Контра Люз

Когда люди хотят что-то защитить, они могут стать невообразимо жестокими.

Тендзин

💎

— Не смей приближаться, — угрожающе произносит Чонгук, буравя потемневшими глазами Мин Юнги. — Не знаю, кто впустил тебя, но советую выметаться отсюда. Тебе мало было в прошлый раз? За добавкой припёрся? — Я всего лишь хочу поздороваться со своим племянником. — Юнги, казалось, не замечал наэлектризованной атмосферы между ними, ничуть не пугаясь и продолжая лукаво улыбаться. — Перестань прятать его от всего мира. Всё равно они уже знают, что Аид — это ты, Чон Чонгук. — Стой на месте! — приказывает Чонгук, когда Юнги делает небольшой шаг вперёд. — Тебя явно нельзя назвать гостеприимным. — Зря ты сюда пришёл… — Я так не думаю, — усмехается Юнги, бросив сверкающий озорными огоньками взгляд на Тэхёна. — А ты что скажешь? — обращается непосредственно к омеге альфа, вновь шагнув в их сторону. — Не лезь к нему! — Угомонись, зубастик… — Какого чёрта?! — возмущённо выкрикивает Тэхён, перебивая Юнги и вырывая свою руку из ладони Чонгука. — Что происходит? Кто это? — раздражённо бросает омега. Возможно, ему не следовало вмешиваться, но молча стоять в стороне он никогда не умел. И сейчас не собирается. До этого момента он не проронил ни слова, однако внутри что-то подсказывало, что нужно вмешаться, кем бы ни был этот незнакомец. Не хватало ещё, чтобы они сцепились друг с другом, завязав драку на глазах у Тэхёна. Чонгук явно готов это сделать, и если бы не омега, то давно бы сорвался с места. — Позволь мне объяснить, — вызывается Юнги, поймав на себе недоверчивый взгляд Тэхёна. — Моё имя — Мин Юнги. Я — перерождение бога морей и океанов — Посейдон. Учитывая, что ты не смотришь на меня как на умалишённого после этих слов, то уже в курсе, что в далёком прошлом мы являлись с тобой родственниками. Рад снова встретить тебя, Персефона. Последний раз мы разговаривали, если мне не изменяет память, две жизни назад, — делает изящный поклон альфа. Тэхён и сам не знает, почему его не передёргивает от упоминания о прошлых жизнях. Вероятно, его мозг уже смирился, что происходящий вокруг него дурдом — правда. И чем дальше он пытался разобраться в нём, тем больше увязал, словно в болоте, теряя аргументы и способность сопротивляться. К тому же, если столько людей об этом говорит, то, наверное, есть смысл к ним… прислушаться? — Зачем ты пришёл сюда, Юнги? — спрашивает омега. — У меня есть важная информация для твоего бывшего мужа, но, похоже, он совсем не хочет со мной разговаривать, — смотрит на Чонгука Юнги, что чуть ли не дышал огнём в его сторону. — Ребёнок ещё, что с него взять? Но я буду не против пообщаться и с тобой, Тэхён. Мы ведь, в отличие от некоторых, уже взрослые люди и способны выстраивать конструктивный диалог, а не разбрасываться пафосными фразочками, выказывая упрямство. — Сука! — Чонгука срывает. Его переклинивает от слов брата, и ничего становится неважным, кроме как подойти и со всей силы ударить по смазливому лицу, стерев эту дурацкую улыбку, что доводит до белого каления. — Чонгук, нет! — Тэхён ловко перехватывает его за локоть, не дав возможности сдвинуться с места. — Не смей его трогать. — Что значит «не смей»?! — бешеными глазами смотрит на омегу альфа, себя не помня в этот момент. Тэхён узнаёт эту его тёмную сторону сразу же. Однако на сей раз он не боится. Не боится, что огонь может перекинуться на него, как это было с Нико. Чонгук не тронет его. — Этот ублюдок пришёл в мой дом, несёт какую-то чушь, а на самом деле хочет отобрать тебя у меня. Как и всегда! Как и все они! Я вышвырну его отсюда! — Не торопись, Аид, — вклинивается в их диалог Юнги. — Тебе как никому известно, что я давно не участвую в разборках с богами. Меня не интересуют ваши разногласия с Зевсом. Меня интересует безопасность Тэхёна и, хочешь верь или нет, твоя тоже. Я устал смотреть на эту глупую, никому не нужную бойню между вами. Поэтому я здесь. На этот раз я хочу помочь. — Где же ты был, помощник хренов, когда Зевс приказал бросить меня в темницу Тартара? Где ты был, когда Арес насмехался надо мной, а потом выпросил у Зевса расторгнуть мой брак? Где ты был, когда я так нуждался в своих братьях?! — голос Чонгука дрожал от ярости, но Тэхён улавливает в его словах что-то ещё. Боль от предательства, разочарование, обиду. Да, именно эти чувства скрываются за его словами. Тэхён не сомневается в этом, обхватив двумя руками Чонгука за плечо, продолжая удерживать его на месте. — Ты же знаешь, — улыбка сходит с лица Юнги. Он опускает взгляд, сунув руки в карманы брюк, глубоко вздыхая, — если бы я вступился за тебя, то следом бы отправился в темницу. На тот момент у меня было недостаточно сил воевать сразу со всеми богами… — Тебе подчинялись океаны! Ты столько лет сдерживал Лернейскую гидру, а со своим братом разобраться не смог? Ты просто трус, Посейдон. Что бы ты сейчас ни говорил, это — отговорки. Ты отвернулся от меня, потому что не хотел терять статус и своё царство, — Чонгук горько усмехается. — Даже когда меня клеймили на виду у всех знаком позора, ведь я ослушался верховного бога, ты не особо торопился мне помогать. Ты крутил шашни с нимфами, и ничего более тебя не заботило. Даже Персефона. — То, что случилось с Персефоной, печально. Но это был её выбор. Ей бы никто не смог помочь. Она сама предпочла такую судьбу. — Не будь вас, то ничего бы не случилось! Вы всё время мешаете нам спокойно жить. Ваша зависть очевидна. Но не моя вина в том, что вы так не сумели найти любовь, которая будет преданна вам. Я не считаю себя виноватым. Я поступил правильно. Я защищал своё. Боже мой, это когда-нибудь прекратится? Тэхён в действительности себя ощущает как на поле боя. Он не понимает, как себя нужно вести, что говорить в такой ситуации. Одно для себя он понял: Юнги предал Чонгука, за что теперь альфа не может его простить. — Уходи из моего дома, — чеканит Чонгук, шумно дыша. — Если проболтаешься, где мы, то я найду тебя и придушу голыми руками, и плевать, что мне за это будет. — Мне нужно с тобой поговорить! Хватит упрямиться. Я могу тебе помочь. Ты ведь знаешь, что я работаю в исследовательском центре. Ты и Тэхён будете под моей защитой. Даже если Зевс придёт к тебе, то мы сможем вместе убедить его, что… — Проваливай! Я сказал, убирайся отсюда! Чонгук не собирается ни с кем сотрудничать. Пусть Юнги действительно всегда сторонился их конфликта с Зевсом, играя роль зрителя, но доверять ему — последнее дело. Чонгук привык полагаться только на себя. Он справится без его помощи. У него есть план, и Посейдон в него точно не вписывается. Чонгук всё сделает сам. И теперь, когда Тэхён больше не злится на него, а сам желает узнать правду, у него есть силы, чтобы справиться с любыми трудностями. Ради омеги он всё вытерпит. Даже если в конце Тэхён оставит его, пожелав вернуться в Грецию. Главное, что он будет в безопасности от Зевса и его маниакального желания всех и всё контролировать. — Хорошо, я уйду, — сдаётся Юнги, — но завтра мы обязательно поговорим. Советую успокоиться и прекратить строить из себя героя. Тебе не выиграть это сражение в одиночку, потому что Зевсу помогает не только Деметра, но и Афродита с Аресом. И по моим источникам, они скоро будут здесь, в Италии. Ты не сможешь прятать Тэхёна вечно. Нужно начинать действовать. Подумай над этим, брат…

*

Он уходит. Ничего больше не говоря и не желая продолжать спор. Было ясно, что Чонгук не намерен принимать его помощь, а уж тем более посвящать в свои планы. Юнги пропадает из поля зрения так же быстро, как и появился, когда прервал разговор Тэхёна и Чонгука. После его ухода Тэхён ещё долго не мог прийти в себя, будто все слова альфы были адресованы ему, а не Чону. Странная горечь осталась в груди после него, и почему-то Тэхён не сомневался, что завтра Юнги обязательно придёт. Верить ему или нет — Тэхён не знал. Однако, как кажется омеге, всё-таки стоило его выслушать, а уже потом гнать прочь. От него не веяло угрозой, словно он и впрямь желал помочь Чонгуку. Их разговор только больше запутал Тэхёна. Вопросов прибавилось, домыслов тоже. То, что с ним хочет встретиться ещё один полоумный, нарекший себя Зевсом, Тэхён уже понял. Как и то, что его явно следует опасаться. Да их вообще всех надо опасаться! И как его только угораздило так вляпаться? Жил себе спокойно, работал. А теперь, оказывается, Тэхён является перерождением древнегреческой богини. И, судя по тому, что за хаос происходит в его жизни, это всё же правда. Здравый смысл здесь отсутствует. Его не стоит искать. Иначе попросту сойдёшь с ума. Тэхён знает, что это невозможно, что так не бывает. Но, видимо, он — исключение. Мама всегда говорила ему, что он — особенный ребенок, ведь родился первого марта, в первый день весны, когда мир оживает от холодной зимы. Но чтобы настолько… Поговорить с Чонгуком Тэхёну так и не удаётся. Они возвращаются с альфой в дом в полной тишине. А когда в гостиной их встречает Халиса, что спешно извиняется перед альфой, ведь это она впустила Юнги, Чонгук и вовсе оставляет омегу наедине с домработницей, проигнорировав её слова. Он отказывается от ужина, просит прощения у Тэхёна, поднимаясь после на второй этаж, выглядя при этом так, словно хочет пойти и кого-то убить. Омега понимает, что ему нужно побыть одному, поэтому не останавливает. — Зачем я впустила его? Лицо таким знакомым показалось, вот и открыла дверь. Нужно было гнать поганой метлой, а не слушать его бред о том, что у него важное дело к господину Чону, — ругала себя Халиса, расхаживая по кухне. — Этот мужчина… Мин Юнги. Он уже бывал здесь раньше? — спрашивает Тэхён, оторвавшись от тарелки с пастой. — Всего пару раз. Как я уже говорила, у господина не бывает гостей. Он не любит кого-то пускать в этот дом. Если господин Мин приходил, то они всегда разговаривали на повышенных тонах. А один раз даже подрались. Мы кое-как с Маркусом их разняли, — говорит про ещё одного работника женщина. — После того раза Мин больше не появлялся здесь. — Он живёт в городе? — Нет. Он живёт и работает в Палермо. Насколько я знаю, его профессия связана с раскопками. Его исследовательский центр является самым крупным во всей Сицилии, а также первым по нахождению новых исторических артефактов. Многие экспонаты в музеях Италии были найдены лично им. — Юнги правда является братом Чонгука? Это не шутка? — Какие же тут могут быть шутки, — садится напротив него за стол Халиса. — Всего их трое в семье. Одного из них я никогда не видела. У каждого своя жизнь. До сих пор они не пересекались, а до какого-то периода времени и вовсе не знали о существовании друг друга. Теперь всё иначе. — Ну да, ведь теперь появился я. И все трое свалились мне на голову! — сердито восклицает Тэхён, бросив вилку на стол. Есть сразу перехотелось. — Что им нужно от меня? Вы знаете? — Я думаю, этот вопрос следует задать Чонгуку. Он лучше объяснит, — уходит от разговора женщина, хотя Тэхён уверен, она знает ответ. Заснуть после насыщенного событиями дня становится невыполнимой задачей. Тэхён весь извёлся, ворочаясь на постели, стараясь переключиться на что угодно, но только не позволять себе думать о Чонгуке. Но раз за разом он угождал в ловушку, прокручивая его диалог с Юнги в голове. Темница в Тартаре, предательство, клеймо, шесть жизней назад… И как на это реагировать? Тэхён сам не заметил, как угодил в паутину вопросов, но вместо того, чтобы пытаться из неё выбраться, он старательно в ней запутывался всё больше и больше. Значит, приход «паука» тоже не за горами. Часы показывали около двух ночи, когда Тэхён на пробу толкает дверь, ведущую в его комнату, что оказывается открытой. Похоже, Халиса забыла закрыть её, когда уходила. Лучше шанса, чтобы сбежать или попытаться позвонить кому-то из друзей, может не представиться. При огромном желании Тэхён бы и с управлением катера справился, только бы ключи на месте были. Стационарный ретро-телефон, который омега сегодня приметил ещё днём в большом зале, оказался рабочим, а не просто декором, как в первую секунду подумал Тэхён, ведь подобными уже никто давно не пользуется. И что же делает Тэхён вместо того, чтобы мчаться на пути к долгожданной свободе, о которой он грезил все эти дни, проклиная Чонгука? Правильно. Замирает на втором этаже, пытаясь вспомнить, в какую сторону ушёл Чонгук: вправо или влево? Где может быть его комната? Путь был абсолютно свободен, на дом опустилась ночь. О побеге Тэхён сейчас даже не думает, желая только одного в этот момент: увидеть Чонгука. Его, как и вечером, ослепляет от этого неистового желания встретиться с ним, от чего сердце сбивается с привычного ритма, а в ушах начинает звенеть. На каком-то инстинктивном уровне он идёт по коридору, словно по невидимой ниточке, стараясь не споткнуться в темноте. Когда перед ним возникает дубовая тяжёлая дверь, Тэхён не сомневается, что это — комната Чонгука. Внутри всё буквально кричит о том, чтобы Тэхён скорее отворил дверь и зашёл внутрь. Омега и не сопротивляется этой мистической силе. Уже понял, что не справится. Он несмело кладёт руку на металлическую ручку двери, что кусает его ладонь холодом, и толкает вперёд. Не заперто. Глупец. Какой же он глупец! Сам пришёл в логово паука, не став смиренно дожидаться его. Ждать вообще не про Тэхёна. Ему надо «здесь и сейчас», иначе его просто разорвёт от вороха мыслей. Их нужно куда-то выплеснуть. И поскольку Чонгук единственный, кто может ответить на все его вопросы, Тэхён сам заходит внутрь комнаты, закрывая за собой «клетку». Первые секунды уходят на то, чтобы привыкнуть к темноте, что, как густой туман, обволакивала всё вокруг. Окон здесь не было, потолок терялся во тьме, а чёрные стены и холодный пол создавали впечатление, словно комната парила в невесомости, растеряв границы. В воздухе витал едва уловимый запах граната, а тишина была настолько пугающей, что Тэхён невольно представил, что если сделает шаг вперёд, то на него непременно накинется какой-нибудь монстр. Ни ламп, ни светильников, ни свечей — ничего нет, что могло бы послужить источником света. Полностью отсутствовала мебель. Это удивляет Тэхёна, потому что по сравнению с другими уголками дома, где всё было пропитано солнцем, здесь царил мрак и уныние. Тэхён уже хочет развернуться и уйти, потому что он явно зашёл не в ту комнату, как до его слуха доносится какое-то копошение. Это отрезвляет Тэхёна, и он, наконец, замечает, что посреди спальни стоит широкая кровать, над которой парила люминесцентная лампа, изредка вспыхивая красным цветом, озаряя в этот момент тёмное помещение рубиновыми лучами. Взгляд сам падает на Чонгука, что лежал на животе, подмяв под себя подушку чернильного цвета, в одних лишь просторных спальных штанах. Кажется, он спит. А когда Тэхён подходит к кровати, не имеющей спинок, то убеждается в этом. Его тёмно-пепельные волосы разметались по подушке, а брови были слегка нахмурены. Может, ему снится какой-то неспокойный сон? Как же много чёрного цвета! Комната — словно портал в другой мир, где не бывает солнечного света. Тут морально тяжело находиться, и даже свет от лампы не спасал ситуацию. Тэхён привык к многообразию цветов, к разным оттенкам, а здесь даже стены как будто расплющить хотят. Если это комната альфы, то Тэхён предпочёл бы не заходить в неё больше никогда. Омега переключает режим лампы, чтобы она перестала мерцать, и садится на край кровати рядом с Чонгуком. Под красными лучами лампы его обнажённая спина кажется ещё шире, чем когда скрыта одеждой. Тэхён засматривается на мощные плечи, крепкие руки, где особенно выделялись рельефные бицепсы, борясь с желанием прикоснуться. Кожа была гладкой, с бронзовым оттенком, и лишь в одном месте, под лопатками, Тэхён замечает рубец. Похоже на затянувшийся шрам. Неужели это и есть то клеймо позора, о котором Чонгук говорил Юнги? Оно сохранилось и после перерождения? Такую оно имеет силу?.. Кончики пальцев горят, когда Тэхён протягивает руку и прикасается к шраму на спине альфы. Если до этого сердце просто отбивало в груди сумасшедшие ритмы, то теперь заныло так, что у омеги перехватывает дыхание. Он прикрывает глаза, а под веками уже танцуют новые картинки воспоминаний. Вот он прогуливается по саду, остановившись у небольшого фонтана. Вот его талию окольцовывают сильные руки, разворачивают к себе и целуют. Его бережно укладывают на сочную зелёную траву, поспешно снимая одежду, и… — Тэхён? — воспоминания прерываются так же резко, как и начались, заставляя омегу открыть глаза и вернуться в реальность. — Что ты тут делаешь? — Чонгук фокусирует на нём взгляд, отгоняя остатки сна, и садится. Похоже, Тэхён разбудил его. — Ты не должен здесь быть. Уходи. — Что? — потрясённо восклицает Тэхён, совсем не ожидая такой реакции. — Почему я должен уйти? Боишься, что твои демоны сожрут меня? Чонгук молчит, отвернувшись от него. Никаких демонов тут, конечно же, нет. Кроме одного. Самого главного мучителя омеги. — Я только что видел нас, — рассказывает Тэхён. — Видел, как мы с тобой гуляли по саду. Ты обнял меня и поцеловал. Было приятно… — слова сами рвутся из груди. Нет смысла что-то скрывать. — Если днём мне стало плохо, то сейчас… — Тэхён на миг прерывается, облизав пересохшие губы. — Сейчас всё хорошо. Может быть, потому что я прикоснулся к тебе. — Тэхён, я же попросил… — вымученно произносит Чонгук, но омега не даёт ему закончить: — Расскажи мне, — просит Тэхён, придвинувшись к нему ближе. — Поделись своей болью. Тебе самому станет легче. Я готов к любой правде. — Правде? С каких пор она стала для тебя правдой? — грубо. Но Тэхён не обижается. — Тогда… Тогда мне уйти? Ты действительно этого хочешь? — Чонгук молчит. Даже не смотрит, старательно уводя взгляд. Пару часов назад он готов был сам всё рассказать омеге. Что изменилось? Неужели слова Юнги на него так повлияли? — Хорошо, — поднимается на ноги Тэхён. Выпрашивать он не будет. — Как пожелаешь. Однако ему и шага не позволяют сделать. Чонгук хватает его за руку, вынуждая повернуться, и рывком притягивает обратно, из-за чего Тэхён едва не валится на него. Альфа обнимает его за талию руками, крепко прижав к себе, и утыкается лицом в живот, жадно вдыхая аромат нарциссов Тэхёна. В этом простом действии омега читает всё. Находит подтверждение на все слова Халисы. Чонгук один. Всегда был и есть. Он боится кому-то доверять, потому что знает, как это больно, когда предают. Проживая жизнь за жизнью, он тратил её только на то, чтобы найти свою любовь и хотя бы на мгновение почувствовать себя кому-то нужным. Ему многое пришлось пережить. Неудивительно, что он так отчаянно пытался завоевать внимание Тэхёна, когда они познакомились. Ему просто нужен был кто-то, кто скажет: «Я рядом. Ты не один». Конечно, он поступил плохо, когда усыпил омегу и насильно вывез из страны, спрятав от всего мира в своём доме. Но… Для Чонгука нет страшнее участи, чем снова потерять того, кому он когда-то доверил своё сердце и душу. Альфа любит его. Любит безумно, раз жизнь за жизнью отправляется на его поиски. Это красиво, но печально и грустно одновременно. Это напоминает омеге о нём самом, только в двадцать лет. Он, как слепой котёнок, стремился получить любовь от Нико любым способом, которому априори было неизвестно это чувство. Он умел только ранить. После него Тэхён обрёк себя на одиночество. Боялся быть преданным, снова уязвимым. Но рядом с Чонгуком все стены рухнули, как бы старательно омега их не выстраивал вокруг себя. Тэхён не знает, кем был в своих прошлых жизнях. Но точно знает, почему его и Чонгука притянуло к друг другу в этой. Причина проста. И сейчас, когда он опускает руки на плечи альфе, обнимая в ответ, Тэхён понимает, что этот мальчик — кем бы он ни был в прошлом — его судьба, которую невозможно обмануть. Она решила всё за него. В тот самый момент, когда их взгляды пересеклись. Даже если бы Тэхён не знал правды, то всё равно бы влюбился в Чонгука. Не потому что они связаны какой-то судьбоносной нитью, а потому что сердце после долгого молчания отозвалось лишь только на его имя. Время остановилось, оно перестало иметь значение. Поэтому, когда Чонгук отрывается от него, утягивая за собой на смятую постель, Тэхён не сопротивляется, полностью доверившись альфе. Они лежат на боку, лицом к друг другу, не разрывая объятий. Чонгук касается щеки Тэхёна, поглаживая её большим пальцем, смотря на омегу с такой любовью и нежностью, что Тэхёна дрожью пробивает. Не хочется прерывать этот немного интимный момент между ними. Он кажется таким хрупким, зыбким. — Ты знаешь миф о Тесее и Пирифо́йе? — спустя немного времени всё-таки нарушает молчание Чонгук. — Знаешь, что они сделали? — Нет, — как в тумане отвечает омега. Честно говоря, ему сейчас трудно вслушиваться в слова альфы, когда он так близко и его природный аромат граната щекочет кожу. Бдительность окончательно покинула его. Перед собой Тэхён видел только Чонгука, и меньше всего ему хотелось сейчас думать. — Они хотели украсть тебя у меня, — произносит Чонгук, взяв омегу за руку. — Я не позволил. За что и был наказан Зевсом. — О чём ты? — это вынуждает Тэхёна вынырнуть из своих мыслей. Потому что вот она. Правда. — Тесей — сын царя Афин Эгея, герой, что победил Минотавра. Пирифой — царь племени лапифов, воюющий с кентаврами на протяжении многих лет, — продолжал Чонгук. — Они были друзьями. Лучшими друзьями. Но даже несмотря на свои достижения, были на редкость глупы, — альфа коротко усмехается. — Они любили празднества, красивые вещи, а также людей, достойных их статуса героев. Это касалось и невест. Напившись на очередном застолье, они пообещали друг другу, что непременно женятся в самое ближайшее время, выбрав себе в жёны самых лучших омег Афин. Выбор Тесея пал на Елену Троянскую, которую они выкрали вместе с Пирифоем. Через неделю все Афины веселились на их свадьбе. Молчу про Олимп, ведь подношений было море, — Чонгук вспоминает, как отчаянно его пытались пригласить на застолье, что устраивал Зевс, но он не принял это приглашения, посчитав этот брак цирком. — Так Тесей выполнил своё обещание. Следующим должен стать Пирифой. — Я не понимаю, как это всё связано с тобой? — да, Тэхён знал несколько мифов, связанных с этими альфами, но то, что сейчас рассказывал ему Чонгук, он слышит впервые в жизни. — Пирифой заявил, что желает себе в жёны кого-нибудь из дочерей Зевса, потому что считал, что только они достойны его. И как думаешь, какую из дочерей он выбрал? Причём сделал это не сам, а с подачи Зевса. Мы уже тогда особо не ладили. У нас было много разногласий, и поэтому, когда Пирифой попросил Зевса отдать ему одну из его дочерей, он назвал имя Персефоны. — Зевс выбрал Персефону, хотя знал, что она уже замужем? Ты серьёзно? — потрясённо выдыхает омега. — К сожалению, да. Видимо, он хотел посмеяться надо мной или унизить. Но это глупо! Тэхён бы даже сказал, абсурдно. Зачем Зевс выбрал Персефону, хотя знал, что она замужем? Неужели он думал, что Аид согласится и отдаст её другому мужчине? — А потом? Что было после? — спрашивает омега. — Они пришли ко мне. И Пирифой, и Тесей. Тесей, конечно, пытался отговорить своего друга от этой затеи, но Пирифой, зная о твоей красоте, даже слушать его не стал. Пришёл и нагло заявил мне, что забирает тебя, поскольку Зевс благословил ваш брак, — улыбка альфы превращается в злобную усмешку. — Просто представь меня в этот момент. Как я должен был на такое реагировать? И на что рассчитывал этот идиот, когда пересекал врата мёртвых? Что ему сойдёт это с рук? Конечно же нет. — Что ты сделал? — признаться, Тэхёну немного страшно узнать ответ. Он всё ещё был возмущён поступком Зевса. Это неуважение не только к своему брату, но к дочери. Зачем вообще нужно было так поступать? — То, что должен был, — заглядывает ему в глаза Чонгук. — Увековечил их приход в моё царство. — То есть?.. — Каменные стулья, на которые я предложил им присесть, чтобы отдохнуть с дороги, были заговорёнными. Их ещё называют троном Забвения. Сев на них, ты уже не сможешь подняться, поскольку превратишься в камень. Так случилось и с ними. Но мне этого было мало, — его глаза загораются, — поэтому я приказал высечь их ядовитой плетью, чтобы даже будучи каменными статуями, они помнили, что трогать моё нельзя. — Ты… убил их? — Они не были мертвы. Могли всё слышать, но не говорить. Можно сказать, я погрузил их в сон, украсив после их статуями наш тронный зал. Чтобы каждый прихожанин видел, что будет, если кто-то посмеет надо мной ещё раз так пошутить. Собственно, таким образом Гермес обо всём и узнал, когда прилетал ко мне с визитом. Потом Зевс, Афина, Посейдон и все остальные. Как меня тогда только не называли, — приглушённо произносит Чонгук, медленно переворачиваясь на спину, запустив пальцы в волосы. — Скажешь, я поступил несправедливо? — Если тогда тебе казалось это правильным решением, значит, ты поступил верно, — без раздумий отвечает Тэхён. — Точно так же ты мне ответил и тогда, когда я всё рассказал, — огонёк в глазах альфы пропадает. Зато в груди Чонгук чувствует самый настоящий пожар. — А вот на Олимпе это вызвало хаос. Боги обвиняли меня в жестокости, в варварстве. Они ополчились на меня, требуя отпустить несчастных. Я послал их к чёрту, ещё раз напомнив, что так будет с каждым, если кто-то ещё нарушит наш с тобой покой. Им это не понравилось. Они восприняли это как угрозу с моей стороны. Поэтому меня решено было отправить в темницу за совершённую подлость, клеймить знаком позора, а тебя тем временем вернуть на Олимп. Зевс расторг наш брак, отдав тебя Аресу. Пока я сидел в темнице, не имея возможности выйти или как-то связаться с тобой, они уже организовали вашу свадьбу. Но она… — Чонгук останавливается, невольно возвращаясь к тем горьким воспоминаниям, — не состоялась… — Я знаю, — Тэхён понимает, что не нужно расспрашивать альфу дальше. Для него это слишком тяжело. Он поднимается, сев на постели, поджав под себя ноги, оперевшись спиной об стену. — Халиса мне рассказала. И я сам… вспомнил, как просил Цирцею отдать мне пузырёк с ядом. — Это моя вина, — сдавленно говорит Чонгук, растеряв звучность в голосе. — Ты погиб из-за меня, из-за моего упрямства. Возможно, отпусти я этих болванов, наша жизнь была бы совсем иной. Прости меня, голубка. Я убил наше будущее, а затем и тебя, — он двигается ближе, кладя голову омеге на колени, крепко стискивая в кулаке простынь, едва не порвав её. — Что ты несёшь? — Тэхён легонько бьёт его по плечу, запуская после пальцы в вихры его волос. У омеги самого ком в горле стоит, и слёзы наворачиваются, но он не позволит Чонгуку считать себя виноватым. Пусть он не помнит, но та боль, которую испытывает сейчас альфа, рассказывая ему это всё, разъедает и его. От неё сердце в клочья рвётся, а по телу мурашки бегут. — Не извиняйся. Ты всё сделал правильно. Так, как и должен был сделать любящий супруг. Ты не виноват, — омега склоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на макушке альфы. — Получается, Зевс проклял тебя за то, что ты ослушался его и не отпустил Тесея и Пирифоя? — Да. Но не только он это сделал. Мать Тесея — Эфра обратилась за помощью к Фуриям — богиням проклятий и мести, чтобы те обрекли меня на вечное одиночество и несчастье до конца дней. Она хотела, чтобы я испытал ту же боль, когда она лишилась своего сына. У неё это получилось. Ты умер, братья отвернулись от меня, как и весь Олимп. Люди продолжали упрекать за каждую беду, а в подземном царстве начался беспорядок. Меня и его лишили, назначив главным Ареса — бога войны и разрушений. Так я остался один. Кто же знал, что проклятие Фурий будет так сильно, что распространится на все мои следующие жизни. — Фурии прокляли тебя, чтобы ты вечно оставался один, даже несмотря на то, что ты можешь переродиться? — переспрашивает Тэхён, немного не понимая, как это так называемое проклятие работает. — Клото, Лахесис и Атропос — богини судьбы. Лишь они остались мне верны. Они заговорили мою и твою нить, чтобы в следующих жизнях мы могли встретиться. Но они не могли мне помочь с проклятием. Действовало оно просто: мне не дано было иметь друзей, они обязательно оказывались предателями. Не дано было вырасти в полноценной семье, что окружила бы теплом и заботой. Не дано быть любимым тобой, потому что нам постоянно что-то мешало. А даже если кто-то и находился со мной рядом или помогал, то с ними непременно случалось какое-то несчастье. — Подожди! — останавливает его Тэхён, вздрагивая от последних слов. — Что значит «несчастье»? С нами может что-то случиться? Со мной, Халисой и остальными? Что-то вроде... несчастного случая, которого не ждёшь? — Можно и так сказать. — Ты серьёзно?! — Да. — И ты так спокойно об этом говоришь?! — непроизвольно повышает голос Тэхён, из-за чего Чонгук поднимается, встречаясь с ним глазами. — То есть я, Халиса и другие твои домработники сейчас под угрозой? Наша жизнь не в безопасности? И в любой момент может что-то произойти, что убьёт нас? — Этого не будет. — Ты не можешь быть в этом уверен… — Могу, — перебивает его Чонгук, — могу, потому что у меня есть решение. Есть план, как избавиться от проклятия. И единственный, кто может мне помочь, — это ты. — И что это за план? — хмурится омега. Ему совершенно не нравится такой расклад событий. Знать, что теперь за ним по пятам ходит опасность, не самое приятное чувство. — Я хочу их освободить, — решительно заявляет Чонгук. — Всё началось с них — Тесея и Пирифоя. Я знаю, что мне нужно сделать, как отпустить их души, но для этого мне нужно их найти. Найти то место, где когда-то было подземное царство. Я знаю, что это может прозвучать глупо, но это так! Я ничего не смыслю в раскопках, как они организуются, что для этого нужно делать и с чего вообще начать, но ты, — Чонгук берёт его ладони в свои, — ты обо всём знаешь. Ты не раз бывал на них, знаешь, какое оборудование необходимо. Мне всего-то нужно найти их статуи, а дальше я всё сделаю сам. Как нужно. Как нужно нам всем, чтобы жить в мире и спокойствии. Тэхён замирает от его слов, не в силах что-то вымолвить в ответ. Он знал, что правда его шокирует, но не настолько. Конечно, лучшим выходом будет послать альфу к чёрту, а самому вернуться в Грецию и забыть всё как страшный сон. Плевать уже на эти воспоминания, Тэхён как-нибудь справится с ними. А вот что делать с сердцем… Тэхён не знает. Мир вокруг него становится всё безумнее и безумнее. Он понятия не имеет, как поступить дальше. Стоит ли вообще оставаться с Чонгуком, если в любой момент с ним может произойти что-то страшное? Тут любой бы испугался и бежал без оглядки. — Знаю, ты боишься, — Чонгук обхватывает ладонями его щёки. — Это нормальная реакция. Я не осуждаю тебя. Ты имеешь на это право. Как и на то, чтобы отказаться от меня и желать вернуться домой. Но я всё равно прошу тебя остаться и помочь мне. Я не могу рассчитывать ни на кого так, как на тебя. Ты честный, ты добрый, ты искренний. Ты очень хороший человек, Тэхён! Ты замечательный, правда. Ты — лучшее, что со мной случилось за последние тысячи лет. Пожалуйста, помоги избавиться от проклятия. Без тебя я не справлюсь. Мне нужна твоя помощь. Нет, нет, нет! Ну вот зачем он так говорит? Вроде и даёт право выбрать, но в то же время не отпускает из своих тисков. Тэхён снова угодил в его паутину. Сделал это сам, добровольно, хотя мог быть уже на пути к дому. Чёртова эмпатичность, чёртова влюблённость, чёртов Чон Чонгук!.. — Я… — выдыхает омега, убрав руки Чонгука от своего лица. — Я… — нужно резко, с размаху, чтобы не было возможности передумать. — Хорошо, — кивает самому себе Тэхён. — Я помогу тебе. Сделаю всё, что нужно. Точнее, всё, что умею и знаю. Но ты за это вернёшь меня домой. Это моё условие. — Конечно, — лицо Чонгука просияло. И это, кажется, впервые, когда Тэхён видит его таким счастливым. — Конечно, это даже не обсуждается. Как только всё закончится, и я буду убеждён, что тебе не грозит никакая опасность, мы вернёмся в Грецию. Всё будет так, как ты скажешь. Я не стану перечить. — Обещаешь? — Клянусь. И, кажется, только сейчас Тэхён понимает: согласившись остаться, обратной дороги не будет. Только вперёд. Но если так нужно, если кто-то наверху так хочет, Тэхён выстоит. В одном он убеждён точно. Пока с ним рядом Чонгук, ему ничего не угрожает. Парадоксальная правда, но Тэхён в неё верит. А значит, справится.

*

Следующее утро началось не с кофе, а с карт побережья Сицилии, которые Чонгук показывает Тэхёну. На них маркером были отмечены места, где он уже был, пытаясь найти вход в когда-то существовавшее подземное царство Аида, но пока его поиски не увенчались успехом. Как понял Тэхён, это место должно быть похоже на пещеру или что-то в этом роде, куда нога человека ещё не ступала. Открытую местность Чонгук даже не рассматривал. — Почему ты уверен, что это место находится именно в Италии, а не в Греции? — перебивает посреди рассказа альфу омега. — Я понимаю, что римская и греческая мифология тесно связаны между собой, но почему твой выбор пал именно на Сиракузы? — Прошло несколько веков. Мир изменился. Континенты тоже. Я объездил каждый город в Греции, но ничего там не почувствовал. Тогда я понял, что нужно искать в Италии. Сиракузы — мой город, словно у нас одна энергетика. Поэтому я и начал исследовать весь остров Сицилии. Не знаю, как это объяснить, но я просто чувствую, что найду ответы именно здесь. Нечто подобное я испытал, когда впервые увидел тебя в университете. — Это случилось до того, как ты ударил меня по носу, или после? — скрестив руки на груди, откидывается на спинку стула Тэхён, усмехнувшись. Они находились в кабинете Чонгука, и по сравнению с его комнатой, это помещение нравилось куда больше Тэхёну. Здесь хотя бы окна есть, из которых лился солнечный свет. — Не напоминай. Это была самая ужасная встреча из всех, что нам приходилось пережить, — отвечает Чонгук, присаживаясь на край стола, за которым сидел Тэхён, касаясь мимолётно пальцем его носа. — А были и другие? — спрашивает Тэхён, игнорируя ухнувшее сердце от прикосновения альфы. — Всего два раза из шести уже прожитых жизней. В первый раз ты представился мне знатным господином Англии, у которого уже был муж и ребёнок. Во второй доктором в военном лагере, где мы с тобой и познакомились. Это был тысяча семьсот восемьдесят первый год. Война за независимость Америки. — Расскажешь как-нибудь подробнее? — просит омега, не разрывая с ним зрительного контакта. Как бы Тэхён не артачился, но альфа продолжал действовать на него каким-то магическим образом, заставляя забывать в такие моменты о времени и собственном имени. Чонгуку было достаточно ничего не делать, чтобы Тэхён пялился на него, как на какую-то драгоценность. Омега очень надеется, что после того, как всё закончится, у них всё-таки будет шанс на то, чтобы построить отношения. Омега не хочет потерять альфу. Даже когда вернётся в Грецию. — Конечно. Обязательно расскажу, голубка, — проводит подушечками пальцев по щеке омеги Чонгук, тепло улыбнувшись. — Но а пока вернёмся к делу… — Стойте, подождите, стойте! Вам нельзя сюда! Господин занят! — А мне плевать! Чонгук реагирует мгновенно, когда слышит шум в коридоре и голос Халисы, пытающейся остановить незваного гостя. Неужто опять Юнги пожаловал?.. Альфа соскакивает со стола, поворачиваясь лицом к двери, готовый напасть в любой момент, если появится опасность, закрывая собой Тэхёна, что тоже поднимается на ноги. — Что такое?.. — тихо шепчет омега, вздрагивая крупно, когда дверь кабинета распахивается и на пороге появляется взъерошенный… — Чимин?! — вскрикивает Тэхён, смотря на друга донельзя удивлёнными глазами. — Тэхён!..