Контра Люз

Что, если бы я сказал тебе,

Что хочу тебя?

Но я вижу, какое у тебя чистое сердце.

Что, если я скажу тебе

Что я монстр?

Ко мне нельзя подходить близко…

Enhypen — Bad Desire

💎

— Сделайте что-нибудь! Я знаю, вы можете. Иначе бы вас не боялся сам Зевс. — Мы не имеем на это право. Всё должно сложиться так, как суждено. — Тогда, по-вашему, нам не суждено быть вместе?! И это говорите мне вы — богини судьбы? Хотите сказать, что великие и могущественные мойры не способны помочь мне? — Тебе прекрасно известно, почему вы обречены. Даже переродившись, вы всё равно не сможете жить счастливо и вновь потеряете друг друга. Твоё проклятие слишком сильное. Лишь разрушив его… — Я знаю! Знаю! — Не пытайся обмануть судьбу, Аид. Будет только хуже… — Я не успокоюсь, пока не получу своё. Персефона будет со мной, и неважно, что для этого мне придётся проживать тысячу жизней. Они заплатят за то, что разлучили нас. Но для этого мне нужны вы — Клото, Лахесис и Атропос. — Мы всегда к вашим услугам, повелитель. Вы знаете, что нужно делать…

*

— Тэхён? Тэхён, ты меня слышишь? — Чимин облегчённо выдыхает, когда омега наконец-то открывает глаза. — Ты в порядке? Что-то болит? — Чимин помогает ему подняться с белой кушетки, когда тот, придя в себя, пытается встать, придерживая его за плечи. — Где я? — охрипшим голосом спрашивает Тэхён, осматриваясь. — Вы в медицинском кабинете, — отвечает вместо Чимина Сокджин, появившись из-за ширмы. — Помните меня? Я Ким Сокджин. Вы упали в обморок. — В обморок? — неуверенно переспрашивает Тэхён. — А что случилось? Он и правда находился вместе с Чимином и Сокджином в медицинском кабинете. Здесь просторно. Светлые стены окрашены в успокаивающий персиковый цвет. Рядом с мягкой кушеткой, где он сидит, есть ширма, а возле окна омега замечает рабочий стол, шкаф и раковину. — У тебя резко упало давление, и ты свалился ко мне в руки без сознания. Я уже хотел вызвать скорую, но медработники музея оказались быстрее. Им Сокджин позвонил, — объясняет Чимин, показывая на Джина, что улыбается уголками губ Тэхёну, когда омега поднимает на него глаза. — Спасибо, — всё ещё пребывая как будто в каком-то вакууме, рассеянно благодарит омегу Тэхён. Только сейчас, когда сознание немного прояснилось, он начинает вспоминать, что произошло. Они разговаривали с Чонгуком. Тэхён пообещал ему, что напишет, когда им лучше встретиться. Они присоединились к остальным, прошлись по залу Зевса, Посейдона, а потом Аида, где омега увидел красные цветы, решив узнать у Сокджина, как они называются. А потом… А потом его словно лавиной накрыло. Стало жутко не по себе, когда непонятные картинки вспыхнули в голове. Это действительно было страшно. Тэхёну казалось, что они словно душат его. Зачем он увидел это? Из-за чего? Из-за тех цветов? Две недели назад Чонгук подарил ему такие же, только сиреневые. Чонгук… Студенты! О боже! — Чимин, а где студенты? — спохватывается Тэхён, игнорируя противную слабость во всем теле. — Экскурсия закончилась? Или ещё продолжается? — С ума сошёл? — бурчит омега. — Мы всех отпустили, когда тебе плохо стало. Сокджин пошёл с нами. Профессор Эро тоже ушёл, но просил отписаться о твоём самочувствии, а Марко ждёт на первом этаже. Он сказал, что не уедет, пока ты не очнёшься. Я чуть сам не лёг рядом, когда ты рухнул, — выдыхает Чимин, обнимая Тэхёна. — Это всё из-за того, что ты питаешься не пойми чем! Сколько раз говорил: ешь нормальную еду, закупайся в супермаркетах и готовь! Вот твой низкий гемоглобин и дал о себе знать. Ещё раз выкинешь такое, я тебя лично прикончу, когда очнёшься. — Ваш друг прав, профессор Ким, — вклинивается в их разговор Сокджин. — Правильное питание — залог здоровья. Хорошим средством для повышения давления в таких ситуациях может стать шоколад или сухофрукты. У меня где-то в кабинете была припрятана одна плитка. Любите с фундуком? Я сейчас принесу. — Люблю, но не стоит! — останавливает Тэхён мужчину, когда тот ринулся в сторону двери. — Я лучше домой поеду. Отлежусь. — Возражения не принимаю. Я быстро, — обещает Сокджин, подарив Тэхёну ещё одну ослепительную улыбку и исчезая за входной дверью. — Слушай мою команду, — поднимается с кушетки Чимин. — Я сейчас спущусь на первый этаж, возьму твои вещи у Марко, а его отправлю восвояси, чтобы он не лез к тебе со своими расспросами. Подгоню машину к входу и отвезу домой. Ты в это время сидишь здесь, ждёшь меня. Идёт? — Идёт, — соглашается Тэхён. — Отлично! А шоколадку от Джина всё же возьми. Я со своей паничкой ещё долго бы кружился вокруг тебя, не зная, как помочь. Благо он быстро сообразил, что нужно делать, и не отходил от нас, пока ты не пришёл в себя. Листок с рекомендациями от врача на столе. Возьми себе, чтобы не забыть! — наказывает напоследок Чимин, оставляя Тэхёна одного. Омега шумно вздыхает, опираясь спиной на стену, и замирает в таком положении. Голова больше не болела, но была словно ватная, непривычно лёгкая, без жужжащего роя мыслей. Раньше с ним такого не случалось. Это его первый обморок. Проблем с давлением у него никогда не было. Мало того, что он сам напугался, так ещё и, скорее всего, переполошил студентов. Всё дело в тех воспоминаниях. Возвращаясь сейчас к ним, Тэхён вдруг осознаёт, что это он был главным героем этих будоражащих душу картинок. Он не был сторонним наблюдателем, как во сне. Тэхён отчётливо ощущал на своей талии горячие ладони незнакомого альфы, слышал его голос возле уха и, как бы странно это ни звучало, верил в его признание в любви. Словно оно было адресовано ему, а не той девушке. Тэхён снова глубоко вздыхает, прикрывая глаза. Домой. Ему просто хочется поскорее попасть в свою тихую квартиру, чтобы упасть на прохладную постель и не вставать с неё до самого утра. Почему-то он испытывал такую усталость, будто отработал целую неделю без выходных. Как идти завтра на работу, омега не представлял. Может, стоит попросить отгул?.. Дверь, ведущая в кабинет, вновь открывается, разнося по помещению скрипучий звук и вынуждая Тэхёна вынырнуть из мыслей. — Сокджин, спасибо вам большое, я… — омега запинается, подавившись воздухом, и непроизвольно вздрагивает. Не Сокджин. — Чонгук?! — восклицает потрясённо Тэхён, уставившись на альфу. — Что ты тут делаешь? Вас же отпустили, — паника почему-то сжимает горло, и Тэхён опять чувствует лёгкое головокружение. — Я не мог оставить тебя и уехать со всеми, — задушенным голосом отчего-то произносит Чонгук, решительно шагнув в его сторону, не сводя с омеги горящих глаз. — Ты должен немедленно уйти! Тебя не должны здесь видеть. Уходи! — шипит на него Тэхён. — Мне плевать. — Чонгук!.. — прикрикивает на него омега. Бороться с упрямством Чонгука сейчас нет никакого желания. Как и сил. — Мне плевать! Пусть видят, мне всё равно, — выкрикивает твёрдо альфа, не слыша слов Тэхёна. — Я не уйду! Не смей выгонять меня, — останавливается напротив Тэхёна Чонгук. — Хоть представляешь, как сильно я испугался за тебя? Представляешь, как это невыносимо и мучительно — ждать всё это время под дверью, не имея шанса зайти и как-то помочь? — его руки слегка подрагивали, а дыхание стало прерывистым. — Не делай этого, — он опускается на колени перед Тэхёном, у которого всё бешено забилось внутри. — Позволь остаться рядом. Это просьба или вопрос? Тэхён так и не успевает подумать над этим. Потому что когда Чонгук кладёт голову ему на колени, обняв руками ноги, Тэхёна не то что молнией пронзает, его на части рвёт от этого острого, почти болезненного чувства. Тэхён не знает его, но оно обжигает сердце, лицо, а затем и руки, что становятся влажными. Так и замирают. Тэхён, сидя на кушетке и боясь пошевелиться, а Чонгук у него в ногах. А дальше? Что делать дальше? Тэхёну кажется, что у него на лбу выступила испарина, а тело превратилось в мягкий пластилин, не слушаясь больше хозяина. Он понятия не имеет, что сейчас нужно сказать, как выпроводить Чонгука, потому что скоро придут Сокджин с Чимином. Тэхён пока не готов к истерике со стороны лучшего друга. Господи, он даже не знает, как прикоснуться к альфе! Он ещё никогда подобного не испытывал. О нём никто так сильно не беспокоился и уж тем более не опускался перед ним на колени! С одной стороны — трепетное волнение, а с другой — страх быть пойманными. Тэхён не хочет выставлять их отношения на всеобщее обозрение. Альфу следовало попросить уйти, и как можно скорее, пусть омеге и приятна его забота. — Чонгук, — зовёт его Тэхён, обретая способность вновь говорить. Он тянется руками к его волосам, зарываясь пальцами в пепельные пряди и перебирая их. Не хочется его обижать, поэтому омега быстро пытается подобрать нужные слова в голове. — Посмотри на меня, — Чонгук продолжал молчать, тяжело дыша. Его плечи были напряжены, что не уходит от внимания Тэхёна. — Пожалуйста, — омега склоняется и оставляет невесомый поцелуй на его макушке. — Со мной всё хорошо, не переживай. Я в порядке, правда. Это срабатывает. Альфа отстраняется от него, но не поднимается на ноги. Берёт ладони Тэхёна в свои и целует, вызывая у омеги новый приступ тахикардии, только после этого поднимая голову. — Я в порядке, — повторяет зачем-то ещё раз Тэхён, но уже шёпотом. Чтобы услышал только альфа. — Не делай так больше. Не пугай меня, — не просит, а умоляет омегу Чонгук, сталкиваясь с ним лбами. — Мне показалось, что я снова потерял тебя. Клянусь, этот долгий час ожидания, полный неизвестности, когда тебя забрали врачи, был хуже пытки. Снова? «О чём он говорит?» — проносится в голове Тэхёна. — Ты так говоришь, как будто со мной произошло что-то страшное. Это всего лишь обморок, такое у всех бывает, — пытается отшутиться омега, выпрямившись. Не надо им так близко быть вместе. Тэхён в состоянии владеть собой только тогда, когда Чонгук не обжигает его губы своим дыханием. — Я так говорю, потому что люблю тебя и мне не всё равно, что с тобой, — чеканит Чонгук, не оценив шутки. — Для тебя это странно? — Н-нет. Я просто… — запинается омега, проглотив остаток фразы. Честно говоря, он уже не помнит, что говорил до этого. Теперь он слышит только своё сердце, кричащее ему оглушительно, что альфа его любит. Всё остальное потеряло значение. Тэхёну лишь хотелось, чтобы парень повторил снова свои слова, заставив омегу покрыться щекочущими мурашками с ног до головы. Почему-то эти заветные три слова прозвучали так красиво, так невероятно и волшебно. Их хочется теперь слушать всю оставшуюся жизнь. — Что «ты»? — гипнотизирует омегу своим серебристым тембром Чонгук, опуская взгляд на его губы. Тэхён под натиском обсидиановых глаз робеет, чувствуя себя таким ничтожно маленьким, опять сдавшись без боя. Он же хотел выгнать альфу, а теперь сам только и ждёт, что дальше скажет Чонгук, задрожав от предвкушения. — Договаривай, — приказывает альфа, крепче сжимая его руки своими. Что именно? Тэхён не понимает. Он что-то сказал? Что альфа от него хочет? Его глаза простреливают насквозь Тэхёна, пригвождая к месту. Велят не двигаться, слушаться и повиноваться. Гранат заполняет лёгкие, но омега совсем не против дышать лишь им одним. Кажется, ещё чуть-чуть, и он опять упадёт в обморок. Тэхён видит перед собой Чонгука, теряется в его глазах и природном аромате, которого слишком много, словно желающего подавить его нарциссы, и не может сопротивляться. Тэхён обещал себе, что не будет спешить, что для начала они должны узнать друг друга, а уже потом шагнуть на следующую ступень, но, видимо, Чонгук решил иначе. И, чёрт возьми, Тэхён так рад этому! — Да… — кивает омега, сам не зная, на что соглашается. — Чонгук, мы можем… Поздно. Альфа набрасывается на его губы, впечатываясь в них своими, сразу же проникая языком в податливо раскрытый рот. Тэхён касается руками его плеч, но не для того, чтобы оттолкнуть. Наоборот. Чтобы притянуть как можно ближе. Омега окольцовывает его шею, отвечая на этот животный, дикий и поистине голодный поцелуй. Как будто каждый из них всё это время только этого и ждал. Губы Чонгука обрушиваются на рот Тэхёна с яростью, словно желая проглотить омегу целиком. Он слегка прикусывает нижнюю губу, вызывая тягучий стон у Тэхёна, ловит его губами и проникает языком глубже, сплетаясь с омежьим. Тэхён не был готов к такому напору. Его крупной дрожью пробивает, когда Чонгук кладёт руки ему на талию, почти до боли стискивая её, и двигает к себе, из-за чего омеге приходится раздвинуть колени в стороны. Жар волнами теперь разливается по телу, а губы немного покалывает. Они смешивают дыхание, дыша лишь друг другом, целуются мокро, влажно, немного грязно. Не могут не касаться. Задыхаются, теряются во времени, забываются. Рамки стёрлись. Реальность тоже. Внезапно Чонгук резко отрывается от омеги, встав с колен, и ловит на себе недоумевающий, мутный взгляд Тэхёна. Неужели всё?.. Альфа рывком поднимает омегу на ноги, сразу же захватывая в кокон рук и припадая к губам. Да, так намного удобнее, пусть и разница в росте существенна. Тэхён проводит руками по крепкой груди Чонгука, обхватывает ладонями его щёки и пытается перехватить инициативу на себя, потому что сам неплохо умеет доминировать в поцелуях. Но альфа не позволяет. Целует так, будто хочет соединить их в одно целое, стереть все имеющиеся между ними границы и растворить без остатка. Тэхён клянётся, что если после этого Чонгук опять пропадёт на две недели, то он найдёт его и придушит собственными руками. Он больше не хочет с ним расставаться, быть где-то, а не с ним. Не хочет, чтобы кто-то ещё целовал его вот так страстно, как это делает Чон. Тэхён ждал этого слишком долго и не посмеет отпустить. А тем временем поцелуй становился всё развязнее. Чонгук смелеет, чувствуя отдачу, опуская ладони на ягодицы Тэхёна, и вжимает его в свои бёдра. Омега сдавленно стонет ему в рот, но не перечит. Сам жмётся ближе, игнорируя все правила приличия, о которых так долго думал все эти дни. Сейчас он хочет принадлежать только Чон Чонгуку. И никакой другой альфа больше не сравнится с ним. — Какого… хрена?! — раздаётся по помещению подобно раскату грома, заставившее Тэхёна и Чонгука прервать поцелуй. — Что вы тут устроили?! Марко. Марко Карлос. Тэхён приходит в себя по щелчку пальцев, когда видит альфу, стоящего в проёме двери. Осознание, что только что случилось, и что увидел Марко, накрывает Тэхёна лавиной, от которой он цепенеет, не в силах выдавить из себя хоть какой-то звук. — Я сразу понял, что всё это неспроста, когда ты пришёл просить за него, — едко произносит мужчина, подходя к ним и тыкая пальцем на Чонгука. Его шок сменяется презрением. — И тогда на парковке… — он усмехается. — Двуличная змея, — обращается уже к омеге Карлос. — Я тебя считал чуть ли не святым, а ты на студентов вешаешься!.. — брызжет ядом Марко. — Ты вылетишь из университета. Сегодня же! Вместе со своим сопляком, — заключает альфа. — Марко, подожди… — пытается поговорить с ним Тэхён, когда тот разворачивается и спешит к выходу. Хотя… Что он ему скажет? О Боже, что ему делать? Всё пропало! — Карлос, остановись, — окликает альфу Чонгук. Тэхён бросает на него быстрый взгляд и снова смотрит на Марко. По неизвестной причине тот повинуется, поворачиваясь к ним лицом. Зря. Тэхён даже сообразить толком не успевает, охваченный паникой, когда Чонгук подходит к Марко и, застав его врасплох, хватает за шею, грубо впечатывая в стену, буквально приподнимая его над полом, заставив захрипеть от нехватки кислорода и вцепиться в руку Чона. Тэхён забывает, что нужно дышать, не понимая, как альфа смог поднять одной рукой мужчину, весом почти столько же, сколько и Чонгук! Это невероятно! Просто немыслимо! — Ты ещё жив, потому что мне сейчас чертовски некогда. Иначе бы давно гнил на дне какого-нибудь озера, и, поверь мне, твой защитник никак не помог бы тебе выбраться. Что, Карлос, красота больше не спасает мир? Ты теперь бегаешь за молоденькими преподавателями? — не отрывает от него потемневшего взгляда Чонгук. Он будто не замечал попыток Марко выбраться из железного захвата. — Вот только на этот раз ты облажался, выбрав себе в жертвы моего омегу. О чём Чонгук говорит? Что за бред несёт? Тэхён, конечно, понимает, что Марко ему сразу не понравился, но зачем так выражаться? Омегу это не просто настораживало, а по-настоящему пугало. Более того! Тэхёну абсолютно не нравилось смотреть на такого Чонгука, что словно наслаждался слабостью альфы. Это совсем на него не похоже. Но и настоящего Чон Чонгука Тэхён тоже не знает. — Отпусти меня, — хрипит Марко, чьё лицо приобрело багряный оттенок. — Отпустить? — переспрашивает Чонгук, обнажая клыки в издевательской ухмылке. — Только с одним условием: ты закрываешь рот на замок, перестав доносить своему начальству, а также забываешь всё то, что только что увидел. Согласен? В противном случае, мы ещё не раз встретимся и поболтаем. Но уже по моим правилам, — его ухмылка превращается в оскал. Марко молчит. Он лишь буравит взглядом Чонгука, продолжающего стискивать его горло. — Не слышу ответа! — рыком выходит у Чонгука, из-за чего Тэхён едва на месте не подпрыгивает. Его опять лихорадит, но уже не от трепетных касаний альфы, а от страха… Страха перед таким Чонгуком, от которого сбежать хочется. Внутри всё скребётся противно, напоминая Тэхёну о том, что подобное он уже видел. Только в роли Марко был он. И если Чонгук такой на самом деле… — Хорошо, — сипло мямлит Карлос. Его тут же отпускают, и он мешком валится на пол, громко закашляв, жадно хватая воздух ртом. — Слово, данное мне, нерушимо. Помни об этом, когда в очередной раз будешь набирать его номер, — смотря на альфу, как на ничтожество, холодно произносит Чонгук, отворяя дверь и практически за шкирку вышвыривая Карлоса вон из кабинета, с грохотом запирая дверь. С минуту ничего не происходит. Чонгук молчит, дыша загнанно, прислонившись лбом к двери и пытаясь успокоиться, а Тэхён чувствует себя так, будто его заперли в одной клетке со зверем. Марко «спасся», но кто поможет омеге? — Тэхён, — поворачивается к нему альфа, устало выдохнув. От былой злости нет и следа. К омеге снова вернулся прежний Чонгук. — Только не бойся, — словно читая мысли Тэхёна, говорит парень. — Никто ни о чём не узнает. — Я и не боюсь, — отвечает бесцветно Тэхён. — Намного больше меня напугало другое. — Что именно? — медленно, как хищник, приближается к омеге Чонгук. Тэхёну кажется, что если он сделает одно неправильное движение, то его тут же схватят и вопьются острыми клыками в шею. — Ты, — выдыхает омега, не разрывая с ним зрительного контакта. — Перестань. У меня не было выбора, как прижать его к стенке. Он бы и дальше продолжал следить за тобой… — Откуда ты знаешь, что он за мной следил? Ты ведь… — Тэхён резко замолкает, непроизвольно отшатываясь назад от Чонгука. — Ты, — да. Он всё правильно понял. Или нет? — Ты что, следил за мной? — Чонгук не отвечает, но это красноречивое молчание говорит за него. — Скажи что-нибудь! — требует омега, ошарашенный собственным открытием. — Я объясню, но когда ты успокоишься. Что?! Это шутка такая? То есть он даже оправдываться не будет? Тэхён всего лишь предположил, а Чонгук так легко подтвердил это, словно следить за кем-то — благое дело. — Не нужно мне ничего объяснять! — отпихивает альфу Тэхён, когда тот пытается его обнять. — Это ненормально, слышишь! Ненормально! Стесняюсь спросить: и как долго? — С первого учебного дня, — с того самого дня, когда они встретились. Значит, вопрос о том, откуда Чонгук узнал его адрес, присылая ему цветы, можно смело закрыть. — Так было нужно. — Нужно для кого? Для тебя? — Для нас обоих. — Издеваешься?! Так нельзя. Это неправильно! Тебя засудить за такое мало. — За любовь нельзя казнить. Я не желал тебе зла, когда затеял это. Я просто... беспокоился, — будничным тоном объясняется Чонгук. Словно они прогноз погоды обсуждают. — Сумасшедший… Пошёл ты к чёрту, Чон Чонгук! — пихает его в плечо омега, направляясь к двери. Он больше не намерен с ним оставаться в одной компании. На удивление альфа не идёт за ним. Спустившись с лестницы на первый этаж, Тэхён чуть ли не врезается в Сокджина с плиткой шоколада в руке. Омега поспешно благодарит его за всё и чуть ли не бежит к выходу, желая только одного в этот момент — попасть домой. Неужели он опять ошибся? Неужели ему не суждено быть счастливым? В одном Тэхён уверен был точно: он снова повёл себя глупо, когда подпустил к сердцу альфу, которого не знает от слова «совсем». И это его главная ошибка на сегодняшний день.

*

За окном уже стемнело, когда Тэхён решает выйти из своей комнаты. Погода окончательно испортилась, и теперь на улице шёл дождь, барабаня каплями по стеклу. На город опустился мрак, и даже близко стоящие фонари к дому Тэхёна не спасали ситуацию. В квартире у омеги не лучше: свет горел только на кухне, а в зале негромко бурчал телевизор, бросая причудливые синеватые тени на стены. Вернувшись из музея, Тэхён первым делом принял душ, а потом завалился на кровать, как и хотел до этого. Уснуть получилось ненадолго, но лучше от этого не стало. Переодевшись в просторные серые штаны и белую футболку, Тэхён привидением слонялся по квартире до вечера, пытаясь найти себе дело, пока не включил телевизор. На самом деле фильм, что показывали по телеканалу, был интересным, но все реплики актёров, повороты сюжета и действия не производили никакого впечатления на омегу, слишком глубоко поглощённого своими мыслями. «Всё плохо», — к такому выводу приходит Тэхён после трёх часов самобичевания и почти выпитой бутылки вина. Марко обо всём узнал и не факт, что сдержит обещание. Чонгук оказался той ещё проблемой с раздвоением личности, а прошлое всё никак не хотело отпускать Тэхёна, с каким-то мазохистским удовольствием напоминая ему, что все альфы — сволочи. Хорошо. Поведение Чонгука он ещё в силах понять, но тот факт, что он следил за ним, ему совершенно не нравится. То, что Карлос это тоже делал, по словам Чона, Тэхён решает благополучно проигнорировать. Он потом с ним разберётся. Например, завтра, когда придёт на работу. Тэхён обязательно объяснит ему во всех подробностях, что подобное недопустимо и что если он не отстанет, то омега посадит его. Но вернёмся к главной проблеме. Чонгук. Чонгук, Чонгук, Чонгук… С ним-то что делать? Тэхён прекрасно осознаёт, что это плохо, когда за тобой кто-то следит, а потом приходит и целует так охрененно, из-за чего голова кругом и ноги отнимаются. Серьёзно, с этим необъяснимо сильным влечением к альфе нужно было завязывать. Включать голову, а не таять от его слов и прикосновений. Вести себя как взрослый, а не как пятнадцатилетняя омежка, которая впервые в жизни влюбилась. Вот и диагноз. Тэхён влюбился и ничего не может с этим поделать. Даже сейчас, когда нужно было злиться на Чонгука, Тэхён думал лишь о том, как же хорошо этот мальчишка целуется. Идиот. Часы показывают половину десятого вечера, когда в дверь квартиры Тэхёна громко кто-то постучал. Первая мысль: не открывать, кто бы это ни был. Кроме мамы и Чимина. Но те бы написали, если бы решили приехать. Вторая мысль, а затем и третья: придётся подняться с дивана и пойти посмотреть, кто это так неистово желает вломиться к нему в дом, продолжая стучать и трезвонить в звонок. — Пожалуйста, давай поговорим, — четвёртая мысль: послать куда подальше, вернуться на диван и открыть ещё одну бутылку вина. — Дай мне шанс объясниться, — пятая мысль: отворить дверь и поговорить, как взрослые люди. — Знаю, ты злишься. Я повёл себя недопустимо. И сожалею об этом. Ты только скажи мне, как всё исправить, и я это сделаю, — шестая мысль: довериться. По крайней мере, попытаться это сделать, откинув все эмоции, сохраняя рассудок. Вот только получится ли? — Пожалуйста, голубка. — Как ты меня назвал? — отворяя дверь, нападает с вопросом на Чонгука Тэхён, хмуря брови и чуть пошатываясь из стороны в сторону. Градусы дают о себе знать, но Тэхён ещё не совсем пьян, чтобы не осознавать, где он и кто перед ним. — Голубка, — повторяет Чонгук. — Тебе не нравится? Сволочь! Ну какая же он сволочь! Пришёл весь тут такой идеальный, красивый. В кожанке и немного влажными волосами из-за ливня на улице. — Не нравится, — без тени сомнения заявляет Тэхён. Точно так же тот мужчина из его снов называл свою возлюбленную. Омеге не по себе слышать это прозвище в свой адрес. — Тогда… Кефи? — прощупывает почву Чонгук, когда омега пускает его внутрь квартиры. — Помнишь же, что ты моя радость. — У меня есть имя. — Как скажешь, — не спорит с ним альфа, шагая следом в зал, где садится на диван рядом с омегой. Он бегло осматривает квартиру, отмечая, что здесь очень много живых цветов. — Я тебе принёс кое-что, — спохватывается альфа, сняв с плеча рюкзак и доставая оттуда прозрачный контейнер с ярко-красной клубникой. — Что-то мне подсказывает, что ты ничего не ел, когда профессор Чон привёз тебя. Вино на голодный желудок тоже так себе затея, — замечает недопитую бутылку и винный бокал на журнальном столике альфа. — Не отказывайся хотя бы от ягод. Знал бы, лучше нормальной еды привёз. Хочешь, пиццу закажу или… — Гук, остановись, — тормозит его Тэхён. — Я впустил тебя не для того, чтобы ты закидывал меня упрёками, — честно говоря, омега сам не знает, зачем отворил ему дверь. Чёртово вино… — Хорошо, прости, — ёрзает на месте альфа, потирая ладони. Он явно волнуется, и это не уходит от внимания Тэхёна, который, наоборот, вёл себя расслабленно, забравшись на диван с ногами и подогнув их под себя, подперев голову рукой. — Начнём с того, что мне стыдно. Я нарушил твои личные границы и прошу за это прощения. В этом нет ничего хорошего, пусть я и приглядывал за тобой только для того, чтобы убедиться, что ты доберёшься до дома в безопасности. Как это было? Нет, я не ходил у тебя под окнами, не подслушивал разговоры в коридорах универа и не подглядывал за тобой. Нет. Я просто был неподалёку. Так мне было спокойнее. — А прошедшие две недели? Ты тоже был «рядом»? — Я не соврал, когда сказал тебе сегодня, что у меня дома появились проблемы. А когда наступил гон… Нет, я бы ни за что не приблизился к тебе, зная, что может случиться, если мой альфа вдруг слетит с катушек. Мне жаль, что ты узнал всё таким образом. Я планировал сам всё рассказать. Ты опередил меня. — Зачем? Зачем ты это делал? И не смей говорить, что влюбился в меня с первого взгляда. — Не буду, если не хочешь, — опускает глаза Чонгук. — Но это так. Ты красивый, ты милый, ты — само очарование, — альфа на миг останавливается, чтобы сделать вдох. — Мне ужасно хотелось сделать тебе что-то приятное. Хотелось заботиться о тебе и быть с тобой, несмотря на нашу разницу в возрасте. Когда я узнал про Марко, то взбесился и накатал тебе гору сообщений с просьбой послать его. Более гнусного человека я не встречал. Он не только к тебе пытался подкатывать, но и ко многим другим молодым преподавателям с других факультетов. — И поэтому ты хотел отправить его гнить на дно озера? — посмеивается тихо омега. — Это глупо прозвучало, да? — поджимает губы Чонгук, сцепляя руки у себя на коленях в замок. — Вообще-то я пытался быть крутым. — У тебя получилось, — кивает Тэхён. — Особенно когда ты одной рукой поднял его над полом. Можно узнать, как ты это сделал? — Походи семь дней в качалку и сам узнаешь, — отшучивается альфа, отзеркаливая позу омеги, тоже подперев голову рукой. — Ты простишь меня? Я полный дурак, что так вёл себя. Честно, я пойму, если ты скажешь больше не подходить к тебе. Не буду настаивать и лезть со своими чувствами. Хочу, чтобы нам было комфортно вдвоем, и ты больше никогда не говорил, что боишься меня. — Ты, конечно, дурачок, не спорю, — придвигается ближе к нему Тэхён. — Но я не лучше. Потому что я хочу, чтобы ты лез ко мне со своими чувствами, — повторяет его слова омега, касаясь ладонью груди альфы. Ровно там, где мерно билось его сердце, отзываясь на прикосновение Тэхёна глухим ударом. — Что же ты со мной делаешь? На какой грех обрекаешь? — шепчет Чонгук, проводя подушечками пальцев по щеке Тэхёна. Он это уже слышал. Только не от Чонгука. А от того мужчины, явившегося к нему в воспоминаниях. Спросить, что это значит, Тэхёну не дают. Чонгук без лишних слов притягивает его к себе, обхватив ладонью щёку и целуя. Мягко, нежно, едва ощутимо. Но этого хватает, чтобы Тэхён вновь отпустил реальность, делая центром своего мира Чонгука. Не было больше в их касаниях дикости и той пылкости, как несколько часов назад. Чонгук короткими чмоками покрывает его подбородок, линию челюсти, спускаясь к шее и оставляя вереницу поцелуев там. Тэхён откидывает голову назад, дав больше доступа, а потом, окончательно осмелев, забирается на колени к альфе, обнимая его и целуя. Глубоко, отстраняясь с влажным звуком только для того, чтобы сделать вдох и снова припасть к губам альфы. Чонгук гладит его по спине, проскальзывая пальцами под футболку. Тэхёну кажется, что он плывет, не отдавая отчёта своим действиям. Он лишь хочет как можно крепче прижаться к горячему и сильному телу напротив, откидывая назад все сомнения и переживания. Может, потом он и пожалеет. Но это будет после, а сейчас ему важен лишь Чонгук и его сладкий запах граната, действующий на омегу как наркотик: вдохнув однажды, забыть уже не получится. — Голубка, подожди, — просит омегу Чонгук, оторвавшись от зацелованных губ. Тэхён даже не реагирует на то, что он снова назвал его этим прозвищем. — Возможно, тебе покажется это странным, но… давай поедим, — он сладко улыбается, засмеявшись. — Я очень хочу есть, и ты голодный. Можем заказать что-то или я сам приготовлю, хочешь? — Ты сейчас серьёзно? — слезает с его колен Тэхён. — Более чем. Или ты забыл, что кто-то сегодня уже терял сознание? Я не хочу повтора, — целует его в нос альфа. — Это случилось вовсе не потому, что я был голодный! — пыхтит Тэхён. Они что, реально сейчас пойдут на кухню и будут готовить ужин? И это когда Тэхён уже представил у себя в голове, как Чонгук повалит его на диван и… — Я никуда не денусь. Не переживай, у нас ещё будет время поваляться на этом диване, — словно читая мысли омеги, успокаивает его Чонгук, заставив удивлённо раскрыть рот. — Идём. Это не странно. Тэхён думает только об этом, когда Чонгук снимает с себя толстовку, оставшись в одной чёрной футболке, демонстрируя омеге свои многочисленные татуировки на обеих руках. Не странно, что они спорят о том, как нужно правильно держать нож и чистить морковь. Создавалось впечатление, словно они всю жизнь были знакомы. Поэтому так легко рядом с альфой. Нет стеснения или робости. Словно Чонгук был тем самым единственным альфой, что идеально дополняет Тэхёна. — «Впусти меня в своё сердце. И я покажу тебе, что такое настоящая любовь», — обнимает Тэхёна со спины альфа, когда тот приступил к нарезке овощей. — Красивые слова, правда? Когда я услышал их, то сразу подумал о тебе. Ты бы смог отдать мне своё сердце? И сердце, и душу… Всё. Тэхён сейчас готов отдать ему всё и больше, что только у него есть. Он не хочет сопротивляться этому чувству, поглощающему его целиком, стоило альфе коснуться его. — Думаю, да. Мог бы. Но только в том случае, если ты пообещаешь обращаться с ним бережно, — непринуждённо отвечает Тэхён, за что получает поцелуй в висок. — Прости меня, — шепчет Чонгук после недолгого молчания. — За что ты на этот раз извиняешься? — мягко усмехается омега, нежась в его сильных руках, обнимающих так правильно, так нужно. — За это, — тихо отвечает альфа. — О чём ты?.. И прежде чем Тэхён успевает что-либо понять, к его носу прижимают небольшой платочек, источающий странный сладковатый запах. Нож валится из рук, а глаза расширились от ужаса, однако что-то сделать омега уже был не в силах. Кухня начала расплываться перед глазами. Ноги подкосились, сознание затуманилось. «Зачем?» — только это успевает промелькнуть в голове омеги, перед тем как он опускается на пол. Тэхён тряпичной куклой повисает в руках альфы, что убирает платок от его лица. — Прости, любимый, но так для тебя будет лучше. Ты потом поймёшь, — целуя его в лоб, произносит Чонгук. — Я поклялся защищать тебя. Они не найдут нас. Больше нет. Мы перехитрим их, — он снова целует Тэхёна в светлые волосы, задержавшись так на несколько секунд. Пора. Они и так опаздывают. Частный самолёт уже ждёт их. — Можете входить, он уснул, — говорит по телефону альфа. — И как договаривались: бесшумно, не привлекая к себе внимания. А если свидетели найдутся, внушите им то, что я сказал. Обо всём остальном я уже позаботился. Чонгук подхватывает на руки Тэхёна, перед этим накрыв его плечи пледом, и прижимает к груди. Он идёт в сторону входной двери, которую ему услужливо открывают. Совсем скоро Греция останется позади. Впереди — яркая и солнечная Италия. И никто, никто больше не посмеет посягнуть на то, что по праву принадлежит только ему одному. Ему. Чонгуку. Ему. Аиду.