделись. — Поверить не могу, — плакал Хагрид, — мой Грошшик… и женится… А к вечеру случилась и ещё одна шикарная встреча. Прибыло из Египта всё семейство рыжих уголовников. По такому поводу, как свадьба Артур Уизли и его банда вандалов наконец-то сбежали из Египетской тюрьмы. Не то чтобы это было очень сложно: двери их камеры уже несколько месяцев держали открытыми, но Уизли не хотели покидать её из принципа. Джинни при виде мамы и папы страшно разревелась и бросилась им на шеи. В тот далёкий день на Пернатой арене, когда началось вторжение инопланетян, она была уверена, что потеряла их, и это было ужасно. Второй Уизли в Египте подцепил сифилис и лишился обоих ушей. У Билла больше не было зубов: повстречался с неким Фенриром Сивым и тот трахнул его в рот. Только Чарли выглядел более или менее бодрым и позитивным. — Почему вы так долго не уходили из той тюрьмы? — спросил Гарри у семейства. — Мы хотели полноценно доказать на суде свою невиновность, — ответил Артур обнимаясь с Гарри, — конечно мы разграбили пирамиды, ограбили парочку саркофагов и отломали нос сфинксу, но это же не повод так к нам относится… мы были всего-лишь простыми беженцами, спасались от нашествия инопланетян, а они с нами так некрасиво поступили, скрутили и в тюрьму. А чем вы занимались всё это время? — Да так, ничего интересного, шатались по Англии и чилили. На следующий день в три часа пополудни Гарри, Рон, Первый и Второй Уизли в костюмах тройках стояли у разбитого во фруктовом саду огромного разноцветного шатра, ожидая появления основной массы гостей. — Боже, как же мне нравится стиль профессора Люпина, — говорил Первый. Гарри согласно кивал. Он прекрасно понимал, что Первый имеет в виду: свадебный шатёр состоял из больших и ярких нейлоновых полотен, на которых были изображены оргазмирующие анимешные девочки. Великолепные коллажи захватывали глаз и радовали все струнки в душе эстета. Все четверо держали в руках планы рассадки гостей, которые должны были помочь им разводить людей по нужным местам. Целая орда полуголых официантов в латаксе появилась часом раньше вместе с карликами гей-наркоманами вооружёнными саксофонами и банджо и готовыми исполнять лучшие хиты мем-музыки за всю мем-историю. Сейчас вся эта карликовая гей-братия сидела неподалёку под деревом, Гарри видел, как над ними поднимается синеватый гашишный дымок. За спиной Гарри находился вход в шатёр, а за входом открывались ряды стульев, стоявших по обеим сторонам пурпурной ковровой дорожки. Столбы, на которых держался шатёр, были увиты фиолетовыми и золотистыми цветами. Точно над тем местом, где Грохху и Гермионе предстояло вскоре стать мужем и женой, Первый и Второй разместили гигантскую связку надутых презервативов размера XXXXXXXXXXX… (Гарри устал считать количество «eXtra» в этом «Large» и перевёл дух, прежде, чем продолжить) …XXXXXXL. Снаружи неторопливо порхали над травой и мандариновыми деревьями бабочки и пролетали жуки, ноябрьский день был на удивление жарким: Шоколадный Глаз Хмури постарался, нашаманил. На дальнем краю двора одна за другой стали появляться фигуры пёстрых распиздяеек. Прошло всего несколько минут, и из них образовалась целая процессия, которая, извиваясь, двинулась по огороду в направлении шатра. На шляпках шаманок колыхались экзотические цветы и подрагивали крыльями зачарованные итальянские пицце-птицы, похожие на активно жестикулирующие лепёшечки с помидорами. Толпа женщин приближалась к шатру, и гул возбуждённых разговоров всё усиливался, заглушая жужжание жуков. — Отлично, по-моему, я вижу нескольких иностранок-вейл, — сказал Второй, вытягивая шею, чтобы приглядеться получше. — Надо бы помочь им разобраться в наших английских обычаях, вот я прямо сейчас этим и займусь… — Осади свои хуэвос, безухий хуй, — сказал Первый и, проскочив возглавлявшую шествие стайку пожилых волшебниц, сказал паре девушек: — Ну вот, déjame enseñarte cómo chupar la polla… y tragar suavemente el semen! — Но абла эспаньол!.. Ви ар фрэнч!.. Фак ю… — сказали ему в ответ. Тогда откуда-то неожиданно возник Чарли и отстранил брата в сторонку. — Laissez-moi vous apprendre à sucer des bites… et à avaler doucement du sperme! Гарри не очень понял, какого рода сперму собрался документировать Чарли, но девушки захихикали и позволили ему проводить их в укромное место за шатёр. Первому и Второму только и осталось, что заняться пожилыми волшебницами, Рон взял на себя заботы о министерском коллеге мистера Уизли Перкунасе. Что касается Гарри, на его попечении оказалась глуповатая пожилая супружеская чета. — Приветик, — произнёс знакомый голос, когда Гарри, расправившись с четой, вышел из шатра, и увидел сидящих в кустах Тонкс и Люпина. Они сидели на корточках и только головы торчали из-за густой листвы. — Артур притащил из Египта банку солёных фиг, ему говорили, что их надо делать в мёде, но он засолил их как огурцы, мудак… Вообщем, после вчерашнего ужина мы переживаем последствия, — шёпотом прибавила она, когда Гарри пожал протянутые из кустов руки. — Мы, как хозяева дома, должны были бы принимать более активное участие в организации свадьбы, но… мы решили, что наше присутствие в гуще людей никому добра не принесёт. — Всё в порядке, я понимаю, — сказал Гарри, обращаясь больше к Люпину, чем к Тонкс. Люпин коротко улыбнулся ему, но, когда он отвёл взгляд в сторону, Гарри увидел, что лицо его стало очень несчастным. В чём дело, Гарри не понимал, однако задумываться над этим ему было некогда: Грохх уже успел произвести некоторые разрушения. Неверно поняв указания Гермионы, он уселся не на магическим способом расширенный и укреплённый стул, приготовленный специально для него, а на большой стол для подарков, и теперь стол напоминал деревянную площадку прямо в земле. «Скажем, что это мини-танцпол» — сказал Гарри и порадовался, что ещё не положил свой подарок. Новое место для подарков Гермиона и Грохх назначили в доме. Они с Джинни собирались подарить пиздатый фотик. Гарри решил фотик проверить и прокрался в гостиную, заполненную едой, чтобы там запечатлеть как мистер Уизли обкусывает свадебный торт. — Гарри, зачем? — с упрёком спросил мистер Уизли. — Да ладно вам! — Растянув губы в улыбке, Гарри опустился на пол перед диваном. — Сами знаете, это китайское говно надо по десять раз проверять! — Но меня-то зачем снимать? — Потому что вы такой красавчик! — беззаботно отозвался Гарри. Мистер Уизли пробормотал что-то нечленораздельное. — Эй, Джинни, — позвал Гарри, — щёлкни меня со своим папкой! Бросив ей фотоаппарат, Гарри, без спроса, запрыгнул на плечи мистера Уизли. — Ты хотя бы, улыбнись, Гарри! — крякнул мистер Уизли. Гарри сделал счастливое лицо, и гостиную озарила яркая вспышка. — Давайте теперь я вас вдвоем, — предложил мистер Уизли. Понятное дело, он пытался отвести от себя объектив. Фотоаппарат полетел к нему. Джинни встала рядом с Гарри, принимая формальную позу. Гарри же стал дурачиться, обнял её за талию и прижался губами к сиськам. Он хотел ещё и запустить руку Джинни в трусы, только смелости не хватило. После вспышки Гарри заметил, что Рон идёт в комнату для подарков и пошёл проверить друга, посмотреть какое дилдо тот собирается подарить. Но к его огромному удивлению, подарком Рона было вовсе не дилдо. — Книга? — спросил Гарри, разворачивая прямоугольный свёрток. — Учение кузнечному делу пошло тебе настолько на пользу, что ты даже читать начал? — Это, знаешь ли, не просто книга, — ответил Рон. — Это чистое золото: «Двенадцать безотказных способов, как завалить волшебницу в постель». Гарри открыл тоненькую книжку. Она состояла всего из шести листов и двенадцати страниц; на первой странице большими буквами в центре было написано: «ИМПЕРИО», на второй — «БРАХИАБИНДО (рукосвязус) «, на третьей — «КРУЦИО», на четвёртой — «АВАДА КЕДАВРА»; дальше Гарри даже не стал листать… — Рон, ты понимаешь, что когда выбираешь подарок, нужно думать о том что понравится людям, которым ты даришь, а не о том, что нравится самому? Зачем это Гермионе или Грохху? Гермиона не лесбиянка, ну… может капельку, а Грохх и без всяких заклинаний и хитростей любую волшебницу в постель уложит. Да и дарить такое на свадьбу… — Блин, это логично, пожалуй, ты прав, — сказал Рон задумчиво. Почесав голову, он добавил: — Ладно, я там видел на заборе проволоку, попробую отломать и скрутить из неё чесалку для спины. Рон ушёл, а Гарри вытащил из фотоаппарата флешку с фотками его и Джинни, положил себе в карман, заменил карту памяти в фотике на чистую (там где он украл фотик, он ещё и флешок целую горсть прихватил про запас) и собрался, было, оставить подарок и идти на улицу, но в комнату ввалился новый гость — Дамблдор. К ужасу Гарри, старик снова выглядел страшно пьяным. Его серые лохмотья, напоминавшие рваный банный халат были все грязными и оплёванными. — Такими темпами, ох, нескоро земляне дождутся своего напророченного спасения из инопланетного плена, — сказал Гарри. — Я РАЗВЕ НЕ ПОСЛАЛ ТЕБЯ НАХУЙ?! — рявкнул Дамблдор, покачиваясь. — Я же тебя послал, ведь так? Или я только собирался это сделать? Нихера не помню… В комнату вбежала Джинни и вцепилась в Гарри, ревниво позыркивая на старого гомопердулятора — она бы ни за что не позволила бы остаться своему сокровищу без защиты рядом с Дамби. Волосы у Джинни немного встали дыбом, а глаза и ноздри расширились, ей не хватало ещё только хвоста, чтобы распушить и начать им сердито махать из стороны в сторону. Несколько секунд Дамблдор, прищурясь, вглядывался в них, а затем снова покачнувшись, достал из мешочка небольшую книжку. — Не важно. Держите. Свой собственный экземпляр отдаю, от сердца отрываю! Надеюсь, что вы найдёте истории в этой книжке занимательными и поучительными. Гарри хмыкнул и скрестил руки на груди. Он хотел сказать, что это банально и пошло дарить на свадьбу Гермионы с Гроххом книгу, и что у них итак вместо нормальных подарков библиотека будет. Но то что Дамблдор протягивает книгу ему, смутило Гарри и он он сказал: — Зачем вы это нам отдаёте? Просто положите на стол к остальным подаркам. — Нахера, вы же здесь? Гарри, неужели ты настолько меня не уважаешь, что не готов принять свадебный подарок из рук? Ты слишком жесток со старым человеком. — Причём здесь я? Свадьба у Гермионы и Грохха. Дамблдор посмотрел на Гарри недоверчиво и немного сконфуженно. — Вы что? Думали, что… — Долбанная курица разбудила меня в одиннадцать часов утра! — проворчал Дамблдор, — у меня жутко трещала голова, хотелось смерти и аспирину, и ещё очки раздавились, потому что я их не на нос нацепил, а на ягодицы. Я прочитал неправильно… там вроде буквы Г и Р были… был уверен, что это вы двое женитесь. Кто вообще пишет приглашения таким мелким шрифтом? — Нихера себе, мелким! — усмехнулся Гарри. — Приглашения Грохх писал — штрифуля там такая, что буквы двухдюймовые. И мы с Джинни, кстати, не собираемся жениться, в смысле, делать официальную свадьбу. Мы против всех этих архаичных традиций для бумеров! Мы будем просто жить, не отлипая друг от дружки и наслаждаясь друг другом, пока не умрём, но мы никогда не станем называть это таким скучным и унылым словом как брак. Хорошее дело браком не назовут, мы считаем. У нас будет просто любовь; мы собираемся всю жизнь бродяжничать по стране, чайлдфри, а женятся пускай старпёры, вроде Гермионы, она в моих глазах постарела лет на семьдесят, когда я узнал про свадьбу, вот так! — Ах, бля, но подарок-то я для вашей пары подбирал! — раздосадованно продолжал ворчать Дамблдор. — Всё равно держите, это вам. Вам эта книжка будет очень полезна. А Гермионе и Грохху я подарю что-нибудь другое… Большой адронный коллайдер, например. Я недавно тусил в Женеве и выиграл документы на него в карты у одной бабы, директора ЦЕРН-а. Всё думал, куда этот сраный коллайдер пристроить. Дамблдор продолжал настойчиво протягивать книгу и Гарри молча принял её. Её покрытый пятнами переплёт кое-где уже облупился. Название книги было начертано тиснённым псевдо-руническим шрифтом. Гарри прочитал: — «Брэд Питт. Пять чудовищных историй о волшебных чудовищах в предвоенной Нацисткой Германии». Неожиданно, — сказал Гарри. — Весьма увлекательное чтиво, я полагаю, да ещё и от такого автора, не знал, что он пишет. С удовольствием прочитаю, спасибо. — Книга написана на основе серии интервью, которые Брэд взял у меня и Грин-де-Вальда в прошлом году, — добавил Дамблдор и закатил глаза блаженно. — Мы провели несколько чудесных дней и ночей в том номере отеля на Манхэттане. Мы с Гелькой в халатах, в кровати и с бокалами вина, а обнажённый Брэдушка вьётся вокруг, услаждает взор своим торсом и всё расспрашивает, расспрашивает… поэтому эта книга мне так дорога. — Очень хорошо, — сказал Гарри уже не так радостно. Читать книгу ему хотелось теперь чуть меньше и он положил её в сумку на поясе, после чего пошёл проверить как там гости. Гости были как потерянные овечки, топтались на одном месте, хлопали глазками и бессмысленно шатались по двору. Гарри и Джинни пришлось снова взятся за скучную заботу о людях. Каждому нужно было показать, где его место, научить как ходить в туалет, успокоить тех, кто плакал из-за избытка эмоций. Время подошло всего лишь к пяти часам, когда на свадьбе произошла первая смерть человека. Карлики били в барабаны, пьяные шаманки и вейлы плясали перед ними на полянке. Мужчины, пытаясь притвориться бесстрастными, следили за плясуньями, провожая взглядом движения и время от времени перешучиваясь. Наконец, одна пьяная девушка споткнулась и свалилась в траву. Особенно несдержанный мужчина не выдержал, кинулся к плясунье и взгромоздился на неё, как жеребец на кобылку. Девушка не сопротивлялась. Остальные мужчины начали отпускать громкие шутливые замечания, наблюдая за совокуплением пары. А потом подошёл мистер Уизли и сказал настолько смешную шутку, что один пожилой толстячок в шляпе-котелке стал бесконтрольно смеяться, у него разошёлся шов после операции на сердце, и он умер. Никто не знал этого мужчину, поэтому особо не волновались. Гарри хотел помочь разобраться с трупом, но мистер Уизли прогнал его, сказав, что это его косяк и он сам разберётся. Рон, проходя мимо Гарри с проволокой, сокрушённо взглянул на него и на какое-то время пропал. Когда он снова появился в поле зрения, Гарри успел развести по местам с десяток гостей. Шатёр уже почти заполнился, а очередь у входа наконец иссякла. — Чесалку для спины я сделал, но пока я её крутил, встретил свою тётку — Мюриэль — и это какой-то полный пиздец, — сказал Рон, отирая рукавом лоб. — Раньше она к нам на каждое Рождество приезжала, но, слава богу, обиделась после того, как Первый со Вторым её взорвали прямо в туалете. Пятьдесят килограмм тротила, ты можешь в это поверить?! Тётка два года в госпитале провела. Папа твердит, что она вычеркнет их из завещания. Можно подумать, что кого-то в наше время волнуют деньги. Что за ничтожная мелочь на фоне похищения инопланетянами большей части человечества. Ух ты! — прибавил он и заморгал, глядя на приближавшуюся Гермиону. — Роскошно выглядишь! — Если бы ты мне сказал это хоть один единый раз раньше, у тебя были бы шансы быть сейчас на месте Грохха, — произнесла Гермиона, но, однако же, улыбнулась. На ней было белое развевающееся платье с сиреневыми языками пламени, туфли на высоком каблуке, гладко расчёсанные волосы сияли, а лоб украшала такая же сиреневая, как элементы платья повязка с надписью «I'm the smartest woman in the universe, bitches, now officially!». — Твоя двоюродная бабушка Мюриэль не согласилась бы с тобой по поводу моей роскошности. Я совсем недавно столкнулась с ней на верхнем этаже — она вручила мне диадему. Увидев меня, она сказала: «Ни ума, ни сисек» — а затем: «Плохая осанка, небось из-за компьютера только пожрать вставала, эко тебя в три погибели согнуло, хикка недоношенная» — а потом: «Твой жених презирает тебя. Ты не вызываешь ничего, кроме смущения у него». Кто вообще пригласил её на мою свадьбу? Ни я, ни Грохх даже не знали о её существовании до сегодняшнего дня. — В том-то вся и суть моей тётушки. Её никто нигде не ждёт и никто не приглашает, но она всё равно приходит, — сказал Рон. — Эй, пидорасы, — заорал кто-то, — заходите в шатёр, начинаем же, что вы там встали? Нагретый солнцем шатёр наполнили трепетные предвкушения, негромкий говорок сидевших в нём людей время от времени перемежался вспышками возбуждённого смеха. Когда Гарри и Джинни уселись на своим места, по проходу прошли, улыбаясь и кивая гостям, родители Гермионы — настолько заурядные люди, что Гарри пукнул от возмущения. Мгновение спустя в дальнем конце шатра возникли Грохх и Хагрид, оба в парадных мантиях и с большими белыми розами в бутоньерках; Первый залихватски присвистнул, заставив иностранок-вейл захихикать. Зазвучала музыка, что-то хардовое и дерзкое, и все смолкли. — О-о-о-о-ох! — выдохнула Джинни и чуть не кончила, когда повернулась на стуле, чтобы взглянуть на вход. Общий вздох вырвался у всех гостей, когда в проходе появились Гермиона и её дед. Увидев деда, Гарри сразу же понял, что Гермиона пошла в него, а не в своих скучных родителей. Этот стройный, крепкий мужчина пятидесяти лет был настолько охуенным, что некоторые девушки попадали в обморок. Изящная борода, такие чёткие, аристократические черты лица — просто идеал эллинской красоты. — Кто же это такой? — спросила Гарри шёпотом, имея в виду: «Как же подобный мужчина может ходить по земле, а не на небесах?» — Это Гермедед, — ответила Джинни тихо, — Гермедед Галикарнассо. Гермиона рассказала мне о нём вчера. Знаменитейший учёный Греции, плейбой, филантроп. Но дочь пошла не в него. Гены перескочили через поколение и проявились только во внучке. — Ничего себе, я даже не подозревал, что у Гермионы греческие корни. — То есть тебя ни разу не смутило, что во время секса Гермиона имеет свойство орать по-гречески: — «Панеморфи! Катапликтика!», и всё в таком роде, а? — спросила Джинни с притворной хмуростью, но потом всё-таки улыбнулась. — Откуда я знал, что это греческий? Я думал она свои собственные слова выдумывает. И откуда ты осведомлена о том, что Гермиона орёт во время секса? — Когда ты встречался с ней, а я была на вторых ролях, я её обо всём расспрашивала и допытавалась каждой подробности, а иногда даже подсматривала за вами в спальне. Я всё это подробно конспектировала и писала потом про тебя многотомные PWP-фанфики в своём дневнике, — призналась Джинни. — Теперь я боюсь тебя ещё больше. Гермедед словно плыл, а Гермиона подпрыгивала на ходу и радостно улыбалась. Они подошли к алтарю. — Леди и джентльмены, — произнёс певучий голос, и Гарри с лёгким потрясением увидел маленького, с рваными клочьями волос на облысевшей голове, профессора Фиалкового Беса; опустился без работы в Хогвартсе до того, чтобы вести свадьбы, ужас, — он стоял теперь перед Гермионой и Гроххом, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец… — Да, моя диадема кого хошь украсит, даже такую стрёмную девочку, — звучным голосом на весь зал сообщила тётя Мюриэль. — Однако должна сказать, с этой позиции она сияет не достаточно ярко, шатёр — говно, не пропускает нужное количество света. Джинни улыбаясь, подмигнула Гарри и тот с трудом удержал смех. Гермиона вообще не надевала подаренной диадемы, а старая карга была просто слепошарой. — Грохх Нанонанах Хагрид, берёте ли вы Гермиону Джинн?.. — Ха-ха, у Грохха фамилия, как у Хагрида имя, — засмеялась Джинни. — Моё имя Рубеус, а Хагрид — фамилия, — донеслось с задних рядов. Гарри и Джинни повернулись и посмотрели страшными глазами на Хагрида сидящего со скатёркой, заменявшей ему носовой платок. — СЕРЬЁЗНО?! Гарри и Джинни не были бы поражены больше, даже если бы Гермиона сейчас объявила, что она агент инопланетян и подстроила свадьбу, чтобы собрать последних важных людей Британии и взорвать прямо в шатре. Сегодня был прямо-таки день неожиданных и поразительных открытий! Сидевшие в первом ряду миссис Уизли и мама Гермионы негромко рыдали в кружевные тряпицы. Трубные звуки издавал Хагрид. Тонкс, повернувшись к Гарри, светло улыбнулась ему, и её глаза были полны слёз. С трудом, она нашла силы покинуть кусты хотя бы на пять минут и лицезреть самый важный момент. — В таком случае я объявляю вас соединёнными узами до скончания ваших дней. Фиалковый Бес хлопнул над Гроххом и Гермионой бубном, и звёзды осыпали новобрачных, спирально завиваясь вокруг их теперь приникших одно к другому тел. Первый и Второй первыми захлопали в ладоши, надутые презервативы над головами жениха и невесты лопнули, и из них вылетели и неспешно поплыли по воздуху райские птицы и мини-птеродактили, вливая пение и перезвон в общий шум. — Леди и джентльмены, — провозгласил Бес, — прошу поднять попки! Все встали, тётушка Мюриэль громко пожаловалась на причинённое ей неудобство; Бес хлопнул в бубен. Стулья, на которых сидели гости, грациозно взвились в воздух, матерчатые стены шатра исчезли — теперь все стояли под навесом, державшимся в воздухе, и прекрасный, залитый солнечным светом сад обступил гостей со всех сторон. А следом из центра шатра пролилось жидкое золото, образовав посверкивающий танцевальный настил, висевшие в воздухе стулья расставились вокруг маленьких, накрытых белыми скатертями столов, приплывших вместе со стульями на землю, а на сцену вышли карлики гей-наркоманы в ослепительных золотых костюмах, подключили свои электрогитары к колонкам и стали играть. — Охуенно, — одобрительно сказал Рон, когда повсюду вдруг засновали официанты с серебряными подносами, на которых стояли бокалы с тыквенной брагой, пивом и огненным виски или лежали груды макарон-рожков и пельменей. Музыка ускоряла ритм и скоро сменилась с размеренного кача на что-то быстрое и дерзкое. На середину танцпола выскочила толстая тётка с авокадо в руке и начала эпично тверкать, раскидывая задом толпу. Джинни засмеялась и стала хлопать в ладоши под это дело. Скоро музыка закончилась и в паузе со сцены донёсся громкий, усиленный через классный горящий микрофон, вопрос Внезапнуса Эйгого — предводителя карликов. — Что играть дальше, пипл? Классику или что-нибудь современное? — Классику, давай, классику! — закричали ему. — Классический плейлист, детка, — заорал Эйгого и, поставив листы с нотами перед собой, стал исполнять песню «Rob Zombie — Dragula». Под неё Эйгого начал неистово трясти хаером, также как и все остальные карлики. Подошёл профессор Люпин. Он наконец поборол свои проблемы заднепроходного характера — кто-то из гостей сжалился и принёс ему в кусты стакан нужного зелья. — Я тут свадьбу у себя организовал или рок-концерт в клубе байкеров? — спросил профессор риторически. — Здесь так весело, — прокричала Джинни ему. — Спасибо, что согласились провести свадьбу у себя, а то бы в хижине Хагрида мы все действительно не поместились! — Что-то я не вижу чтобы вам было достаточно весело, — рявкнул Люпин сурово и толкнул Джинни и Гарри прямо на танцпол. Гарри начал неуверенно крутить кулачками и притопывать ногой. Движения Джинни, начавшись так же неуверенно, уже через десять секунд стали гораздо более смелыми и откровенными. Она озорно вертела бёдрами и крутила локтями. Вид смело танцующей Джинни немного возбудил Гарри и в танце он подошёл к ней, чтобы обнять и поцеловать. Джинни встретила его жарким дыханием и влажными губами. Когда песня закончилась и началась другая, Гарри и Джинни снова встали в сторонке, не танцуя, но зато целуясь. — Джиневра, не целуйся ты со всяким подзаборными бродягами, — проворчала тётушка Мюриэль, проходя мимо. — Ах, подзаборный это слишком громко сказано. У моего Гарри даже забора никакого нету, — сказала Джинни с придыханием и стала целоваться максимально развратно и демонстративно. — Вся в мать. Громко матерясь, тётушка утопала к столам с выпивкой. Внезапно Люпину кто-то позвонил. Он поднёс мобильник к уху. За шумом музыки были слышны только его ответы. «— Привет. Чё-кого? Что? Убавить музыку? О, конечно, я убавлю для тебя музыку, братан, не беспокойся!» Люпин бросил трубку и, вопреки своим словам, пошёл и выкрутил на полную ручку громкости колонок, через которые играли карлики. Задолбило так, что уши заложило, а гулкие удары стали отдаваться в груди. — Давай отойдём в местечко потише! — крикнула Джинни Гарри прямо в ухо и игриво куснула его за мочку. В обнимку они зашли за дом и добрались до тёмного коридора густых зарослей, в которых терпко пахло сиренью и жасмином. Музыка здесь звучала гораздо глуше и слабее. Прямо под кустом лежал разбитый каменный унитаз и стояла раковина умывальника. Гарри усадил Джинни на каменную раковину и она, обвив его бедра ногами, а шею руками, заставила его прильнуть к ней в долгом и влажном поцелуе. — У меня до сих пор в ушах звенит, — выдохнула Джинни, когда они закончили поцелуй. — Не волнуйся, мы вернёмся туда не скоро, — улыбнулся Гарри. Поглощённые друг другом на долгие десять минут, они даже поначалу не обратили внимания, что в какой-то момент за домом прекратилась музыка и начались беспорядочные шум и крики. Шум становился всё громче и настойчивее и в конце концов это всё-таки привлекло их внимание и они были вынуждены прерваться и вернуться к шатру. На сцене никого не было. Под навесом стоял недовольный гул голосов гостей. Гермиона и Грохх пытались всех успокоить. Гарри и Джинни прошли под навес. — Что-то случилось? Почему больше не играет музыка? — Нападение вражеской банды карликов гей-наркоманов, — объяснил Люпин. — Такое часто случается. Думаю, их натравил мой сосед. Ему не понравилось, что у нас громкий музон. — Они что там, пиздятся? Пойдёмте посмотрим! Все высыпали в сад. Внезапнус Эйгого и его ребята стояли там с пистолетами и банджо в руках, прячась за пластиковым мусорным контейнером. Увидев зрителей, Эйгого приложил палец к губам. После этого он выскочил из укрытия и направил пистолет на ещё одного крутого карлика в чёрной водолазке, возглавлявшего другой отряд карликов. — Кто ты, нахуй, такой? — выкрикнул Эйгого. — Просто чувак, который хотел немного поспать. Всё было даже хуже, чем предполагал Люпин, Гарри сразу понял это. Соседом Люпина был карлик гей-наркоман, которого мало того что не пригласили играть на свадьбу, а пригласили вражескую банду, так ему ещё теперь и не давали поспать громкой музыкой. — Оу, блять, ты распугал весь народ и испортил начало шикарной вечерухи! В смысле, мы танцевали, мы тверкали попками… — раздосадованно махал руками Внезапнус Эйгого. — Заткнись и отдай мне нотные листы. Эйгого посмотрел на папку нотных листов в своей левой руке. — Мои листы с классическим плейлистом? Ты сошёл с ума? Все песни здесь проверены временем и собраны в идеально гармоничной последовательности. Ты получишь эти листы, только переступив через моё мёртвое тело! — Я так и планировал сделать. И в одно мгновение карлики гей-наркоманы отбросили пистолеты и банджо и обнажили свои арарахи; длинные и острые как бритва клинки, смесь меча и косы. Смертельная пляска началась, карлики сходились, рубились, прыгали друг вокруг друга, махали клинками над головой, выкрикивали оскорбления при каждом ударе. Никто из гостей не сделал даже попытки вмешаться. Схватка завершилась так же внезапно, как и началась. Руки замелькали быстрее, чем Гарри мог уследить, один из карликов споткнулся, клинок другого описал широкую плоскую дугу. Сталь впилась в плоть как раз над плечом карлика и развалила его тело от шеи до пупка, внутренности вывалились наружу. Дальше стал играть роль уже численный перевес. Шестеро против пяти, потом против четырёх, вскоре все карлики под предводительством Внезапнуса Эйгого были повержены. Его руки заломили за спину и повалили на землю, после чего карлик в чёрной водолазке могучим ударом запустил ему кулак в глотку и вырвал язык. Когда Внезапнус Эйгого умер, победитель схватил нотные листы и разорвал. Карлики унесли тела поверженных врагов вместе с собой. — Ну вот, теперь мы остались без музыки, — раздосадованно сказал Люпин. — Ну ничего, включим радио! — и стал загонять гостей обратно под шатёр. На свадьбах Гарри ещё никогда не бывал и потому не мог сказать, были ли такие потасовки нормальным делом на шаманской свадьбе или нет. Или может это даже обычное дело на любой свадьбе? Гарри не знал. Однако он был совершенно уверен, что свадебный торт никак не обойдётся без его внимания. Вечер плавно переходил в ночь, и под навес начали залетать мотыльки, кружившие вокруг плававших в воздухе золотистых фонариков, а веселье становилось всё более буйным. Первый и Второй давно уже удалились в темноту с двумя пьяными иностранками, Чарли, Хагрид и Дамблдор распевали в углу песню «Каравай, каравай, родила царевна в ночь». И тут на свадьбу прибыли припоздавшие гости. Гарри сперва услышал голос, объясняющий что очень сложно ориентироваться во времени по часам, которые бегают за тобой по дому с топориком или прячутся в кладовке и думают там про тебя всякие нехорошие мысли, а потом Гарри повернулся и чуть не запрыгал от восторга, увидев самих желанных им персон на этой свадьбе. Ксенофобиус Айлавблуд и его дочь, оба полностью обнажённые и вооружённые берёзовыми вениками, плыли через толпу и вежливо приветствовали гостей. Гарри подбежал к Полоумной Луне и обнял, крепко прижавшись к обнажённым сиськам, благо Джинни не наблюдалось в поле зрения. — Привет, Гарри! — сказала она. — Э-э-э… вы перепутали слова «свадьба» и «сауна», что ли? — спросил с лёгким замешательством Гарри. — Нет, это вы перепутали слова «свадьба» и «сауна», а мы пришли туда, куда мы хотели прийти. Здесь есть где попариться? — весело спросила она. — Скоро будем лить вино на раскалённый пердак тётушки Мюриэль — пара будет до облаков! Послушай, Луна, мне с тобой ужасно нужно поговорить. В темных глазах девушки мелькнуло неодобрение. — После прошлого разговора с тобой я забеременела. И мне пришлось потратить кучу нервов и времени, чтобы отдать дьяволу из измерения Чёрных жемчужин своего нерождённого ребёнка, — сообщила она. — Да я не про то, — поморщился Гарри с досадой, — мне правда интересно только поговорить. Про то, что ты в прошлый раз рассказала про Уизлей. Полоумная Луна тотчас схватила его за запястье. — Только не сейчас, договорились? Не болтай об этом пока папа рядом! — Договорились, — кивнул Гарри. Ксенофобиус, углубившийся в беседу с вусмерть укуренным шаманом, этот разговор между Луной и Гарри не слушал. — Но как только освободишься от папки я тебя жду. — Собственно, я не очень понимаю, зачем тебе меня об этом расспрашивать, если у тебя уже есть эта замечательная книга, — закатила Луна глаза. — Я никогда не интересовалась, ну… той темой… подробно, и знаю не так много как папа. А в этой книге она поднимается и хорошо освещается. — Какая книга? — вздохнул Гарри взволнованно и вытащил из сумки на бедре подаренную Дамблдором книжку. — Эта? — Конечно. Лучшее чтиво перед сном, я считаю! — ответила Луна. Гарри лихорадочно открыл «Пять чудовищных историй о волшебных чудовищах в предвоенной Нацисткой Германии» и пробежал глазами по оглавлению: КРЕЙЦЕРОВ ФОНТАН ВЕЧНОЙ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ...............3 КОВБОЙ И СВЕРХЛЕМУРИЙСКИЙ ПЕНЬ..................................21 ВОЛОСАТЫЙ ТЛЕН ВАРЯГА СВАРОЖИВИЧА...........................45 ШИППИТИ ПИППИТИ И ЕЁ ТЕРМОЯДЕРНОЕ НЦ-ПЕРО..............63 СВЕРХЛЕМУРИЕЦ И ЧЕТЫРЕ ХРАБРЫХ УТЁНКА.......................87 В названиях сразу двух историй упоминалась столь животрепещущая для Гарри тема, а он даже не удосужился в эту замечательную книгу заглянуть, идиот! Гарри хлопнул себя по лбу и расцеловал Луну. — История про Шиппити Пиппити на мой взгляд самая увлекательная, — протянула Луна мечтательно. — И, к тому же, эта шаманка — прабабка твоей «восхитительной» рыжей возлюбленной и самого Дамблдора! — Каким это образом она может являться прабабкой одновременно Джинни и Дамблдора? — не понял Гарри. — Ну это же совершенно логично, — протянула Луна рассудительно, — ведь Дамблдор — это твой друг Рональд. Только он переместился в 19-й век при помощи сверхмаховика времени, перекрасил волосы и поменял имя. Он создал фиктивный род Дамблдоров, насочинял кучу всяких непотребных, пошлых историй об этом роде и пустил их в народ, чтобы люди судачили о том, что «фу-у, какие Дамблдоры непотребные», а не о том, что никаких Дамблдоров в истории раньше не существовало. Гарри зачарованно смотрел на маленький, щебечущий ротик девушки и поражался тому, как из него может исходить подобная предосудительная и капитальная чушь, столь пугающих и смущающих масштабов. — Ты гонишь?.. — спросил он недоверчиво. — Ну что ты! Рональд Уизли использовал некое легендарное Колесо Времени, но потом потерял его и застрял в 19-м веке. А потом ему очень понравилось играть Дамблдора и он раз и навсегда принял эту роль. Рон, как раз в это время проходивший мимо, громко фыркнул. — Рон может смеяться сколько угодно, — невозмутимо сказала Полоумная Луна, когда она и Гарри проводили рыжего олуха взглядом, — но это его судьба. Луна взяла отца под руку и они ушли разыскивать Гермиону, чтобы принести личные поздравления. Гарри остался стоять как громом поражённый. С одной стороны рассказанное ею не могло быть ничем, кроме лютого гонева, но с другой стороны она знала о Колесе Времени — таком редком артефакте, из-за которого наворотилось столько дел в прошлом году. И все эти перемещения во времени были прям в стиле Дамблдора… и его неразделённая любовь к Гарри… да и все эти знаменитые исторические достижения Дамблдора — победа в конкурсе Мистер Член, изобретение презерватива — звучали именно, как что-то, чем бы мечтал прославиться однажды в жизни Рон. Однако подумать об этом как следует ему не дали — к Гарри подошёл бритоголовый качок подозрительной славянской внешности. — Бро, чика, с которой ты болтал — ничего такая… — Да вроде как. На самом деле эта самая убийственная девушка, которую я когда-либо встречал в жизни, — ответил Гарри. — Я начинаю подозревать, что каждая мимолётная встреча с ней оставляет тебя в месяцах мучительных раздумий и полного эмоционального раздрая — такова её природа. А ты кто? — Меня зовут Вяче Срам. Гарри представился и они обменялись рукопожатиями. Вяче Срам рассказал, что учился с Гроххом в одном университете. — Слушай, Гарри, ты вон ту бабку хорошо знаешь? — Он показал на тётушку Мюриэль. — Нет, только сегодня познакомился. А что? Вяче Срам пристально вглядывался поверх своего пластикового стакана с пивом в тётушку Мюриэль, которая непринуждённо ворчала на нескольких чародеев по другую сторону танцевального настила. — Да то, — ответил он, — что, не будь вокруг столько людей, я мигом уложил бы её на ложе. — Дурак, что ли? — спросил Гарри. Челюстные мышцы Вяче Срама походили вверх-вниз, как будто он что-то жевал, потом Вяче сказал: — Нет. Я у себя в Болгарии научился гашиш из гусиного помёта производить, поэтому я считаю себя довольно интеллектуальным, изобретательным и сообразительным человеком. — Сообразительный? А отгадай: — три буквы; на Х начинается, на Й кончается, тебя дожидается. Вяче Срама его вопрос озадачил. — Это… Х-х… х-хх… Хагрид, что ли? Меня Хагрид ждёт? Гарри не ответил. Он сделал вид, что наблюдает, так же как Вяче, за танцующими, а сам тем временем лихорадочно размышлял как смыться от неудобной компании. — Очень красивая девушка, — сказал Вяче, и указал на Джинни, которая мелькнула в толпе. — Не родственница ли той горячей, ворчливой женщины? Чувствуется хорошая порода. — Да, — ощутив страшное раздражение, сказал Гарри, — она её родственница. И у неё уже есть поклонник. Ревнивый такой неадекват. Перед тобой стоит. Вяче хмыкнул. — Какой смысл, — сказал он и осушил свой стакан пива, — быть секс-символом Болгарии, если всех красивых девушек уже разобрали? Он отошёл, а Гарри, получив у проходившего мимо официанта бутерброд, начал обходить танцевальный настил, на котором было не протолкнуться. Ему хотелось найти укромное местечко и спокойно прочитать подаренную Дамблдором книгу. Заметив опять мелькнувшую в толпе Джинни, Гарри попытался спрятаться от неё, чтобы не привлекать её внимания к книге, но не тут-то было. Джинни подбежала, схватила его за руку и закружила в танце. Гарри пришлось поспешно заткнуть книгу обратно в сумку. А потом начался шум, гам и улюлюканье: гости стали провожать молодожёнов в дом, где им предстояло провести первую брачную ночь. Все зааплодировали, когда Грохх поцеловал Гермиону. Затем, им организовали осыпаемую цветами роз дорожку до самого порога дома. Гермиона и Грохх сцепились руками и пошли под водопадом нежных розовых лепестков. Они шли на брачное ложе, как воины на битву, с мрачной решимостью в глазах и стремлением выполнить свой долг. Когда они захлопнули за собой дверь дома, профессор Люпин выждал минутку, а потом сказал в микрофон на сцене негромко и ужасно хитрюще: — В спальне, которую я им выделил.... стоят несколько скрытых видеокамер. — Ух-ху-ху-уу-у… — загудел народ взволновано. Люпин ударил в бубен и, вжикнув, на сцене раскрылось белое полотно экрана. Люпин заменил бубен в руках на пульт от проектора. — Сейчас — порно-час! Люпин нажал кнопку и на экране расцвело чёткое и подробное изображение самой большой спальни в его доме. Она была декорирована алыми и голубыми шелками, волшебными психоделическими коврами и напоминала нечто среднее между древнеримским шатром и притоном хиппарей из шестидесятых. Как толпа подростков, все гости разом расселись кто кому где удобно и притихли, внимательно впившись взглядом в экран. Джинни взяла Гарри за руку и улыбнулась ему. Они оба уселись прямо на полу перед сценой, поджав под себя ноги. Из колонок послышался скрип открывающейся в спальне двери. Новобрачные вошли в комнату. Взяв за подбородок, Грохх приподнял голову Гермионы, и она заглянула в его глаза. Грохх возвышался над ней, как слон над мышкой. Люпин щёлкал пультом и переключал виды на разные камеры, чтобы дать зрителям подробный обзор. Взяв Гермиону под руки, Грохх посадил её на большой круглый пуфф, а пуфф затем поставил на кровать. Потом сел на пол перед ней, скрестив ноги. Их лица наконец оказались на одной высоте. — Кринж, — сказал он. — Это не то, что ожидаешь услышать в свою первую брачную ночь, — сказала она. Грохх ничего не добавил. Специально для свадьбы он отрастил свои волосы и заплёл в роскошную, намасленную косу, как это было принято у великанов. За долгий день тяжёлая коса покрылась пылью. Он перебросил её через правое плечо и начал по одному снимать с неё колокольчики. Спустя мгновение Гермиона склонилась вперёд, чтобы помочь. Когда они были сняты, Грохх кивнул. Она поняла. И медленно, осторожно начала расплетать косу. На это ушло много времени. Всё это время он сидел, молчаливо следя за ней, и когда она закончила, мотнул головой и волосы рассыпались позади него тёмной рекой, намасленные и блестящие. Гарри никогда не видел таких длинных, чёрных и густых волос. Зрители восторженно перешёптывались. Теперь пришёл его черёд. Он начал раздевать ее. Пальцы Грохха оказались ловкими и странно нежными. Осторожно он снял с неё платье. Недвижимая Гермиона лишь молча глядела ему в глаза. Когда он обнажил её крохотные сиськи, она не сумела справиться с собой, потупила глаза и прикрыла их руками. — Кринж, — сказал Грохх и отвёл её руки, мягко, но твердо. — Кринж, — отозвалась она словно эхо. Он поставил её на ноги и придвинул к себе, чтобы снять трусики. Гермиона поёжилась от ночного холода, на ногах и руках выступила гусиная кожа. Грохх сидел, скрестив ноги, впиваясь в её тело своими глазами. А потом начал прикасаться к ней, сперва почти незаметно, потом крепче. Он взял её руку и по одному растёр пальцы. Потом нежно провёл рукой по ноге. Погладил лицо, уши, ласково повёл пальцем вокруг рта, запустил обе руки в волосы и расчесал их своими пальцами. Потом повернул её, растёр плечи, провёл рукой по спине. Как показалось зрителям, прошли часы, прежде чем его руки добрались до грудей. Поведя пальцами вокруг её сосков, он зажал их между указательным и большим пальцами, а потом потянул на себя — сперва легко-легко, а потом настойчивее. Потом он посадил девушку к себе на колени. Гермиона горела, задыхалась, сердце колотилось в груди. Взяв её лицо в свои огромные руки, он заглянул в ей глаза. — Кринж? — спросил он. И она поняла, что это за вопрос. — Катапликтика! — восторженно ответила она.