Контра Люз

От любви до ненависти один шаг, но когда бежишь, шагов не считаешь. Антон Соя

💎

Греция, Афины

— Это ты во всём виноват! Я предупреждал, но ты, как всегда, был занят своими любовными похождениями, вместо того чтобы оберегать наше дитя! — Ты повторяешь это уже битый час, Деметра, — устало выдыхает Намджун, вальяжно развалившись в кресле, со скучающим видом наблюдая за метаниями Сокджина по спальне их арендованного дома, что с самого утра демонстрировал ему свои истерики. — Я готов повторять тебе это каждую минуту, Зевс, — чуть ли не дышит огнём Сокджин, буравя взглядом альфу. — Вот только толку от этого? Факт остаётся фактом: Аид снова похитил Персефону, оставив нас с тобой в дураках. — Напомни, пожалуйста, зачем я вообще связался с тобой? Ты же сплошная причина головных болей! Время идёт, а ты совсем не меняешься. — Как и ты, продолжая на протяжении веков лезть в трусы первому попавшемуся омеге на твоём пути, — презрительно фыркает Джин, опустившись в обтянутое кожей кресло. Их глаза встречаются. — А со мной ты связался, потому что у нас одна цель: не дать Аиду погубить Персефону. — Во-первых, не Персефона, а Ким Тэхён, — тактично поправляет Намджун. — Во-вторых, Тэхён сейчас в безопасности. Мои люди следят за ним, и если вдруг мой брат объявится, то тотчас доложат мне. — Ты меня вообще до этого слушал?! Аид уже нашёл Тэхёна! Эта незапланированная поездка в Италию, о которой тебе доложил твой прихвостень Марко, не случайность. И мальчишка пропал. Тоже скажешь, совпадение? — Клянусь, если ты ещё раз скажешь, что мой брат — девятнадцатилетний сопляк-студент, то я просто встану и выйду из комнаты. Хватит нести бред! Ну не мог Аид переродиться в тело мальчишки, который лишь недавно стал совершеннолетним. — Я видел его, — продолжал гнуть своё Сокджин. — Тогда, на экскурсии. Пересекался с ним взглядом, и, поверь, его глаза я всегда узнаю. Пустые, чёрные, холодные… Это был он. Твой брат, — Намджун закатывает глаза, клацая языком от негодования. — Если бы ты был тогда с нами, а не резвился с очередной омегой, то понял, что я говорю правду! — Хочешь сказать, что Марко соврал мне? Что я не могу доверять ему? — Бинго, тупица! — восклицает громко Сокджин, хлопнув в ладоши. Они с Намджуном всего несколько месяцев назад перебрались в Грецию. Джин и не думал, что ему посчастливится встретить кого-то знакомого из прошлых жизней. Он вырос в простой семье в Гонконге, откуда после переехал в Европу, поступив в Австрии на факультет античной истории. В Вене, после окончания университета, Джин пару лет работал в музее искусств, однако после встречи с Намджуном, что уже занимался поисками своего брата на тот момент, его жизнь изменилась. Намджун помог ему вспомнить, кем он является на самом деле, предложил объединиться, чтобы вместе защитить Персефону от того зла, что нёс в себе Аид. Сокджин и не думал сопротивляться. Без всяких раздумий ответил «да», доверившись Намджуну, и вот уже на протяжении пяти лет, со дня их первой встречи, они посещают разные уголки мира, ищут подсказки, которые могли бы привести их к Персефоне. В отличие от Сокджина, Намджун рос в богатой семье, ни в чём себе не отказывающей и владеющей довольно известной строительной компанией в Китае. Сколько альфа себя помнит, он всегда знал — кто он, на что способен и как может управлять людьми, даже не имея при себе денег. Его способность внушать людям то, что его душе угодно, всегда нравилась ему, и он охотно ей пользовался. Она не действовала только на тех, кто когда-то так же, как и он, были богами. Именно это ему и помогло узнать Тэхёна, когда тот посетил археологический музей со своим другом. Намджун купил это здание почти даром, устроив работать туда Сокджина, раз уж они планируют остаться на какое-то время в Афинах. Что-то подсказывало внутри, что это верное решение, что именно Греция — их камень преткновения. Интуиция никогда не подводила Намджуна. Он привык доверять ей. Вот и сейчас помогла, когда птичка сама залетела к нему в гнёздышко. А когда Аполлон, вернее — Марко Карлос, который впоследствии соглашается работать на него, подтвердил его догадку, Намджун не сомневался — он уже победил, потому что на этот раз Персефону он нашёл первым. Именно поэтому ворчания Сокджина кажутся ему бессмысленными. Ну видел он какого-то мальчишку на экскурсии, отдалённо напоминающего Аида, ну перестал этот парень посещать университет сразу после, как Тэхён внезапно уехал в командировку. Что это даёт? Ничего. Да и не верил Намджун, что богом подземного мира может оказаться мальчик — ещё совсем ребёнок, — способный помешать их планам. — Хорошо, — соглашается Намджун. — Я съезжу в университет и сам всё проверю. Голос Марко во время нашего последнего разговора по телефону и впрямь был каким-то странным. Словно под дулом пистолета отвечал на мои вопросы. — Давно пора самому взяться за дело, а не командовать издалека, — скрещивает руки на груди омега. — Со мной не хочешь поехать? — Не горю желанием. — Отчего так? Раньше нам нравилось гулять вдвоём. — Раньше — это шесть жизней назад. Ещё одну тратить на тебя я не собираюсь. — Не отрицай, солнышко, тебя до сих пор влечёт ко мне, — растягивает губы в плутовской улыбке Намджун. Сокджин и не собирается. Надо быть глупцом, чтобы не признать очевидное: альфа великолепен. Его внешность безупречна, и, если не брать во внимание их прошлое, Сокджин бы с удовольствием погулял с ним. И не только… Но быть брошенным ещё раз всё по той же причине — так себе затея. Кроме Тэхёна, которого они наконец-то нашли, его мало что сейчас заботило. — Спустись с небес, дорогой Зевс, и начни уже хоть что-то делать. Разглагольствовать будешь потом. Если до тебя ещё не дошло, то я скажу: нам давно пора искать новых союзников, а не слушать сказки Карлоса. Я никогда не доверял ему, — холодно отзывается омега, поднимаясь на ноги. — Как я полагаю, у тебя уже есть кандидаты на примете? — Ты прав, — кивает Сокджин. — И вот в них, в отличие от Марко, я уверен на сто процентов. Поэтому я проверю свои догадки по-своему. И не приведи Господь, если тот мальчик всё-таки окажется Аидом, а поездка Тэхёна никакой не командировкой. — Вот что мне всегда в тебе нравилось — это твоя непоколебимая решимость. Это очень сексуально. — Да пошёл ты, — разворачивается в сторону выхода Джин, не оценив новой попытки Намджуна привлечь к себе внимание. Ему срочно нужно позвонить. — Займись лучше делом. Потому что, кажется, твой старший брат во многом преуспел, пока ты тут сидишь и всеми силами пытаешься затащить меня в постель. Мой ответ тот же — нет, — он на миг останавливается, ловя на себе всю ту же похабную улыбку. — Проводи свой гон, как хочешь и где хочешь, но я точно не собираюсь тебя ублажать. Тэхён мне важнее твоих игрищ. — Он и мой ребёнок тоже! Я переживаю не меньше тебя. — Ты переживаешь только о себе. О своём эго, которое непременно пошатнётся, если Аид опять обойдёт тебя. На Тэхёна тебе наплевать. Так было всегда. Так что займись своим братом, а я займусь моим ребёнком, — захлопывает демонстративно громко дверь Сокджин, даже не удостоив альфу взглядом напоследок. — Стерва, — рыкает Намджун, усмехнувшись. — Но моя стерва. Сколько бы он не спал с омегами, лишь одному единственному удавалось завести и довести его по щелчку пальцев. Но их отношения могут подождать. Тэхён — вот их главная цель. И не только их.

*

Италия, Сиракузы

Три дня. Прошло уже три дня с тех пор, как Тэхён проснулся в незнакомом ему доме. И все эти дни он не выходил из комнаты, не желая ни говорить с Чонгуком, ни видеть его. Штамп в паспорте оказался настоящим. Теперь по документам он Чон Тэхён, а не Ким. Пусть Чонгук и заверил, что это временно, что их брак носит фиктивный характер, ведь иначе у него не получилось бы вывезти из другой страны омегу, Тэхёна это ничуть не обрадовало. Он лишь швырнул паспортом в альфу и выгнал его, ещё раз обозвав больным психопатом. Чонгук ушёл, не став спорить, напомнив, что с ним Тэхён — в безопасности. Больше Чонгук не приходил к нему, дав возможность успокоиться и прийти в себя. Зато к нему каждый день заглядывала женщина, чуть полноватая, с заразительной улыбкой, представившаяся удивительно красивым именем — Халиса. Она приносила ему завтрак, обед и ужин. Тэхён не пытался с ней подружиться, забившись в угол кровати, с мрачным выражением лица наблюдая за тем, как она забирает нетронутую еду, как складывает в стопочку чистую одежду на пуфик, спрашивая о его самочувствии. Первый день Тэхён игнорировал всё происходящее вокруг. Есть хотелось ужасно, но он так и не притронулся к еде, как бы вкусно она ни выглядела. Мало ли что Чонгук туда подсыпал. Тэхён лучше умрёт с голоду, но гордость останется при нём. На второй день, поняв, что его протест никто не оценил, Тэхён всё же пробует ароматные булочки и только что сваренный кофе. Ладно, травить его здесь никто не собирается, а Тэхёну как раз нужны силы, чтобы бороться. Поэтому в обед, когда Халиса вновь приходит к нему, ставя поднос с едой на комод, и спрашивает, нужно ли ему что-то ещё, омега даёт волю своей язвительности. — Хочу ключ от входной двери! А ещё домой и забыть этого козла! — специально выкрикивает последнее предложение Тэхён, чтобы альфа тоже услышал его. — Прошу прощения, но ничего из того, что вы попросили, я не могу вам позволить, — как будто не замечая грубости Тэхёна, мягко отвечает женщина, зачёсывая длинную волнистую рыжую прядку за ухо. — А вот горячую ванну или устроить экскурсию по дому — пожалуйста. Существует пять стадий принятия происходящего: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Тэхён за три дня успел побывать во всех и вернуться обратно к гневу. Однако после того, как он снова устроил погром в комнате, Тэхён понял, что подобным он не решит проблему. И если кто-то и способен ему помочь, так это он сам. Ждать чудо не имеет смысла. Значит, нужно научиться приспосабливаться к обстановке и играть по её правилам, чтобы потом устанавливать свои. Капризами и истериками не получится попасть домой. Нужно быть хитрее, если Тэхён хочет вернуться. Отрицание, гнев и торг он уже пробовал — не получилось. Впадать в депрессию Тэхён тоже не собирается. Осталась последняя стадия — принятие. Это не просто, но придётся побороть себя, свой страх и обиду на Чонгука, которому он верил. И в которого, чтоб его черти сожрали, он всё ещё влюблён! Это значительно усложняло всю ситуацию в целом. Тэхён ненавидел себя за эту слабость, за открытость, которой альфа и воспользовался. Всё это время он так боялся, что Чонгук окажется таким же, как Нико. Но альфа оказался ещё хуже: помешанным маньяком, способным украсть человека и запереть в другой стране. Хотя… Этим можно и воспользоваться. Если Чонгук и правда его любит, то станет слушать, а если нет… То все грандиозные планы по возвращению домой пойдут ко дну. Чонгук безумец, но не дурак. И так просто не отпустит омегу. Его слова про их прошлые жизни, про Персефону и Аида, про сны Тэхёна… Всё это не давало омеге покоя, а сердце почему-то отчаянно хотело довериться альфе, словно наперёд зная, что это не погубит Тэхёна. Чёрта с два! Тэхён больше не будет слушать сердце, а вот здравый смысл и рассудок — да. Альфа может продолжать нести бред сколько угодно, но Тэхён в нём участвовать не будет. Если только… понарошку. Да. Просто сделает вид, что верит, и, возможно, у него получится усыпить бдительность альфы. А после, при первой же возможности, — домой. Именно так он и поступит. Поэтому на следующий день, когда к нему приходит Халиса, первое, о чём её просит Тэхён, так это показать ему особняк. Будет неплохо, если он оценит обстановку в доме и шансы на побег. Сразу после того, как Тэхён принимает ванну, переодевшись в чистую одежду и приведя себя в порядок, чтобы не выглядеть зашуганным зверьком, Халиса, взяв его под руку, обходит с ним каждый этаж, показывая роскошные комнаты, большой зал, гостиную. Здесь всё было изготовлено либо из дерева или камня, подчёркивая тосканский стиль в интерьере дома. Много окон для максимального освещения, винтажная мебель, картины с итальянскими пейзажами. И много-много живых цветов, а также деревьев в больших глиняных горшках или напольных вазах. Шагая по широким коридорам, имеющим тёплые цвета, и касаясь периодически пальцами цитрусовых деревьев, которые источали просто изумительный аромат, Тэхён не может отделаться от мысли, что, даже несмотря на то, что его сюда привезли против воли, ему нравится этот дом. Его стены как будто пропитаны солнечным светом, от них уютом веет за милю, а когда прикасаешься к ним, то чувствуешь, как по телу растекается волнами долгожданное спокойствие. Невероятное место. Пусть дом и стоял на скалистом утёсе в окружении зелёных деревьев, но он не был одинок. В нём кипела жизнь: яркая, благодаря многообразию цветов, обвивающих лианами лестничные перила, а также атмосфере, которую Тэхён не мог объяснить словами. Он должен ненавидеть это место, но о ненависти омега сейчас думает в последнюю очередь, когда выходит на балкон с Халисой. Вид — настоящее произведение искусства. Скалы, море, шум волн, крики птиц и аромат солёного бриза, который подхватывает ветер, несёт вперёд и окутывает прохладой. — Красиво, правда? — нарушает тишину между ними женщина. — Да, — прокашливается Тэхён. Надо бы прийти в себя. Достаточно любоваться пространством вокруг. — Этот дом, — начинает издалека омега, — один здесь? Я имею в виду на утёсе, или ещё встречаются? — Насколько я знаю, один. Соседей у нас нет. — А как попасть в город? Не вплавь ведь? — У господина Чона есть катер. Он на нём выезжает в город, если есть такая необходимость. «Это плохо», — про себя думает Тэхён. Потому что управлять катером он не умеет, да и пловец из него не особо хороший. — Чонгук живёт один? — продолжает расспрашивать Халису Тэхён, когда они спускаются на первый этаж по каменной лестнице. — Или ещё кто-то из семьи с ним? — У господина нет семьи. Его родители отказались от него, когда он был ещё младенцем, — поясняет женщина, заставляя Тэхёна резко затормозить. — Что значит «отказались»? — вкрадчиво переспрашивает омега, нахмурив брови. Он точно помнит, как в их первую встречу в преподавательской Чонгук сказал, что его отец разговаривает с Марко в кабинете, а он всё это время ждал Тэхёна. Неужели он соврал ему? Опять?.. — В Корее очень суеверный народ. И если ты родился, например, в проклятые числа, то определённо станешь несчастливым в будущем либо навлечёшь беду на весь род. Господин родился на праздник Чунъгу, что уже не сулило ничего хорошего. Мать отказалась от него, и он попал в сиротский приют. — Боже, — ошеломлённо выдыхает омега. — Только из-за того, что он родился в языческий праздник, она отказалась от него? — Я думаю, она вообще была не очень хорошей женщиной, — тяжело вздыхает омега. — Поэтому и избавилась от младенца, которого нужно растить, одевать, кормить. Куда проще живётся, если тебя не заботят такие проблемы. — А отец? — догоняет её Тэхён, пребывая всё ещё в шоке от услышанного. — Чонгук говорил, что у него есть отец. — Ты что-то напутал, — поправляет его беззлобно омега. — Отца у него никогда не было. Его вырастила женщина по имени Клото. Но они не в близких отношениях, а здесь я её видела от силы раза два. Она и её две сестры живут в городе. Сколько здесь работаю, господин Чон всегда был один. Всегда. Ни друзей, ни шумных компаний, ни семьи, с которой можно поговорить по душам. Единственная его отрада — это собаки. Три добермана: Арктур, Вега и Процион. — Это же названия одних из самых ярких звёзд, — как в тумане произносит омега. — Верно, — снова берёт его под руку Халиса, вынуждая отогнать откуда-то взявшуюся дымку перед глазами. — Вот они и «светят» для него, радуя. Больше некому. «Кефи… Безудержная радость… Мой Кефи — это ты. Моя радость…» И зачем он сейчас об этом вспомнил?.. — Как давно вы тут работаете? — немного помолчав, вновь спрашивает Тэхён. — Года четыре уже. — А сколько вам лет? Извините за этот вопрос. — Всё нормально. Мне почти сорок. — Кто-то ещё работает в этом доме помимо вас? — Ещё двое. — И что, Чонгук всегда был таким… эм… странным? Про прошлые жизни вам рассказывал, про богов? — как бы глупо это ни звучало, но Тэхён должен спросить. Почему-то ему казалось, что этой женщине можно доверять. — Скажу так, — останавливается Халиса, а с ней и омега. — Тебе, конечно же, от всего этого дико и страшно. Вероятно, ты думаешь, что господин сумасшедший и что его действия безрассудны. Это не так. Если ты попытаешься прислушаться к словам господина, то поймёшь: где правда, а где ложь. Но одно я могу тебе сказать точно: тебе ничего не угрожает. Никто не тронет тебя, пока ты здесь. Ты под надёжной защитой. Прислушаться? А как? Как можно это сделать? Они ведь не в чёртовом кино. Тэхён не верит ни в переселение душ, ни в призраков, ни в фей. Он историк! Он привык доверять фактам. Тому, что он видит и может потрогать. Как можно доверять Чонгуку после того, что он устроил? Где гарантия, что после не станет ещё хуже? «Я не обижу. Я помогу. Ты всё вспомнишь. И поймёшь, почему я это делаю». Именно так Чонгук сказал в их последнюю встречу. Так может всё-таки, перед тем как устроить «пожар», стоит поговорить с ним ещё раз? Может, у альфы действительно есть, что ему сказать? Это будет правильно? Это не доверие, а проверка. Не одно и то же. Нет. Какая глупость! Какой здравомыслящий человек поверит в это? Тэхён просто хочет вернуться домой! Завалиться с пакетом чипсов в дом Чимина и смотреть комедии до самого утра. А альфа украл у него такую возможность. Возможность жить свободно. Чонгуку нет оправдания. Он поступил как подлец. Он обманул Тэхёна, воспользовался им. Омега, конечно, сочувствует его тяжёлому детству, но это не оправдывает его. «Ты здесь, потому что дорог мне, и я не хочу, чтобы кто-то тебе навредил… Мы — больше, чем просто Тэхён и Чонгук… Я твой муж… Персефона, я — Аид…» Нет, нет, нет! Этого просто не может быть! Тэхён отказывается верить в это. По той простой причине, что это — невозможно. — Вас Чон тоже насильно сюда привёз? — спрашивает омега, когда Халиса предлагает выйти на улицу и сесть за столик на террасе. — Нет, я сама захотела работать у него. Когда-то давно он очень помог мне, вот и решила хоть чем-то отплатить, — весело щебетала женщина. — Хочешь чай? — Тэхён угрюмо кивает, подперев кулаком лицо. — А Чонгук дома? Почему его нигде не видно? — интересуется спустя немного времени омега, когда Халиса разливает ароматный травяной чай по чашкам. — Он вернётся ближе к вечеру. Дела в городе. Мне предупредить его, что ты хотел увидеть его? — Нет, не нужно, — Тэхён пока не готов с ним встретиться. Он просто так спросил. Нет. Не просто. Потому что уже успел соскучится по его гранатовому запаху и голосу. Проклятый альфа!.. — Чем дольше откладываешь неизбежное, тем страшнее становятся мысли, — как бы невзначай говорит Халиса. — Господин Чон… Это с виду он серьёзный, взрослый альфа. Конечно, если на горизонте возникнет опасность, то я уверена, он примет весь удар на себя. Но временами он такой ребёнок. Ребёнок, которому не хватает ласки, любви, хорошего отношения. Одиночество бывает разным: кому-то комфортно, кому-то нет. В случае Чонгука — оно разъедающее. Когда он нашёл тебя, то был так счастлив, — она солнечно улыбается, а у Тэхёна от этой улыбки внутри почему-то всё сжимается. — Всё говорил мне, что не знает, как вести себя при тебе, чтобы не показаться дураком. Это было забавно слушать. — Неужели? — усмехается омега. Тэхён бы не сказал, что альфа был когда-то скованным при нём. Наоборот, излучал уверенность. — Он тебя любит, я это знаю, — продолжала Халиса. — К сожалению, он один в этой войне, у него нет союзников. Его братья жестоки. Они пойдут на что угодно, но добьются своего. Поверь, он очень переживает. На него сейчас столько хлопот свалилось. Если бы был другой выход, то он не стал бы тебя похищать. — Говоря о братьях, вы имеете в виду Зевса и Посейдона? — Тэхён сам не верит, что говорит это вслух. — Не только их. Есть ещё Деметра, которая лютой ненавистью ненавидит его. Аполлон, Арес… — Арес? А он-то сюда каким боком? — В смысле? Ты не знаешь? Именно Арес посадил Аида в темницу и уговорил Зевса расторгнуть ваш брак. Правда, свадьба так и не состоялась. Ты выпил яд, изготовленный Цирцеей специально для тебя. Разве не помнишь? — Я… Что сделал?.. — Тэхён запинается, подавившись воздухом. Его словно током ударили от слов омеги, а перед глазами вдруг вспыхивают картинки. Нечто подобное с ним происходило в музее, когда он увидел красные анемоны. — Дороги назад не будет. Если выпьешь, то уже никто не сможет тебе помочь. — Пусть. — А твоя мать? Представь, что случится… — Неважно. Она уже убила меня, когда дала согласие на брак с Аресом. Я не смогу, нет. Я не предам Аида. Если в этой жизни нам не суждено любить, то следующая будет принадлежать нам! — Тэхён! — Халиса подскакивает с плетёного кресла, подбегая к омеге, что хватается двумя руками за голову, согнувшись пополам. — Что такое, тебе плохо? — Нормально, — сипло отвечает Тэхён. — Я… нормально… — Боже, — растерянно шепчет женщина. — Я сейчас принесу воды, подожди секунду, — она поднимается на ноги, убегая в дом. Снова. Снова эти картинки. Это когда-нибудь прекратится или нет?! Тэхён опирается спиной на спинку кресла, глубоко и шумно задышав, поднимая глаза на чистое голубое небо. Неужели это никогда не закончится? Неужели он… действительно?.. — Персефона… — шепчет пересохшими губами омега, прикрывая глаза. Вот так легче. Намного легче. А когда на горячий лоб опускается чья-то холодная рука, сердце наконец-то успокаивается, перестав бешено биться о грудную клетку. — Всё хорошо, голубка, я с тобой, — шепчет кто-то на ухо, после чего омега падает в приятную невесомость, забывая о боли и страхе.

*

Пробуждение оказалось куда приятнее, чем ожидал Тэхён, когда открыл глаза. В прошлый раз он чувствовал себя так, словно по нему танком проехались, однако сейчас на душе было легко. Виски не ломило от боли, а голова не гудела. Картинки больше не маячили перед глазами, отступив. Оказывается, пока он был без сознания, уже наступил вечер, и за окном почти стемнело. Когда к нему стучится Халиса, Тэхён полностью приходит в себя, вскакивая с постели. Он не даёт омеге и слова сказать, прося её сбивчиво: — Отведите меня к Чонгуку. Сейчас. Пожалуйста! — Успокойся, — кладёт ему руку на плечо Халиса. — Сначала скажи, как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — незамедлительно отвечает омега, надевая на ноги кроссовки. — И что-то мне подсказывает, что всё благодаря господину Чону. — Чонгук сам послал меня за тобой. Он ждёт тебя в саду. Если ты готов, то можем идти уже сейчас… — Готов! — перебивает её Тэхён, сам не зная, откуда в нём взялась эта окрылённость, непонятная воздушность и решительность. Как будто до этого с его плеч сняли стокилограммовый груз. Именно поэтому сейчас и дышится легко. Они спускаются на первый этаж, преодолевая небольшой холл, где Тэхён видит ещё двух домработников, кланяющихся зачем-то омеге, когда замечают его. Дальше коридор и вот они, долгожданные двери в сад, которые Халиса распахивает перед ним. Тэхён не может не озираться по сторонам, когда идёт за омегой. С каждым их шагом сад словно оживал: загорались изящные фонарики вдоль тропинки, ветер тревожил листву на деревьях, а вместе с ней и маленьких светлячков, мерцание которых напоминало рассыпавшиеся звёзды. Здесь, как и в доме, много цветов, среди которых Тэхён замечает флоксы, львиный зев, немофилы, ирисы и нарциссы. — Почему в доме так много цветов? — робко спрашивает Тэхён у Халисы. — Господина они успокаивают. Он говорит, что находясь среди них, невозможно думать о плохом. На самом деле хозяин очень добрый человек… — Хозяин? — переспрашивает удивлённо Тэхён. Не послышалось же? — Ему всего девятнадцать, а вы зовёте его «хозяин»? — Девятнадцать? — как-то подозрительно ухмыляется Халиса, увлекая за собой омегу всё дальше в сад. — Ты уверен? — и смотрит на него как на редкостного болвана. «Уже нет», — мысленно заключает Тэхён. Но настоящее удивление его ждало впереди. Правда, Тэхён больше прировнял бы это к ужасу, потому что увидеть трёх, достаточно внушительных размеров доберманов, сидящих в один ряд возле ног Чонгука, картина не для слабонервных. На несколько секунд Тэхёну кажется, что собаки — одно целое, только головы повёрнуты в разные стороны. Они очень похожи на Цербера, главного охранника подземного царства. Такие же устрашающие, с мощными лапами и телом, готовые напасть в любую минуту, если им прикажут. Это пугает и завораживает одновременно. Чонгук сидел на кованой скамейке, когда Тэхён и Халиса подходят к нему. Он сразу поднимается на ноги, задерживая свой взгляд на Тэхёне, от которого у омеги мурашки по спине бегут. — Спасибо, Халиса. Ты можешь идти, — благодарит женщину Чонгук. На этот раз он был одет в чёрные джинсы и худи тёмно-серого цвета. — И забери с собой мальчиков, — он гладит одного из доберманов по голове, за что получает довольный лай. — Я потом с ними погуляю. — Хорошо, — кивает женщина, подзывая к себе собак, что, как по команде, бегут к ней, вынуждая Тэхёна отойти в сторону, чтобы не мешать. Один из псов всё же останавливается перед ним, обнюхивая, отчего омега замирает, схватившись за сердце, не смея пошевелиться в этот момент. — Арктур, идём, — зовёт Халиса пса. — Иначе останешься без вкусностей. Это на удивление срабатывает. Арктур сразу бежит к Халисе, забывая про Тэхёна, что облегчённо выдыхает. — Он самый любопытный из его братьев, — раздаётся рядом голос Чонгука, отчего Тэхён едва не подпрыгивает на месте. — Не бойся их, они не кусаются. Только если я им не прикажу. — И сколько раз ты уже так делал? Приказывал? — зачем-то спрашивает Тэхён, хотя не очень горит желанием узнать ответ: опасны ли эти собаки для человека или нет. — Ни разу. Надеюсь, и не придётся. Так и замирают. Чонгук не торопился продолжать разговор, а Тэхён не знает, с чего начать свой. Все эти дни он столько копил в себе, столько хотел высказать альфе, когда они пересекутся, однако теперь, когда это случилось, Тэхён вдруг осознаёт, что не хочет с ним ругаться и кричать на него. Единственное, что ему хотелось сейчас сделать, так это шагнуть ближе и прижаться к нему, вдохнуть поглубже природный аромат граната, чтобы буквально пустить его по венам, и успокоить разбушевавшееся опять сердце. — Что ты со мной сделал? — слова сами рвутся из груди. Тэхён не контролирует это. — Ещё пару часов назад я хотел придушить тебя, а сейчас стою и какого-то чёрта думаю: обнять тебя или нет? Ты меня приворожил, что ли? Чонгук на его слова слабо улыбается, шагнув ближе, но не спешит прикасаться, убрав руки в карманы худи. — Я ничего не делал. Это твоё желание, желание твоего сердца, которое отзывается, когда чувствует меня рядом. Это та самая связь, которую ни ты, ни я не в силах объяснить. Она просто есть, и всё. Именно она нас связала и притянула. Не только в этой жизни, во всех прошлых так и было. — Почему я продолжаю видеть эти картинки? — задушено шепчет Тэхён. — Почему я продолжаю терять сознание, когда они вспыхивают передо мной? — на глаза почему-то навернулись слёзы. — Раньше это были просто сны, а сейчас… Почему я их вижу? Зачем? Ты знаешь? — Это не картинки, Тэхён, это твои воспоминания, — спокойным и мерным голосом поясняет Чонгук. — Твоя прошлая жизнь. Ты слышишь или видишь какое-то слово, предмет и мгновенно проваливаешься в прошлое, где это ты уже видел или встречал. Твоя память показывает отрывок этого момента. Кажется, это называется дежавю. Но у тебя это похоже на вспышку. Поначалу всегда так. — Поначалу? — У меня тоже так было. Я вспоминал моментами и терялся в них. Думал, что схожу с ума, пока не понял, что это такое. Со временем учишься бороться с болью. И даже если вспышка случается, ты спокойно переживаешь её. — Тогда научи и меня с ней бороться, — на полном серьёзе просит Тэхён Чонгука. Что бы это ни значило. — Я не хочу это больше испытывать. — Я не могу избавить тебя от них. Пока ты не примешь тот факт, что это — тоже ты, но только другая твоя версия, боль не прекратится. Я лишь могу её смягчить. Полностью убрать — нет. — Как сегодня? Это ведь ты был на террасе? — Да, как сегодня. — Как ты это сделал? Я не понимаю. Это твоя сверхспособность, что ли? — Можно и так сказать. Я могу лечить руками, забирать ими боль. Достаточно будет одного прикосновения. — Значит, тогда в преподавательской моя переносица не сама прошла? Это был ты? — Да, тогда это тоже был я. — А блёстки на моих щеках и ладонях?.. — Они — как результат моей работы. Что всё прошло хорошо. — Боже, — закрывает ладонями лицо Тэхён. На любой, абсолютно на любой вопрос Тэхёна у Чонгука есть ответ. И самое страшное, что Тэхён, кажется, начинает этому верить. Он не сходит с ума, он абсолютно здоров. Но эти сны, воспоминания, которых стало слишком много в его жизни, от них не избавиться. Как это объяснить с научной точки зрения — Тэхён понятия не имеет. Не знает, как нужно на это реагировать и что делать дальше. Он всего лишь хочет вернуться домой и жить как раньше. Однако даже если у него получится сбежать, воспоминания не прекратятся. Если Тэхён не научится принимать их, то боль никогда не уйдёт. Ему никто не поможет. Никто не поймёт и не поверит. Тэхён и сам не верит. Не хочет, не может, но что-то определённо есть, и оно продолжает жить и бушевать в теле омеги, когда альфа оказывается рядом. Привязанность, влечение, страсть, любовь… Что это? Или ничего из этого списка?.. Что-то необъяснимое, далёкое, волнующее сердце и душу… Ответ всегда один. Тэхён уже это понял, пока сидел в комнате. Чонгук. Вот ответ на все вопросы. И если он знает, как помочь, то Тэхёну без него не справиться. Придётся на время забыть о своих планах и, как и просила Халиса, попытаться довериться ему. — Если в прошлой жизни ты был Аидом, а я — Персефоной, — начинает Тэхён, забывая про все свои слова о том, что это бред и ерунда. — Если мы любили друг друга, то почему не были вместе в следующих жизнях? Что мешало? И почему твои братья так не хотят, чтобы я был с тобой? Что ты сделал? — спрашивает омега, подняв голову и встречаясь глазами с Чонгуком, у которого дыхание перехватывает от слов Тэхёна. — Расскажи мне, — Тэхён касается его плеч. — Расскажи мне, что ты натворил? За что они посадили тебя в темницу, а нас разлучили? — Тэхён… — на выдохе произносит Чонгук, не веря в то, что омега сам его спрашивает об этом. — Голубка… — альфа перехватывает его ладони, сжав пальцы. — Да, Аид, расскажи ему, почему тебя посадили в ту кишащую тварями темницу, — раздаётся подобно грому за их спинами, заставляющее одновременно обернуться. — А мы послушаем. В нескольких метрах от них Тэхён замечает мужчину в строгом классическом костюме, стоящего возле клумбы с пушистой азалией. Он невысокого роста, с прямой и горделивой осанкой. Тонкие губы искажены ухмылкой, а тёмные волосы отчего-то были влажными, будто он попал под дождь. Засунув руки в карманы брюк, он всем своим видом показывал, как безумно рад тому, что помешал их разговору. Кто это? Тэхён его ещё здесь не видел. Халиса говорила, что кроме неё, Чонгука и ещё двух работников здесь никто не живет. Так, значит… — Посейдон, — цедит сквозь зубы Чонгук, заслоняя собой Тэхёна, продолжая крепко держать его за руку. — Юнги. Мин Юнги, дорогой брат, — делает шаг к ним навстречу мужчина. — И перестань прятать от меня моего племянника! Я вообще-то тоже хочу познакомиться с ним… — Ты уверен, что это хорошая идея? — Конечно! Ты ведь сам говорил, что от него нет никаких вестей. Вот и съездим, узнаем, как идут дела. К тому же в Италии мы с тобой ещё не были. — Мне кажется, или ты мне чего-то не договариваешь? С кем ты общался по телефону? — С другом. Ты должен быть с ним знаком. Они, кстати, с мужем тоже присоединятся к нам. Будет весело, булочка, вот увидишь. Эта поездка станет незабываемой.