An Emperor's heart

      Следующее утро было на удивление солнечным и теплым. Олег Николаевич был в хорошем настроении, хотя день обещал быть хлопотным. Умывшись теплой водой из серебряного таза, принесенного слугами, он пригладил растрепанные ото сна волосы, надел хлопковую рубашку и жилет, брюки черного цвета были заправлены в сапоги.       Он топнул ногой, как это водилось, слуги открыли ему дверь. Монарх направился прямиком в парадную столовую, где по обычаю подавали завтрак. Попутно здороваясь с аристократами, правитель вспомнил про завтрашнюю вечернюю трапезу, на которую был созваны все чиновники, пока их дамы должны были играть в карты и танцевать.       За этими мыслями император и не заметил, как пришел в светлое помещение, бежевые стены и зеркала которого отражали солнечный свет, проникающий сквозь большие позолоченные окна. Посередине зала расположился длинный стол, устланный белой скатертью. Олег сел на стул, взмахнув рукой. Слуги принялись приподнимать серебристые крышки подносов, под которыми были каши, гренки со сливками, фрукты, различные сладости. Хотя, к последним монарх был равнодушен: их скорее обожала его супруга. А вот обязательным для правителя был кофе: его личный кофешенк* следовал за ним повсюду, утро не было исключением.       Спустя некоторое время в дверь постучали.       — Войдите, — произнес император.       — Ваше Величество, к Вам прибыл помощник министра иностранных дел, — Олег поднял голову.       — Неужели? — Он приподнял бровь, — ну что же, пропустите!       Слуга поклонился и вышел из помещения. Монарх принял величественную позу, отпив любимый горький кофе.       — Ваше Величество, утро доброе, — проговорил юноша, встав у стола.       — Доброе, Даниил, — сказал правитель, широко улыбнувшись. Он осмотрел молодого человека. Бурцев был в черном сюртуке, отчего выглядел необычайно статно и серьезно, — Вы сегодня не в бежевом?       — Ч-что? — Смущенно спросил юнец, — ах это! Я…       — Вам очень идет черный цвет, — подметил монарх.       — Благодарю В-вас.       — Как вы узнали, что я здесь? — Поинтересовался Олег.       — М-мне любезно сообщил достопочтенный канцлер, — кивнул головой мальчишка.       — Что же привело Вас сюда в столь раннее время?       — Я принес Вам сюртук, любезно отданный м-мне вчера, — с этими словами Даниил топнул ногой. Слуга принес вещь в зал, повесив ее на стул, поклонился и удалился.       — К чему такая спешка, Вы могли бы вернуть его позже? — Спросил император, накладывая ложечкой сливки на гренку.       — Я-я посчитал, что это будет бестактно, — ответил Бурцев, заглянув монарху в глаза.       — Не хотите ли разделить со мной трапезу? — После неловкого молчания задал вопрос Олег Николаевич.       — В-ваше Величество, я не смею, — отведя взгляд, молвил русоволосый.       — Ну что Вы, я настаиваю, друг мой, — усмехнувшись, сказал правитель, — эй, там! — Дверь открылась, в столовую вновь зашел слуга, — подготовьте все для моего гостя!       Как быстро зеленоглазый мальчишка стал его другом…а ведь раньше этого добивались годами.       — Б-благодарю Вас, — смущенно пробормотал Даниил, сев на позолоченный стул. Ему принесли приборы, посуду.       — Угощайтесь, — махнул рукой правитель, чуть откинувшись на стуле.       Бурцев улыбнулся, принявшись накладывать на фарфоровую тарелку яблоки, груши, сливы, землянику.       — А что же Вы, гренки не любите? — Удивился монарх.       — Мне просто не хочется, — продолжая смущаться, ответил юнец.       — Прошу Вас, не стесняйтесь! Гренки со сливками — это одно из моих любимых блюд, — бодро сказал император. Он усмехнулся, увидев, как зеленоглазый накладывает их себе на тарелку, — Вы предпочитаете кофе или чай? Или, может быть, шоколад?       — Я-я очень люблю кофе, — ответил юнец, надкусив дольку яблока.       — Приготовьте нам, — махнул рукой своему кофешенку Олег. Пока англичанин был занят, правитель вновь обратил свой взор на собеседника.       — Как идет Ваша служба? — Спросил император.       — С-стараюсь, Ваше Величество, — откусывая, теперь уже, гренку.       Монарха умиляло то, как русоволосый блаженно прикрывал глаза, отведывая каждое блюдо или фрукт.       — Оставьте нас, — произнес правитель, как только им преподнесли чашечки, поставленные на небольшие блюдца. Кофешенк поклонился и удалился.       — Расскажите мне что-нибудь о себе, — попросил он юношу.       — В-ваше Величество, Вам и вправду интересно?       — Да, Даниил…как Вас по батеньке?       — Владиславович, — прошептал мальчишка.       — Даниил Владиславович Бурцев, хм, красиво, — Олег ненадолго задумался, — мне правда интересно.       — Я-я…что бы Вы хотели услышать? — Смущенно спросил русоволосый.       — Все что Вы хотите рассказать, — пожал плечами монарх, отпив кофе.       — Ваше Величество, во мне нет ни-ичего особенного. Род у нас не богатый, рожден я был в столице, братьев и сестер нету, — он запнулся, правитель ободряюще кивнул ему, — отец погиб пару лет назад, на войне был той самой, а ма-атушка умерла совсем недавно. Вот меня и достопочтенный канцлер у с-себя приютил, теперь работаю я у него.       — Черт бы побрал этих французов! — Процитировал Бурцева император, вызывая уже полюбившуюся ему солнечную улыбку.       — Именно! — Он засмеялся. — Учился я заграницей, там и по-ознакомился со своим другом. Ничего интересного, Ваше Величество.       — Почему же, очень даже занимательно, — сказал правитель, надкусив дольку груши, — есть ли какие-нибудь вести от Тимофея Гринберга?       — Он хотел к Вам зайти по-озже, как с генерал-фельдмаршалом переговорит, только вот вчера у него не-е вышло, поскольку Максим Дмитриевич был занят с Сергеем Викторовичем.       — С министром внутренних дел? — Вскинул брови Олег, — слышал, они друзья.       — Чего не скажешь о канцлере и ге-енерал-адмирале. Отношения у них строго рабочие, никакой дружбы, — чуть тише сказал молодой человек, словно боялся, что его услышат посторонние.       — Это почему же?       — Все дело в одной даме, то-олько вот достопочтенный министр мне ничего не говорит, невероятно странно улыбается при ее упо-оминании, — нахмурившись, произнес юнец, будто пытался разгадать какую-то сложную загадку.       — Ах, кажется, я знаю в чем тут дело, — широко улыбнулся правитель.       — И в чем же? — Удивился зеленоглазый.       — А Вы не видите, друг мой? Тут дела амурные!       Император умилялся еще и с того, что мальчишка не понимает, казалось, очевидного.       — Вот оно что, — покраснел русоволосый.       — А как у Вас обстоят дела с романами? — Будто невзначай спросил монарх, — очаровала ли Вас уже какая-нибудь дама?       — По-ока нет, я весь в работе.       — Ну, еще придет время, не переживайте, — успокаивающе сказал кареглазый, — Вы не любите сладкое?       — Я-я очень люблю, Ваше Величество, — смутился Бурцев.       — Олег Николаевич, — поправил его правитель.       А кому еще дозволено так обращаться к нему?       — Очень непри-ивычно.       — Что именно?       — Называть Вас так, Ваше…кхм, Олег Николаевич, — облизнул губы Даниил.       Ой, ну зачем он так?       Император приподнялся, подошел к подносу с конфетами, зефиром, пирожными и прочими сладостями. Он взял брусок яблочной пастилы**.       — Попробуйте, друг мой, я не особо люблю сладкое, но это поистине потрясающе, — произнес монарх, протягивая молодому человеку кусочек, ожидая, что тот возьмет его.       Бурцев окинул монарха взглядом. Он наклонился и откусил пастилу, не прекращая смотреть Олегу в глаза.       — Еще? — Хрипло спросил правитель.       Молодой человек промолчал, вновь наклоняясь, понемногу откусывая от кусочка.       Его мягкие бледно-розовые губы коснулись пальцев императора.       — Это было и впра-авду очень вкусно, Олег Николаевич, — улыбнулся Даниил.       А монарх, кажется, слишком долго смотрит на юнца.       — У Вас пудра осталась, — тихо сказал правитель, не отводя взгляда от глубоких зеленых глаз.       Русоволосый облизнулся.       — В-все?       — Да, — ответил император, — еще?       — Мне понравилась пастила, — усмехнулся Бурцев, наблюдая за тем, как монарх берет еще один кусочек и подносит его к Даниилу. Он кусает, затем еще раз и еще…       Это так вкусно.       Правитель берет еще один брусок. Мальчишка кусает раз за разом.       Это просто невероятно.       Зеленоглазый снова слизывает пудру.       — Бла-агодарю Вас, Олег Николаевич, — краснея, произносит он.       Император улыбается и возвращается к своему стулу. Как только он сел, раздался стук в дверь.       — Войдите, — сказал он, словно ничего не произошло.       — Ваше Величество, прибыла Ваша супруга с Ее Высочеством, — слуга поклонился ему.       — Пускай проходят, — бодро ответил монарх.       Правда, как только послышался топот детских ножек и стук каблуков, Даниил смутился, опуская взгляд на тарелку. Теперь уже правитель жалел о том, что приказал пропустить их.       — Папочка! — Заверещала девочка, намереваясь подбежать к Олегу.       — Мирослава, остановись, — строго сказала Евгения, отчего малышка испугалась. Император нахмурился, — неужели ты забыла, чему тебя учили? — Женщина подошла к ней, — ты же знаешь, что ты должна будешь стать самой влиятельной дамой во дворце, — уже продолжила говорить она, ехидно посматривая на монарха.       — Иди сюда, дочурка, — ласково произнес он, погладив ее по щечке, как только та приблизилась к нему, — не переживай, я тебе обещаю, что ты будешь гораздо выше этого.       — Я буду императрицей? — Восторженно спросила она.       — Именно, — улыбнулся правитель.       Русоволосому, наблюдающему за этой картиной, стало тепло, он улыбался, чувствуя, что девочка дорога мужчине.       — Ваше Величество, мы уже с Вами говорили на эту тему, — привлекла к себе внимание Евгения, — ей уготовлена другая участь.       — Сударыня, я надеюсь, что Вы помните наш прошлый разговор, — слегка раздраженно начал Олег, что не укрылось от Бурцева, — а именно, то, к чему Вы готовите Ее Высочество, полностью исключено. Я полагаю, что Вы меня поняли, поскольку я не хочу повторять это еще раз. А также не хочу, чтобы снова произошло то, что было вчера, — он грозно посмотрел на супругу.       — Ох! Я правда помню, Ваши речи позабавили меня, — рассмеялась она, что привело Даниила в некий шок, — я бы не хотела ссориться по пустякам при Мирославе, однако я хочу сказать Вам, что не отступлюсь, — она аккуратно дотронулась до прически, поправляя локон.       — Тогда я обязан предупредить Вас, — правитель сделал паузу, посмотрев на зеленоглазого мальчишку, наблюдающего за происходящим, — при свидетелях, — Ее Величество на мгновение скинула маску надменности и безразличия на удивление, окинув сидящего за столом юнца презрительным взглядом, — что если Вы не остановитесь и не начнете выполнять свою функцию матери, а также главной дамы при дворе, то я не посмотрю на все то, что мне мешает развестись с Вами и брошу Вас в сырую темницу. Я ясно выразился?       — Я знаю, в чем состоит мой долг и делаю все, чтобы исполнить его, желая для своей дочери самого лучшего! — Закричала императрица, отчего девочка закрыла уши, отбежав от Олега.       Бурцев поманил ее рукой, чуть привстав, поклонившись, как это полагалось по этикету. Русоволосый широко улыбнулся Мирославе, взяв ее ручки в свои, начиная что-то рассказывать, отвлекая малышку. Та улыбалась, охотно отвечая на его вопросы, задавая свои.       Как же монарх был ему благодарен…       — Вы забылись, сударыня, — мрачно произнес правитель.       — А с каких это пор Вы завтракаете с теми, кто даже не соизволил поклониться императрице, — едко заметила Евгения.       — Прошу прощения, Ваше Величество, я не хо-отел помешать Вам, — виновато произнес молодой человек, отвлекаясь от девочки, кланяясь супруге Олега.       — Хм, в таком случае Вам следовало выйти сразу же, — она замолчала, отвернулась к своему мужу, — Почему бы Вам не сделать это сейчас? — Спросила она у Даниила.       — Потому что он останется здесь, как мой друг, а также, как человек, который своими собственными ушами слышал то, что я Вас предупредил, теперь уже в последний раз, — проговорил император, в упор смотря на супругу.       — Жаль, что такие мелкие воры и сопляки тебе важнее, чем собственная семья, — бросила императрица.       — Прошу меня простить, я о-отведу Ее Высочество в покои, — встав, сказал Бурцев, — Ваше Величество, — он сначала поклонился женщине, — и…кхм…Ваше Величество, — теперь уже правителю. Девочка повторила за зеленоглазым.       Не Олег Николаевич, а Ваше Величество. Монарху казалось, что это теперь уже звучит чересчур официально, холодно. Но он сам все испортил, позволив мальчишке наблюдать за этим выяснением отношений.       — Я пошлю за Вами чуть позже, — голос императора дрогнул, — друг мой.       — Не у-утруждайтесь, — тихо сказал Даниил, заглянув в карие глаза Олега.       Правитель там увидел боль, разочарование и обиду. Он буквально почувствовал это на себе.       Как он мог такое допустить?       Наконец, за молодым человеком и Мирославой закрылась дверь, а монарх обратил свой взор на свой сюртук, висевший на стуле, почувствовав свою вину перед русоволосым.       — Вы повели себя бестактно, — строго сказал император, возмущенный поведением супруги, которая уже успела сесть на место Бурцева, взяв пирожное.       — Я Вам помогла. Разве Вы не видите, что ему нужна от Вас только власть, деньги и слава, — пожала плечами Евгения, поправив одной рукой подол бежевого пышного платья.       — Прошу Вас, не судите по Вашим подругам, — махнул рукой Олег.       — Уж поверьте, я умею разбираться в людях, — горделиво произнесла императрица.       — Не могу не согласиться, — едко ответил монарх, — Вы довольны? — Женщина приподняла бровь, не понимая, что он имеет ввиду, — Вы заставили моего друга покинуть помещение. Это все, ради чего Вы сюда пришли?       — Ох, нет! Я привела к Вашему Величеству Мирославу, а там уже заметила вашего друга, как Вы говорите, и решила немного поиграть, — рассмеявшись ответила Евгения, — а то скукотища одна!       — Вы и вправду специально злите меня, сударыня?       — Ваше Величество, я удивлена, как долго Вы додумывались до этого. Вы же прекрасно понимаете, что ничего с этим не сделать, да и поводов у Вас на развод весомых нет, — она откусила пирожное, — хотя, моя позиция насчет нашей дочери абсолютно не относится к этому цирку.       — Вы невероятно… — выдохнул Олег Николаевич.       — Стараюсь, — ехидно ответила его супруга.       — …невероятно коварны и мстительны, — закончил он, отчего улыбка на лице женщины спала, — вот что я хотел сказать.       — Ваше Величество, — протянула императрица, встав со стула и подойдя к монарху, — Вы и вправду думаете, что это что-то изменит? — Прошептала она ему на ухо и, не дожидаясь ответа, поклонилась и удалилась.       Императрица оставила правителя, а его накрыла тоска. Что же ему делать? Евгения была права: развестись они не могли. Церковь бы негативно отнеслась к этому, тем более он не хотел испортить свой авторитет и статус в народе, только не накануне войны, когда ситуация в стране и так была не из простых. К тому же, лишать маленькую дочку матери ему тоже не хотелось, а посему свое положение Олег Николаевич никак поменять не мог.       Ему оставалось только ждать: либо все уляжется, либо супруга совершит серьезный проступок. Только вот с появлением зеленоглазого солнышка вряд ли Ее Величество успокоится. Монарх полагал, что его супруга начнет ненавидеть молодого человека, что может привести к ужасным последствиям, как для нее, так и для него. Евгения была хитрой и властной, ей ничего не стоило начать плести интриги против кого-либо, а потому император теперь…боялся?       Да, он переживал за своего нового зеленоглазого друга с солнечной улыбкой, доверие которого, судя по всему, нужно будет завоевывать заново. Но почему-то его тянуло к нему. К такому необычному, носящему свои черные очки, сюртуки и золотые часы на цепочке. Олегу хотелось узнать о его прошлом, мечтах, о том, что ему нравится. Он был готов говорить с ним, спорить, но монарх должен был во что бы то ни стало разгадать некую тайну, сокрытую в мальчишке.       Правитель был готов узнавать у чиновников, военных, что он любит, если потребуется, чтобы извиниться и увидеть его широкую улыбку, услышать, как мило он запинается, смущаясь. Только вот не всегда можно добиться того, чего так желаешь, а посему император не был уверен, что у него получится вернуть расположение помощника канцлера.       Он оглядел стол, на котором все так же были горы сладостей, фруктов и прочих блюд. Правитель обратил свое внимание на конфеты, пирожные и выпечку, среди которых закрались тоненькие брусочки яблочной пастилы. Такой вкусной. Такой сладкой.       Олег Николаевич вспомнил, как мальчишка откусывал ее, смотря своими большими глубокими зелеными глазами в его.       Как это непристойно для императора, для его приближенных.       Как юнец облизывал губы, убирая остатки белой сахарной пудры.       Еще более непристойно.       Как его пухлые губы на мгновение коснулись пальцев монарха.       Ну куда уже еще?       А император сможет помириться со своим другом? А что, если нет?       Ну уж нет. Даниил Бурцев будет улыбаться.